Яне было плохо. Завтра предстоит полет в Норвегию, чтобы соединить разбитые сердца Клары и Леши, то есть попытаться объяснить бедной девушке, что ее обманули и личное счастье вполне возможно.

Она уже решилась и знала, что обратного пути нет. Иначе образ несчастного загипсованного Леши будет стоять у нее перед глазами всю оставшуюся жизнь.

Больше всего на свете она хотела напиться в хлам, но так, чтобы завтра суметь подняться на борт самолета и при этом еще прилично выглядеть, чтобы ее узнали по фотографии на границе. Евгений, словно чувствуя ее состояние, пригласил в ночной клуб и познакомил с двумя своими друзьями, блондином Стасом и брюнетом Константином.

— Они из артистической среды? — уточнила Яна, которой от предстоящего ужаса было на все вокруг наплевать.

— Нет, — ответил Евгений.

— Да мне все равно! Хорошие ребята, — согласилась Яна и ударилась во все тяжкие…

Алкоголь, танцы, дым коромыслом и снова алкоголь… И что там за ребята, и откуда они, и зачем они, ей уже было все равно…

Яна лежала на кровати и смотрела в потолок. Если бы не постоянное монотонное бурчание Агриппины Павловны, она бы хотела валяться так всю жизнь.

— Ты бы уже остепенилась все-таки, Яна… До каких пор скакать-то будешь? Сорок лет не за горами уже! А потом и пятьдесят, и шестьдесят… Такая бабулька — хип-хопщица. Сопьешься ты, ой сопьешься… Вовку-то Ричард и в одиночку вырастить сумеет, но вот тебя, дуру, жалко! Пропадешь ведь! А как меня не станет, ты же совсем распустишься! Кто будет посуду мыть, завтраки готовить, приводить тебя в чувство? Как ребенок, честное слово! И что только в тебе мужики находят?! Тьфу! И этот новоиспеченный твой «остроносый» — или как его там — красавчик вокруг бегает, беспокоится. Вроде летите вы куда сегодня? Куда тебе лететь? Ты себя видела в зеркале? Тебе же только на тот свет отправляться с таким лицом, не иначе! Я, естественно, узнаю, что ты куда-то собралась, последней. Конечно! Зачем сообщать домработнице о планах госпожи? Это для меня была придумана легенда, что ты боишься летать на самолетах. А стоит только какому-нибудь брюнету шевельнуть пальчиком, как ты уже в самолете! Вставай! Что разлеглась? Позавтракать не успеваешь, я тебе с собой собрала и пирожков, и колбасы, и фруктов. Что теперь делать, прямо не знаю, все разъехались! — Агриппина Павловна жалобно шмыгнула носом. — Хватит лежать… Вставай! Я тут побросала кое-какую одежонку в твой любимый красный чемодан, теплое тоже положила, зонтик, ветровку, вязаные носочки… Все-таки не лето, хотя я слышала, что в Норвегии сейчас очень тепло. Я по карте посмотрела, которая у Вовочки в комнате висит, так даже ужаснулась… Обычно это настоящий север! Там, наверное, белые медведи по улицам ходят!

— Ага… у нас бурые медведи, а там белые, — сказала Яна.

— Холодно там! Норвегия даже светлым цветом на карте выделена, — ответила домоправительница.

— Ты мне еще шубу положи… — с трудом произнесла Яна и не узнала свой голос. — Говорят же, сейчас в Норвегии аномально тепло.

— Вот-вот! Поднимайся! А то сейчас опять прибежит этот… Ну, и накуролесили вы вчера, хорошо, что хоть не на кладбище. Что-то зачастили вы туда в последнее время.

— Да мы исправимся, — села на кровати Яна, обхватив голову руками. — Агриппина Павловна, у вас язык не устал? И бормочете, и бормочете… У меня голова кругом идет…

Агриппина Павловна вздохнула.

— Кофе? — спросила она, применяя последний аргумент, от которого Яна не могла отказаться.

— Да! — встрепенулась Цветкова.

— Быстро в душ!

— Это уже шантаж…

— В душ, или не получишь кофе, и называй это как хочешь.

— Слушаюсь! — козырнула Яна и, пошатываясь, поплелась в ванную комнату.

Ей постоянно напоминали, что она уже не девочка и пора бы себя вести солиднее. Сама же она себя ощущала очень молодой, только вот все труднее стало восстанавливаться после излишеств. Раньше лицо оставалось всегда свежим и юным, а сейчас приходилось по часу с особой тщательностью наводить макияж.

К приходу Евгения Яна с этой задачей успешно справилась и даже выпила крепкий кофе, милостиво сваренный Агриппиной Павловной.

Всю дорогу в такси она была неразговорчива, взгляд блуждал, а руки были холодные. От предстоящего полета Яну колотила крупная дрожь. Евгений взял ее за руку.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Ты должна верить.

— Я знаю, но я никому ничего не должна.

Но знала Яна не все. Оказывается, Евгений заказал частный чартерный рейс до Норвегии на небольшом самолете.

— У него мало моторов! — заявила Яна, увидев это чудо на взлетном поле.

— С моторами все нормально, — возразил Евгений. — При чем тут моторы?

— Они маленькие у него… моторы! — возразила Яна. — Раз он сам маленький!

— Зато он может планировать… — заверил ее Женя.

Яна все время старалась прижаться к его широкой груди, чтобы спрятаться.

— А летчики умеют планировать? — спросила Яна, повторяя это странное слово, словно пробуя его на вкус.

— Они очень опытные и хорошие ребята! Они могут все!

— Ты так говоришь, словно знаешь их! — отметила Цветкова.

— И ты с ними знакома. Мы вчера вместе отдыхали. Это Стас и Костик, пилот и штурман, — пояснил Женя.

Яна похолодела. Она так боялась летать, что не могла предположить, что летчики могут выглядеть как нормальные люди и тусить в клубе, явно не собираясь при этом умирать.

— Мы с этими ребятами сейчас полетим? — затаив дыхание, прошептала Яна.

— Именно с ними, — улыбнулся Евгений.

И тут вдруг Яна почувствовала, как у нее сердце стало стучать чуть реже, пока ненамного, но и это уже был прогресс. Она стала успокаиваться, словно кто-то большой и страшный наконец-то прекратил ее душить. Намного легче было представить, что окажешься в самолете с пилотами, с которыми познакомилась в нормальной, даже веселой обстановке. Они были ей словно родные, таким же родным показался и самолет, которым они будут управлять…

Но Яну ждали и другие приятные сюрпризы. Во-первых, летели они с Женей вдвоем. Во-вторых, все те же веселые ребята поздоровались с ней и рассказали несколько анекдотов. В-третьих, Яна увидела стол, ломившийся от фруктов, дорогих конфет, легких закусок и шампанского во льду.

— Вот это да… — оценила Цветкова.

— Все для тебя, дорогая! У нас будет самый веселый полет, вот увидишь!

И он не обманул! Этот полет для Яны прошел как никогда приятно и, самое главное, быстро.

— Спасибо тебе, я поняла, что ты для меня сделал очень много, — поблагодарила его Яна, уже находясь в машине, которую ловко вел Евгений.

Прощаясь, экипаж клятвенно пообещал Яне, что назад они полетят в том же составе и так же легко и хорошо.

— Ерунда! Я для тебя готов сделать все на свете! — ответил Евгений, и у Яны сладко защемило сердце.

— Ты сам не знаешь, что для меня сделал. Вот так, за разговорами и за таким столом лететь в самолете и понимать, что мы просто не имеем права погибнуть, потому что хоть и есть в жизни несправедливость, но не до такой же степени… И поневоле начинаешь думать, что все обойдется и все будет хорошо. Мне это важно.

— Не волнуйся! — улыбнулся Женя. — Жизнь вообще прекрасная штука! Ты же это понимаешь, а если подрастеряла способность радоваться, я тебе помогу!

— А сколько тебе лет? — вдруг спросила Яна.

— Тридцать семь, — покосился на нее Евгений.

— А почему ты не женат? — продолжала допытываться она.

— Подозрительно? — усмехнулся он. — Сам знаю, что уже давно пора.

— У нас в России при тотальной нехватке мужиков очень подозрительно относятся к одиноким холостым мужчинам после тридцати, — снова сказала Яна. — Остаются те, кто с дефектом… Пьющие, снобы, жадины, хамы…

— Я это уже слышал, — засмеялся Евгений.

— Ты прав, прости.

— То есть остаются отбросы? — улыбнулся он.

— Именно! Или разведенные… Мол, не получилось. А если ты до тридцати семи лет не был женат… Это странно…

— Не очень-то ты жалуешь меня своим вниманием. Надоели мужчины?

— Очень.

— А вот насчет Клары у меня большие сомнения. Увидев трех молодцов, что приехали с ней из России, я сразу понял, что у нее с кем-нибудь из них определенные отношения, — глухо сказал он.

— Какие отношения? Любовные?! — ахнула Яна.

— Именно…

— А как ты понял?

— Яна, ну я не маленький, это же видно невооруженным глазом. Она игриво смеялась, целовалась, вела себя совершенно естественно для молодой девушки, находящейся в хорошей компании.

— Вот это поворот! — удивилась Яна. — Бедный Леша… Почему сразу не сказал?

— Я ему не стал ничего сообщать, человеку и так плохо. Кто знает, каких глупостей он способен наделать?

— Правильно! Зачем его добивать. Но Клара… Как она могла? Так быстро… А с кем она?

— Хорошо, что веду машину я, — усмехнулся Женя. — Готова? У нее был не один избранник.

— Нет! Да ты разыгрываешь меня!

— Ошибаешься… Яна, я не стал бы шутить на такую тему. Абсолютно проверенная информация. Я видел эту пташку, порхающую из одной комнаты в другую с бутылкой коньяка… Да и любовался оргией у себя на лужайке, — совершенно серьезно сказал Евгений.

— Ужас… — побледнела она. — Как же так? Мне казалось, что это приличная девушка, нежная и все понимающая…

— Зря я тебе рассказал, вообще не захочешь отношений, — засмеялся Женя. — Хотя картинка была ничего…

— Пошляк!

— В этой ситуации мне больше всех жалко бедолагу Лешу.

— Это точно, мы-то просто поохаем, а он ее любил… Мне даже не верится. Я же знала ее, правда, не очень хорошо. Такая милая, скромная девушка…

— Мне она показалась весьма развязной девицей, — нахмурился Евгений.

— Словно мы говорим о двух совершенно разных людях, — вздохнула Яна. — Но я бы хотела посмотреть ей в глаза и спросить, зачем она прикидывалась влюбленной?

— Может, выбивает клин клином? Пытается забыть о прошлой любви с другим? Так сказать, пошла вразнос? — предположил он.

Тем временем перед глазами Яны открылся потрясающий вид. Дорога шла вдоль отвесной скалы, а внизу простирался синий фьорд, в котором отражалось солнце и ледник, покрывающий скалу словно шапкой или ледяной короной.

На это зрелище можно было смотреть не отрываясь. И Яна смотрела бы, если бы не услышала резкий звук и не увидела, как мгновенно вокруг круглой аккуратной дырочки в середине лобового стекла во все стороны пошло множество трещин-лучей, распространяющихся от центра с ужасающей скоростью.

Стекло между лучиками мутнело, словно на него плеснули кефир или простоквашу. Но страшно было не это, хотя на такой сложной трассе с разбитым лобовым стеклом водителю было почти невозможно вести машину. Евгений выкрикнул только одно слово:

— Пригнись!

Яна мгновенно нырнула вниз. И снова прозвучал тот же противный звук, и автомобиль потерял управление. Он резко ушел влево и сорвался вниз с обрыва.

Ощущение полета в воздухе в машине с крутящимися колесами Яна не забудет никогда в жизни. Фея времени сделала свое дело, и полет машины в пропасть был, с одной стороны, очень быстрым, с другой стороны, чем-то напоминал замедленную съемку.

В какую-то секунду Яна оторвалась от кресла, поймав момент невесомости и стукнувшись головой о крышу машины, снова приземлилась на сиденье, затем ее лицо приблизилось к стеклу с трещинами, но ремень безопасности удержал ее на месте, больно стиснув грудь и хилые ребра. Во все стороны полетели брызги, получился гигантский фонтан. И Яна поняла, что машина вошла в воду.

В салон мгновенно хлынула вода. Яна все это время не могла шевельнуться, оцепенев от ужаса. Она так и наблюдала бы целую вечность за своим погружением в холодные воды фьорда до самого конца.

Но тут сильные руки Евгения принялись ощупывать ее тело. Яна очнулась. Она даже подумала: «Вмазать ему, что ли?» Ведь дотрагиваться до себя она Евгению не позволяла!

Но Яна вовремя поняла, что Женя пытается расстегнуть ремень безопасности, который не поддавался. То ли его заклинило от удара, то ли сместились детали, то ли просто Женя волновался так сильно, что у него не получалось. Свет вокруг постепенно мерк, а вода уже подбиралась к груди! Женя сражался с ремнем словно с диким зверем и выиграл эту битву. Ледяная вода чуть не поглотила его вместе с Яной.

Яна не чувствовала ног и боялась подумать, что могла сломать их в момент аварии. Ужас усиливался из-за того, что неумолимая вода сковывала тело ледяным панцирем. Яна понимала, что над ними сейчас уже тонны воды, которые вскоре их поглотят. Она не могла кричать, а только смотрела расширившимися от ужаса глазами в темные, как окружавшая их мгла, глаза Жени. И тут он четко и твердо произнес:

— Вдохни поглубже и держись за меня!

Яна беспрекословно подчинилась. Наверное, впервые в жизни она так вот, без оговорок и выяснения причин, подчинилась мужчине. В тот же миг вода накрыла их с головой. Яна успела вдохнуть последний кислород, но не понимала, для чего. Чтобы дольше мучиться? Дверцы-то в машине не открывались.

«Как все глупо… Глупее не бывает… Погибнуть во фьорде в Норвегии вместе с мужчиной… А прилетела я сюда, чтобы сообщить девушке, что ее дружок жив, несмотря на то, что она видела его могильный памятник. Я представляю, как будет смеяться Ричард, как вытянется лицо у следователя Виталия Николаевича. Они точно решат, что я заслужила такой конец. Мы еще с Женей первое место возьмем в конкурсе, который ежегодно проводят в Соединенных Штатах на самую нелепую смерть. И вот что странно, прошло-то всего несколько секунд, а я уже о стольких вещах успела подумать. Мысли нелепые, смерть нелепая, все сходится», — пронеслось в ее бедовой голове.

Мутная, темная вода залила глаза Яне, и последним, что она увидела, был ботинок Жени, пробивший лобовое стекло. Невиданная сила потащила ее наверх, но еще сильнее были руки Жени, крепко державшие ее инертное тело. И тут Яна неожиданно стала сопротивляться, она безумно испугалась, что попадет в эту бездну без воздуха, откуда не было выхода. А здесь, в машине, ей казалось спокойнее, и она на долю секунды вдохнула спасительный воздух…

Потом-то Яне уже стало понятно, что она просто теряла разум вместе с сознанием. Но очень красиво было куда-то плыть среди осколков лобового стекла, словно по Млечному Пути, среди метеоритного дождя. Да и вода проникла в нее, чтобы мгновенно отобрать жизнь. Сопротивляться килотоннам было бессмысленно…