Комната Анжелы была обыкновенная, девчачья. Обои в пупсиках, теплого оттенка шторы на большом окне, мягкий цветастый ковер на полу, красивые шкафчики, уютные стульчики, удобный стол с комьютером…

Но вот кровать… Она меня просто поразила.

Это была кровать принцессы из сказки.

Она была сделана в совершенно другом стиле, чем вся остальная мебель здесь, но было ясно видно, что это ее ничуть не беспокоило.

Потому что она была тут самая главная, и это не она, а вся остальная мебель должна была стараться гармонировать с ней.

Кровать эта была с балдахином, с резными украшениями, и даже с фигурками ангелочков по четырем ее углам. Ангелочки, очевидно, были призваны для того, чтобы охранять сон Анжелы.

В общем, эта кровать явилась сюда откуда–то из восемнадцатого века.

«Ангелочки для Анжелы…» — произнес я про себя, глядя на их упитанные розовощекие мордашки.

Кровать была укрыта полупрозрачной тканью, и сначала я подумал, что мне показалось, но, присмотревшись, явственно разглядел, что ткань одеяла и подушек была усеяна серебряными коронками — так, как это могло быть у настоящей принцессы.

А еще эта кровать была на колесах!.. На больших широких колесах, и ее, наверное, можно было катать по всему полу.

Перехватив мой удивленный и восхищенный взгляд, Анжела сказала:

— Нравится тебе моя кроватка?.. Мне ее сделал папа. То есть ее сделали по его заказу, когда мне было пять лет.

— А ее правда можно катать?..

— Можно. Только она катается сама. Там есть специальный моторчик, и пульт управления. Когда мне хочется, я нажимаю на кнопочку, и езжу по комнате туда–сюда. Колеса большие и ковер им не мешает. А еще там есть укачиватель.

— Укачиватель?..

— Да. Я нажимаю на другую кнопочку, и кровать начинает качаться. Как колыбелька. Или как кораблик. Я представляю себе, что плыву по морю и незаметно засыпаю. А потом моторчик выключается сам собой. Ну, там стоит такой специальный таймер. Можно включить укачиватель на пять минут, на десять. Или больше, если хочется.

— Классно!.. Наверное, твой папа очень тебя любит.

— Конечно. Как и мама, конечно. А я очень люблю их. Они оба у меня просто необыкновенные!.. — сказала Анжела.

У нее сделалось мечтательное лицо.

Но, тут же встрепенувшись, она сказала:

— Так, давай–ка посадим куколок вот сюда, за этот маленький столик. Смотри, как твоя мама угадала! Эти стульчики очень хорошо им подходят!..

Анжела принялась рассаживать кукол на игрушечные стульчики.

А я вдруг подумал, что мне очень нравится на нее смотреть и слушать ее.

Конечно, Людка Карпухина была прекрасна и вообще, и в особенности в своем венке из подснежников. Но Карпухина была моей заботой и временами даже обузой. При виде ее мной овладевало чувство долга, и я уже не мог думать о ее красоте, и даже просто о ее внешности. Больше того, очень часто мне хотелось взять, и как следует отшлепать Карпухину, несмотря на ее красоту, рост и возраст.

И я точно знаю, что если бы дело дошло до этого, я бы не думал, красивая там попа у Карпухиной или нет — я бы просто наподдал ей как следует!.. Ну, чтоб хотя бы немного уменьшить количество пустого пространства у нее в голове.

С Анжелой — совсем другое дело.

Во–первых, она была в полном соответствии со своим именем ангельски красива. Во–вторых, мне хотелось смотреть на нее бесконечно, и при этом мной овладевало вовсе не чувство долга, а совсем другое чувство, от которого мне делалось как–то очень тепло и свободно. Ведь, в-третьих, в Анжеле было что–то такое, что очень мне подходило, что тянуло меня к ней и объединяло нас обоих.

«Интересно, — подумал я. — Она чувствует то же самое, или?..»

Почему–то мне страшно захотелось узнать ответ на этот вопрос. Но задать его напрямую, и вот так сразу, во время нашей второй встречи, я не мог. Ответ на него должен был прийти сам собой, он должен был сложиться в единую картинку, как мозаика, а изначальными элементами этой мозаики должны были стать слова, взгляды, мысли, произнесенные вслух и не произнесенные, а еще разные события, улыбки, игры, встречи и расставания…

Нет, пусть будут только встречи, расставаний не нужно.

Впрочем, без расставаний не может быть и встреч…

Вот так я углубился в свои мысли, держа в руках двух кукол в нарядных платьях–моделях, сшитых моей мамой, в то время как Анжела усадила на стульчики тех трех кукол, которые были у нее в руках.

Присев перед игрушечным столиком на корточки, она посмотрела на меня и сказала:

— Ну, что же ты?.. Давай их сюда!..

Я посмотрел Анжеле в глаза. И она спокойно ответила мне взглядом. Она сказала мне этим взглядом что–то такое, что подарило моей… нашей?.. будущей мозаике сразу несколько очень важных элементов.

Больше того, мне стало ясно, что она понимает!..

Она понимает меня. Она понимает все, о чем я думаю, и все, о чем я начинаю мечтать.

Потому что и она думает и мечтает о том же самом.

И, успокоившись, я улыбнулся, подошел ближе и тоже присел на корточки рядом с Анжелой.

Анжела сначала поправила подол моего платья, и только потом взяла у меня из рук кукол.

— Вот мы посадим их сюда, и пусть они сидят, в ожидании праздничного обеда!..

— А чем мы будем их угощать?.. Печеньем? Конфетками?..

— Тортиком!.. Вот.

И Анжела вытащила симпатичный пластмассовый тортик, который даже разделялся на дольки.

Большое блюдце с тортиком она поставила посередине стола, а пять долек из него разложила на маленьких тарелочках перед каждой куклой. Рядом она поставила маленькие чашки с крохотными ложечками.

— Вот! Пусть наслаждаются чаем с тортиком, и ведут светскую беседу.

— О чем они будут говорить?..

— Ну, о чем могут говорить девочки в гостях?.. О своих игрушках, нарядах, домашних животных, родителях, учителях, и еще о глупых противных мальчишках!..

Анжела хитро посмотрела на меня и хихикнула в очередной раз.

— В общем, пусть они пока посидят, а мы займемся кое–чем другим.

Анжела взяла меня за руку и подвела к пуфику.

— Садись. — скомандовала она мне. — Как надо правильно сидеть?.. Вот так, ножки вместе, платьице расправим… Все, сиди, пока я найду что нужно…

— Что?..

— Сейчас узнаешь… Где–то оно у меня тут было… И как раз того самого цвета…

Анжела принялась выдвигать и задвигать ящички в своих шкафчиках.

— Вот, нашла! — обрадованно воскликнула она, показывая мне моток оранжевой ленты. — Точно под цвет твоего платья!..

Вынув ножницы, Анжела отрезала два больших куска ленты и сказала:

— Тебе обязательно нужно заплести банты!.. Ты в таком красивом платьице — и без бантов. Это не–по–ря-а-док!..

И Анжела принялась заплетать мне банты. При этом она приговаривала:

— Так, возьмем расчесочку и причешем маленького… Какие хорошие, какие пышные у нас волосы!.. Еще довольно короткие, правда, но для бантов в самый раз. Так, а теперь сделаем один хвостик, завяжем ленту вокруг… Заплетаем… Ах, как красиво!.. Как хорошо…

До этого банты, и то один–единственный раз, заплетал себе я сам. Мама мне их потом только поправляла. Так что сейчас был первый случай, когда банты заплетал мне кто–то другой.

И как прекрасно получилось, что этим «другим» стала именно Анжела!..

Руки у нее были, конечно, совсем маленькие по сравнению с руками моей мамы, но они были такие же уверенные, и очень, очень чуткие. Я старался сидеть совсем неподвижно, чтобы Анжеле было удобнее, но не чувствовал при этом никакого напряжения. Наоборот, с каждым движением ее рук мне становилось все лучше.

Нега разливалась по всему моему телу!..

Точно так чувствует себя малыш, когда его ласкает мама, или котенок, когда его гладят, а он от души мурлыкает во всю силу своего мурлыкательного аппарата.

И я тоже взял, да и замурлыкал себе под нос:

— Мурр, мурр, мурр, муррррр…

Руки Анжелы, заплетавшие мне уже второй бант, на миг замерли, а потом она вдруг пропела нежным голоском:

— Ах ты мой котеночек! Мой оранжевый маленький пупсик! Мой солнечный зайчик!..

И, закончив завязывать бант, Анжела наклонилась ко мне, взглянула мне в лицо своими сияющими глазами, и вдруг поцеловала меня в обе щеки, раз и еще раз, быстро и нежно…

Мои щеки сразу обдало жаром, но Анжела, как бы ничего не заметив, уже выпрямилась и сказала:

— Пойдем к зеркалу! Ты обязательно должен на себя взглянуть и оценить мой труд!..

Анжела подвела меня к большому зеркалу–трюмо, и я увидел в нем свое отражение. Банты у Анжелы получились великолепные, большие и красивые. Мне самому ни за что не удалось бы их заплести так красиво.

В то же время в своем коротком платье и с этими бантами я вовсе не был похож на маленькую девочку. Я выглядел тем, кем и был — мальчиком в ярком платье, которое мне очень шло, тут я должен сказать честно. И банты с этим платьем очень даже гармонировали.

А еще банты еще сильнее уменьшили мой возраст. Выглядел я сейчас лет на семь. Или даже на пять. И меня это ничуть не смущало. Наоборот, ощущать себя маленьким мне сегодня было чрезвычайно приятно.

— Ну а теперь пойдем к нашим куколкам! — сказала Анжела. — Им, наверное, уже стало скучно. Надо с ними поиграть!..

И мы принялись играть с Анжелой в куклы. Мы рассказывали им и себе разные истории, придумывали за них вопросы и ответы друг другу, и разные мелкие события игры — в общем, развлекались вовсю.

А еще во время нашей игры я понял, чего не хватало мне сегодня, когда я дома разбирал свои игрушечные запасы — мне не хватало именно кукол!..

«Надо будет обязательно попросить маму купить мне несколько кукол!..» — решил я про себя.

Время между тем текло себе и текло.

— Да что там они делают?.. — наконец удивился я. — Столько времени прошло, а к нам ни разу никто не заглянул!..

— Не волнуйся! — беспечно махнула рукой Анжела. — Они увлеклись беседой!..

— Так увлеклись, что даже про нас забыли?..

— Ничего они не забыли. Просто моя мама соскучилась по настоящему собеседнику!.. По собеседнице, то есть.

— Соскучилась?..

— Да. Дело в том, что за последние годы, как она постоянно говорит, она растеряла почти всех своих старых подруг.

— Почему растеряла?..

— Потому что они перестали общаться с ними как раньше, просто по–дружески. Чуть ли не каждая подруга постепенно переводила разговор на всякие просьбы. Нельзя ли, например, с помощью мамы получить в папином банке кредит, да еще на льготных условиях, нельзя ли решить вот то и это, и так далее, и так далее…

— Моя мама не будет просить у твоей мамы кредиты! — сердито сказал я. — Моя мама вообще никогда и ничего ни у кого не просит!..

— Да что ты так волнуешься?! Конечно, твоя мама не будет ничего просить. Это сразу было ясно. Вот поэтому моя мама и отрывается сегодня с твоей мамой по полной программе!.. Хочешь, пойдем посмотрим?.. Вот спорим, мы войдем, а они нас даже не заметят!..

И мы пошли к нашим мамам.