Однажды мы с Пуаро пригласили нашего старого друга инспектора Джеппа на чай. И вот теперь мы сидели около чайного столика, ожидая его прихода. Пуаро только что закончил расставлять на столе чашки и блюдца. Делал он это с величайшей аккуратностью, в отличие от нашей домохозяйки, которая имела привычку попросту бросать их на стол в беспорядке. Он подышал на металлический чайник, а затем тщательно отполировал его шелковым платком. Чайник с водой уже кипел на спиртовке, а в небольшой эмалевой кастрюльке рядом с ним булькал густой, сладкий шоколад, который больше подходил вкусовым рецепторам Пуаро, чем то, что он обычно называл «вашим английским ядом».

Снизу раздался резкий стук в дверь, и через несколько минут в комнату быстро вошел Джепп.

– Надеюсь, я не опоздал, – сказал он, здороваясь с нами. – Правду сказать, мне пришлось задержаться с Миллером, который ведет дело Дэвенхейма.

Я сразу же навострил уши. Последние три дня газеты только и писали, что о загадочном исчезновении мистера Дэвенхейма, старшего партнера фирмы «Дэвенхейм и Сэлмон», хорошо известной в банковских и финансовых кругах. В прошлую субботу он вышел из дома, и с тех пор его никто не видел. Я надеялся, что мне удастся вытянуть из Джеппа какие-нибудь интересные подробности.

– А я думал, что в наши дни практически невозможно «исчезнуть», – начал я.

Пуаро подвинул тарелку с хлебом и маслом ровно на одну восьмую долю дюйма в сторону и резко заметил:

– Нельзя ли поточнее, друг мой? Что вы имеете в виду, когда говорите об «исчезновении»? Какой класс «исчезновений» вы имеете в виду?

– Уж не хотите ли вы сказать, что все исчезновения классифицированы и на каждое повешен свой ярлык? – рассмеялся я.

Джепп тоже улыбнулся. Пуаро состроил нам обоим гримасу:

– Ну конечно, да! Они разделяются на три категории. Первая, и наиболее распространенная, – это добровольное исчезновение. Вторая – это та, о которой говорят «потеря памяти»; редкое, но, как правило, реальное происшествие. Третья – убийство и более-менее успешное избавление от трупа жертвы. Так вы хотите сказать, что ни одно из них невозможно?

– Ну, что-то подобное я и имел в виду. Вы можете потерять память, но кто-то вас обязательно узнает, особенно если дело касается такой публичной фигуры, как Дэвенхейм. «Тела» тоже трудно заставить раствориться в воздухе – рано или поздно их обнаружат в каких-нибудь безлюдных местах или в чемоданах, так что убийство отпадает. Так же как и какой-нибудь беглый клерк или семейный тиран, которых обязательно обнаружат в наш век телеграфных сообщений. Конечно, можно попытаться выехать за границу, но порты и железнодорожные станции находятся под наблюдением; что же касается этой страны, то его черты и внешний вид будут известны всем, кто читает ежедневные газеты. Этот беглец будет вынужден бороться с достижениями цивилизации.

– Mon ami, – сказал Пуаро, – вы совершаете одну ошибку. Вы не допускаете того факта, что человек, который решил скрыться от другого человека – или, образно говоря, от самого себя, – как раз и будет тем редким экземпляром, который подойдет к вопросу с точки зрения метода. Он может решать эту задачу с умом, талантом и тщательной проработкой всех деталей. В этом случае я не вижу, почему ему не под силу заморочить голову полиции.

– Но не вам, я полагаю? – спросил Джепп с добродушной иронией, подмигивая мне. – Он ведь не сможет заморочить голову вам, мусье Пуаро?

Мой друг попытался – правда, безуспешно – напустить на себя скромный вид.

– И мне тоже! Почему бы и нет? Хотя всем известно, что я подхожу к решению таких проблем с использованием науки и математической точностью, которая, к сожалению, недоступна нынешнему поколению детективов.

Улыбка Джеппа стала еще шире.

– Не знаю, – ответил он, – Миллер, человек, который занимается этим случаем, далеко не дурак. Вы можете быть абсолютно уверены, что от него не укроется ни след ноги, ни пепел сигары, ни даже крошка хлеба. Он видит все вокруг.

– Так же, mon ami, – сказал Пуаро, – как и лондонский воробей. Но в любом случае я бы не стал полагаться на маленькую серенькую птичку в раскрытии дела мистера Дэвенхейма.

– Но послушайте, мусье, вы же не собираетесь отрицать важность деталей и улик?

– Ни в коем случае. Все эти вещи хороши по-своему. Опасность состоит в том, что иногда им придают ненужную важность. Большинство деталей ничего не стоят, но одна или две имеют жизненно важное значение. Надо полагаться на мозг, – он постучал себя по лбу, – на это серое вещество у вас в голове. Чувства могут вас подвести, поэтому истину надо искать внутри себя, а не снаружи.

– Но вы же не хотите сказать, мусье Пуаро, что можете попытаться раскрыть дело, не вставая с вашего кресла?

– Именно это я и хочу сказать – при условии что мне будут сообщены все факты. Я ведь рассматриваю себя только как консультанта.

– Будь я проклят, если не поймаю вас на слове, – хлопнул себя по колену Джепп. – Ставлю пятерку, что вы не сможете наложить свою лапу или, точнее, не сможете сказать мне, где я могу наложить свою лапу на мистера Дэвенхейма, живого или мертвого, до конца недели.

– Eh bien, mon ami, принимается, – сказал Пуаро, поразмыслив. – Спорт – это национальная страсть всех англичан. А теперь сообщите мне все факты.

– Прошлой субботой, как обычно, мистер Дэвенхейм отправился со станции Виктория поездом в двенадцать сорок в Чингсайд, где расположено его загородное гнездышко «Кедры». После ланча он прогулялся по территории поместья и дал несколько распоряжений садовникам. Все сходятся на том, что его поведение было совершенно обычным. После чая он заглянул в будуар к жене и сказал, что собирается прогуляться до деревни, чтобы отправить там несколько писем. Он также добавил, что ожидает некоего мистера Лоуэна, который должен заехать по делу. Если тот появится до того, как мистер Дэвенхейм вернется, его следует проводить в кабинет и попросить подождать. Мистер Дэвенхейм вышел из дома через переднюю дверь, не спеша прошел по подъездной аллее, вышел за ворота – и больше его никто не видел. С этого момента он полностью исчез.

– Мило, очень мило. Все вместе это составляет очаровательную маленькую проблему, – пробормотал Пуаро. – Продолжайте, мой добрый друг.

– Спустя четверть часа в дверь позвонил высокий, темноволосый мужчина с густыми усами и объяснил, что у него назначена встреча с мистером Дэвенхеймом. Он представился как Лоуэн, и в соответствии с распоряжением банкира его провели в кабинет. Прошел почти час – мистер Дэвенхейм не возвращался. Наконец мистер Лоуэн позвонил в звонок и объяснил, что больше ждать не может, так как ему надо успеть на поезд назад в город. Миссис Дэвенхейм извинилась за отсутствие своего мужа, которому, казалось, не было никакого объяснения, так как она знала, что ее муж ждал этого посетителя. Мистер Лоуэн высказал свои сожаления по поводу того, что встреча не состоялась, и откланялся. Как все хорошо знают теперь, мистер Дэвенхейм так и не вернулся. Рано утром в воскресенье к этому делу была подключена полиция, которая так и не смогла ни в чем разобраться. Ощущение таково, что мистер Дэвенхейм просто растворился в воздухе. Он так и не появился на почте; никто не видел его проходящим через деревню. На станции совершенно уверены, что он не садился ни на один из поездов. Его собственная машина не выезжала из гаража. Если же он нанял машину, чтобы та ждала его в каком-нибудь уединенном месте, то к сегодняшнему дню, принимая во внимание размер предложенного вознаграждения, ее водитель уже появился бы в полиции и рассказал все, что знает. Правда, в тот день в Энтфилде, который находится на расстоянии пяти миль от «Кедров», были скачки, и если он пешком дошел до той станции, то вполне мог сесть в поезд незамеченным. Но его фото и описание появились уж во всех газетах, а никто так и не сообщил никаких новостей. Естественно, что мы получили множество писем из различных уголков Англии, но все они оказались пустышками. В понедельник было совершено еще одно сенсационное открытие. За portière[91] в кабинете мистера Дэвенхейма находится сейф, и оказалось, что этот сейф взломан и опустошен. Все окна крепко заперты изнутри, что исключает обычное ограбление, если только у грабителей не было сообщника среди жителей дома, который запер окна после ограбления. С другой стороны, принимая во внимание тот хаос и столпотворение полиции, которые царили в доме в воскресенье, ограбление скорее всего было совершено в субботу и попросту оставалось необнаруженным до понедельника.

– Précisément, – сухо произнес Пуаро. – А вы его уже арестовали, этого ce pauvre Monsieur Lowen?[92]

– Еще нет, – осклабился Джепп, – но он находится под постоянным наблюдением.

Мой друг кивнул:

– А что находилось в сейфе? Вы знаете, что из него взяли?

– Мы попытались составить список украденного с помощью младшего партнера фирмы и миссис Дэвенхейм. Получилось, что в сейфе хранилось большое количество бондов на предъявителя и очень крупная сумма наличными, оставшаяся от последней крупной операции. Там также находилось небольшое состояние в драгоценностях. Миссис Дэвенхейм держала все свои драгоценности в этом сейфе. Покупка драгоценностей стала манией ее мужа в последние годы, и почти каждый месяц он покупал для нее какой-нибудь редкий и дорогой камень.

– Все вместе – неплохой куш, – задумчиво заметил Пуаро. – Теперь к мистеру Лоуэну. Известно, что за дела у него были с мистером Дэвенхеймом в тот вечер?

– Кажется, что у них были не очень хорошие отношения. Лоуэн – мелкий биржевой спекулянт. Однако пару раз ему удалось обойти на рынке мистера Дэвенхейма, хотя они очень редко пересекались, если такое вообще бывало. Дело касалось каких-то южноамериканских акций, ради которых банкир и назначил это свидание.

– А у Дэвенхейма, что, были какие-то интересы в Южной Америке?

– Мне кажется, да. Миссис Дэвенхейм упомянула, что всю прошлую осень он провел в Буэнос-Айресе.

– А что с его семейной жизнью? Каковы были отношения между мужем и женой?

– Могу сказать, что его семейная жизнь была мирной и не богатой событиями. Миссис Дэвенхейм – приятная, но довольно невежественная женщина. Настоящая серая мышь, как мне показалось.

– Тогда разгадку этого дела здесь можно не искать. У него были враги?

– У него было множество соперников в финансовом мире, и, без сомнения, многие люди, которых он на этом рынке обыграл, не особо желали ему добра. Однако пока не видно, чтобы кто-нибудь хотел свести с ним счеты. Но даже если это и так, то где труп?

– Вот именно. Как недавно сказал Гастингс, трупы имеют обыкновение появляться с завидным постоянством.

– Кстати, один из садовников говорит, что видел фигуру, которая обходила дом со стороны и направлялась к розарию. Высокое французское окно[93] в кабинете тоже смотрит на розарий, и мистер Дэвенхейм часто входил и выходил из кабинета именно этим путем. Но садовник был на довольно большом расстоянии и занимался подпорками для огурцов, поэтому он не может даже сказать, была ли это фигура его хозяина или нет. Кроме того, он не в состоянии более или менее точно назвать время. Но это должно было быть до шести вечера, потому что в шесть садовники заканчивают работу.

– А когда мистер Дэвенхейм ушел из дому?

– В половине шестого или около того.

– Что находится за розарием?

– Озеро.

– С лодочным сараем?

– Да. Там лежит пара плоскодонок. Вы, наверное, думаете о самоубийстве, месье Пуаро? Что же, могу сказать вам, что завтра Миллер специально собирается обыскать это водное пространство. Вот что он за сыщик!

Пуаро слегка улыбнулся и повернулся ко мне:

– Гастингс, прошу вас, подайте мне вон тот экземпляр «Мегафон дейли». Если я правильно помню, то в нем поместили необычайно четкую фотографию пропавшего.

Я встал и выполнил его просьбу. Мой друг внимательно изучил фото.

– Интересно, – пробормотал он. – Волосы носит длинные и волнистые, большие усы и бородка клинышком, брови кустистые. У него темные глаза?

– Да.

– Волосы на голове и в бороде седеют?

Детектив утвердительно кивнул.

– Ну, мусье Пуаро, и что вы можете обо всем этом сказать? Все ясно как божий день, не так ли?

– Как раз наоборот, все очень туманно.

Было видно, что сотрудник Скотленд-Ярда доволен.

– Однако именно это позволяет мне надеяться на то, что я успешно решу эту задачу, – весело добавил мой друг.

– Как это?

– Туманность дела в самом его начале я рассматриваю как добрый знак. Вот если дело кажется ясным как божий день – eh bien, будьте осторожны! Кому-то выгодно, чтобы оно таковым казалось.

– Ну что же, каждому по его заслугам. – Джепп почти с сожалением покачал головой. – Однако мне кажется, что совсем неплохо, когда ты ясно видишь перед собой решение.

– А я и не пытаюсь видеть, – слова Пуаро были еле слышны. – Я просто закрываю глаза и думаю.

– Ну, тогда у вас есть целая неделя для ваших размышлений, – вздохнул Джепп.

– А вы станете сообщать мне последние новости по мере их появления – результаты работы трудолюбивого инспектора Миллера с глазами как у рыси.

– Обязательно, это условие нашего пари.

– Очень стыдно, ей-ей, – сказал мне Джепп, когда я провожал его до двери. – Все равно что отнять конфету у ребенка.

Улыбнувшись, я не мог не согласиться с ним. Все еще улыбаясь, я вернулся в комнату.

– Eh bien, – немедленно сказал мой друг, – уже смеетесь над папашей Пуаро? – Он погрозил мне пальцем. – Не верите в его маленькие серые клеточки? Не бойтесь! Давайте-ка лучше обсудим эту историю, хоть и не законченную, согласен, но уже имеющую пару интересных моментов.

– Озеро, – произнес я со значением.

– И даже не столько озеро, сколько лодочный сарай.

Я сбоку посмотрел на Пуаро. Он улыбался своей самой загадочной улыбкой. Я понял, что по крайней мере в настоящий момент спрашивать его о чем-то бесполезно.

От Джеппа не было никаких известий, пока он лично не появился у нас на следующий день, около девяти часов вечера. По его виду я сразу понял, что инспектор разрывается от желания сообщить нам какие-то новости.

– Eh bien, друг мой, – заметил Пуаро. – Все хорошо? Только не говорите мне, что вы обнаружили тело мистера Дэвенхейма в этом вашем озере, потому что я все равно вам не поверю!

– Тело мы действительно не нашли, зато нашли одежду – именно ту, в которую он был одет в тот день. Что вы на это скажете?

– Из дома пропала еще какая-нибудь одежда?

– Нет, и его лакей, кажется, в этом абсолютно уверен. Скажу больше: мы арестовали Лоуэна. Одна из горничных, которая отвечает за то, чтобы окна в спальне были заперты, заявила, что видела, как Лоуэн шел по направлению к кабинету по территории розария в четверть седьмого. То есть за десять минут до того, как он официально покинул дом.

– А что он сам говорит по этому поводу?

– Сначала полностью отрицал, что выходил из кабинета. Но горничная была весьма уверена, и он наконец сознался, что сделал лишь шаг из окна, чтобы рассмотреть необычный сорт розы. Оправдание, что и говори, слабенькое. Кроме того, против него появилось новое свидетельство. Мистер Дэвенхейм всегда носил на мизинце правой руки массивное золотое кольцо с неограненным бриллиантом. Так вот, в субботу вечером это кольцо попытался продать в Лондоне человек по имени Билли Келлет. Его хорошо знают в полиции. Прошлой осенью он провел за решеткой три месяца за то, что попытался украсть часы у какого-то джентльмена. Создается впечатление, что он предлагал кольцо не менее чем в пяти местах, однако купили его только в последнем, после чего он напился по этому поводу до чертиков, напал на полицейского и, как результат, оказался в участке.

Мы с Миллером были на Боу-стрит и видели его там. Он уже достаточно протрезвел. Должен признаться, что мы напугали его до потери пульса своими намеками на то, что ему могут предъявить обвинение в убийстве. И вот его признание – правда, довольно странное. Он был на скачках в Энтфилде в прошлую субботу, хотя, как мне кажется, его больше интересовали карманы зрителей, чем ставки. В любом случае в тот день ему не повезло – удача от него отвернулась. Он шел по обочине дороги в Чингсайд и решил отдохнуть в канаве как раз перед тем, как войти в деревню. Через несколько минут он увидел, как от деревни по дороге идет мужчина: «темноволосый джентльмен с большими усами, один из этих городских щеголей», как он его описал. Келлета с дороги не было видно – он был закрыт грудой камней. Когда мужчина уже почти прошел его, он вдруг быстро глянул вперед и назад и, увидев, что дорога пуста, достал из кармана маленький предмет и выбросил его через загородку. После этого продолжил свой путь в сторону станции. Предмет, который он перебросил через изгородь, упал с металлическим звуком, что вызвало у изгоя, лежавшего в канаве, законное любопытство. После коротких поисков он нашел кольцо! Вот что рассказал нам Келлет. К этому надо добавить, что Лоуэн все категорически отрицает, а на слова таких людей, как Келлет, полностью положиться нельзя. Более того, вполне вероятно, что он сам повстречал мистера Дэвенхейма на дороге и убил и ограбил его.

Пуаро покачал головой:

– Полностью невероятно, mon ami. У него не было никакой возможности избавиться от тела. К этому времени его наверняка нашли бы. Во-вторых, то, что этот Келлет открыто пытался продать кольцо, говорит о том, что он никого за него не убивал. В-третьих, карманники редко становятся убийцами. В-четвертых, так как он находится в тюрьме с субботы, то очень странно, что ему известно такое точное описание Лоуэна.

– Я не говорю, что вы не правы, – согласно кивнул Джепп, – однако, согласитесь, что ни один суд не поверит показаниям такой личности. Что меня настораживает, так это то, что Лоуэн не смог придумать лучшего способа избавиться от кольца.

– Если уж на то пошло, – пожал плечами Пуаро, – то кольцо нашли в районе усадьбы, поэтому всегда можно сказать, что Дэвенхейм сам потерял его.

– А зачем его вообще надо было снимать с тела? – воскликнул я.

– На это может быть своя причина, – ответил Джепп. – Вы знаете, что прямо за озером есть небольшая калиточка. Всего несколько минут, и вы оказываетесь на холме, на котором расположена – что бы вы думали? – печь по производству негашеной извести.

– Господи Всемогущий! – вырвалось у меня. – Вы хотите сказать, что известь может уничтожить труп, но бессильна перед металлом кольца?

– Именно это я и хочу сказать.

– Мне кажется, – заявил я, – что это все объясняет. Что за кошмарное преступление!

Не сговариваясь, мы с Джеппом повернулись и посмотрели на Пуаро. Нам показалось, что он полностью погружен в размышления – брови его были сдвинуты, как бывает при значительной физической нагрузке. Я подумал, что вот прямо сейчас его могучий интеллект должен заявить о себе. Какими будут его первые слова? Нам не пришлось ждать слишком долго.

– Вы, случайно, не знаете, мистер и миссис Дэвенхейм спят в одной спальне? – спросил мой друг, вздохнув и сбросив с себя напряжение.

Вопрос показался настолько смехотворно неуместным, что несколько мгновений мы с Джеппом молча смотрели друг на друга. Затем инспектор рассмеялся:

– Боже мой, мусье Пуаро! А я-то ждал от вас какого-то сенсационного заявления… Что касается вашего вопроса, то я совершенно уверен, что не знаю на него ответ.

– А вы можете это выяснить? – продолжил Пуаро с непонятной настойчивостью.

– Ну конечно, если только вы действительно хотите это знать.

– Merci, mon ami. Я буду вам обязан, если вы этого не забудете…

Джепп молча смотрел на моего друга еще несколько минут, но казалось, что Пуаро совсем забыл о нашем присутствии. Детектив печально покачал головой и шепотом сказал мне:

– Бедняга! Война не прошла для него даром, – после чего тихо покинул комнату.

Видя, что Пуаро витает где-то в облаках, я взял лист бумаги и занялся тем, что стал записывать на нем свои мысли. От этого занятия меня отвлек голос моего друга. Он оставил свои грезы и сейчас выглядел бодрым и бдительным.

– Que faites-vous là, mon ami?[94]

– Я записывал самые важные, на мой взгляд, моменты этого дела.

– Вы наконец-то начинаете понимать важность методичного подхода, – одобрительно произнес Пуаро.

– Хотите, чтобы я их вам прочитал? – спросил я, стараясь не показать, что его слова мне приятны.

– Непременно.

Я прочистил горло:

– Первое: все указывает на то, что Лоуэн вскрыл сейф.

Второе: он что-то имел против Дэвенхейма.

Третье: он солгал в самом начале, когда говорил, что никуда не выходил из кабинета.

Четвертое: если принять объяснение Билли Келлета за чистую монету, то Лоуэн, несомненно, во всем этом замешан.

– Ну и как? – поинтересовался я после короткой паузы, так как мне казалось, что я смог указать все жизненно важные факты.

Пуаро с сожалением посмотрел на меня и очень мягко покачал головой.

– Mon pauvre ami![95] Вам просто это не дано! Вы упорно не хотите обращать внимание на важные детали! А кроме того, ваши выводы совершенно неправильны.

– Почему?

– Позвольте мне разобрать ваши четыре пункта. Первый – Лоуэн не знал, что у него будет возможность вскрыть сейф. Он пришел на деловую встречу и не мог знать заранее, что мистер Дэвенхейм уйдет отправлять письма, а его одного оставят в кабинете!

– Он мог просто воспользоваться такой возможностью, – предположил я.

– А инструменты? Городские джентльмены не носят с собой набор медвежатника просто на всякий случай! А такой сейф простым консервным ножом не вскроешь, bien entendu!

– Ну, хорошо, а как со вторым пунктом?

– Вы говорите, что у Лоуэна что-то было против Дэвенхейма. То есть имеете в виду, что раз или два Лоуэн смог обскакать мистера Дэвенхейма. Скорее всего, целью мистера Лоуэна было получить прибыль, чего он и достиг. В любом случае вы, как правило, не будете ничего иметь против человека, которого вам удалось обскакать, – скорее наоборот. Если там что-то и было, то скорее всего со стороны мистера Дэвенхейма.

– Но вы же не будете отрицать того, что он лгал, когда говорил о том, что не покидал кабинет?

– Не буду. Но он, вполне возможно, был испуган. Вы только вспомните – на озере только что нашли одежду пропавшего. Впрочем, согласен, что ему лучше было сказать правду.

– Ну а четвертый пункт?

– Вот здесь я с вами соглашусь. Если показания Келлета правдивы, то Лоуэн, вне всякого сомнения, во всем этом замешан. И именно это делает всю эту историю такой интересной.

– То есть я все-таки обнаружил один жизненно важный факт?

– Возможно, но вы совершенно не обратили внимания на два самых важных – на те, которые являются ключом к разгадке всей этой истории.

– Ну и что же это за факты, позвольте вас спросить?

– Первый – это страсть к покупке драгоценностей, которая появилась у мистера Дэвенхейма в последние годы. Второй – его поездка в Буэнос-Айрес прошлой осенью.

– Пуаро, вы шутите?

– Я абсолютно серьезен. Черт побери, я искренне надеюсь, что Джепп не забудет о моей маленькой просьбе.

Оказалось, что детектив настолько проникся тем, что он посчитал шуткой Пуаро, что на следующий день, в одиннадцать часов утра, мы получили от него телеграмму. По просьбе Пуаро я открыл ее и прочитал:

С прошлой зимы муж и жена спят в разных спальнях.

– Ага! – вскричал мой друг. – А сейчас уже вторая половина июня! Загадка разрешена!

Я уставился на Пуаро.

– У вас нет вкладов в банке «Дэвенхейм и Сэлмон», mon ami?

– Нет, – удивленно ответил я. – А в чем, собственно, дело?

– А в том, что я посоветовал бы вам забрать их, пока еще не поздно.

– А почему? Чего вы боитесь?

– Я боюсь, что через пару дней, а может быть, и раньше, произойдет громкое банкротство. Кстати, думаю, что мы тоже должны послать Джеппу dépêche[96]. Прошу вас, передайте мне бланк и карандаш. Voilà! «Рекомендуем вам снять со счетов фирмы, о которой идет речь, все деньги». Это его заинтригует, нашего старину Джеппа. Глаза его раскроются широко – очень широко. И он совсем ничего не поймет – до завтра или послезавтра!

Я отнесся ко всему этому с изрядной долей скептицизма, однако следующее утро заставило меня поверить в выдающиеся способности моего друга. Все газеты вышли с громадными заголовками, кричащими о сенсационном падении банка Дэвенхейма. Теперь, после того как стали известны финансовые затруднения банка, исчезновение известного финансиста выглядело совсем по-другому.

Не успели мы закончить завтрак, как дверь распахнулась и в комнату влетел Джепп. В левой руке у него был номер утренней газеты, а в правой – телеграмма Пуаро, которой он хлопнул по столу перед мои другом.

– Откуда вы узнали, мусье Пуаро? Как, ради всего святого, вы смогли знать об этом?

– Но, mon ami, после вашей телеграммы это было совершенно очевидно! Понимаете, начнем с того, что ограбление сейфа было каким-то уж очень необычным. Драгоценности, наличные, бонды на предъявителя были как будто специально приготовлены – для кого? Добрый мистер Дэвенхейм считал, что своя рубашка ближе к телу, как у вас говорят. Было совершенно очевидно, что все приготовлено именно для него! И потом, эта его страсть к покупке драгоценностей, появившаяся в последние годы… Ведь все очень просто! Присваиваемые им деньги он переводил в драгоценности, которые, вполне возможно, позже заменял копиями, поэтому думаю, что где-то на чужое имя лежит целое состояние, которым можно будет насладиться позже, когда все следы будут заметены. Закончив все свои приготовления, он назначил встречу мистеру Лоуэну (который был настолько неосмотрителен, что дважды умудрился перейти дорогу великому человеку). После этого он проделал дыру в сейфе, оставил распоряжение, чтобы гостя провели в кабинет, и спокойно ушел из дома – но куда?

Пуаро замолчал, протянул руку за еще одним вареным яйцом и нахмурился.

– Совершенно непрактично, – произнес он, – что каждая курица несет яйца разных размеров! Откуда в этом случае взяться симметрии на столе? На худой конец они в магазине должны сортировать их по десяткам одинакового размера.

– Послушайте, забудьте про яйца. – Джепп весь горел от нетерпения. – Пусть они несут хоть квадратные, если им так хочется. Скажите нам, куда клиент направился после того, как покинул «Кедры» – то есть если вы это знаете!

– Eh bien, он направился в свою нору. У этого месье Дэвенхейма, должно быть, что-то не в порядке с его серыми клетками, но все равно они у него высшего качества!

– Вы знаете, где он прячется?!

– Конечно! Это совершенно гениально.

– Ради Господа Бога, скажите же нам!

Пуаро аккуратно собрал все осколки яичной скорлупы со своей тарелки, положил их в подставку для яиц и поставил пустую скорлупу сверху. Закончив эту маленькую операцию, он улыбнулся, довольный порядком на столе, а потом радостно посмотрел на нас обоих.

– Послушайте, друзья мои, вы же умные люди. Задайте себе тот же вопрос, который я задал себе: «Если б я был на его месте, где бы я спрятался?» Как вы думаете, Гастингс?

– Ну, – протянул я, – не думаю, чтобы я решился уехать из города. Я бы остался здесь – ездил бы на метро и автобусах, – и десять к одному, что меня никто не узнал бы. Толпа предоставляет определенную безопасность.

Пуаро перевел вопросительный взгляд на Джеппа.

– Не согласен. Немедленно уехать как можно дальше – вот мой единственный шанс. У меня ведь была масса времени, чтобы все заранее подготовить. Меня бы ждала яхта под парами, и я бы немедленно отплыл в какой-нибудь Богом забытый уголок земли еще до того, как поднялась бы вся эта суматоха.

Теперь мы оба смотрели на Пуаро.

– А вы что скажете, мусье?

Какое-то время он молчал, а потом на лице его появилась очень необычная улыбка.

– Друзья мои, если б я прятался от полиции, то знаете, куда бы я направился? В тюрьму!

– Что-о-о?

– Вы ищете мистера Дэвенхейма, чтобы посадить его в тюрьму, поэтому вам никогда не придет в голову проверить, не там ли он уже!

– Что вы имеете в виду?

– Вы, кажется, говорили, что мадам Дэвенхейм не блещет умом? Однако даже она, если вы отвезете ее на Боу-стрит и познакомите с человеком по имени Билли Келлет, узнает его! Несмотря на то что он обрил бороду, усы и эти клочковатые брови, а также коротко подстригся. Жена почти всегда узнает своего мужа, хотя весь остальной мир он, возможно, и обманет.

– Билли Келлет? Но его хорошо знают в полиции!

– А я разве не говорил вам, что Дэвенхейм умница? Свое алиби он стал готовить заранее. Прошлой осенью он был совсем не в Буэнос-Айресе – он создавал личность Билли Келлета, просидев три месяца за решеткой, так, чтобы у полиции в нужное время не возникло никаких сомнений. Не забывайте, что для него на кону находится приличное состояние, не говоря уже о личной свободе. Поэтому ко всем приготовлениям стоило подойти со всей серьезностью. Однако…

– Я слушаю вас!

– Eh bien, после тюрьмы ему пришлось носить фальшивую бороду и парик, чтобы стать опять самим собой, а спать с фальшивой бородой совсем непросто – ее могут обнаружить! Поэтому он не мог рисковать и продолжать спать со своей женой в одной спальне. И по моей просьбе вы выяснили, что последние шесть месяцев, то есть после своего предполагаемого возвращения из Буэнос-Айреса, он и миссис Дэвенхейм спали в разных комнатах. И вот тогда ко мне пришла уверенность! Все встало на свои места. Садовник, которому показалось, что он видел своего хозяина, который обходил дом сбоку, был абсолютно прав. Дэвенхейм направился к лодочному сараю, достал свой «бродяжнический» костюм, который, уверяю вас, был надежно спрятан от его лакея, выбросил в озеро тот костюм, в который был одет, и отправился выполнять свой план, открыто пытаясь продать кольцо, а затем напав на полицейского, что наконец-то привело его в рай на Боу-стрит, где никому не пришло в голову искать его!

– Это невозможно, – тихо произнес Джепп.

– Допросите мадам, – посоветовал улыбающийся Пуаро.

На следующее утро на столе перед тарелкой маленького бельгийца лежало заказное письмо. Он разорвал конверт, и из него выпала пятифунтовая банкнота. Брови моего друга нахмурились:

– Ah, sacré! И что мне теперь с этим делать? Я испытываю угрызения совести! Ce pauvre Japp! Хотя… вот неплохая идея! Мы пообедаем вместе, все втроем. И это меня успокоит. Задачка-то была не из сложных. Мне стыдно – мне, который никогда не отберет конфету у ребенка, – mille tonnerres!.. Mon ami, что такое случилось, что вы так весело смеетесь?