Постепенно, не торопясь, рыжая луна уплыла за горизонт. На другом краю неба мрак начинал рассеиваться. Поднялся легкий ветерок, предвещая рассвет. Длинные листья глии, кипталы, устремленные в зенит, тихо зазвенели. И, как всегда по утрам, из глубины леса зазвучали голоса оронов. Они собирались на концах гибких ветвей, обращая к светлому разрастающемуся на востоке пятну свои почти человеческие лица. Крепко обвив раздвоенными на концах хвостами прочную ветку, они повисали вниз головой, раскинув руки, и рокочущий хор их голосов звучал гимном радости, гимном в честь солнца, которое снова победило ночь.

Очень высоко, за пределами атмосферы, неподвижно висел большой межзвездный крейсер. Еще мгновение назад его там не было: он возник из гиперпространства, словно из великого «ничто». Одна из секций его корпуса раскрылась. Стреловидный аппарат с короткими крыльями устремился вниз, к планете, еще наполовину погруженной в ночную тьму. В нем были всего двое.

Тот, кто сидел за прибором управления, был очень высоким человеком со светлыми, коротко постриженными волосами и раскосыми светло-серыми глазами. Высокий выпуклый лоб выступал над костлявым лицом с заостренным прямым носом и квадратным подбородком, словно выдвинутым вперед. Его очень широкие плечи скрывал черный плащ. С первого взгляда, второй тоже мог сойти за человека. Меньше ростом, более изящный, с правильными чертами лица, обрамленного длинными волосами платинового оттенка. Но руки его были о семи пальцах, а кожа — бледно-зеленой.

Послышался свист, он становился все пронзительнее и острее — аппарат входил в атмосферу. Фиолетовое пламя заплясало на его носу, и скорость уменьшилась. Свист прекратился. Человек повернулся к своему спутнику.

— Вот мы и прибыли, Хассил, не в первый раз. Но что мы найдем там, внизу? В первый раз нам придется работать с такими скудными данными.

Он говорил на звонком языке, в котором филолог различил бы множество корней — французских, английских, русских и китайских — вперемешку с другими, незнакомыми.

Другой, с зеленой кожей, улыбнулся и ответил на свистящем языке.

— Нет, Акки. Ты забыл Тхеран. Нашу первую миссию, а также нашу первую и последнюю неудачу!

— Лучше помолчи! Я не хочу больше об этом думать, никогда! Целая планета, затопленная газом, сожженная, выпотрошенная до недр. И все это по нашему докладу!

— Стальной закон, Акки! Еще тысячелетия назад Сиан-Том говорил: «Если рука твоя больна, отруби ее, пока она не заразила гангреной твое тело!». Ты знаешь, мы, иссы, ненавидим и не признаем войну, кроме войны с мисликами. Но никогда ни мы, ни синзуны, ни вы и ни один межгалактический народ не встречал еще такой ненавистной и опасной расы, как эти тхеранси. Вспомни четвертую и пятую планеты и то, что мы там нашли!

— Ладно, хватит об этом. Но здесь, под нами, люди моей расы, Хассил, и люди, видимо, очень близкие к твоей. Мы практически ничего не знаем о них, но их судьба зависит от нас.

— У нас вполне достаточно времени, чтобы принять решение! Вы, земляне, как были, так и остались беспокойными детьми вашей беспокойной планеты-матери. В любом случае нам наверняка не придется прибегать к столь ужасным мерам. Нератси твоей расы еще не доросли до межпланетных перелетов, а те, кто так на меня похож, находится в полудиком состоянии, если верить докладу синзуна Халдока Кралана. Правда, синзуны охотно считают дикарями всех, кто не их крови!

— Эй, послушай-ка, Хассил! Ты забываешь, что и в моих жилах течет их кровь.

— Да, я знаю. Но по праву наследования ты также исс, со времен твоего предка Клэра, первого победителя мисликов. Но те, кто оказался здесь, на Нерате, явно твои родичи с планеты Земля I. Как же они могли забыть о космических полетах?

— Может быть, их было слишком мало. Катастрофы, междоусобные войны, кто знает? Скоро все увидим.

Они продолжали беседовать, пользуясь то одним, то другим языком — для них это было безразлично. В сущности, они могли бы вовсе не разговаривать: иссы были расой телепатов от рождения, а люди обучались этому искусству специально. Однако оба любили музыку живых слов.

Их аппарат парил теперь примерно на высоте двух тысяч метров над сплошным морем облаков в освещенной половине планеты. В облаках появился просвет, открыв скалистое побережье.

— Смотри, Акки, город!

Гравилет увеличил скорость. Фиолетовые волны океана медленно набегали и разбивались об утесы белым кружевом пены.

— Ни одного летательного аппарата, — продолжал исс. — К тому же в отчетах Халдока Кралана о них тоже нет ни слова. Твои братья, Акки, должно быть, сильно выродились!

— Ты что, действительно думаешь, что великий народ непременно должен летать?

Исс заговорил торжественным голосом, который совсем не вязался с насмешливыми морщинками вокруг его глаз:

— Глава первая! Любой человек, гуманоид ли или не гуманоид, вступающий в корпус координаторов, должен отказаться от всякой принадлежности. В своих решениях он должен руководствоваться только высшими интересами Лиги, отбрасывая всякие родственные связи, предпочтения или содружества, которые могли бы на них повлиять…

— Знаю, знаю, все знаю! Три часа в неделю космическая этика всем — с восемнадцати до двадцати одного! Вспомни-ка лучше, что на экзаменах я был первым, а ты шел всего лишь вторым. К тому же ты сейчас в таком же положении, что и я!

— Статья двенадцатая: когда конфликт или угроза конфликта касается двух различных рас, он должен быть урегулирован двумя координаторами, по типу своему как можно более приближенными к этим расам. Решение должно быть принято единогласно. В случае, если единогласие не будет достигнуто, окончательное решение примет Совет Миров.

— Все, сдаюсь! Посмотри лучше на город!

Город раскинулся на конце полуострова, и, на первый взгляд, Акки оценил, что там было тысяч пятьдесят жителей. В том месте, где полуостров переходил в равнину, на холме с крутыми склонами возвышался замок, живо напоминавший средневековые укрепления. Над самой высокой башней развевался на ветру красно-золотой флаг.

— Странное сооружение, и надо полагать, оно соответствует не менее странному общественному строю. Эти детские фортификации, видимо, подтверждают твои соображения о том, что моя раса растеряла все и деградировала. Разве что… О, смотри! Этот замок сам по себе целый город! В нем может укрыться в случае беды по меньшей мере тысяча человек, а может, и две.

Крепостная стена в самом деле окружала целый квартал домов с хорошей планировкой, по которым передвигались крохотные темные точки. Казалось, никто не замечал летящий аппарат. Внезапно Акки заложил резкий вираж.

— Мы приземлимся подальше от полуострова. У меня нет никакого желания совать голову в капкан. Ты не землянин, ты не изучал нашу историю, а поэтому не знаешь, что такое расположение — город внизу, с одной стороны, и замок на горе, с другой, — весьма типичная картина для социального строя, который назывался феодальным; у вас так никогда не было. Боюсь, установить контакт будет нелегко.

— Да, пожалуй, лучше сначала познакомиться с кем-нибудь из туземцев, — согласился исс.

— Первое же изолированное жилище, которое я найду…

Лес катил свои зеленые и лиловые волны от основания полуострова до далекой горной цепи. То там, то тут проглядывали выжженные проплешины и на них обработанные поля, вокруг которых теснились деревушки.

— Похоже, все поляны заняты, — сказал Акки.

— Нет, вон там, налево, свободная. Нет, и тут с краю хижина. Но, может быть, это нам как раз и подойдет?

Гравилет бесшумно пронесся над вершинами деревьев и, скользнув над самой землей, замер. Из-под крыши хижины поднималась струйка дыма. Акки открыл переходной люк.

— Подожди здесь немного. Мои братья земляне, если верить донесению. Халдока, воюют с туземцами, на которых ты слишком похож. Глупую ошибку легко совершить, а вот поправить… И, главное, это ничего не решит.

— Ты берешь оружие?

— Достаточно парализатора. Да, не забыть бы передатчик мыслей! Не знаю, на каком языке изъясняются мои собратья.

Он повязал голову тонкой золотистой полоской, от которой у висков отходили короткие гибкие антенки.

— Будь осторожен, Акки!

— Чего мне бояться? Как ты уже сказал, их техника должна быть очень отсталой.

Он пошел от гравилета упругим шагом абсолютно здорового и прекрасно тренированного человека. Спортивной подготовке отводилось важное место в обучении координаторов.

Акки открыл дверь хижины, держа парализующий пистолет наготове.

Женщина стояла, склонившись над очагом; тихо вскрикнув, она обернулась. Мгновение она вглядывалась в высокую фигуру, облаченную в металлизированный комбинезон, силуэт которой вырисовывался в дверном проеме, лицо ее выражало одновременно ненависть и ужас. Затем она бросилась к ногам Акки, умоляя и заклиная его, — в стремительном потоке слов ему удалось кое-что понять. Несомненно, это был искаженный французский, что до сих пор преподавали на Новатерре как мертвый язык с богатой литературой. Слова женщины становились более понятными:

— Сеньор, сеньор, не убивайте нас! Умоляю! Мы за пределами границ! Мой муж всегда верно служил герцогу. Нас оклеветали перед судьями и изгнали, но мы никому не делаем зла. Мой муж никогда не охотится в королевском лесу! Сжальтесь, сеньор, у меня трое малышей, которые вот-вот вернутся…

— Успокойтесь, мадам. Я вам не враг и не сеньор. Я только хочу кое-что уточнить. Я прилетел из другого мира, где звезды, за миллионы километров отсюда. Да вы сами можете взглянуть на мою летающую машину перед вашим домом.

По мере того, как он говорил, страх в глазах женщины сменялся полнейшей растерянностью и смятением.

— Вы прилетели со звезд? Как наши предки? Я думала, это просто сказка. Но если не сказка, значит, дни нашей знати сочтены! — добавила она с дикой радостью. — Сеньор, как будет доволен мой Жак! После стольких лет мучений!

— Кто такой Жак? И что такое ваша знать?

— Жак — это мой муж. Да вот он, сейчас будет здесь. Слышите его призывный клич?

Снаружи, со стороны леса, раздавался длинный улюлюкающий крик, женщина ответила на него тем же. На лесной опушке появились трое мужчин с луками за спиной. Самый старший из них нес на плечах животное с длинными рогами.

— Прыгучий олень! Да благословен будет этот день! Вы прилетели со звезд, а Жак несет прыгучего оленя!

Она бросилась навстречу мужчинам. Все трое были в свободных куртках из дубленой кожи, доходивших до колен, и в штанах из грубого полотна. Высокого роста, широкоплечие, с сильными руками и суровыми лицами. Увидев Акки, все трое, схватившись за луки, наложили стрелы на тетиву.

— Не стреляйте! — закричала женщина. — Это не придворный сеньор! Он прилетел со звезд, как наши предки!

Мужчины недоверчиво приблизились, оглядели Акки с Новатерры, обошли вокруг гравилета. Жак запустил огромную руку в свою непролазную шевелюру.

— Я верю вам. У придворных нет таких машин. Да вы на них не похожи. Входите. Поль, разделай оленя. Пьер, сбегай к нашему тайнику и принеси бутылку медовухи. Наш гость, наверно, голоден и выпить не прочь.

Они вошли в дом. Там был только стол, полка с посудой, сундуки и грубые скамьи.

— Все это я сделал своими руками. О, я вовсе не столяр. Десять лет назад я был капитаном военного флота. С тех пор мне пришлось овладеть многими ремеслами… Женщина, дай огня. Маделин!

— Да, папа!

Откуда-то с полатей спрыгнула девушка лет пятнадцати — ее длинные черные волосы свободно рассыпались по плечам. Ее нельзя было назвать красивой, во всяком случае, на вкус Акки, но она прекрасно сложена, и ее юное тело обладало грацией дикой лани. Акки посмотрел в окно без стекол, как двое могучих юношей разделывают оленя-прыгуна, потом на сильную, крепкую девушку:

— Так это и есть ваши трое малышей? — спросил он женщину.

— Да, сеньор. Извините, что я вас обманула. Но вы не знаете этих придворных. Они поубивали бы моих сыновей. А что до моей дочери… лучше об этом и не знать.

Жак наполнил медовухой две чаши.

— Думаю, там, среди звезд, есть более вкусные напитки. Да и здесь тоже. Но мы, бедные изгнанники, можем вам предложить то, что имеем.

— Да это вовсе неплохо! Однако, может быть, вы разрешите пригласить сюда моего товарища? Должен предупредить, он не совсем или… совсем не человек…

Дверца гравилета щелкнула, и Хассил танцующей походкой иссов пересек опушку.

— Как же это? — поразился Жак. — Вы даже не позвали его!

— Нам не надо переговариваться, если мы не слишком далеко. Например, я понимаю ваш язык, на котором, кстати, очень плохо говорю. Но вы этого не заметили, потому что прямо воспринимаете мои мысли. А вот и мой друг Хассил.

Исс переступил порог. Жак вскочил, а его жена закричала:

— Но ведь это бринн!

— Нет, это исс, прилетевший со мной со звезд. Он очень похож на ваших бриннов?

— Как две капли воды! Я видел несколько бриннов во время последней войны. Ну, последней, в которой я принимал участие еще до моего изгнания. Наверно, с тех пор были и другие войны.

Хассил сел в дальнем конце стола и оказался рядом с черноволосой девушкой, которая инстинктивно отодвинулась. Исс улыбнулся.

— Послушайте, месье Жак… а может быть, я должен называть вас капитаном?

— Увы, нет! С этим покончено. Называйте меня просто Жаком Верньером, изгнанником.

— Так вот, Верньер, как я уже сказал, мы прилетели с очень далекой планеты, такой далекой, что вы не можете даже вообразить, с планеты, которая обращается вокруг звезды иной спирали, иной галактики. У вас, наверно, утрачены все представления об астрономии?

— Я сам никогда не знал слишком много, ровно столько, чтобы плавать и определяться в море.

— Но вы прекрасно знаете, что ваш народ прилетел сюда из иного мира?

— Так говорят. Но я всегда себя спрашивал: не сказка ли это?

— Как же так? Неужели за какие-то пятьсот лет исчезли все записи? Неужели у вас не осталось книг?

— Книги есть в замке, в одном тайном зале. Но простым подданным вход туда запрещен. Однажды, попав случайно в этот зал, я полистал книгу, пока никого не было. И ничего в ней не понял. Какие-то вычисления, слишком сложные для меня. Не думаю, чтобы кто-то читал эти книги. Разве только герцогиня? Говорят, она очень ученая…

— Так какое же у вас общество? Какое правительство? Кто правит? Мне трудно понять, а я должен точно знать, прежде чем действовать.

— Вы прилетели, чтобы изгнать дворцовых сеньоров, придворных?

— Все зависит от обстоятельств. Если мое первое впечатление подтвердится, то вполне возможно.

Изгнанник явно испугался.

— О, они очень могущественны! В замке есть страшное оружие, о нем знают только знатные сеньоры; и только они имеют право к нему прикасаться. Это оружие убивает за тысячу шагов. Говорят, у наших предков было такое же, и они унаследовали его от них. Я знаю только одно: такого оружия больше не делают.

— Давайте-ка по порядку. Первое: сколько жителей в вашем государстве? Какова его площадь?

— Что ж, в герцогстве Берандия по последней переписи, насколько я знаю, — а это было десять лет назад, — насчитывалось два миллиона человек, из них около двухсот тысяч жили в городах. В нашей столице, Вермонте, — пятьдесят тысяч. Наше герцогство простирается от Зеленого моря на востоке до Красных гор более чем на сто километров, и все вдоль побережья, а от реки Прозрачной на юг — до Соленых болот, и на север — более чем на пятьсот пятьдесят километров. На Красных горах и на плато за ними — вплоть до Безумного моря — лежит республика васков, с которыми мы часто воюем. За Солеными болотами и дальше на северо-запад живут «зеленухи», туземцы, очень похожие на вашего друга; сами они называют себя бриннами. Они кочуют по стране Трех Озер и Безжалостному лесу. За рекой Прозрачной — непроходимый лес, где никто не бывал. И наконец, здесь, в Зеленом лесу, живут только изгнанники. Герцог нас терпит. Рядом — Красный лес, заповедник герцога для его охоты. Туда мы не имеем права заходить.

— Насколько я понял, вами правит герцог и у вас есть знать, придворные?

— Да. Точнее сказать, выше всех стоит семья герцога. Затем идут графы, бароны и всадники-рыцари. Ниже — советники, лучники, врачеватели и судьи. Еще — торговцы-горожане, ремесленники и крестьяне. И в самом низу — ссыльные, или изгнанники. Да, забыл еще моряков! Они на этой же ступени, что и лучники.

— И все эти касты у вас наследственные?

— И да, и нет. Знать, естественно, стоит особняком. Однако ремесленник может стать торговцем, а его сын — врачевателем или судьей и даже советником. Он может также завербоваться в лучники или на флот.

— Вы, наверно, не знаете, как произошло это возвращение к феодальному, по сути своей, государству. У вас нет историков? Летописцев?

— Почему же нет! Есть герцогские хроники. Но только знатные сеньоры читают их, если пожелают. О, конечно, мне известна легенда. Когда-то, очень давно наши предки на летящих машинах высадились здесь, их было пятьсот человек…

— А есть ли у вас религия? Священнослужители?

— Да, все есть. Каждый дворянин, начиная от всадника-рыцаря, в то же время и священник.

Акки расхохотался.

— Что ж, кто бы ни основал ваше герцогство, он хорошо знал историю. Очень изящный способ избежать столкновения церкви со светской властью, что происходило на многих планетах. А теперь скажите, за что вас, капитана морского флота, отправили в изгнание?

— Изгоняют по многим причинам. Одних — за то, что охотились в герцогском лесу; этим отрубают уши и указательный палец. Других — за кражу и прочие мелкие преступления. Меня — за то, что отказался повиноваться приказу.

Он словно смутился и понизил голос.

— Я уже несколько лет был женат на дочери торговца, горожанина, моей Жани. Один барон заметил ее и захотел с ней позабавиться. По его просьбе герцог приказал мне отправиться в экспедицию к южному материку. Я отказался. Судьи приговорили меня к изгнанию. К счастью, отец Жани — богатый купец, у него три собственных корабля. Если бы не он… Однако завтрак уже готов. У вас едят мясо, сеньор, на вашей планете?

— Довольно часто. Только не называйте меня сеньором. Я — Акки Клэр, мой друг — Хассил. И если уж вам хочется дать нам титул, то мы — координаторы Межгалактической Лиги Человеческих Миров. Но, боюсь, это слишком длинно, а потому называйте меня просто Акки. Жаркое у вас отменное. Это здешнее животное или его завезли с Земли?

— Нет, это местный олень-прыгун. Если верить легенде, у предков было очень мало животных, только собаки, кошки, несколько лошадей и коров.

— Весьма странно, мясо этого оленя красное, а туземцы зеленые, как мой друг Хассил.

— О, здесь есть животные и с красной кровью, и с зеленой.

Продолжая с аппетитом есть, Акки рассматривал хозяев дома. «Славные люди, — думал он. — Цивилизация их откатилась на много веков назад, но раса не выродилась. Мебель грубая, однако удобная, хорошо продуманная, а их луки — просто чудо.»

— У нас с тобой тринадцатая по счету миссия, Хассил, — сказал он громко. — У моих земных предков был предрассудок — они считали, что цифра тринадцать приносит несчастье или, наоборот, счастье — что кому. Что будет на этот раз?

Исс не ответил. Он смотрел в окно.

— Там что-то движется, — наконец сказал он. — Что-то блестящее.

Поль, старший сын хозяев, встал и выглянул в окно. Приглушенно чмокнув, стрела пригвоздила его левую руку к подоконнику. Он вырвал ее и закричал:

— Защищайся, отец! Там лучники!

Стрелы зашуршали в воздухе, словно рвали шелк. С дюжину вонзилось в дверь, одна влетела в окно и закачалась, вонзившись в стену. Все вскочили, опрокидывая скамьи, изгнанники бросились к лукам.

— Нет, оставьте это дело мне! Хассил, держись поближе ко мне! А вы, главное, не стреляйте!

Вооруженные лучники медленно выходили из леса, держа луки наизготовку. На них были сверкающие панцири и остроконечные шлемы. Шлем командира украшало красное перо. Они пересекли лужайку и встали возле окон. Офицер и трое лучников вошли в хижину.

— А, так это ты. Верньер! Ну что ж, теперь ты спекся. Я видел перед хижиной рога оленя-прыгуна. Тебе известно, что эта дичь предназначена только знатным сеньорам. И ты знаешь, что тебе запрещено принимать у себя в доме кого бы то ни было! Кто этот человек? Васк? Взять его! Смотри-ка, тут еще и девка! Правда, молода еще. А что до этого «зеленухи», то посмотрим, сумеет ли он бегать быстрее стрелы. А что это еще за куча железа на лужайке? Отвечай, собака!

Лучники схватили хозяев дома, прижали к стене Акки и Хассила. Акки мысленно передал иссу:

«Хассил, помнишь уроки борьбы креннов? Сейчас самое время вспомнить. Я оставил свой парализатор на полке у входа. Ты готов? Раз, два, три!»

Схватка не продолжалась и десяти секунд. Подхваченный за ногу офицер грохнулся о пол. Исс держал двух лучников болевым захватом. Акки прыгнул, сбил с ног третьего и обернулся с пистолетом-парализатором в руках. Несколько мгновений — и весь патруль превратился в группу живых статуй.

— Помоги мне, Хассил! И вы тоже. Надо отнести их по одному в гравилет и провести там коротенький сеанс.

Час спустя Верньер и его семья с изумлением увидели, как лучники во главе с офицером удаляются в лес.

— Вы их отпустили? Они же обо всем доложат герцогу!

— Нет, Жак, не беспокойся. У нас в гравилете есть аппарат, который заставил их все забыть. И они будут клясться собственной жизнью, что сегодня не заметили ничего особе иного.