Медленно перебирая фотографии, Гейб Стил бормотал:

– Удивительно. Это самое невероятное перевоплощение, которое я видел. Золушка просто меркнет по сравнению с ней.

Лукас смотрел на прототипы рекламных постеров, разложенных на столе главы рекламного агентства, и не узнавал Джессику Картрайт. Кто бы мог подумать, что она может так выглядеть? Он недоверчиво покачал головой. Лукас не присутствовал на съемках во второй день, но съемочная группа доложила, что они довольны результатами. Неужели это та же Джесс, которая всегда придерживалась спортивного стиля, носила одежду неброских тонов и зачесывала волосы в конский хвостик? Он же видел, как в начале сессии она неловко балансировала в гондоле и выглядела как маленькая девочка, наряженная в мамино платье.

У Лукаса перехватило горло.

На черно-белых фотографиях единственными цветовыми пятнами были накрашенные губы Джессики и фирменная розовая лента «Лулу», вьющаяся возле ее ног. На фоне романтической панорамы знаменитого города она стояла запрокинув голову и глядя прямо в объектив камеры. В глубоком декольте вечернего платья на бледной коже Джессики, как осколки льда, сверкали бриллианты. Легкий бриз распушил ее волосы, и светлые пряди взметнулись у подбородка. Темная тушь подчеркивала затуманенный взгляд прекрасных глаз.

Однако поражала не столько ее красота или аура хрупкого изящества, не прозрачные, отражавшие свет глаза. Джессика олицетворяла чувственность – вот в чем дело! Страсть сквозила в каждом движении, в каждом жесте. Припухшие губы, тонкая рука, подчеркивающая эротичный изгиб тела, возбуждали сексуальные фантазии каждого мужчины. Девочка-подросток стала женщиной.

– Что с ней случилось? – прищурил глаза Гейб, внимательно поглядев на Лукаса.

Тот не ответил. Сказав правду, он выглядел бы хвастливым самцом. Как бы это прозвучало? «Она похожа на женщину, которую только что хорошенько оттрахали. Я знаю это совершенно точно, потому что я и был тем, кто, собственно, трахал ее».

Впрочем, Лукас и сам пережил шок: он не предполагал, что секс может быть таким волшебным. Лукас был готов к тому, что после ночи с Джессикой Картрайт успокоится, сделав вывод, что есть женщины гораздо более опытные в любви. Он ведь убеждал себя, что в воспоминаниях сильно романтизировал их отношения. Как глубоко он ошибался! Секс с Джессикой каждый раз превосходил все ожидания. Лукас словно коснулся звезд. В городе он ловил себя на том, что плохо соображает и пребывает в постоянном сексуальном возбуждении.

Вероятно, по этой причине он уговорил Джессику остаться в Венеции еще на одну ночь и на следующую, а потом и на третью? Он планировал вернуться в Англию на следующий день после возвращения Марко родителям, но что-то остановило его. Лукас предполагал, что секс. Однако были и другие обстоятельства, заставившие изменить планы: он был почти уверен – их отношения не выдержат испытание суровой реальностью. Короткая любовная связь в Венеции казалась естественной в романтической атмосфере старинного города. Жизнь в Англии неминуемо должна была разлучить их.

Гейб все еще ждал ответа на свой вопрос.

– Думаю, она вдруг повзрослела, – предположил Лукас.

– Нельзя упускать возможность использовать это для развития рекламной кампании, – оживился Гейб. – Мы покажем миру…

Лукас рассеянно кивнул. Он рассматривал фотографию Джессики в черно-белом платье, по щиколотку стоящей в воде на площади Святого Марка. Камера поймала момент, когда Джессика смотрела вверх – на птицу? – и смеялась. Вроде бы взрослая женщина, она выглядела так, словно ей снова восемнадцать. У Лукаса защемило сердце.

– Как? – спросил он с сомнением.

– Для начала устроим коктейль для журналистов в ресторане в понедельник, куда, как почетного гостя, пригласим Джессику в ее новом качестве.

– Не слишком ли мало времени для оповещения прессы? – нахмурился Лукас.

– Понедельник всех устроит, особенно если на приглашении будет стоять твое имя, – уверил Гейб. – Ты удивишься, как много людей согласятся изменить график встреч ради известной персоны. Патти выберет для Джессики подходящий туалет: модное платье и роскошные драгоценности из твоей коллекции. Только не бриллианты, а что-нибудь другое.

– Сапфиры, – подумав, предложил Лукас. Он представил, как темно-синие камни подчеркнут аквамариновый блеск глаз Джессики, и его охватило вожделение. – На ней будут мои сапфиры.

Джессика смотрела на свое отражение в зеркале. На сей раз на ней было синее платье, а сияние драгоценностей напоминало звездное небо. Она подняла руку к волосам, тронув пальцами заколку, переливающуюся сапфирами и бриллиантами.

Шаги за спиной отвлекли ее. Сердце неровно забилось, когда в зеркале рядом с ней возникла фигура Лукаса. Она закрыла глаза и вздрогнула в ответ на нежный поцелуй в обнаженное плечо.

– Ты великолепна.

– Правда?

– Сама знаешь и без моих слов, Джесс.

Вот тут он ошибался: ей нужно было его подтверждение. Она смотрела на склоненную темную голову и думала, что до сих пор кажется себе наряженной куклой. Джессика чувствовала себя очень неуверенно, особенно с тех пор, как они вернулись в Лондон и Лукас убедил ее остаться в городе. Он утверждал, что глупо не воспользоваться его номером люкс в гостинице, где они могут по-прежнему наслаждаться друг другом. Лукас говорил это, лаская ее обнаженную грудь, и Джессика не нашла сил отказать ему. По правде говоря, она не отказывала ему ни в чем, когда он занимался с ней сексом, что он делал почти все время.

Однако пребывание в Лондоне совсем не устраивало Джессику. Каждое утро Лукас уезжал в офис. В ее распоряжении были все соблазны большого города, включая богатейшую выставку вышивки Викторианской эпохи, но Джессика чувствовала себя как вытащенная из воды рыба. Она пребывала в состоянии ожидания – ожидания Лукаса.

Казалось, Лукас тоже стал… другим. Джессика вздохнула: она не могла сформулировать, что именно изменилось в их отношениях. Возможно, его любовный пыл несколько угас в сравнении с Венецией, или ей только померещилось? Она не могла говорить с ним на эту тему, не рискуя обидеть, – но она не хотела обижать его. Ей хотелось… Честно говоря, она сама не знала, чего ей не хватало. Очевидно было только одно – не стоит ждать от Лукаса букетов роз и пылких признаний. Чутье подсказывало, что для Лукаса вершина их отношений пройдена. Как в перевернутых песочных часах – песок медленно необратимо сыпался вниз: начался обратный отсчет.

Джессика не могла допустить, чтобы Лукас заметил ее неуверенность и тревогу. Переживания должны касаться только ее – она была хорошо подготовлена к этому. Когда он оторвал губы от ее плеча, она уже широко улыбалась, почти убедив себя, что счастлива. Джессика подумала о предстоящем коктейле и вопросительно взглянула на Лукаса:

– Ты уверен, что мне предстоит только болтать с гостями и принимать красивые позы?

– Причем одновременно. Начинай практиковаться прямо сейчас. – Он понизил голос: – Повернись ко мне.

– Лукас, – пролепетала Джессика, чувствуя, что готова растаять. – Ты не должен…

– Что именно?

– Ты не должен целовать меня, – голос почти изменил ей, – потому что помада на губах…

– Ерунда, – решительно отмел возражения Лукас и поцеловал так страстно, что ей пришлось заново накладывать макияж.

Однако его поведение по дороге на прием снова пробудило в Джессике неуверенность. Никто бы не заподозрил их в связи, потому что Лукас не давал для этого ни малейшего повода. Он не дотрагивался до нее, не брал за руку, не смотрел в ее сторону: сегодня он был начальником, а она – подчиненной. Джессика понимала, что их отношения должны оставаться тайной.

Перед входом их ожидала толпа фотографов. Джессика старалась улыбаться даже тогда, когда блеск вспышек ослепил ее. Репортеры пришли сюда не затем, чтобы любоваться драгоценностями, их интересовал ее новый, светский имидж. Они надеялись, что она допустит промах, потому что сенсацию создает не успех, а провал.

В первом из двух бальных залов по стенам были развешаны увеличенные копии сделанных в Венеции фотографий. Куда ни посмотри, везде Джессика видела свое изображение и не верила глазам. Ее охватило ощущение нереальности происходящего. Она не узнавала себя, но не потому, что изменилась прическа, не из-за непривычно яркого макияжа. Даже открытое платье и обилие драгоценностей не поражали так, как загадочное выражение глаз – в ее взгляде сияло предвкушение любви. Но это была иллюзия.

Отгоняя непрошеные мысли, Джессика как могла исполняла свою работу: поговорила с двумя женщинами, представлявшими глянцевый журнал, познакомилась с репортером, который вел светскую колонку в престижной газете. Несмотря на внешнюю уверенность, она чувствовала себя скованно, тем более что Лукас на другом конце зала весь вечер едва глядел в ее сторону.

Джессика ничего не ела, боясь размазать помаду, а единственный глоток крепкого коктейля сразу ударил в голову. Она чувствовала себя чужой в этом мире, в то время как каждый здесь исполнял свою роль. Джессика улыбалась фальшивой улыбкой, боясь, что беседа с ней кажется скучной представителям городской богемы. Их вряд ли интересовали темы художественной вышивки или рассады овощей.

Она вздохнула с облегчением, увидев знакомое лицо: неподалеку Патти беседовала со стилистом. Однако в этот момент ее взгляд наткнулся на Лукаса, увлеченного разговором с брюнеткой. Она и раньше замечала, как он беседовал с женщинами, но сейчас разговор выглядел… интимным. Блестящее платье брюнетки было таким коротким, что Джессика по сравнению с ней напоминала музейный экспонат. Лукас наклонился вперед и внимательно слушал эмоциональную речь. Густые темные волосы молодой женщины мешали увидеть ее лицо. Джессика непроизвольно напряглась, услышав низкий смех Лукаса. Патти, вероятно, проследила за взглядом Джессики и улыбнулась:

– Красавица, не правда ли? Француженка. Раньше, как юрист, занималась проблемами прав человека, потом стала печататься в престижном журнале. Теперь считается одним из лучших независимых журналистов. Жизнь так несправедлива!

Джессика, как ни старалась, не удержалась от вопроса:

– Кажется, они хорошо знакомы?

– Ты права. Говорят, они какое-то время были любовниками в Париже.

– Вот как? – Джессика не узнала свой сорвавшийся голос. Неужели болезненный спазм в сердце вызван ревностью, на которую она не имела права?

Она постаралась не испортить остаток вечера, дав себе слово, что не обмолвится о произошедшем. В машине она сумела поддержать непринужденную беседу, имитировать радость, когда Лукас сообщил, что она произвела хорошее впечатление на прессу.

Перед дверью в ее номер он обнял Джессику за талию и потянулся к карточке в ее сумке, чтобы открыть дверь.

– Ну как? Давай пойдем ко мне? – шепнул он.

– Не сегодня. Извини, но я очень устала.

– Что с того? – Он провел пальцем вдоль ее спины. – Разве я не доказал, что могу просто спать рядом, хотя твое обнаженное тело сводит меня с ума?

– Кто эта женщина?

Вопрос вырвался сам собой, вызвав его удивленный взгляд.

– Сегодня на приеме было много женщин, Джесс.

– Брюнетка в мини-платье.

– Спрашиваешь про Майю, – улыбнулся он. – Ее зовут Майя.

Джессика резко толкнула дверь и вошла в номер. Лукас следовал за ней.

– Ты что, ревнуешь? – бросил он как бы между прочим.

– Нет!

– Врешь, – усмехнулся он. – Конечно, ревнуешь. Вижу по твоему лицу.

Для Джессики прозвучал сигнал тревоги. Лукас ничего не должен видеть на ее лице, потому что главным средством защиты для нее была способность скрывать чувства под маской невозмутимости. Если он начнет читать в ее глазах такие эмоции, как ревность, то сможет прочитать и другие чувства. Лукас узнает о том, что Джессика скрывает даже от себя, понимая бессмысленность надежды. Он догадается о ее переживаниях и о том, что в ней снова просыпается любовь к нему.

Вдруг ей в голову пришла страшная мысль. Джессика собрала волю в кулак, чтобы не поддаться панике. Ей известно, что Лукас не знает жалости – он сам признался в этом. Возможно ли, что он нарочно прилагал столько усилий, чтобы соблазнить ее, пробудить в ней любовь, с единственной целью – поступить с ней так, как она поступила с ним много лет назад?

– Повторяю, я очень устала.

Лукас помрачнел.

– Если причиной твоего дурного настроения и ледяного взгляда стала Майя, то я ничем не могу помочь. Неужели беседа с бывшей любовницей на светском мероприятии такое уж преступление? Как я должен был поступить, Джесс? Извиниться, сказав, что женщина, с которой я сейчас сплю, предпочитает держать меня на коротком поводке?

Джессика покачала головой, безуспешно стараясь убедить себя, что не права. Лукас, надо признать, живет в другой реальности. В его сложном мире бывшие любовники регулярно сталкиваются на приемах и тусовках, делая непринужденный вид. Для них, как для Лукаса, это не имеет значения. Мужчину не награждают титулом плейбоя, если каждый вечер он проводит дома и пьет какао. У плейбоя много партнеров, потому что он никогда не останавливается на достигнутом, ищет новых ощущений. Джессика должна смириться с этим.

Жизнь не дает второго шанса с таким человеком, как Лукас.

– Ты совершенно прав. Не знаю, что это нашло на меня, – сказала она.

Лукас приподнял ее подбородок, не давая возможности отвести взгляд.

– Как нам исправить ситуацию?

Превозмогая себя, Джессика улыбнулась, потому что он ждал ее улыбку. Более того, она постаралась сделать это кокетливо, давая понять, что сожалеет о глупом капризе и что все снова прекрасно между ними.

Однако это было не так. У Джессики возникло чувство, будто она стоит на краю обрыва и почва уходит из-под ног. В любую минуту она рискует потерять равновесие, рухнуть вниз, если не хватит ума отступить.

Их отношения не имеют будущего. Джессика знала это с самого начала. Она должна уйти до того, как стало слишком поздно.

Она обняла Лукаса за шею и притянула к себе, услышав тихий смех, когда умелыми пальцами он расстегнул молнию на ее платье. Закрыв глаза, она задрожала, отдаваясь эротическим ласкам. Еще один раз, обещала себе Джессика. Это будет их последняя ночь.