Яне было холодно, болело все тело до кончиков пальцев. И немного придя в себя, она сначала подумала, что Евгений ее душит. На самом деле он ей делал искусственное дыхание. Они только что коснулись кромки берега, ее ноги еще были в воде.

Яну вырвало, а жуткий, раздражающий клокочущий кашель просто раздирал ей легкие. Так плохо могло быть только человеку, вернувшемуся с того света. Евгений взял ее лицо в свои ладони и покрыл поцелуями. При этом он все время что-то говорил, и руки у него были теплые.

Яна, как только силы вернулись к ней, оттолкнула его.

— Напугал меня! Тьфу!

— Я не виноват! Ты жива! Жива! — возликовал он.

— Ты на каком языке говоришь?

— Извини, — перешел он на русский, — это я в состоянии аффекта не заметил, стал говорить, как привык…

— Вот-вот… — недовольно заворчала Яна. — А мое состояние представляешь? Только что пришла в себя, вижу твое лицо и шевелящиеся губы и понимаю, что ничего не понимаю… Я подумала, что у меня мозги отказали, так сказать, отмерли!

— Извини, Яна. Я очень испугался, что не откачаю тебя. Яночка, дорогая, как я рад, что ты жива!

И на какое-то мгновение Евгений стал для Яны очень родным и близким. Ее затрясло.

— Ничего-ничего… Приходи в себя…

— Что это было? — спросила она.

— Нам повезло, что мы упали в воду, — сказал он.

— Да, уж… повезло, сомнительное удовольствие!

— Если бы разбились о скалы, мы бы уже не разговаривали.

— Лопнула шина? Авария? Я ничего не поняла… — честно призналась Яна, еще не чувствуя в себе сил подняться на ноги.

— Помощь уже в пути. Вызваны и полиция, и врачи. Люди, ехавшие за нами, увидели, что мы тонем. Они сразу же связались со службой спасения. Здесь все и все быстро работают! — похвастался он.

— И не помогли нам, — вздохнула она.

— Яна, о чем ты? Подними глаза! Сюда без альпинистского снаряжения не спуститься… Ну и полет… Это просто чудо, что мы живы.

— Шина лопнула? — спросила Яна, все еще не верившая, что она на этом свете.

— Яна, в нас стреляли. Пуля попала мне в плечо, и я не справился с управлением, — опустил он голову.

Яна с тревогой посмотрела на него, выплевывая и выкашливая последнюю воду из легких.

— Пулевое ранение? — выдохнула она. — Очень больно?

— Да уж, — с трудом улыбнулся Евгений.

— Так эта дырочка в лобовом стекле… — начала Яна.

— Нет, дырка на ветровом стекле не от того, что мы столкнулись с мотыльком или бабочкой, — сразу же ответил Женя. — Стреляли два раза. Первая пуля попала в меня, вторая повредила колесо, я думаю. Шина спустилась, машину развернуло и выкинуло с трассы, — пояснил Евгений.

А Яна не могла отвести взгляд от его плеча, на одежде проступала кровь.

— Ты кровью истечешь…

— Не бойся, помощь близко! Еще минут десять! — успокоил он ее.

В этот момент они услышали тарахтение мотора, и показался катер. Правильно. Подобраться к ним можно было только по воде. Яне сделали какой-то укол, и она совершенно успокоилась… Она подняла глаза к небу, по которому плыли беспечные облака, и слабо улыбнулась. «Я так хотела увидеть Норвегию, и вот я здесь… Ничего себе поездочка… Так сказать, во фьорд с головой — прямо из аэропорта! Как кружится голова…» — подумала Яна, закрывая глаза.

Катер укачивал ее на волнах, страх уступил место спокойствию. Она выжила, теперь они вне опасности, и это главное. Яна погружалась в спасительный сон, стараясь не думать о покушении. Мысли путались, ее обволакивала мягкая сонливость, и через минуту она уснула.

Яна Цветкова частенько бывала в разных больницах — посещала знакомых, да и саму ее госпитализировали много раз, поэтому норвежский госпиталь она смогла оценить по достоинству, ей было с чем сравнить! Больше всего поразили обилие света в палате и абсолютная чистота. Ощущение стерильности, словно в операционной, причем по всей больнице. При этом никаких запахов — ни тебе моющих средств с хлоркой, невкусной пищи из пищеблока и медикаментов. Чистый, свежий воздух. Кислород явно не давал залеживаться в кровати, поднимал на ноги, способствовал быстрому выздоровлению.

Яна сползла с кровати. Постельное белье хрустело от чистоты и свежести. Она запахнула ярко-синий больничный халат и вышла в просторный холл. Холл оказался безлюден. Яна решила прогуляться и отправилась по стеклянному переходу, соединяющему два корпуса, в соседнее здание. По дороге она столкнулась с Евгением. Он тоже был в халате, тапочках на босу ногу, но с букетом цветов.

— Ого! Ничего себе, ты тут уже принимаешь цветы от поклонников? — усмехнулась Яна, стараясь скрыть смущение.

— Вообще-то я иду тебя навестить. Но если уж ты повстречалась по пути — идем позавтракаем… Столовая здесь за углом — «кафе-быстро».

— Пойдем, с удовольствием… Я никогда не лежала в норвежских больницах, поэтому даже не могу предположить, чем здесь кормят.

Столовая при больнице оказалась просторной и необычайно светлой и так же блистала чистотой. Свободных мест было вполне достаточно. Вокруг было тихо, мирно и спокойно.

— Совсем как в санатории, — отметила Яна. — А сколько мы будем должны?

— Насколько я понимаю, еда для пациентов бесплатная. Все расходы покроют страховые выплаты, и лечение, и пребывание, и питание…

— Но ведь у меня же нет заграничной страховки, — забеспокоилась Яна.

— Это тебя не должно волновать, я заплачу любую сумму. По моей милости ты вляпалась в эту неприятную историю, это я пригласил тебя, — напомнил Женя.

— Да ты-то тут при чем? Я сама принимала решение… — несколько успокоилась Яна, решив, что судьба ей благоволит.

Яне, как всегда, попался надежный человек, за спиной которого можно чувствовать себя как за каменной стеной.

Она с удивлением отметила, что больным не подают стандартных крошечных порций манной каши и засохших бутербродов с тончайшим куском сыра. От такой лишенной витаминов пищи человек вряд ли мог быстро поправиться, только не умереть с голода.

В этой столовой обслуживали по принципу «шведского стола». Глаза разбегались от обилия здоровой, полезной и экологически чистой пищи. Широко были представлены блюда из яиц и молока, запеканки, пудинги. Видов десять салатов, фрукты, выпечка, чай, кофе. Отдельная стойка с диетической пищей.

— Вот это да! — Яна набирала себе на поднос все подряд. — При такой-то кормежке я согласна полежать в этой больничке хоть месяц. А то и перееду сюда на постоянное место жительства! Попрошу политического убежища!

— Нет уж… Больница не то место, где приятно находиться. Куда ты столько берешь? Лучше потом возьмешь добавки. Что ты жадничаешь?

— Все такое вкусное! — не унималась Яна. Она, как всякий русский человек, обожала халяву.

Они разместились за столиком у окна с видом на город. Яна накинулась на еду, а Женя с улыбкой смотрел на Яну.

— Аппетит хороший, значит, поправишься.

— Не жалуюсь… Ноги вот никак согреться не могут от переохлаждения, и в горле немного першит от сильного кашля. Вода была ледяная, бр-р! Ну, голос как у прокуренного мужика… Но это тоже пройдет… Ты-то как? Выглядишь неплохо…

— Пулю извлекли, плечо побаливает, кровопотерю восполнили, уколы сделали… — отчитался Евгений. — Готовлюсь к выписке.

Яна строго посмотрела на него:

— Так быстро? Может, торопишься? Все-таки огнестрельное…

— Не вижу необходимости. — Он пригубил кофе и закусил сэндвичем.

— А вот мне точно пора на выписку. Я-то здорова как корова.

— Вот вместе и выйдем, — согласился Евгений.

— Я бы еще полежала, в таких-то санаторных условиях, — потянулась Яна.

Она с воодушевлением приступила к салату из свежих овощей.

— Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Ты повел себя как настоящий герой! Ты же мог утонуть из-за меня… Сначала потратил кучу времени, чтобы отстегнуть мои ремни, потом вытащил из воды и заставил мои легкие дышать. Тебе было бы легче бросить меня и спасаться самому.

— Я никогда бы так не поступил, даже не думай, — твердо ответил Женя, озираясь. — Жалко, тут курить нельзя.

— Послушай, — вытерла рот салфеткой Яна, — а кто стрелял-то? Полиция выяснила?

— Пока нет… Пулю отдали на экспертизу, оружие, из которого она была выпущена, по их базе не проходило. Место на скале, откуда стреляли, определили, но следов никаких. Полицейский сказал, что попасть прицельно в кого-либо из пистолета с такого расстояния было нелегко. Убийца, скорее всего, стрелял в машину наугад, целился или в бензобак, или по колесам, чтобы автомобиль сорвался в пропасть. Цель была достигнута.

— Так значит, все-таки покушение?

— В полиции считают, что да… Хорошо спланированная акция.

— Против тебя или меня? — уточнила Яна, чувствуя, что у нее начинает пропадать аппетит.

— По идее — да… Но ты в этой стране в первый раз, не успела еще обзавестись врагами, — пожал плечами Женя. — Поэтому…

— …убить хотели тебя, — поставила точку Яна.

— Полиция такого же мнения.

— Класс… — Яна набросилась на фрукты. — И кто же это?

Евгений рассмеялся, поморщившись от боли в плече.

— Если бы я знал… Я — такая душка, кому бы это понадобилось? Ума не приложу, — развел он руками.

— Это так кажется, — вздохнула Яна, отодвигая творожную запеканку, щедро политую брусничной подливой. Запеканка явно уже в нее не лезла.

— Наелась? — усмехнулся он.

— Что-то плохо мне… — Яна припала к стакану со свежевыжатым грейпфрутовым соком. — Здесь должно быть отличное хирургическое отделение.

— Почему?

— Ну, а как же может быть иначе? Больной с приступом заворота кишок после такой еды должен поступать именно туда. Не в гинекологию же ему отправляться. Я ошиблась, решив, что такая еда быстрее поднимет на ноги после болезни. От этих кушаний в неограниченном количестве, наоборот, на тот свет отправишься. А вот с нашей-то российской манной кашки и супчика, где из всего многообразия мясной промышленности только дохлая муха плавает, быстрее сбежишь домой. Быстрее поправишься.

Евгений улыбнулся:

— А в этой стране еще огромное количество людей страдают депрессией и по полгода лежат на больничных койках.

— Ну? Что я тебе говорила! Лень — общая национальная черта. В такой-то больнице чего не полежать? Курорт! Тут тебя и покормят, и все уберут, и полечат, и пожалеют… Страна добывает нефть, и государство доход от нефти тратит на граждан этой страны! Благодать! Я бы посылала норвежцев, страдающих депрессией, к нам. Пара человек припала к нефтяной трубе и может позволить себе депрессировать, а остальные… — покачала головой Яна, собираясь с мыслями. — На тебе, бабулька, семь тысяч рублей пенсии! Килограмм картошки — сто рублей, мяса — триста рублей, и гречка — за сто! И с этих денег еще за квартиру заплати… Что? Дорого тебе? Так иди, выбей себе субсидию, пройди по сотне организаций, собери справки! В конце концов, постой в переходе с жалобной песней! Не умеешь петь? Плохо, очень плохо! Так что некогда впадать в депрессию, у нас люди постоянно в тонусе. А хотите полежать в больнице? Хорошо! В общей палате, где один будет постоянно храпеть, второй ходить в туалет по десять раз за ночь, а третий, извините, стучать железной уткой по кафелю… Подумаешь, таракан пробежал и в туалете пахнет. А не хватает санитарок! Возьми да вымой! Чего у тебя болит? Так лекарств нет! Сходи да купи! Чего еще?! Врача давно не видел? Он тебя не лечит? А ты ему принес толстый конверт? Нет? И еще имеешь наглость спрашивать, почему он к тебе не приходит? А ты знаешь, какие маленькие зарплаты у врачей? Что? Хочешь уйти из больницы? А чего так? А-а, уже вылечился! То-то же! — Яна театрально откинулась на спинку стула.

Женя смотрел на нее с большим любопытством.

— А у тебя есть талант актрисы. Ты знаешь об этом? Только не думай, что я, режиссер, пытаюсь соблазнить тебя таким допотопным способом. Я на полном серьезе, если бы ты в свое время развивалась бы в этом направлении, то могло получиться.

— Мне об этом уже говорили, так что я тебя не буду ни в чем уличать. У меня мама — профессиональная актриса, это ее гены играют во мне. И с детства мне прочили театральную карьеру. Но вот веришь? Никогда не хотела быть актрисой. Дело собственного выбора.

— Я понимаю… Ты слишком самодостаточна, чтобы примерять другие образы, — прищурился Евгений. — Я пропал…

— В смысле?

— Яна, ты безумно мне нравишься. Ты такая интересная личность. Чем дальше, тем больше.

— Так, может, мне это…

— Что?

— Быстрее встретиться с Кларой и уехать? — уточнила она. — Чтобы ты восстановился быстрее, а не пропадал. — Она покосилась на Евгения, наматывая прядь на палец, что выдавало в ней приступ волнения.

— Почему не хочешь остаться со мной? — в лоб спросил он.

— Я не знаю тебя… достаточно хорошо.

— Так узнай. Я готов на любой контакт.

— Я уже поняла… Это-то и пугает! Но как же я объелась! Там еще был обезжиренный творожок, чтобы не потолстеть, с ягодами свежими: красная смородина, малина, черника и ежевика. Его, может, еще съесть? Вдруг и правда выгонят и не попробую больше? — с тоской спросила она у Евгения.

— Обезжиренный творожок для того, чтобы не потолстеть? — переспросил он у Яны. — И это говорит человек, съевший яичницу из трех яиц с беконом и томатами, салат «Цезарь», салат из свежих овощей, бутерброд с икрой, бутерброд с красной рыбой, круассан с шоколадом, блинчик с джемом и пирожное-суфле?

Яна даже моргать перестала.

— А тебе что? Жалко? Ты, оказывается, подсчитываешь, что я съела! Буржуй! «Нет, я хороший, я просто наблюдательный!» — передразнила она его.

— Яна, извини, у меня фотографическая память! Ешь сколько хочешь! — засмеялся он.

И она побежала к буфету. Вернулась Яна с тем самым творожком с ягодами, который хотела попробовать, и с солидной порцией картошки фри с кетчупом, да еще захватила фруктово-ягодный салат с сиропом.

— Безобразие! В больнице подают такую вредную еду! Жареный картофель! Ужас! Они бы еще включили в меню чипсы, кока-колу и кукурузу! Кстати, тут, может, и спиртное наливают?

— Не думаю. Это уже был бы перебор. Да в Норвегии с этим строго — сухой закон! И кстати, проблема нации — алкоголизм.

— Прелестно! Просто прелестно! Хотя — где депрессия, там же и алкоголизм… Конечно, они идут рука об руку! В этом нет никаких сомнений! То есть в больнице не выпьешь? Хорошо, что хоть так, а то уж я думала, что здесь, не спросясь у остального человечества, открыли рай на земле. Поэтому ты здесь живешь? — уточнила она, начиная класть в рот ягоды с творожка.

— Я живу во многих странах мира, в основном в Европе, конечно, — ответил Евгений.

— Понятно. И кто же тебя захотел грохнуть, человек мира? — задумалась она.

— Я не знаю, — честно ответил Женя.

— Слушай меня внимательно. Я помогу тебе разобраться, — сказала Цветкова, выбирая из творога только ягоды и отодвигая тарелку в сторону. — Преступления совершаются из-за денег и от зависти, ну еще от страсти…

— А ты в этом так хорошо разбираешься? — насмешливо посмотрел он на Яну.

— Достаточно! — отрезала Яна. — Ты, как я поняла, богат?

— Есть такое…

— Наследники? — начала она допрос.

— Ты серьезно? — удивился Женя.

— Я разве шучу? Если ты умрешь, кому достанутся твои деньги? Это ясно? Только не говори, что не думал еще об этом. Если не думал, то подумай сейчас. Пока не поздно, — зловеще добавила она.

— Да тут думать нечего… Все достанется моему брату, — ответил Евгений.

— И конечно, он никогда не пошел бы на такое? — заключила Яна, облизывая ложечку.

— Ты не поверишь, но у нас прекрасные отношения. И мой брат весьма самодостаточная личность и тоже не нищенствует, — ответил Евгений.

— Но он не такой богатый, как ты?

— Не такой, — вынужден был согласиться Женя. — Я человек публичный, и гонорары у меня соответствующие, а Владимир Сальме — доктор. Он широко известен в медицинских кругах, профессор, врач-гинеколог. У него частная медицинская клиника и несколько филиалов в Европе. Специализируется на лечении бесплодия, ЭКО — это «ребенок в пробирке». Владимир уже осчастливил множество семейных пар. И ты думаешь, что он решил убить родного брата? Мы с ним — двойняшки…

— Да к тому же в детстве ты стал донором костного мозга для него… Ты его спас! Я знаю эту историю, мне рассказала Клавдия Ивановна, — задумалась Яна.

— Да, так и было… Я рад, что смог помочь ему. Не представляю жизни без брата.

— Просто индийский фильм, — вздохнула Яна.

— Назови как хочешь, но придется поискать другого кандидата. Вова исключается. Если бы ему были нужны деньги, я отдал бы ему все до копейки, и он это знает, — постучал себя по карманам Евгений, явно в поисках пачки сигарет.

— Хорошо, — принялась за чернику Яна, поясняя: — Очень полезно для глаз. Есть ли у тебя дети?

— Насколько мне известно — нет.

— Вот это правильный ответ. «Насколько мне известно», — похвалила Яна. — Тут неувязочка одна вырисовывается. Только что ты хвастался, что у тебя было много женщин. Разве можно быть уверенным, что нет наследников?

— Если так рассуждать, то тогда все может быть. Но мне такие факты из моей биографии неизвестны, я же сейчас говорю о том, что знаю, — ответил Женя.

— Вот! А когда тебя отправят на тот свет, сразу же всплывут наследнички с подтверждением в виде генетической экспертизы, — самодовольно отметила Яна. — Принеси мне еще кофе!

Евгений подчинился, а когда вернулся, Яна продолжила:

— Ты успешный режиссер. Завистников у тебя должно быть море. Коллеги, друзья, знакомые?

— Я не знаю… Честно, не знаю. Никто же не подойдет и не скажет в лицо, что он мне завидует… Да еще до такой степени, чтобы убить! Это обычно тайна.

— Какие же вы, мужчины, бесчувственные! Вот мы, женщины, сразу же чувствуем, если нам завидуют. Первые признаки: «Ой, какая ты сегодня красивая! Ой, какое у тебя колечко!» А спину покрывает липкий пот от завистливого взгляда и неискренней улыбки. А вы, мужчины, ничего не видите и не чувствуете. Но зависть вам тоже не чужда. Любите ведь приобрести то крутые часы, то дорогую тачку… — Яна осеклась под удивленным взглядом Евгения, который совершенно искренне заявил:

— А я даже не думал об этом. У меня много дорогих вещей, конечно, и позволить я могу себе многое.

— Например, арендовать целый самолет для нервнобольной тетки? — предположила Яна.

— И это тоже… Но никогда эти дорогие вещи не были предметом самолюбования или хвастовства. Это честно. Женщинам дарил дорогие подарки, если они этого заслуживали.

— Это так, — согласилась Яна. — Значит, завистники есть.

— Теоретически да…

— Куда же смотрит полиция?

— Тебя послушаешь, так меня убить — очередь стоит…

— Так и бывает, Женя! Не расслабляйся! Хотят, и многие! О завистниках тебе должен был задать вопрос следователь! — воскликнула она.

— Да спрашивал он, спрашивал. Но я, честно, ничего такого не замечал.

— Я бы на твоем месте не радовалась. Попытка-то может повториться, причем преступник затаится на какое-то время, а потом ударит, и на этот раз не промахнется. — Яна подула на кофе.

— Я думал об этом, но в несколько другом ключе… Находиться со мной рядом опасно, особенно тебе. Вот что получилось в машине. Ведь при попытке меня убрать могут пострадать и окружающие.

— Вот только не говори, что собираешься посадить меня в самолет и отправить домой. Я отсюда никуда не двинусь, пока сама не захочу, — сразу же отреагировала Яна.

— Как скажешь. Хотя… — задумался он.

— Нет!

— Я понял, понял, — успокоил ее Евгений.

— Меня хоть эта страна и приняла, прямо сказать, в штыки, но есть и положительные моменты. Вот, например, в больничке очень даже хорошо…

— Да здесь везде хорошо. Этот нелепый выстрел прервал наше путешествие.

Яна отодвинулась от стола и умиротворенно сложила руки на животе.

— Ты прямо заговорил как японский поэт, слагающий хокку. «Нелепый выстрел прервал наше путешествие», с ума сойти… Путешествие еще и не началось, а нас уже чуть не убили! Будешь покидать больницу — не забудь прихватить меня с собой!

Евгению только и оставалось посмотреть на часы и вздохнуть.