Ли стояла на балконе, с которого открывался восхитительный вид на огромный пышный сад, окружающий дом ее дедушки. На лужайке раскинулся шатер, где стояли столы, которые ломились от изысканных блюд и деликатесов. Мягкая музыка лилась из колонок, расположенных вокруг разноцветных фонтанов.

Смех и приветствия на греческом доносились снизу от толпы двух сотен гостей. Ли провела среди них не больше получаса, но они все наперебой восхищались Джианисом и одобрительно отзывались о преуспевающих крестниках.

Казалось, ее дедушка нашел идеальных мужчин, готовых продолжать его дело. Но ей не было места в этом мире, хотя здесь находились люди, которые знали ее мать.

Когда Ли вышла из лимузина под руку со Ставросом, среди гостей воцарилось молчание, иногда прерываемое еле слышными перешептываниями. Но ее это не волновало. Глаза Ли отчаянно искали Джианиса. Но сиделка сообщила им, что он сейчас отдыхает.

Спустя час она ждала появления дедушки, вспоминая прошлое, полное горя и боли. В пятнадцать лет, убитая горем от неожиданной смерти отца, Ли появилась в этом доме впервые и старалась избегать всех. Но Джианис не сдался, а окружил ее лаской и заботой, нашел для нее друга. Калисту. И сестра его крестника действительно помогла ей прижиться здесь.

Если бы Ли не любила дедушку, то не чувствовала бы такой пустоты все это время. Но после смерти отца, а потом и подруги ей стало страшно привязываться к нему.

Ставрос прав. Ли – эгоистка и трусиха, которую заботит лишь собственная персона.

Какие-то звуки прервали поток ее мыслей. Джианис стоял под аркой, опираясь на плечо крестника. Взгляд его карих глаз был прикован к ней.

– Подойди поближе. – Его тихий хриплый голос разнесся эхом по комнате.

Ли зашла в гостиную и сделала несколько шагов навстречу деду.

– Ты стала так похожа на мою прекрасную Иоанту. Добро пожаловать домой, Ли.

И вот так просто все стены, кропотливо выстроенные вокруг ее сердца, рухнули. Слезы ручьем полились из ее глаз, Ли с горячностью заключила деда в объятия. Все, чего ей так хотелось сейчас, – искупаться в его безграничной любви. Но Джианис был так слаб и изможден, что не выдержал и чуть не упал, если бы Ставрос не успел удержать его.

– Прости, – испуганно прошептала она.

– Не плачь, хорошая моя. – Дедушка нежно сжал ее запястья. От его знакомого до боли запаха иссушенного солнцем дерева по ее телу пробежала дрожь.

Когда потрясение от встречи утихло, то оказалось, что Джианис уже расположился на стуле, а она сидела рядом на коленях. Ли переполняли стыд и грусть, а ее голова покоилась на его коленях. Рука, испещренная морщинами, гладила ее шелковистые волосы.

– Я такая трусиха. Я думала только о себе, – выдохнула Ли, пытаясь стереть слезы.

Джианис покачал головой и улыбнулся:

– Главное, что сейчас ты здесь.

Если бы не Ставрос, то этого бы не произошло. Но страхи прошлого все еще живы, несмотря на радость встречи, поэтому Ли не могла испытывать благодарность.

Тихие рыдания Ли преследовали Ставроса, пока он ходил из комнаты в комнату, пытаясь отыскать ее. Сиделка сообщила ему, что Джианис отправился в свою спальню больше часа назад, а значит, его внучка могла быть где угодно.

Гнетущее чувство провала снова проснулось в нем, как в день смерти Калисты. Неужели ему не стоило настаивать на приезде сюда? Почему Ли плакала так, словно ее сердце разрывалось на части? Трогательная встреча Ли и Джианиса поразила его до глубины души.

Наконец Ставрос нашел ее в темной музыкальной комнате. Когда-то здесь любила играть Иоанта. На него нахлынули странные эмоции при виде ее, сидящей понуро на софе. Она подогнула ноги под себя, свернув небрежно набок пышную юбку платья.

– Я не готова сейчас говорить о том, почему я пью вино или почему сижу в таком растрепанном виде. – Она бросила на Ставроса виноватый взгляд. Бутылка красного вина стояла рядом на столике, а в ее руке был полупустой бокал. – Я наконец-то ощущаю себя живой, что уже не так уж и плохо.

Ее укладка растрепалась, и теперь волосы хаотично обрамляли ее лицо. Прекрасные карие глаза немного покраснели, а уголки ее вечно насмешливых губ опустились вниз. Макияж был полностью стерт с лица, и сейчас Ли выглядела, как никогда, невинной, одинокой и напуганной.

– Ты прячешься от меня?

– Поможет ли мне чистосердечное признание в этом? – Ее тяжелый вздох зазвенел в тишине.

Неужели Ли трудно сказать правду хотя бы раз?

Подол чопорного платья помялся, а одна из его лямок сползла с плеча, немного оголив ее пышную грудь. Ставрос почувствовал дикий прилив желания. Он едва сдерживался, чтобы не провести пальцем по ее изящной ключице, не прильнуть губами к пульсирующей вене на ее шее.

Но несмотря на необузданное желание, его больше всего пугало неожиданно проснувшееся чувство нежности. «Твое сердце словно из камня», – вспомнились ему ее слова. Почему они так задели его? Только эта женщина могла пробудить в нем ранее неведомые эмоции.

Черт, да что с ним такое?

Засунув руки в карманы, Ставрос прислонился к двери.

– Ты больше не похожа на целомудренную жену миллиардера. Ты вновь стала собой. И это платье подходит тебе идеально.

– Я рада это слышать, – раздался мрачный голос Ли. – Ты еще не закончил на сегодня помыкать мною?

Вызывающий тон заставил бы его улыбнуться, если бы не дрожь в ее голосе.

– Ты еще не поняла, что пререкаться со мной – не лучшая идея? – ответил Ставрос, решив не замечать ее грубости.

Ему казалось, что Ли хочет спрятаться, чтобы никто не видел ее в таком состоянии сейчас.

– Оставь меня одну, – подтвердила Ли его подозрения. – Я немного не в себе и не желаю, чтобы ты анализировал мои поступки, как ты это обычно делаешь.

Неужели ей легче притворяться рядом с ним? Действительно ли он бесчувственный монстр?

Ставрос вспомнил, с каким странным спокойствием воспринял новость о том, что мать бросила их, как не проронил ни слезы после смерти отца.

Его главной заботой уже тогда было желание оградить Калисту от горя и неприятных эмоций.

Как только его сестра научилась стоять на ногах, она вечно ходила за ним по пятам, обнимая, целуя его. Ее глаза светились доверием и нежностью. Но Ставрос не знал, как выразить свою любовь к ней, поэтому просто делал то, что должен: опекал ее, давал ей все, что нужно.

Theos, нет! Действительно жестокий упрек Ли о его чувствах к Калисте правда?

После смерти Калисты его переполняла буря эмоций: злость, смятение, обида. Чтобы избавиться от них, он переключился на Ли, решив наказать и ее, и себя.

Внутренний голос предупреждал Ставроса, что лучше уйти, оставить Ли и отпустить ее на свободу, позабыв о прошлом. Но что-то держало его. Что-то кроме чувства долга перед Джианисом и физического влечения к Ли.

– Какие еще испытания ты приготовил для меня?

– Неужели ненависть ко мне заставила тебя избегать Джианиса?

Ли наконец посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень удовлетворения. Она выставила одну ногу вперед и расправила плечи.

– Если бы я знала, что это причинит тебе боль, то позволила бы тебе так думать. Я готова на все сейчас, чтобы ты страдал.

Не до конца осознавая свои действия, Ставрос подошел к ней и встал рядом у софы, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, будто боль и злость в них притягивали его.

Ли выглядела восхитительно. От одного взгляда на нее перехватывало дух.

Приподняв ее подбородок, Ставрос заглянул в глубину ее карих глаз и спросил:

– Тебе так этого хочется?

– Да. – От этого решительного и искреннего ответа по его телу побежали мурашки. Казалось, что встреча с Джианисом наконец все-таки лишила ее способности притворяться. – Ты доволен? Моя добропорядочность возросла в твоих глазах?

Биение его сердца, напоминавшее раскаты грома, и жар, разливающийся по мускулам, мешали ему прошептать ей вопрос, который мучил его целый день. Он чувствовал, что вот-вот увидит настоящую Ли. Поймет ее, ощутит ее всем своим естеством. Еще немного, и ему откроется вся правда о ней.

– С каких пор мое мнение волнует тебя? – произнес Ставрос еле слышно и тут же заметил, как она напряглась и замерла.

Судорожным движением руки Ли приподняла немного подол платья и, смерив Ставроса ненавистным взглядом, встала с места. У него перед глазами на долю секунды мелькнуло ее округлое бедро, и он вновь ощутил сумасшедшее желание.

Снова маска безразличия на лице. Снова насмешливый блеск в глазах. Снова Ли скрыла от него то, что ему до боли хотелось увидеть.

– Знаешь что? Забудь мои слова. Мне плевать на тебя. Я сделала все, что от меня требовалось. Роль идеальной внучки великого Катракиса сыграна мной превосходно. А значит, я стала ближе к своей заветной цели – свободе. Это все, что меня интересует. Скажи же, что еще мне предстоит сделать за оставшийся месяц, чтобы ты наконец исчез из моей жизни?

Как Ли посмела опять играть с ним? Почему не позволила себе хотя бы немного открыться ему? Она полностью лишила его самообладания.

Ставрос предугадал ее побег, схватил ее за руку и силой снова усадил на софу, впервые в жизни поддавшись иррациональному порыву.

– Кого ты боишься? Меня или себя?

Ее отчаянные попытки вырваться красноречиво свидетельствовали о том, что Ставрос понял ее слабости.

– Я не боюсь тебя. – Ли силилась оттолкнуть его, упираясь в мускулистые плечи, но ее движения лишь еще больше распаляли его.

– Тогда не убегай, – прошептал хриплый мужской голос.

Ставросу отчаянно хотелось доказать Ли, что ее мнение имеет для него значение. Что он ей важен. Так же как она важна для него…

Ли не должна позволять Ставросу прикасаться к ней, целовать ее, иначе просто сломается и расскажет ему всю правду о прошлом. Если он узнает ее настоящую, то у нее уже не будет защитной брони. Даже в таком уязвимом эмоциональном состоянии она понимала, что не следует подпускать его близко.

– Почему ты так себя ведешь?

– Мы муж и жена, забыла?

Ли снова вспомнила свои сомнения: ей по-прежнему далеко до статуса жены миллиардера. Она чуть не расплакалась.

Ли снова дернула руку в надежде вырваться из его мертвой хватки, и Ставрос схватил ее за плечи и, поставив на ноги, притянул к себе. Их бедра соприкоснулись на мгновение, и от этого прикосновения по ее телу разлетелись электрические искры.

– Что ты хочешь от меня? – устало спросила Ли, склонив голову к его плечу.

– Только одного – правды. – Его пальцы нежно обхватили ее шею. – Но ты закрыта. Поэтому я возьму то, что могу.

Ли завораживали мягкость и глубина его голоса, выразительность этого обычно строгого лица. Как она раньше не замечала его красоты? Все ее тело будто превратилось в пульсирующий сгусток ощущений, вызванных флюидами, которые исходили от него. Он – все, о чем Ли мечтала, но все еще помнила: поддаваться его чарам нельзя.

– Я… Я не хочу этого.

– Сейчас у тебя плохо получается врать. – Его палец скользнул к пульсирующей жилке на ее шее. – Учащенное сердцебиение и потемневшие глаза выдают тебя. Даже твои губы выдают тебя… – Он обхватил ее лицо и приблизил к своему.

Как Ли устоять перед его соблазнительным взглядом?

– Скоро я уже не буду твоей женой…

Надменная усмешка его чувственного рта и искры порочности в глазах грозились лишить ее последних остатков силы воли.

– Но сейчас ты все еще моя. Один поцелуй за все неприятности, которые ты мне причинила.

Ставрос перевернул с ног на голову ее жизнь, а теперь так же легко играл с ее сердцем. Полуопущенные длинные ресницы скрывали его взгляд, стальная рука все крепче обнимала ее за талию. Ли утопала в океане пронзительных чувств, желание заглушало все ее страхи. И наконец она прижала губы к его губам, которые тут ж обожгли ее своим терпким вкусом.

Ставрос победоносно зарычал и, запустив пальцы в ее волосы, беззастенчиво целовал с невероятной пылкостью. Его зубы дразнили и покусывали ее нижнюю губу, пока его рука двигалась вниз к ее ягодицам, которые он сжал, притягивая ее бедра еще ближе к себе.

Ее ноющая от возбуждения грудь упиралась в литые мышцы его тела. В этом поцелуе не было нежности. Ставрос не соблазнял, не выпрашивал, а требовал и получал ответное неистовство от Ли.

Ли могла провести всю оставшуюся жизнь, упиваясь восхитительным наслаждением, но не хотела, чтобы все зависело только от него. Она прервала поцелуи и провела губами по его шее, ощутив солоноватый привкус оливковой кожи. Ее ладони ликовали, блуждая по его широким плечам, а затем заскользили по мощным бедрам, направляясь туда, где ее пальцы ощутили его твердую плоть. Повинуясь природным инстинктам, Ли обхватила его член, и гортанный рев вырвался из его груди. Ставрос тут же отстранился от нее. Пусть это длилось всего один миг, но из-за Ли он потерял контроль над собой, забыв о правилах.

Всего одна секунда. Но для нее это была настоящая победа.

Ли посмотрела на Ставроса улыбаясь, чувствуя себе невероятно сильной.

– Почему ты всегда доводишь меня до грани? Почему всегда сопротивляешься, перечишь, устраиваешь бунт? – почти прохрипел он. Его акцент звучал намного отчетливее, чем обычно.

– Тебе не понравилось? Ты сам заставил меня ответить на поцелуй, который выражал твою власть надо мной.

– А тебе? – спросил насмешливо Ставрос, но сразу покачал головой, будто не желал слышать ее ответ, и отступил от Ли. – Ты не носишь свое обручальное кольцо. – Это замечание прозвучало как горький упрек.

– Оно лежит где-то в шкатулке с остальными украшениями.

– Пока мы связаны с тобой узами брака, ты должна носить его.

Ошеломленная его требованием, Ли уставилась на своего мужа.

– Джианиса это порадует. А для тебя это тоже важно, не так ли? Надеюсь, ты понимаешь, что ему не следует знать о нашем маленьком договоре.

– А что будет, когда договор подойдет к концу? – еле выговорила она.

– Ты не оставишь деда, я знаю. И я продолжу заботиться о самом дорогом мне человеке.

Ставрос ушел, даже не обернувшись, но ее распухшие покрасневшие губы и опьяненные глаза врезались в его память и преследовали его.

Если бы он остался хоть еще на минуты, то неизвестно, чем бы это все закончилось. Еще никогда страсть не имела такой власти над ним. Но вскоре ему придется отпустить Ли. Неизбежность разлуки была так же очевидна, как вкус губ Ли, все еще хранившийся на его губах.

Однако, вместо предвкушения свободы, его охватило дикое желание понять Ли, украсть частичку ее для себя и сохранить в тайниках своей души.