Почему Ставрос поцеловал Ли? Что заставило ее так легко уступить ему? Эти вопросы неотступно преследовали ее.

Ее пальцы дрогнули, и ножницы выскользнули из руки. Недовольно застонав, Ли швырнула их в угол комнаты. Ей было невероятно трудно сосредоточиться на работе.

После вечеринки прошла уже целая неделя. На следующий день Ставрос уехал, и Ли казалось, что виной всему их поцелуй.

Она прошла к вешалке и, взяв коктейльное платье красного цвета, принялась подшивать его подол.

Хорошо, что все необходимые материалы и принадлежности привезли по ее просьбе сюда. Дедушка быстро уставал, и только создание нарядов для коллекции могло хоть немного отвлечь ее от мыслей о Ставросе.

Его надменность, холодность и властность… Но все же по телу Ли пробегали мурашки при воспоминании о его жестоких губах, о его крепких руках, которые исследовали ее тело.

Это был ее первый поцелуй, и он стал еще одной битвой в войне двух упрямцев.

Ли так хотелось ненавидеть Ставроса, но в его объятиях Ли впервые за столько лет почувствовала себя живой и бесстрашной. Его темные глаза горели желанием и надеждой.

Господи, какая чушь! «Сейчас Ставрос, наверное, нежится в постели своей любовницы в Афинах», – подумала Ли и тут же ахнула, уколовшись иголкой.

Единственной ее отрадой стало время, проведенное вместе с Джианисом.

Недавно он наконец сжалился над Ли и попросил показать деду что-нибудь из коллекции. Платье ему очень понравилось, и старик заявил, что у нее есть несомненный талант, который всех покорит. Похвала наполнила сердце Ли живительным теплом и радостью.

Каждый день они вместе завтракали, а после обеда совершали небольшую прогулку вокруг дома. По вечерам играли в настольные игры или обсуждали ее дизайнерские идеи, при этом всячески избегая разговоров, которые касались Ставроса.

После стольких долгих лет отстраненности воссоздать эмоциональную связь трудно. Но беседы с ним по душам во время чудесного греческого заката, или просто его присутствие, когда Ли делала наброски эскизов, а он дремал на террасе, стали дороги ей.

Джианис был жизнерадостным, несмотря на свой возраст, немного грубоватым и очень добрым.

И пока знойные ночи сменялись прохладными, страхи рассеивались, уступая место забытому чувству счастья. Время ее визита подходило к концу, и, как ни странно, меньше всего на свете ей хотелось прощаться с ним, пусть даже ненадолго.

Ставрос избегал ее. Ли нисколько в этом не сомневалась. Что-то изменилось между ними с той ночи. К лучшему или к худшему – неизвестно. Она могла продолжать искать причины, чтобы ненавидеть его, но правда заключалась в том, что, если бы не он, этой прекрасной недели с Джианисом не было бы.

Ли чмокнула дедушку в щеку и села вместе с ним за стол на заднем дворе, оттуда открывался бескрайний вид на побережье. Перед ней стояло множество аппетитных блюд традиционной греческой кухни.

– Я не знала, что у нас сегодня запланировано такое пиршество. Иначе бы я пропустила завтрак и пробежала бы еще несколько миль утром, – сказала Ли, расстилая салфетку на коленях.

– Ешь. Мужчинам не нравятся тощие женщины – их невозможно обнять, все время натыкаешься на кости.

Откусив большой кусок сочного торта, Ли покачала головой:

– Поскольку никто из мужчин не планирует обнимать меня или как-то иначе выражать свою любовь, то меня это не волнует.

За эту неделю между Ли и Джанисом установилась привычка соревноваться в остроумных и дерзких шутках.

Вдруг с лица деда исчезла улыбка.

– Ставрос твой муж. Неужели ты отказываешь ему в чем-то?

Ли поперхнулась от неожиданности и сделала несколько глотков холодного лимонада, прежде чем ответить:

– Я не хочу портить наш обед подобными разговорами.

– Твоей матери нет, как и Калисты. Ставрос сказал мне, что ты скрытная. Может быть, разговор со стариком поможет тебе?

Его ласковый тон заставил Ли улыбнуться.

– Но я не горю желанием обсуждать наши отношения со Ставросом.

– Я волнуюсь за тебя. Ты очень одинока, это видно по твоим глазам.

Да, одиночество стало неотступным спутником Ли очень давно. Именно поэтому она с такой легкостью ответила на поцелуй Ставроса. По крайней мере, так ей хотелось думать.

– Ли?

Как странно: именно Джианис дал Ставросу неограниченную власть над ее жизнью, и все же она не могла злиться за это на дедушку, выплескивая все свое негодование на Ставроса. Неприязнь к мужу превратилась в ее броню, которая теперь трещала по швам. Вот что изменилось.

Старик взял Ли за руку и нежно сжал ее.

– Наши с ним отношения… сложные. Разве я могу относиться к нему как к мужу, если он обращается со мной как с ребенком?

– Защищать и оберегать близких людей у него в крови.

«Я не вхожу в круг близких его людей», – вертелось у нее на языке.

– Я никогда не слышала его беззаботного смеха. Ему неизвестно, что такое быть уязвимым. – И все же именно таким Ли увидела его в ночь, когда они целовались. – Такое ощущение, что он родился с готовым сводом жестких правил, которым все должны неукоснительно следовать.

– Но Ставрос никогда не просит ничего для себя.

Правдивость его слов заставила Ли задуматься. Действительно, жизнь ее мужа заключалась в заботе о других: о Калисте, Джианисе, о ней самой и даже Дмитрии.

Все еще размышляя об этом, Ли произнесла наигранно непринужденным тоном:

– Насколько я знаю, его потребности сильно отличаются от нужд обычного человека. Он бы, наверное, приказал повару не приносить мне обед, если бы узнал, что я начала с десерта.

В глазах старика мелькнули озорные искорки.

– Ты разговариваешь с ним в таком тоне?

Внучка кивнула, и Джианис заливисто рассмеялся. Безудержный смех сотрясал его хрупкое тело, и в ее взгляде проявилось беспокойство.

– Не волнуйся, смех полезен мне. Я по-прежнему верю в то, что ваш брак – правильное решение. Ты – именно то, что нужно Ставросу. И наоборот. Если бы ты дала ему шанс, то поняла бы, какой он прекрасный человек.

Несмотря на предвзятое отношение к Ставросу, Ли не могла отрицать, что все действия ее мужа продиктованы лишь благими намерениями. Что, если бы она действительно дала шанс их отношениям – доверилась ему, поведала о своих страхах, стала бы женщиной, которая бы разделила его судьбу?

Джианис пристально наблюдал ней. Его взгляд светился такой любовью и нежностью, что Ли охватило неудержимое желание рассказать ему правду.

– Я не принимала наркотики в ту ночь. И вообще никогда. Я знаю, что причинила тебе очень много боли, но…

К ее горлу подступил ком, и, не договорив, Ли наклонила голову и прижалась лбом к большой руке деда.

Неожиданный звук легких шагов и мелкая дрожь по ее телу тут же дали ей знать, что Ставрос вернулся и стоял позади нее.

Ставрос поверил Ли и вдруг с отчетливой ясностью понял, что она никогда ничего бы не рассказала прессе, никогда бы не позволила вовлечь их с Джианисом в скандал. Это был всего лишь блеф.

Ставрос принимал за чистую монету ее ложь и создал свою версию событий прошлого: какое-то время ему действительно казалось, что она сбила с праведного пути наивную Калисту, уговорила ее попробовать наркотики. Но если это не ее вина, то что тогда случилось в ту роковую ночь? Какое бы решение ни приняла тогда его сестра, ее никто ни к чему не принуждал. У него голова шла кругом от внезапно появившихся вопросов и догадок.

– Ставрос, проходи, – с улыбкой сказал Джианис.

Ли упрямо продолжала игнорировать его присутствие и нервно вертела в руке десертную ложку, которая вдруг выскользнула и со звоном ударилась о плитку на полу.

Наконец их взгляды встретились, и ему пришлось смириться с фактом, что эта женщина способна лишить его самообладания одним взмахом ресниц. На его жене была пышная черная блузка с вырезом лодочкой, который обнажал ее бархатные плечи, и длинная серая юбка. Ее наряд смотрелся довольно экстравагантно, но необычайно шел ей. Неожиданно порыв ветра оголил ее стройные ноги, и им тут же овладело жгучее возбуждение.

Ставросу хотелось узнать, везде ли ее кожа такая шелковая, увидеть ее прекрасные волосы рассыпанными по его подушке, ощутить прикосновение ее губ на своем теле…

Ли с такой легкостью разрушала все его представления о ней, продвигаясь все ближе к своей цели и при этом меняя всю его жизнь. Но Ставрос не мог отпустить ее, пока не узнает всю правду о Калисте и о ней самой. Пока еще раз не испробует на вкус ее чувственные губы.

Единственный раз в жизни он пойдет на поводу своих желаний и пошлет к чертям все свои правила.

Ли заметила, что глаза мужа горели удивительным и странным огнем, когда он садился за стол напротив нее. Вспомнив, каким возбужденным и горячим было его тело под ее ладонями, Ли покраснела.

Джианис медленно встал и, взявшись за трость, попрощался с ними.

– Пора мне отдохнуть. А вы еще посидите здесь. Денек сегодня просто замечательный.

Как дедушка отнесется к их разводу? Стоит ли ему вообще говорить об этом?

Когда старик ушел, она тоже встала, чувствуя, как умиротворение покидает ее под натиском противоречивых эмоций.

– Останься, пожалуйста, – попросил Ставрос тихо, остановив ее за руку.

Из оливковой рощи доносилась заливистая трель птиц, листья шелестели от морского бриза, но Ли слышала лишь бешеный стук собственного сердца.

Как всегда, Ставрос надел деловой костюм, но воротник его рубашки не был застегнут, а волосы казались взъерошенными.

Изгиб его бровей, полуулыбка при взгляде на их соединенные руки… Все в нем казалось таким до боли знакомым и родным сейчас! Ли охватило отчаянное желание провести пальцами по его щеке, согреть его своей нежностью.

– Как продвигается работа над коллекцией?

– Все хорошо. Я наконец закончила разрабатывать дизайн последнего платья. Надеюсь, его воплощение будет ничем не хуже, чем эскиз.

– Свадебный наряд?

– Да. – На ее лице тут же появилась искренняя улыбка. – Мне пора приступать к выкройке, но я все никак не решаюсь…

– Ты волнуешься? – ласково спросил Ставрос.

– Свадебное платье не только символ статуса и стиля в наши дни. Оно многое значит для женщины, потому что именно в день свадьбы она становится такой, какой мечтала.

– Какой же? – Кончик его большого пальца поглаживал ее руку.

– Красивой, особенной, любимой, – ответила Ли, высвобождая свою руку. – В этот день она становится центром вселенной для одного-единственного мужчины. Этот день становится первым днем ее новой жизни, началом самых важных и глубоких отношений. И платье символизирует ее мечты и надежды…

Взгляд Ставроса наполнился щемящей нежность. Ему открылась сокровенная часть ее души.

Ли закрыла от смущения глаза, и в ее голове невольно пронеслись воспоминания о ее собственном бракосочетании, которое стало наказанием для нее и расплатой для него.

Тогда на ней было ужасное тесное платье кремового цвета. Дмитрий с каменным выражением лица выступал свидетелем со стороны жениха. Джианис лежал в больнице после сердечного приступа. А Ли разрывали на части угрызения совести из-за смерти Калисты, она ненавидела себя и свою жизнь, в которой ей всегда приходилось прощаться с дорогими людьми…

В тот момент, когда Ставрос поцеловал ее у алтаря, Ли прильнула к нему, но тут же готова была сгореть со стыда: оттолкнув Ли, Ставрос тут же вытер рукой рот.

– По крайней мере, такова моя задумка. – Ее голос звучал непринужденно, но все еще немного дрожал от волнения. – Ты прав, в индустрии моды появляются сотни новых лиц каждый день, среди которых трудно не затеряться. Единственная возможность запомниться – создать коллекцию, представляющую какую-то концепцию, историю. Только так можно завоевать сердце покупателей и…

Длинными пальцами Ставрос ухватил Ли за подбородок и развернул ее к себе.

Выражение его лица изменилось за долю секунды. Спокойствие уступило место взволнованному сочувствию.

– Перестань, agape mou.

– Прости, тебе, наверное, это все кажется очень скучным, – все еще пыталась притворяться Ли.

– Неужели я не заслуживаю правды даже сейчас? – Ставрос снова взял ее руку в свою. У Ли перехватило дыхание от нежности, которую излучали его глаза. – Не лги о том, что так важно для тебя. Не оскверняй ложью то, что идет от сердца.

– Я…

– Ты тоже когда-то мечтала о таком союзе? Брак действительно так важен для тебя?

Ли нехотя кивнула.

– Я верила в святость брака. Я никогда не знала своей матери, но чувствовала, что частичка души моего отца умерла вместе с ней. Когда видишь с детства, что любовь сильнее смерти, то принимаешь это как истину жизни. Начинаешь надеяться, что однажды… – Слова замерли на ее губах.

– Прости, что я разрушил твои мечты, – произнес Ставрос с искренним раскаянием в голосе. – Но твое безрассудство становилось опасным для тебя самой… Я должен был оградить тебя от охотников за твоим наследством и…

– И от меня самой, конечно, – договорила Ли без намека на упрек или издевку, потому что его искренность затронула какие-то невидимые струны ее души. – Я мечтала о многом, но жизнь распорядилась иначе. Все в порядке.

– Как ты назовешь свою коллекцию? – спросил Ставрос, вставая со стула.

– «Новое начало».

– Мне кажется, твое воодушевление и преданность работе обязательно принесут свои плоды.

– Ты так думаешь?

– Да. Ты добьешься успеха.

Он произнес это с такой уверенностью, что Ли невольно вспомнила обрывки его разговора с Джианисом. Ее дедушка спрашивал о его связях с домами мод, и крестник рассказал ему, кто из них готов начать выпуск нового бренда с молодым дизайнером.

Ли тоже поднялась и с горячностью произнесла:

– Твоя вера в меня вдохновляет, но я не могу вечно жить в мире, созданном тобою и Джианисом. Я не позволю, чтобы своим успехом я была обязана вашему участию и влиянию. Если твое извинение не просто пустые слова, ты перестанешь тайно строить с ним мою жизнь.

– Но он хочет помочь тебе, потому что ты ему дорога…

– Если я стану известным модельером только потому, что я внучка Катракиса или жена Спорадеса, то перестану уважать себя. Ты же не хочешь снова разрушить мою мечту, правда? Пусть это будет моя личная победа или провал. Отговори его, пожалуйста.

– Если ты не заметила, твой дедушка невероятный упрямец. Как, впрочем, и ты.

– Но Джианис всегда прислушивается к тебе. У тебя получится, я тоже верю в тебя.

Ставрос кивнул в знак согласия и с улыбкой поинтересовался:

– Что-нибудь еще?

Она явно колебалась, не решаясь высказать свою просьбу.

– Ну же, давай. У тебя так хорошо получается отдавать приказы.

– Я просматривала анонс различных мероприятий, посвященных моде, и завтра в Афинах состоится одно из них. Оно меня очень заинтересовало. Это что-то вроде совместного показа коллекций молодых, еще никому не известных дизайнеров. Хелен и другие звезды будут там оценивать их работы. Мое заявление уже готово… – Ли запнулась, подбирая слова, и слегка побледнела. – Но взнос для участия достаточно большой. Кроме того, участнику нужно получить рекомендации одного из организаторов мероприятия…

– Хелен одна из тех немногих женщин, которая не согласится повлиять на результаты конкурса даже по моей просьбе. Боюсь, она неправильно тебя поймет.

Ли покачала головой. Неужели Ставрос всегда будет думать о ней только самое плохое?

– Нет, я просто хочу, чтобы ты познакомил меня с ней. Надеюсь, я заполучу положительные рекомендации благодаря своей коллекции. И даже если наряды никому не понравятся, я, по крайней мере, обзаведусь полезными связями.

– Я уверен, что смогу уговорить ее провести с нами десять минут перед началом показа. – Мужчина протянул ей руку, не сводя глаз с ее губ. – Но я попрошу кое-что взамен от тебя.

Теперь Ставрос не требовал, а просил. Его отношение к Ли изменилось, сделав его еще неотразимее и опаснее.

Но Ли не могла позволить себе влюбиться в него. Ставрос захочет получить ее всю целиком, обнажить не только ее тело, но и душу… Страх раствориться в нем, а затем потерять привел Ли в ужас и заставил вспомнить о том, что им нельзя сближаться.

– И что же это?

– Я задам тебе несколько вопросов перед шоу. Если ты ответишь честно, то я представлю тебя Хелен.

– Есть ли у меня какой-то другой выбор? – не раздумывая, быстро проговорила она.

– Если я не услышу правду, то согласен и на поцелуй.

– Зачем? Ты ведь и так прекрасно знаешь: я не могу тебе сопротивляться.

Осторожным движением пальцев Ставрос откинул прядь волос, упавших ей на лоб. Ли замерла от этого легкого прикосновения.

– Но я хочу. Когда я целую тебя, мне кажется, что я чувствую тебя настоящую.

Томительное тепло разлилось по животу Ли – в словах Ставроса ей слышались нежность и ласка.

– Что случилось с твоей силой воли, о которой люди слагают легенды?

Ее тут же окутал радостный хрипловатый смех.

– В этом случае я решил не использовать ее. Ты познакомишься с Хелен, но либо правда, либо поцелуй. Выбор за тобой.

Как искусно ему удалось загнать ее в ловушку, и каким глупым теперь казалось ее утверждение, что Ставрос поступает всегда лишь по зову долга.

– Что, если я задам тебе вопросы?

– Но я никогда не врал тебе. В любом случае ты можешь спросить у меня все, что хочешь. И если я солгу, то ты тоже получишь право на поцелуй.

– Спасибо, обойдусь, – едва выговорила Ли под неровный стук своего сердца и удалилась в свое единственное убежище – мастерскую, где принялась отбирать наряды для показа.

Затем Ли достала из коробки еще одно платье, которое сшила для себя год назад, – именно его она решила надеть на завтрашнюю встречу. Оно было простым, но в то же время дерзким и идеально подходило для начинающего дизайнера, который стремился заявить о себе миру.

Вечер показа обещал быть опасным и сложным настолько, что Ли почти хотелось возвратиться в прошлое на несколько месяцев назад и снова оказаться наедине с собой в жалкой квартирке. Что-то подсказывало ей, что его вопросы вынудят ее опять лгать, чтобы скрыть ужасную правду. А значит, ей не избежать еще одного поцелуя.

Запустив пальцы в запутанные волосы, Ли мерила шагами комнату, и ее глаза при этом лихорадочно светились.

Наверное, со стороны могло показаться, что она счастлива.