Луис By материализовался в одной из трансферных кабин в центре Бейрута, когда город уже покрыла ночная мгла. Он приветственно махал рукой и, улыбаясь, демонстрировал идеально ровные зубы. Однако спустя мгновение улыбка исчезла, а лицо стало напоминать сморщенную резиновую маску. Теперь Луис By — с его косичкой цвета искусственного снега и желтой кожей на лице и бритой голове — выглядел на все свои…

Какое-то время он наблюдал сквозь прозрачное стекло за кипевшей вокруг жизнью. В соседних кабинах неведомо откуда появлялись люди, толпы пешеходов брели по выключенным на ночь тротуарам… Часы начали бить одиннадцать.

Расправив плечи под ярко-голубым халатом, украшенным золотым трехмерным драконом, By сделал первый шаг в ожидающий его мир. В Реште, несмотря на раннее утро, наверняка еще длилось веселье. Здесь, в Бейруте, на открытой веранде одного из ресторанов, он решил продолжить праздник и угостить посетителей ракией. Потом, спев за компанию по-арабски и на интерлингве, Луис By около полуночи перенесся в Будапешт. Интересно, заметили ли его отсутствие? Вероятно, все решат, что виновник торжества уединился с какой-нибудь красоткой. На самом деле он преследовал лишь одну цель — убежать от грядущего дня. Разве двадцати четырех часов хватит, чтобы отметить двухсотый день рождения?

В Будапеште Луис By танцевал, пил вино и… исчез перед полуночью. Его ждал Мюнхен: прогуливаясь по ярко освещенным движущимся тротуарам и добавляя темп своих шагов к их скорости, он неожиданно подумал о том, что в любом месте на Земле есть тротуары, и все они движутся со скоростью десять миль в час. Все люди, мимо которых он ехал, выглядели одинаково — полное отсутствие индивидуальности как во внешности, так и в одежде. Не американцы, не немцы, не египтяне — просто люди. Кто сегодня говорит по-немецки, английски, французски или испански? Все пользуются интерлингвой. За прошедшие века точно так же перемешались между собой города, их названия стали всего лишь отзвуками далекого прошлого. Огромный, вытянувшийся вдоль побережья город… Где кончается Сан-Франциско и начинается Сан-Диего — многие ли знают об этом? Почти никто.

Такие пессимистические мысли мало подходили для двухсотого дня рождения. Неужели пришло время в очередной раз покинуть Землю? Один, на маленьком корабле — и пусть кожа, глаза и волосы обретут естественный цвет, а борода растет, как ей вздумается…

— Глупости, — сказал сам себе Луис By, — я вернулся совсем недавно. Двадцать лет назад.

Между тем в Мюнхене его уже настигала полночь. В одной из трансферных кабин он, вложив в прорезь считывающего устройства свою кредитную карту, набрал код Севильи…

В глаза ударил слепящий свет, и Луис By невольно зажмурился. Откуда в Севилье в это время солнце? Вероятно, ошибся, набирая код — что ж, придется попробовать еще раз.

Не выходя из кабины, он скользнул рассеянным взглядом по сторонам: стандартный гостиничный номер, вот только… его постоялец может кого угодно привести в состояние шока.

В центре комнаты замерло на трех ногах, заканчивавшихся изящными копытцами, существо с двумя головами и с таким же количеством глаз — по одному на каждой голове. Кожа была светлой и, судя по всему, необычно нежной. Вдоль позвоночника до бедра задней ноги росла густая длинная грива.

С глубины в сто восемьдесят лет всплыло воспоминание — слышал, читал, рассказывали ему про этих существ, исчезнувших задолго до рождения Луиса? Кукольник, точнее, кукольник Пирсона. Да, насколько известно, его разум вполне сравним с человеческим.

— Чему обязан? — спросил Луис.

— Не бойся. Ты можешь уйти, если захочешь, — ответил чужак голосом, принадлежавшим одновременно Клеопатре, Прекрасной Елене, Мерилин Монро и Лорелее Хантц.

Нет в мире логики! Чтобы так говорило двухголовое существо непонятного пола…

— В колледже нам показывали голограммы таких, как ты. Вы ведь исчезли…

— Когда кукольники покинули Освоенный Космос, меня с ними не было, — ответил чужак. — Я остался, ибо нужен моим соплеменникам здесь.

— Так ты прятался? А где, черт побери, мы находимся?

— Это тебя не касается. Ты Луис By MMGPLH?

— Откуда тебе известен мой код? Ты следил за мной?

— Да. Мы в состоянии контролировать сеть трансферных кабин вашего мира.

Что ж, подобное вполне возможно. Правда, потребуется целое состояние на взятки, но это не проблема. Вот только…

— А зачем?

— Долго объяснять…

— Ты выпустишь меня отсюда?

Кукольник на секунду задумался.

— Полагаю, что придется. Но сначала убедись, что я не безоружен и смогу тебя остановить, если ты нападешь на меня.

Луис By пожал плечами.

— А зачем?

Кукольник не ответил.

— Ах, да, теперь я вспомнил — вся ваша этика основана на трусости.

— Не совсем точно, но… так, пожалуй, проще.

Вообще-то могло быть и хуже. У каждой разумной расы свои чудачества. И все-таки легче договориться с кукольником, чем, например, с генетически параноидальным триноком, или кзином с его неудержимыми рефлексами хищника. А чего стоят эти, черт… грогсы — один вид их хватательных органов сразу вызывает более чем неприличные ассоциации.

— Я останусь здесь, если хочешь, — Луис By многозначительно посмотрел на своего собеседника.

— Нет. Наше общение предполагает более тесный контакт. — Под гладкой кожей кукольника нервно перекатились мышцы.

Дверь кабины открылась, и кукольник мгновенно отступил на несколько шагов.

Луис опустился в кресло, стараясь всем своим видом показать полное безразличие к ситуации. Кресло было такое же, как и везде, — подстраивающееся под фигуру; в воздухе чувствовался слабый, почти приятный запах — что-то среднее между аптекой и отделом магазина, где торгуют специями.

Чужак присел на подогнутую заднюю ногу.

— Потребуется долгое объяснение. Что ты знаешь о нас?

— Только то, что рассказывали в колледже. С тех пор прошло много лет… У вас была настоящая торговая империя, правда? То, что мы называем «Освоенным Космосом», составляло только малую ее часть. А потом вы исчезли. Почему?

— Разве об этом уже забыли? Мы бежали от взрыва ядра Галактики — в направлении Магеллановых Облаков!

— Да, я знаю. — Память услужливо подсказала Луису, что цепная реакция Новых была открыта именно кукольниками. — Их свет доберется сюда не раньше, чем через двадцать тысяч лет.

— Разве вы не видите опасности? Идущее со светом излучение превратит эту часть Галактики в пустыню!

— Двадцать тысяч лет — слишком большой срок.

— Гибель и через двадцать тысяч лет останется гибелью. Но… взгляни вот сюда. — Кукольник взял лежащий на столе предмет, и Луис, который на протяжении всего разговора гадал, где у кукольника руки, увидел, что вместо них он весьма ловко использует губы. Большие, словно резиновые, они на несколько дюймов выступали за плоские зубы.

Голограмма — небольшой голубовато-белый диск из неизвестного материала — напоминала изображение солнца класса СО, К9 или К8, перечеркнутое ровной черной полосой.

— Что это такое? — Луис пристально посмотрел на собеседника.

— Можешь оставить ее себе, если хочешь. Кстати, теперь я могу открыть причину, по которой затащил тебя сюда. Предлагаю создать небольшой исследовательский отряд, состоящий из четырех участников, включая тебя и меня.

— И что мы будем исследовать?

— Этого я пока сказать не могу.

— Как ты это себе представляешь? Нужно быть идиотом, чтобы решиться на то, о чем не имеешь ни малейшего представления.

— Всего наилучшего по случаю двухсотого дня рождения, — последовало неожиданное поздравление.

— Спасибо, — ответил несколько удивленный Луис.

— Почему ты покинул гостей?

— Это не твое дело.

— Мое… прошу прощения. Итак — почему ты ушел со своего приема?

Луис By пожал плечами.

— Просто подумал, что двадцать четыре часа — маловато, чтобы как следует отметить двухсотый день рождения. Вот я и решил продлить его, убегая от полуночи. Вряд ли ты в состоянии это понять.

— Ты остался доволен праздником?

— Доволен? Пожалуй, нет… Хотя задумано было неплохо.

На прием явились и те, кого Луис не видел самое малое сто лет, и те, с кем он встречался ежедневно. Некоторые из них когда-то, очень давно, были его смертельными врагами. Получили приглашения его прежние увлечения — женщины, которых он никак не мог вспомнить. Оставалось только удивляться, сколько раз за эти годы у него менялся вкус. Как и следовало ожидать, одно представление гостей заняло несколько часов.

— Мне стало смертельно скучно: «…Луис, расскажи нам о своем последнем путешествии! Почему ты до сих пор одинок, дружище? Как хорошо, что ты пригласил тринокского посла. Мы так долго тебя не видели, Луис!» Воспоминания, обиды, романы, старые шутки — все одновременно в одном большом доме… Разве это можно выдержать!

— Да это похоже на тебя, Луис By. Примерно через каждые сорок лет тебе надоедает общество людей. Тогда ты покидаешь их и отправляешься в путешествие. Один, на маленьком корабле — и это продолжается до тех пор, пока не возникает потребность в чьем-нибудь обществе. На каждой из планет освоенного людьми космоса ты прожил достаточно долго… Сегодня ты ушел со своего приема. Снова мучает беспокойство?

— Это мое личное дело, не так ли?

— Да. А мое дело — вербовка. Ты подходишь для моего исследовательского отряда. Способен на риск, но сначала все детально рассчитываешь. Не боишься оставаться один на один с собой. Поскольку ты всегда заботился о своем теле, в физическом смысле тебе не больше двадцати лет. И наконец — это, пожалуй, самое главное — ты любишь общество иных.

— Точно, — кивнул Луис. Знавал он нескольких ксенофобов — полные идиоты! — Жизнь была бы скучна, если бы вокруг были одни люди.

— Но ты не хочешь принимать решение втемную. Луис, разве мало того, что я, кукольник, буду с тобой? Всего, что может вызвать твой страх, я буду опасаться с удвоенной силой и гораздо раньше… Разумная осторожность моей расы вошла в поговорку.

Луис многозначительно молчал. Честно говоря, приманка уже была им проглочена.

— Не хочешь говорить, что собираешься исследовать — наконец прервал он затянувшуюся паузу. — Ладно. Но можно, по крайней мере, узнать, где это находится?

— В двухстах световых годах отсюда, в направлении Малого Магелланова Облака.

— Путешествие займет два года.

— Отнюдь. Есть корабль, который преодолевает световой год за минуту с четвертью.

Луис не успел проконтролировать выражение лица — его рот невольно приоткрылся. Минута и пятнадцать секунд?

— Здесь нет ничего удивительного. Разве тогда мы могли бы послать в ядро Галактики разведчика, который сообщил о цепной реакции? Если миссия успешно завершится, я отдам корабль экипажу — вместе с чертежами, которые позволят построить много таких кораблей. Этот корабль будет твоим… вознаграждением — назови как хочешь. Ты увидишь его. Тогда же ты узнаешь о цели нашей экспедиции.

— Я готов, — сказал Луис By.

— Хорошо. — Кукольник встал. — Я уже говорил о членах нашего отряда. Сейчас нам следует навестить третьего участника, — и он направился в трансферную кабину.

Луис спрятал таинственную голограмму в карман и последовал за ним. Код, который набрал кукольник с помощью губ, определить не удалось — так это быстро было сделано.

Они оказались в полумраке роскошного ресторана. Луис узнал одно из модных заведений в Нью-Йорке — черно-золотой декор и совершенно неэкономичная, если говорить об использовании площади, расстановка столиков.

Появление кукольника было встречено недоверчивым шепотом. Метрдотель, с безучастностью робота, проводил их к свободному столику и распорядился принести для кукольника большую прямоугольную подушку.

— Тебя здесь ждали, — скорее констатировал, чем спросил Луис By.

— Да, я заказал столик заранее. Они хорошо умеют обслуживать таких, как мы.

Только теперь Луис заметил, что кукольник был не единственным представителем чужой расы: за соседним столиком расположились четверо кзинов, а в другом конце зала сидел кдалтино. Ничего удивительного, если принять во внимание близость здания Объединенных Наций. Луис решил отдать должное мексиканской кухне и текиле. Появившаяся перед ним тарелка с аппетитной лепешкой явно поспособствовала улучшению настроения.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Умираю от голода.

— Мы здесь не для того, чтобы есть. Нам нужно найти третьего члена экипажа.

— Здесь? В ресторане?

Кукольник почему-то повысил голос, отвечая, но то, что услышал Луис, вовсе не было ответом.

— Ты еще не видел моего кзина? Его зовут Кхула-Ррит. Очень забавная домашняя зверушка.

Луис едва не захлебнулся текилой. За столиком позади каждая из четырех гор оранжевого меха была огромным живым кзином. Теперь они обнажили свои острые, как стилеты, зубы. У кзина подобная гримаса означала отнюдь не смех: фамилию Ррит носили члены семьи Патриарха Кзинов.

«Впрочем, — подумал Луис, которому удалось наконец справиться с несчастной текилой, — съеденным можно быть только один раз».

Ближайший к ним кзин поднялся. Густой оранжевый мех — только вокруг глаз были черные пятна — покрывал существо, которое больше всего напоминало бы толстого кота, если бы не восьмифутовый рост. Черные кисти рук, словно кзин был в перчатках, заканчивались мощными когтями. Пятьсот фунтов разумной хищной плоти нависли над кукольником и спросили:

— Скажи, почему ты решил, что можно оскорбить Патриарха Кзинов и жить дальше?

Кукольник ответил сразу, и в голосе его не было заметно ни малейшей дрожи.

— Это именно я на Бете Лиры пнул кзина по имени Хафт-капитан в живот. Мне нужен храбрый кзин.

— Продолжай, — сказал черноглазый кзин. Несмотря на строение рта, его интерлингва была безупречна, и в голосе начисто отсутствовала ярость, которая, несомненно, владела им. Сторонний наблюдатель наверняка решил бы, что два приятеля разговаривают, например, о погоде. Однако на блюде посреди стола, который занимали кзины, дымился внушительный кусок сырого мяса, лишь слегка подогретого перед подачей.

— Мы с этим человеком, — кукольник качнул головами в сторону Луиса, — будем изучать место, которое не снилось еще ни одному кзину. Хочешь составить нам компанию?

Кзин смотрел куда-то поверх голов своих собеседников.

— Говорят, что кукольники — травоядные и скорее бегут от схватки, чем принимают ее.

— Сможешь судить об этом сам. Твоей платой, если останешься в живых, будут чертежи нового космического корабля плюс сам корабль. Такова цена риска.

Кукольник делал все, чтобы еще больше осложнить положение. Кзину не говорят о риске. Он ничего не боится, просто не замечает опасности.

Однако кзин сказал:

— Согласен.

Трое его соотечественников что-то фыркнули ему в спину, и кзин, обернувшись, фыркнул в ответ. Речь кзинов звучит так, словно дерется стая котов; сейчас оживленная дискуссия четверых больше всего походила на кошачью войну с использованием ядерного оружия. В ресторане немедленно включили глушители, но все равно спор был слышен.

Луис заказал очередную порцию текилы. Судя по тому, что он знал о кзинах, эти четверо прошли специальную психологическую подготовку, поскольку кукольник все еще оставался в живых.

Наконец спор окончился, и кзины повернулись к кукольнику и Луису. Кзин с черными пятнами вокруг глаз спросил:

— Как тебя зовут?

— Здесь я ношу человеческое имя Несс, — ответил кукольник. — На самом же деле меня зовут… — и тут из обоих ртов полилась нежная мелодия.

— Хорошо, Несс. Знай же, что мы вчетвером представляем кзинов на Земле. Это Харш, это Фтансс, а тот, с желтыми кольцами, — Хррот. Я, как их помощник и кзин низкого рода, не имею имени. Меня называют Говорящий с Животными — по роду моих занятий.

Луис постарался изобразить безразличие. Кзин невозмутимо продолжал:

— Проблема заключается в том, что мы нужны здесь. Сложные переговоры… впрочем, вас это не касается. Решено, что без меня здесь вполне обойдутся. Если этот твой корабль действительно окажется стоящей штуковиной, я присоединюсь к вам. Если же нет — докажу свою храбрость другим способом.

— Хорошо. — Кукольник встал со своей подушки. Луис не шевельнулся, только спросил:

— А как называют тебя другие кзины?

— На Языке Героев это звучит так… — Кзин что-то проскрипел на очень низких нотах.

— Тогда почему ты не представился так? Хотел нас оскорбить?

— Да, — ответил Говорящий с Животными. — Я был зол на вас.

Луис привык к людскому двуличию, он предполагал, что кзин солжет. Тогда следовало бы сделать вид, что он верит, и можно было бы рассчитывать на соответствующее вежливое поведение кзина… Луис поколебался долю секунды:

— А чего в такой ситуации требует обычай?

— Мы должны помериться силами в рукопашной, как только ты вызовешь меня на поединок, или же один из нас должен извиниться.

Луис решительно поднялся со стула. Судя по всему, речь шла о самоубийстве, но тем не менее он отлично понимал: иначе просто нельзя.

— Я вызываю тебя, — сказал он. — Клыки против зубов, когти против ногтей, поскольку для нас двоих нет места во Вселенной.

— Прошу прощения от имени моего товарища Говорящего с Животными, — сказал вдруг, не поднимая головы, кзин по имени Хррот.

— Что? — поперхнулся Луис.

— В ситуации, когда нужно извиняться или воевать, моя роль заключается в том, чтобы извиниться, — пояснил Хррот. — Сегодня кзинов в восемь раз меньше, чем тогда, когда мы впервые столкнулись с людьми. Наши колонии стали вашими колониями, наши невольники освободились и овладевают человеческими технологиями, а заодно и человеческой этикой.

Луис сел.

Похоже, есть шанс отметить двести первый день рождения.

— Я бы не смог этим заниматься, — сказал он.

— Конечно, нет, раз ты осмелился вызвать кзина на поединок. Но наш Патриарх считает, что я не гожусь ни для чего другого. Не слишком умен, слаб здоровьем, к тому же меня подводит координация движений. Как еще я мог бы заслужить себе имя?

Луис хлебнул текилы, моля в душе, чтобы кто-нибудь сменил тему разговора. Вежливый кзин смущал его.

— Давайте продолжим ужин, — заявил Говорящий с Животными. — Или наша миссия начинается прямо сейчас?

— Вовсе нет, — ответил Несс. — У нас еще не до конца набран экипаж. Меня известят, если мои агенты локализуют четвертого.

Прежде чем вернуться к своему столику, кзин счел нужным заметить:

— Луис By, твой вызов был слишком длинным. Вполне хватило бы обычного вопля ярости. Попросту вопишь и скачешь.

— Вопишь и скачешь, — повторил Луис. — Здорово.