I

Лоис Маршалл никак не могла настроиться на пьесу Элиота. Она зажгла торшер, помешала угли в камине. Дождь продолжал барабанить по оконным стеклам.

Лоис бросила взгляд на часы, стоявшие на камине: девять часов десять минут.

Она с горечью подумала о приглашении Энглиша пообедать в субботу. В первый раз он пригласил ее пойти вместе с ним, и это ее удивило. Первое побуждение — согласиться, но потом подумала, что Юлия, конечно, узнает об этом, расскажет Гарри Винсу, а тот всем остальным. Оловом, вскоре вся контора будет говорить, что патрон, наконец, решил пригласить эту бедную Лоис…

Она была уверена: весь персонал, и Гарри в том числе, знает, что она влюблена в Энглиша. Кровь бросилась ей, в лицо при мысли о том, какие разговоры могли ходить на ее счет. Да, она действительно любила Ника. А Энглиш был единственным человеком, который не догадывался, что она его любит.

В этот момент раздался звонок. Немного поколебавшись, она пошла открывать.

— Кто там? — спросила она.

— Могу ли я войти, Лоис? — послышался за дверью знакомый голос.

Она почувствовала сначала страшный холод, потом жар. Быстро взяв себя в руки, она широко распахнула дверь.

На пороге стоял Энглиш.

— Прошу прощения, что пришел столь поздно, Лоис, — спокойно произнес он.

— Нет–нет, конечно, входите! — сказала она. Никогда еще Лоис не видела его в таком состоянии.

По выражению его лица она поняла, что с ним что–то случилось и что он пришел к ней потому, что ему больше некуда было пойти.

— Давайте мне ваше пальто, — сказала она.

Он улыбнулся.

— Не будьте так официальны сегодня вечером, Лоис. Называйте меня Ник.

Он снял пальто.

— Я отнесу его в ванную комнату. А вы пройдите к огню, Ник, — сказала она.

Когда Лоис вернулась, он сидел возле камина. Лицо его было серьезно, брови нахмурены.

Лоис направилась к шкафу, приготовила виски с содовой и подала ему стакан. Он взял у нее стакан и улыбнулся.

— Вы всегда знаете, что мне нужно, не так ли?

— Что же случилось? — спросила она.

— Сегодня вечером убили Юлию. И Гарри. Обвиняют этом меня.

— О! — воскликнула Лоис. По лицу ее разлилась бледность. — Что же произошло, Ник?

— Я сидел с Бомонтом в баре. Появилась Корина, она была пьяна. Устроила сцену. Все, включая Райса и Лолу Вегас, слышали, что она говорила. А она сказала, что Юлия и Гарри — любовники, и это продолжается уже шесть месяцев, и что в данный момент Юлия находится с Гарри. Я отделался от Корины, взял такси и отправился к ним. Дверь была заперта. Я позвонил. Юлия мне не ответила. Сразу стало ясно, что она в ужасном положении. Она кричала, что ее убивают. Умоляла меня спасти ее. Я никак не мог взломать дверь. Вдруг раздался выстрел, потом другой. Наконец мне удалось высадить дверь. Юлия лежала на полу…

Он умолк, чтобы сделать большой глоток из стакана,

— Она не заслужила такой смерти, Лоис. Она сказала, что это Шерман стрелял в нее, а сам бежал через окно. Я держал ее на руках, пока она не умерла…

С отсутствующим взглядом Энглиш стал шарить сперва в одном кармане, потом в другом. Лоис взяла из портсигара сигарету, зажгла и дала ему.

— Спасибо, — сказал он, глядя сквозь нее. — Надеюсь, я немного облегчил ее последние минуты. Мне кажется, она не сознавала, что умирает. Умоляла меня простить ее…

Лоис вздрогнула.

— Что же произошло потом? — спросила она.

Он поднял голову и нахмурился.

— Я вошел в спальню. Гарри лежал на полу мертвый. Я посмотрел в окно, но никого не увидел: было темно и лил дождь. Я направился к телефону, чтобы вызвать полицию, как вдруг заметил пистолет, лежавший на полу. Он показался мне знакомым, и я поднял его. Идиотство с моей стороны, но я ничего не соображал. Это был мой кольт. Несколько лет он лежал в ящике моего письменного стола. Шерман, вероятно, украл его. Только тогда я понял, в какую ловушку он меня поймал. Дюжина свидетелей подтвердит, что Корина сообщила мне о Связи Юлии с Гарри. Шофер такси покажет, что отвез меня к дому Гарри. Кольт, из которого их застрелили, принадлежит мне. Они были убиты за минуту или две до моего появления. Итак, причина, время, оружие! Чего же больше может желать прокурор?

— Если это Шерман убил их, — спокойно заметила Лоис, — то Леон должен быть в курсе дела. Ведь он следил за Шерманом, да?

Энглиш выпрямился.

— О, бог мой! Я совсем забыл про это! Ну конечно же, Эд не мог выпустить его из виду! Попробуйте найти его.

Набирая номер, Лоис спросила:

— Вы не уведомили полицию?

— Нет. Я уехал. Хотел подумать.

— Вы оставили пистолет?

— Да.

Леон снял трубку.

— Алло?

— Это Лоис Маршалл, — сказала девушка. — Вы следили за Шерманом весь вечер?

— Он не выходил из своей квартиры, — ответил Леон.

— Вы уверены, что он не мог выйти? — переспросила она.

— Разумеется, уверен. Оба выхода находились под наблюдением. И потом я сам каждые полчаса подходил к двери его квартиры. Музыка не переставала играть, и в комнатах горел свет.

— Он уверен, что Шерман не покидал дома, — обратилась Лоис к Энглишу.

— Скажите ему, пусть немедленно идет сюда.

— Пожалуйста, приезжайте ко мне, — сказала она. — Франт–стрит, двадцать четыре, последний этаж. Это срочно.

— Я жду Энглиша, — нетерпеливо проговорил Леон. — Что произошло?

— Я не могу сказать вам это по телефону. Приходите немедленно.

— Ладно. Иду, — проворчал Леон и повесил трубку.

— Не хотите ли, чтобы я привезла мистера Крайла? — спросила Лоис.

— Да. Хотя я, по правде говоря, не вижу, что он может изменить в сложившейся ситуации… — Он взял ее за руку. — Просто не знаю, что бы я делал без вас.

Лоис освободила свою руку и быстро направилась к двери.

— До скорой встречи, — проговорила она тихо.

II

Роджер Шерман ухватился за поручни железной лестницы, осторожно подтянулся, бросив взгляд на пустынный берег, потом быстро поднялся по ступенькам.

Скорым шагом он дошел до сарая на другом конце пристани, открыл дверь и вошел в помещение, заполненное пустыми ящиками и сломанными инструментами.

Из одного ящика он достал большой чемодан, который накануне там спрятал. Сняв мокрую одежду, он старательно вытерся полотенцем. Потом достал из чемодана полный комплект одежды и переоделся во все сухое. После этого он вышел из сарая, осмотрелся и бросил чемодан с мокрой одеждой в реку. Тот сразу же затонул.

Шерман уже подходил к метро, когда услышал завывание полицейской сирены. Шерман остановился, чтобы посмотреть, как две патрульные машины стремительно мчатся к Пятой улице.

Метро доставило его на Семнадцатую улицу. Здесь он остановил такси.

— Мезон–стрит, — сказал он шоферу.

Сидя на заднем сидении, он время от времени внимательно смотрел назад, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

На углу Мезон–стрит он попросил шофера остановить машину и пошел по направлению к дому Корины Энглиш.

Улица была пустынной. Сильный дождь потоками обрушивался на него.

В доме Корины было освещено только одно окно. Он пересек садик и, чутко прислушиваясь, подошел к дому Подойдя к двери, он нажал на пуговку звонка, подождал немного, потом позвонил снова.

В холле зажегся свет, и дверь приоткрылась. Выглянула Корина, ее дыхание коснулось лица Шермана.

— Вы меня забыли, Корина? — тихо спросил он.

Он видел, как женщина отшатнулась и схватилась за ручку двери. Он успел поставить ногу на порог, чтобы лишить Корину возможности захлопнуть дверь.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Я ждал вашего звонка, но вы не позвонили.

— Я не хочу, чтобы вы входили!

Он втолкнул ее в холл.

— Я совсем промок, — сказал Шерман.

Она повернулась к нему спиной и неверными шагами прошла в салон. На камине стояла полупустая бутылка коньяка и стакан.

Шерман снял мокрый плащ и шляпу, бросил их на пол в холле и спокойно запер дверь. Потом с улыбкой на губах прошел в салон.

— Вы видели Энглиша?

— Да, я его видела, — ответила она, тяжело опускаясь на диван.

— Вид у вас не очень–то радостный. Разве ваша идея не удалась?

— Это была ваша идея, а не моя. И к тому же совершенно идиотская. Ему наплевать на все это.

Шерман подошел к шкафу, взял стакан, выпил и вернулся к камину.

— Коньяк–то неплохой, — сказал он. — Это Рой выбирал его?

— Я не предлагала вам пить, — воинственно воскликнула Корина. — Кем вы себя считаете?.. Приходите сюда, пьете мой коньяк…

Он рассмеялся.

— Не будьте смешной. Я — ваш любовник, Корина.

— Ваши идиотские штучки мне неприятны.

— Это была превосходная идея, — сказал Шерман и хлебнул коньяка. — Расскажите же мне, что там произошло.

— Превосходная?.. Это было ужасно! — ответила Корина. — Я не должна была слушать вас… Они смеялись надо мной.

— Кто “они”? — спросил Шерман настороженно.

— Я не знаю. По–моему, все. Они мне не поверили. Все видели, что я пьяна.

— Кто это, “они”? — настаивал Шерман.

— Люди, которые были в баре, конечно, — раздраженно ответила Корина.

— Вы сказали Энглишу, что она спит с его секретарем, или не сказали?

— Конечно! Ведь это вы велели мне так сказать? По ему от этого не было ни холодно, ни жарко. Он велел какому–то типу из клуба проводить меня домой. Вот что дала ваша блестящая идея!

Шерман кивнул. Теперь он знал все, что хотел знать: Корина устроила Энглишу сцену при свидетелях. Он опорожнил свой стакан и вытер губы носовым платком.

— Может быть, вам будет интересно узнать, — сказал он, — что после вашего ухода Энглиш отправился к Винсу. Он застал Юлию и Винса в ситуации, которую можно назвать пикантной. Он убил Винса, а потом Юлию. Полиция проводит расследование, и я полагаю, что Энглиш уже задержан по подозрению в убийстве.

Корина с ужасом смотрела на него. Ее круглое кукольное личико вытянулось, голубые глаза потускнели.

— Он их убил? — прошептала она.

— Совершенно верно, — ответил Шерман, доставая из кармана жевательную резинку. — Вы по–прежнему считаете, что моя идея была глупой?

— Я вам не верю.

— Ну что ж, завтра вы прочтете об этом в газетах.

— А откуда вы это знаете? Слушая вас, можно подумать, что вы там присутствовали.

— Я был неподалеку, и — с улыбкой ответил Шерман, — я более или менее присутствовал при том, что там происходило.

Корина встала.

— Я не хотела, чтобы он их убивал, — сказала она. — Я только хотела причинить ему боль.

— Вы причинили ему зло. И даже больше: вы уничтожили его. Вероятно, его посадят на электрический стул.

— Но я не хотела его убивать, — простонала Корина. — Он был так добр со мной…

— Как это трогательно! — издевательски усмехнулся Шерман. — Однако это не помешало ему украсть у вас двадцать тысяч долларов.

Корина, глядя ему в глаза, сжала кулачки.

— Я уверена, что у Роя никогда не было столько денег. Я была сумасшедшей, когда слушала вас. Это вы виноваты во всем! Это была ваша мысль! Вам нужно было сделать подлость — и вы воспользовались мной.

— Совершенно неожиданно вы становитесь очень рассудительной, — с улыбкой проговорил Шерман. — Но даже если предположить, что все так, что вы можете сделать?

— Я пойду в полицию! Это ужасно, то, что я сделала! Если я расскажу им, что произошло, они, может быть, оставят Ника в покое.

— Не будьте дурой, Корина! Единственное, чего вы добьетесь, — станете всеобщим посмешищем. Теперь можно только молчать.

— Это мы еще увидим! — возразила Корина. — Я встречусь с капитаном Морили. Он скажет, что я должна делать.

Шерман пожал плечами.

— Ладно, валяйте. Я, конечно, не могу вам помешать. По лучше не вмешиваться во все это…

— Я обязана вмешаться! Меня допросят, как свидетельницу, зададут кучу вопросов. И не воображайте, что я не расскажу им про вас. Так и скажу, что это была ваша мысль.

Шерман покачал головой с задумчивым видом. Прошелся по комнате, не переставая жевать резинку, с неподвижным лицом и руками, засунутыми в карманы.

— Да, пожалуй, я начинаю думать, что вы действительно все им расскажете, — сказал он, останавливаясь перед окном.

Красный шелковый шнур, продетый в занавеси, был прочен.

— Как это мило, — проговорил он. — Вот уже несколько недель, а мне все не попадался такой цвет.

Он отрезал кусок шнура и подошел к лампе, чтобы получше рассмотреть его.

— Вы не помните, где покупали его?

— Какое вам дело! — агрессивно проговорила Корина. — Не пытайтесь переменить тему разговора!

— Я не собираюсь менять тему разговора, — спокойно возразил Шерман. Шнур свисал с его пальцев, как красная змея. — Я просто хочу, чтобы вы вспомнили, где купили его!

— Не помню, — ответила Корина, снимая трубку. — И ничего не трогайте. Ужасно не люблю, когда трогают мои вещи.

— Ну что ж, если не можете вспомнить, тем хуже, — Шерман пристально посмотрел на нее.

Корина наклонилась над телефоном. Шерман подошел сзади, сложив шнур в петлю.

Она подняла удивленные глаза и увидела отражение Шермана в зеркале. Корина мгновенно поняла, что он замыслил. У нее хватило воли, чтобы, не оборачиваясь, сделать шаг в сторону со словами:

— Я пойду открою… Там… Звонок…

Прежде чем он успел задержать ее, она на дрожащих ногах побежала к двери и распахнула ее.

На пороге стояла высокая темноволосая девушка в мокром плаще.

— Миссис Энглиш?

Корина утвердительно кивнула. Она дрожала так, что едва держалась на ногах.

— Я — Лоис Маршалл, секретарь мистера Энглиша, — сказала Лоис. — Я могу войти?

— О, да! — пролепетала Корина. — Да, войдите.

Лоис внимательно посмотрела на нее и вошла в холл.

— У вас такой испуганный вид…

— Испуганный? — едва слышно проговорила Корина. — Я… я умираю от страха… Тут мужчина…

В дверях появился Шерман с кольтом в руке. Он тихо сказал, улыбаясь:

— Заходите, мисс Маршалл. Я не ожидал вашего появления, но вы будете желанной гостьей.

Корина поднесла к лицу дрожащие руки.

— Я… он собирается задушить меня… — прошептала она и упала без сознания.

III

— Вот и вся история, — закончил свой рассказ Энглиш. — Что вы на это скажете?

Крайл достал носовой платок и вытер потное лицо.

— Все это очень плохо, Ник, — мягко сказал он.

— Это слишком слабо сказано! — воскликнул Леон. — Вы сказали, плохо? Это еще хуже, старина. Это катастрофа.

— Ты очень плохо справился со своими обязанностями, Эд, — сухо проговорил Энглиш. — Я говорил, что нужно следить за этой тварью. Я предупреждал тебя, что он попытается сыграть со мной скверную шутку.

— Не будь несправедливым, — сказал Леон. — За ним следили. Я нанял двух агентов у Блека, а они знают свое дело. В Кроун–стрит только два выхода, и оба охранялись. Я находился в твоей квартире и каждые полчаса выходил послушать у двери Шермана. Он был дома, у него было включено радио.

— Но он убил Юлию и Гарри!

— Ты уверен, что она не ошиблась?

— Абсолютно. Она описала мне убийцу, это — несомненно Шерман.

— Он не мог покинуть квартиру.

Вмешался Крайл.

— В настоящий момент он там?

— Он должен быть там. Когда мисс Маршалл позвонила мне, я оставил Бурта и Хорвилла у обоих выходов. Если Шерман вышел из дома, они должны это знать.

Энглиш подошел к телефону, набрал номер Шермана.

— Он не отвечает.

— Это не доказывает, что его нет дома, — сказал Леон.

— Можно сделать только одно, — сказал Крайл. — Поедем вместе в полицию и расскажем всю историю.

— Можешь быть уверен, что комиссар будет в восторге! И Райс тоже. А также и мэр. Ты воображаешь, что они мне поверят? Пи одного шанса.

— Он прав, — сказал Леон. — Этого не следует делать.

— Наоборот, нужно так поступить во что бы то ни стало! — воскликнул Крайл, поворачиваясь к Энглишу. — Разве ты не понимаешь? Для тебя это единственная возможность оправдаться!

Энглиш покачал головой.

— Если они наложат на меня лапу, я уже не выберусь оттуда. Никогда, Сэм. У меня слишком много врагов.

— Но это абсурд! — закричал Крайл. — Если ты убежишь, то тем самым подпишешь себе смертный приговор. Позволь мне защищать тебя, Ник! Я клянусь тебе, что это будет процесс века, твой процесс!

— Когда он сядет на электрический стул, его уже не будут интересовать процессы, вошедшие в историю, — сказал Леон. — Не вмешивайтесь в это, Крайл.

— Хорошо. Но не забудь, что я предупреждал тебя, Ник. Я сделаю все, что смогу во время судебного разбирательства, но ты очень усложняешь мою задачу.

— Дайте мне ваш носовой платок, — сказал Леон. — Кажется, я сейчас заплачу.

— Я тебя предупредил, — повторил Крайл, не обращая внимания на слова Леона. Он поднялся, взял пальто и шляпу. — Ты знаешь, где меня найти, если я тебе понадоблюсь, Ник. Желаю удачи.

Энглиш подошел к нему, чтобы пожать руку.

— Не расстраивайся так, Сэм. Я неплохо вел свой корабль до сих пор, и уверен, что это был правильный путь.

— Увидим. К тому же, где ты будешь прятаться? В этом городе тебя знают все.

— Не расстраивайся из–за меня. Я как–никак выкарабкаюсь. До свидания, Сэм. Увидимся на процессе.

После ухода Крайла Энглиш налил себе виски и залпом проглотил. Его лицо было бледным и осунувшимся.

— А ведь он прав, Эд, и ты это знаешь, — сказал он, начиная ходить по комнате. — Если мы не найдем Шермана, я пропал.

— Мы найдем его и заставим говорить.

Энглиш посмотрел на часы на камине.

— Мне очень бы хотелось, чтобы Лоис поторопилась, — сказал он, садясь. — Вот уже полчаса, как она ушла.

Леон протянул длинные ноги к огню.

— А куда она пошла?

— За Кориной. Я не говорил об этом Крайлу, но Корина, вероятно, работала на Шермана. Надо заставить ее признаться. Она может оказаться полезной в разоблачении Шермана. В присутствии такой свидетельницы, как Корина, Шерман многое не сможет отрицать на суде.

— Будем надеяться, что он не сделает такие же выводы, — проговорил Леон, доставая из кармана пачку сигарет.

Энглиш напрягся и выпрямился.

— Что ты говоришь?

— Я сказал: надеюсь, что Шерману не придет в голову мысль, что мы сможем заставить Корину свидетельствовать против него. Если же нет, то бедная девочка находится в опасности.

Энглиш встал. Выражение его глаз поразило Леона.

— Что с тобой происходит? — спросил он.

— Я, вероятно, совсем потерял голову! — закричал Энглиш. — Я позволил Лоис пойти…

— И что же? Что тебя беспокоит?

— А если Шерман там? Если он нападет на нее?

— А почему ты считаешь, что он там? Нельзя так распускаться, Ник. Гораздо вероятнее, что…

— Мне плевать! — бросил Энглиш. — Я не должен был позволять ей идти туда. Этот парень — маниакальный убийца. Я должен знать, что случилось с Лоис.

— Гм, минутку, — задумчиво проговорил Леон. — Ты, очевидно, забыл, что флики ищут тебя, а? Пойду я. Возможно, она вернется раньше меня.

— Я пойду с тобой.

— А если она придет с Кориной и никого не застанет? Будь же благоразумен, Ник.

Энглиш подумал, потом пожал плечами.

— Ладно, ты прав. Действуй, Эд. И ради создателя, поторопись!

— Не беспокойся, — Леон схватил шляпу, плащ и ринулся к двери.

Дождь лил по–прежнему. Леон бежал к машине, шлепая по лужам.

Пришлось пересечь весь город, чтобы достигнуть Лоуренс–бульвара. На улицах часто попадались патрульные машины. “Вероятно, ищут Энглиша!” — подумал он. — Вот так ситуация! Энглиш в бегах!” Он вытер обшлагом потный лоб и задумался. Просто невероятно. Ника Энглиша преследуют как грязного гангстера!

Лоуренс–булвар был тих и безлюден. Леон остановил свою машину немного далее дома Корины.

Окна его были освещены. Он позвонил, подождал немного, позвонил снова. Никто не ответил. Дом был совершенно безмолвен.

Он взялся за дверную ручку. Дверь оказалась запертой. Леон попытался заглянуть в дом через окно гостиной, но занавески были задернуты. Он обошел вокруг дома, заметил позади дома мусорный ящик и еще один, полный пустых бутылок из–под коньяка. Обнаружив черный ход, нажал ручку двери, и она открылась.

Он сделал несколько шагов и очутился в маленькой кухне. Его нога зацепилась за что–то, шум отозвался в комнате, и Леон вполголоса выругался. Потом он достал из плаща маленький фонарь.

Кухня была в ужасном беспорядке. Стопка грязных тарелок стояла на столе, пол был засыпан мукой, пылью, хлебными крошками. Несколько бутылок с коньяком стояли в углу. В комнате царил запах прокисшего молока.

Леон открыл дверь и проскользнул в коридор. Там тоже было темно. Леон осторожно подошел к двери, ведущей в салон, и открыл ее.

Салон был пуст. На ковре, около камина, лежала опрокинутая коньячная бутылка. Разбитый стакан валялся на полу. В камине догорал огонь.

На диване он заметил белый кусочек материи, наполовину спрятанный под подушкой. Оказалось, что это женский носовой платок с вышитыми инициалами “Л. М.”

Он покачал головой. Лоис, вероятно, уговорила Корину последовать за ней, и они, уходя, забыли погасить свет в гостиной.

Он поискал глазами телефон, чтобы позвонить Энглишу и спросить его, вернулась ли Лоис, и его взгляд обнаружил еще одну бутылку с коньяком. “Значит, Корина была пьяна? — подумал Леон. — Может быть, звонок Лоис заставил ее опрокинуть бутылку? Впрочем, маловероятно”, — решил он и вернулся в холл.

Напротив находилась дверь, и он открыл ее. Комната была погружена во мрак. Он пошарил по стене, нашел выключатель и нажал на него.

Это была спальня, такая же грязня, как и кухня. Посреди комнаты на полу валялся розовый пеньюар, на кровати — чулки, белье, меховое манто. Туалетный столик был покрыт пудрой, а зеркало явно нуждалось в тряпке. Бутылка с лосьоном была опрокинута, и ее бледно–розовое содержимое вылилось на паркет.

Леон поморщился и уже собирался выключить свет, когда внезапно замер, прищурив глаза.

Его внимание привлекла дверь, ведущая, по–видимому, в ванную. Она была приоткрыта на несколько сантиметров; красный шнур, привязанный к вешалке, уходил в щель и скрывался за дверью.

Леон быстро пересек комнату и толкнул дверь. Какой–то предмет, подвешенный на шнуре, болтался по другую ее сторону.

Леон с бьющимся сердцем перешагнул порог ванной комнаты. Он уже почти не сомневался в том, что его ожидает, но тем не менее сжался в приступе тошноты, когда увидел искаженное лицо Корины Энглиш.

Она висела позади двери, и поза ее была ужасна — поднятые колени, кукольное личико, теперь распухшее и багровое, с открытым ртом и посиневшим языком между маленькими белыми зубами. Красный шелковый шнур глубоко впился в ее кожу, а скрюченные руки походили на лапы зверя с выпущенными когтями, как будто она пыталась поцарапать своего врага в минуту агонии.

Леон дотронулся до ее руки. Она была еще теплой. Он сделал шаг назад. Некоторое время он размышлял, не глядя на труп, потом быстро вернулся в салон. Теперь он думал о Лоис: приехала ли она сюда после того, как Корина была убита, или до убийства?

Леон почувствовал, как пот заливает ему глаза. Если он скажет об этом Энглишу, тот покинет свое убежище. Ничто не остановит его, если он будет считать, что Лоис находится в руках Шермана.

Леон вытер лицо носовым платком. Все говорило о том, что Шерман похитил Лоис. Он поразмышлял еще немного, а потом решил, что прежде всего следует убедиться, не вернулась ли Лоис к себе. Может быть, это ложная тревога.

Он нашел в справочнике ее номер телефона. Нетерпеливо ждал, слушая, как стучат часы и как звонит звонок на другом конце провода. Потом раздался треск, и мужской голос спросил:

— Кто это?

Леон сжался: это не был голос Энглиша. Во всяком случае, он его не узнал.

— Это Вестсайд 57794? — осторожно спросил он.

— Да. Кто у телефона?

Теперь Леон был уверен, что с ним говорит не Энглиш.

— Я хотел бы поговорить с мисс Маршалл.

— Ее здесь нет. А кто у телефона?

— В сущности, — проговорил Леон, — это я должен спросить вас, кто вы такой? И что вы делаете у мисс Маршалл, когда ее нет дома?

— Это капитан Морили из уголовной бригады, — пролаял голос. — Этого вам достаточно? Кто у телефона?

Леон почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Морили! Удалось ли Энглишу бежать? Он быстро повесил трубку.

IV

Ник Энглиш, засунув руки в карманы, озабоченно расхаживал по комнате. Прошло уже больше часа, как ушла Лоис, и больше четверти часа, как Леон последовал за ней.

Энглиш рассчитывал, что Леону потребуется минут двадцать, чтобы добраться до Лоуренс–бульвара. Даже если он не обнаружит там Лоис, это еще не будет означать, что она в опасности. Девушка могла покинуть виллу до приезда Леона.

Какой неосторожностью, какой глупостью с его стороны было позволить ей отправиться туда, с отчаянием думал он. И должен был сообразить, что Корина представляет опасность для Шермана!

Энглиш остановился, чтобы рассмотреть гостиную. Именно такой представлял он себе комнату Лоис: хорошо меблированную, комфортабельную, веселую и приветливую. Если с ней случится что–нибудь…

И вдруг он осознал, что по–настоящему привязан к ней. Теперь, когда Юлия была мертва, он отдавал себе отчет, что его связывало с ней чисто физическое влечение. Кукла, с которой он играл и с которой ой спал. А Лоис работала вместе с ним в течение пяти лет, и он знал, что его успех в какой–то степени зависит и от ее работы, и от ее веры в его силы.

Если с ней что–нибудь случится!..

Он быстрыми шагами подошел к окну и, раздвинув занавески, посмотрел на мокрую от дождя улицу. Так стоял он некоторое время в надежде увидеть подъезжающую к дому Лоис.

В тот момент, когда он собирался опустить занавески, он заметил фары машины, которая быстро приближалась. Наконец–то!

Машина остановилась перед домом. Энглиш увидел красный фонарь на капоте машины, разглядел черные и белые полосы. Он быстро опустил занавеску. Полиция!

Были ли они уверены, что он здесь или просто проверяют квартиры его персонала? Он быстро прошел через комнату, схватил свое пальто и шляпу и вышел в холл. Там он остановился…

Он даже не знал, есть ли служебный ход в этом здании. Собственно, если даже таковой имелся, то, скорее всего, он тоже был под наблюдением полиции, Энглиш поразмыслил минуту, потом бросил шляпу и пальто и вернулся в салон.

Раз его поймали, значит — поймали. Он не хотел быть пойманным во время бегства. Энглиш остановился перед камином и стал ждать, заложив руки за спину. Проходили минуты. Он уже стал надеяться, что тревога была ложной, когда у входной двери прозвучал звонок. Он быстро снял трубку и набрал номер Крайла. Тот сразу же подошел к телефону.

— Сэм? Это Ник, — проговорил Энглиш быстро и тихо. — Ты выиграл. В данный момент они звонят в дверь.

— Ничего не говори, — крикнул Крайл. — Я приеду в комиссариат раньше тебя. Я позабочусь обо всем, Ник. Не говори им ни слова. Где Леон?

— Его здесь нет. Держи с ним связь, Сэм. Теперь я могу рассчитывать только на вас двоих.

— Рассчитывай на нас, — заверил его Крайл. — Молчи, и дай мне действовать самому.

— Отличный совет, — с горечью произнес Энглиш. Снова зазвенел звонок. — Я увижусь с тобой в комиссариате.

Он повесил трубку и пошел открывать дверь.

Морили стоял на площадке, держа правую руку в кармане пиджака. Его худое, похожее на лезвие ножа, лицо было бледное, взгляд подозрителен.

— Могу я войти, Мистер Энглиш?

— Вы один?

— Со мной еще человек, но он внизу.

— Войдите, — Энглиш посторонился.

Морили вошел в холл, закрыл за собой дверь и сделал Энглишу знак пройти в салон. Энглиш прошел первым, подошел к камину и повернулся к инспектору.

— Я здесь один, — сказал он, — мисс Маршалл ушла.

Морили провел ногтем большого пальца по своим тонким усикам.

— Я думаю, нет нужды говорить вам, мистер Энглиш, что привело меня сюда.

Энглиш улыбнулся.

— Вот уже долгие годы, как я перестал пытаться догадываться о чем–либо. Может, вы все же скажете, какова, цель вашего визита?

— Вы обвиняетесь в убийстве Юлии Клер и Гарри Винса, — ответил он, отводя глаза.

— Я поражен, что вы занялись этим делом, инспектор, — сказал Энглиш. — Я полагал, что вы на моей стороне.

— Я всегда на вашей стороне, — ответил Морили. — Потому–то и пришел. Я подумал, что будет лучше, если я сам позабочусь о вашем аресте.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы будете не первым, получившим пулю в спину за отказ следовать за нами, — сказал Морили. — Существует масса высокопоставленных лиц, которые с восторгом избавятся от вас, мистер Энглиш.

— В том числе и комиссар?

Морили сделал утвердительный жест.

— Не знаю, поймете ли вы меня, но я подумал, что окажу вам услугу, если сам займусь этим делом. Это чрезвычайно серьезно, мистер Энглиш. Помощник комиссара, например, уже считает, что дело в шляпе.

Энглиш ничего не сказал.

— Вы в самом деле ходили к Винсу? — спросил Морили.

— Крайл сказал мне, чтобы я ничего не говорил, — небрежно проговорил Энглиш. — В свое время я передал ему немало денег, так что теперь предпочитаю слушаться его советов.

— Хорошо. Понятно, — Морили снова погладил усы. — Но вам будет трудно оправдаться.

— Ну что ж, я не хочу заставлять вас ждать. Поехали?

В этот момент зазвонил телефон, Энглиш хотел подойти, но Морили сам снял трубку. Энглиш смотрел на него напряженным взглядом, затаив дыхание.

— Кто это? — сухим тоном спросил Морили. Немного послушав, он ответил: — Да. Кто у телефона?

Новая пауза.

— Ее здесь нет. А кто у телефона?

Энглиш почувствовал, как холодная дрожь поднимается по его позвоночнику. Это, должно быть, Эд, который хочет справиться о Лоис. Значит, он не нашел ее у Корины.

— Это капитан Морили из уголовной бригады. Этого вам достаточно? Кто у телефона?

Потом Морили выругался сквозь зубы, и Энглиш понял, что собеседник капитана повесил трубку. Морили сердито застучал по рычагу аппарата.

— Мисс! Это говорит капитан Морили из полиции. Откуда был этот телефонный звонок?.. Ладно. Спасибо. Дайте мне префектуру, пожалуйста… Баркер? Это Морили. Пошли машину на Лоуренс–бульвар, двадцать пять, как можно скорее. Боюсь, что там что–то случилось. Позвони мне по номеру Вестсайд 577994, как только получишь оттуда сведения.

— Это адрес моей невестки, — сказал Энглиш. — Что дает вам повод думать, что там что–то стряслось?

Морили бросил на него холодный недоброжелательный взгляд.

— Почему она не отвечает на телефонные звонки? И что там делает Леон?

Энглиш нахмурил брови.

— Леон?

— Я узнал его голос. Правда, я не вполне уверен. Ваша невестка для нас очень важный свидетель. Комиссар будет весьма огорчен, если с ней что–нибудь случилось.

— Почему вы так хотите, чтобы с ней что–нибудь случилось? Итак, мы едем или будем ждать?

— Мы подождем, — ответил Морили и начал бродить по комнате, бросая время от времени на Энглиша косые взгляды.

Ник сел. Сердце его сильно билось, во рту пересохло. По крайней мере, он узнает, если у Корины что–нибудь произошло. Он налил себе немного виски.

— Стакан виски, капитан?

Морили отрицательно покачал головой.

Он стал ждать. Стрелки часов, казалось, замерли на месте.

Резко зазвонил телефон, и Морили поднял трубку.

— Да, Морили у телефона… Что? Вот это да! А что, Леона взяли? Говорю вам, он был там десять минут назад. Я хочу, чтобы мне доставили этого парня. Да, я приеду, как только смогу… Скажи Джемисону, чтобы он нанялся этим делом. О’кэй, до скорого.

Он резко повесил трубку.

Энглиш напрягся. По выражению лица Морили он видел, что случилось нечто серьезное.

— Вашу невестку только что обнаружили повешенной! — прошипел Морили, вне себя от ярости. — Что вы на это скажете? Вы не посылали к ней случайно Леона, чтобы он заставил ее замолчать раз и навсегда?

— Она мертва? — спросил Энглиш, вставая.

— Убита! Повешена, как Мэри Севит, но на этот раз я не собираюсь покрывать вас! — злобно заорал Морили.

“Где же Лоис? — тревожно думал Энглиш. — Как найти ее?”

— Что, десяти тысяч долларов будет достаточно, капитан? — спокойно спросил он.

— Не стройте иллюзий! — отрезал Морили. — Кончились ваши золотые денечки! С завтрашнего дня ни один банк не станет платить по вашим чекам. Комиссар не забыл, что ваша сила в основном кроется в деньгах, он принял соответствующие меры. На этот раз с вами покончено. Так что бесполезно совать мне под нос ваши доллары, у вас их больше нет. Следуйте за мной!

— У меня есть наличные в конторе. Не будьте дураком, капитан! Никто не знает, что я здесь. Дайте мне последнюю возможность, и вы получите десять тысяч.

— Около вашего несгораемого шкафа уже находится флик. Комиссар полиции подумал обо всем, — проговорил Морили со скверной улыбкой. — У вас нет больше ни цента! Пошли!

Энглиш пожал плечами. Он твердо решил, что не допустит, чтобы его посадили за решетку, пока Лоис находится в опасности. С равнодушным видом он сделал несколько шагов по направлению к Морили, но того это сразу же насторожило, и он быстрым движением достал револьвер.

— Осторожней! Без глупостей, Энглиш, или я вас убью. Проходите вперед и не пытайтесь бежать — буду стрелять без предупреждения.

Энглиш улыбнулся.

— Не устраивайте мелодраму, капитан. Даже если мне удастся убежать, куда я денусь? Предпочитаю защищаться в суде.

— Идите вперед и ведите себя спокойно, — повторил Морили.

Они спустились с четвертого этажа по лестнице.

В холле находился коренастый детектив, жевавший зубочистку. Он бросил взгляд на Энглиша, потом повернулся к Морили.

— Поехали, — нетерпеливо проговорил тот. — У нас в руках еще одно убийство, так что надо скорее покончить с этим парнем.

— Проклятие! — возмущенно воскликнул детектив. — А я надеялся сегодня успеть на матч.

— Посмотришь его в другой раз, — ответил Морили. — Ну, двигайся.

Детектив вышел из здания и сел за руль ожидавшей их машины. Энглиш последовал за ним, а Морили шел позади него. В тот момент, когда они садились в машину, Морили ткнул его пистолетом в бок.

— Если вы попытаетесь выкинуть какой–нибудь фокус, я сделаю в вашей коже дырку, — со злобой проговорил он.

Энглиш улыбнулся.

— А вы неблагодарный, инспектор, если учесть, что вы — один из моих должников.

— Пффф!.. В дорогу, Нанкин! И не забывайте нажимать на педаль.

Энглиш чувствовал прижатый к его боку пистолет Морили и сидел совершенно неподвижно, хотя внутренне кипел. У него было очень мало шансов удрать, и теперь он мог рассчитывать только на Эда.

В тот момент, когда машина свернула в сторону Блекстон–бридж, у Энглиша невольно вырвалось восклицание:

— Но ведь это дорога не в комиссариат! Что это вы задумали?

Морили усмехнулся.

— Есть у меня одно дело до комиссариата. Не нервничайте. Разве вы так уж торопитесь туда попасть?

— Но тем не менее он туда попадет, — рассмеялся Нанкин.

Энглиш откинулся на спинку сидения.

Ему уже давно следовало понять, что инспектор не посмеет привезти его в комиссариат живым, Морили прекрасно понимает, что Энглиш слишком много знает о нем. К тому же совсем недавно капитан получил от него пять тысяч долларов. Более того, Морили не только хотел обезопасить себя, но и оказать одновременно услугу особам весьма высокопоставленным. Старый, как мир, метод, которым пользуются, когда хотят избавиться от щекотливого и сложного дела.

Энглиш бросил взгляд на револьвер. Он по–прежнему был направлен на него, и Морили держал палец на спуске. Затеять что–нибудь в машине — явно безнадежно. Ему придется попытаться воспользоваться случаем, когда они станут выходить из машины.

Теперь они ехали вдоль реки. Дождь барабанил по крыше машины. Берега были пустынны.

“Место для сведения счетов выбрано отлично, — подумал Энглиш. — Пуля, потом река…”

— Остановитесь, Нанкин, — приказал Морили. Панкин затормозил и остановил машину перед ангаром.

— Выходите, — обратился Морили к Энглишу.

Тот посмотрел инспектору в глаза.

— В чем дело? Официальная экзекуция?

Морили прижал оружие к его боку.

— Выходите! Я не собираюсь марать подушки сидений.

Энглиш открыл дверцу. Нанкин быстро вышел из машины, контролируя движения Энглиша, пока Морили вылезал через заднюю дверцу.

— Вы напрасно делаете это при свидетеле, — спокойно заметил Энглиш. — Он же будет шантажировать вас, если вы меня убьете.

Нанкин засмеялся.

— Мы работаем вместе, старина, капитан и я. Не обольщайтесь на этот счет.

Морили поднял револьвер и направил ствол на Ника.

— Для вас все кончено, Энглиш. Я не заинтересован в том, чтобы вы говорили. Отойдите к стене.

Энглиш напряг мускулы. Однако он был слишком далеко от реки, чтобы прыгнуть в воду, и слишком далеко от Морили, чтобы напасть на него. Энглиш был удивлен, что не чувствует ни страха, ни паники. Он сожалел только о том, что не успел отомстить Шерману.

Он сделал шаг назад…

— Бросьте ваши игрушки! — раздался голос позади машины. — Быстро, или я вышибу вам мозги!

Нанкин послушался немедленно. Морили круто повернулся к машине с дрожащими от ярости губами.

Раздался выстрел. Морили вскрикнул и, выронив оружие, схватился за руку.

Из–за машины появился Чик Эган.

— Я решил, что будет лучше, если я поеду с вами, патрон, — весело проговорил он. — Никогда не было у меня доверия к этим плоскостопым!

— Ну что ж! Ты действительно дождался последнего момента, Чик, — проговорил Энглиш с саркастической улыбкой.

Он нагнулся и подобрал пистолет Морили, а оружие Нанкина бросил в реку.

— Лучше поздно, чем никогда, — заметил Чик, страшно довольный собой. — Что будем делать с этими прохвостами?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое на несколько часов, Чик, — ответил Энглиш. — Что ты предлагаешь сделать?

— Это очень просто, — ответил Чик, подошел к Нанкину и ударил его рукояткой по черепу.

Нанкин упал на живот, а Морили сделал шаг назад.

— Не двигайтесь! — предупредил Энглиш. — Уж очень мне хочется всадить в вас пулю!

Морили взорвался.

— Вы мне за это заплатите! — закричал он.

Чик ударил его по затылку и он упал на колени. Второй удар уложил его на дорогу, мокрую от дождя.

— Останься с ними, Чик. Спрячь их где–нибудь. Мне необходимо два или три спокойных часа.

— Вы не можете ехать один, — с беспокойством проговорил Чик.

— Останься с ними! — резко повторил Энглиш. — Это приказ!

Он подошел к полицейской машине и сел за руль. Потом включил мотор и высунулся из окна машины.

— Спасибо, Чик. Я вспомню тебя в своем завещании.

Затем, сделав обратный разворот, он помчался по направлению к городу.

V

Лоис открыла глаза и сразу же зажмурила их от боли, которую причинил ей свет лампочки, висевшей на потолке.

Долгое время она лежала неподвижно. Ее мозг медленно и постепенно преодолевал окружавший ее туман. Где она находится? Она помнила, как Корина упала без сознания, помнила, как она наклонилась над ней. А потом свист над головой и больше ничего.

По всей вероятности, она находилась в каюте какого–то судна. Помещение было обшито панелями и роскошно обставлено. Лоис лежала на кровати. Девушка поспешила удостовериться, одета ли она. С нее были сняты только плащ, шляпа и туфли.

Она медленно подняла голову и невольно сделала гримасу, почувствовав, как усилилась боль в голове.

— Значит, вернулась на землю? — спросил мужской голос. заставивший ее вздрогнуть.

Она бросила взгляд налево. Крупный мужчина, лицо которого обезображивал тонкий белый шрам и косящий левый глаз, сидел в кресле около каюты. Сигарета свисала с его тонких губ, а на правый кулак была наложена толстая повязка.

— Здорово тебя успокоили, — продолжал он, осматривая ее с головы до ног. — Вот уже больше часа, как ты валяешься здесь без сознания.

Увидев его глаза, она инстинктивно протянула руку, чтобы натянуть юбку на колени.

— Не беспокойся, — сказал человек со шрамом, доставая из кармана пачку сигарет. — Это не первая пара ног, что я вижу, и, безусловно, не последняя.

— Где я нахожусь? — спросила Лоис каким–то чужим голосом.

— На яхте Шермана. Он должен скоро прийти. Хочет с тобой поговорить.

— А кто вы? — спросила Лоис, приподнимаясь на локтях.

— Меня зовут Пенн, — ответил тот, расплываясь в улыбочке. — Я занимаюсь делами Шермана. Сейчас — тобой.

— Почему меня привезли сюда?

— Я же тебе сказал, что он хочет поговорить с тобой. Между нами говоря, девочка, мне кажется, что тебе недолго осталось жить. Он ликвидирует людей с такой быстротой, что я не успеваю их считать. Сегодня вечером он уже успел расправиться с Кориной. Любит развлекаться с красивыми девочками, что ты с ним поделаешь! Ты знаешь, что он свернул Корине шею?

Лоис ощутила приступ дурноты.

— Если ты будешь мила со мной, — продолжал Пенн, уставясь на нее правым глазом, — я, может быть, смогу уговорить его пересмотреть решение. Что ты об этом думаешь?

— Если вы подойдете ко мне, я буду кричать! — с отчаянием проговорила Лоис.

Пенн покачал головой и стряхнул на пол пепел сига–роты.

— Когда Шерман покинет судно, ты сможешь орать, сколько тебе будет угодно. И сейчас никого, кроме Шермана, нет на расстоянии десяти миль. Впрочем, если ты хочешь быть сердитой, то я ничего не имею против. Немножко возни, мне это будет только приятно

Лоис ничего не сказала. Она осторожно окинула взглядом каюту В ней была лишь одна дверь, и Пенн сидел возле нее

Вдруг он наклонил голову набок и встал

— Вот он, — сказал Пенн. — Будь осторожна, девочка. Он плохой, когда его сердят.

Он отодвинул кресло, загораживающее вход, и дверь открылась.

Шерман стоял на пороге, засунув руки в карманы и смотрел на Лоис.

— Выйди, — сказал он Пенну

Громила беспрекословно покинул комнату и закрыл за собой дверь. Шерман подошел к креслу и сел.

— Огорчен, что был вынужден вас ударить, мисс Маршалл, — любезно проговорил он. — Вы появились в неудачный момент. Почему вы пришли?

— Почему вы привезли меня сюда? — спросил Лоис, садясь на край кровати.

— Ответьте на мой вопрос, — голос Шермана стал угрожающим — Если вы не будете слушаться, я позову Пенна и поручу ему заняться вами. Зачем вы пришли к Корине Энглиш?

Лоис колебалась. Холодные, пустые глаза Шермана ужасали ее, но она твердо решила не говорить ему, что собиралась уговорить Корину свидетельствовать против него.

— Я слышала, как рассказывали о сцене, которую она устроила в “Тур—Аржент”, — спокойно ответила она — И хотела узнать, действительно ли мистер Энглиш распорядился отвезти ее домой

Шерман смотрел на нее, не понимая, лжет она или нет

— А вы не знаете, где сейчас мистер Энглиш.

Лоис отрицательно покачала головой.

— Вы уверены в этом?

Она снова покачала головой.

— Без сомнения, вы уже знаете, что он убил Юлию Клер и ее любовника и что полиция его разыскивает?

— Я слышала о том, что их убили, но уверена, что мистер Энглиш тут ни при чем.

Шерман улыбнулся.

— Естественно, потому что вы влюблены в него. Я не сомневаюсь в этом.

Лоис промолчала.

— Вы ведь влюблены в него, не так ли?

— А разве вас это касается?

— Очень может быть, — ответил Шерман, глядя на нее с задумчивым видом. — Видите ли, полиция еще не схватила его, а когда такой человек как Энглиш на свободе, он может быть очень опасным. Нужно, чтобы его поскорее остановили. Ну, а если это не произойдет…

— Вы бы лучше отпустили меня, — сказала Лоис. — Ведь похищение — это серьезная вещь.

Шерман улыбнулся.

— Убийство тоже. Но я не хочу немедленно убивать вас. Подожду до утра. Если до этого времени Энглиш не будет задержан, мне придется самому взяться за это дело, и вот тут–то вы мне и пригодитесь. Я не думаю, что возникнут трудности после того, как он узнает, что вы в моих руках. Он буде; г вынужден согласиться на все мои условия, а потом… он покончит с собой, как это сделал его брат. Его найдут мертвым, с револьвером в руке. Вас найдут немного позже утонувшей и подумают, что вы >мерли так, как умерла Мэри Севит. Вы просто не смогли жить после того, как умер ваш любовник. Это проверенный метод, почему бы мне еще раз не прибегнуть к нему.

— Вы, вероятно, сумасшедший, — уверенно проговорила Лоис. — Ни один человек в здравом рассудке не говорил бы это.

Шерман пожал плечами.

— Я сумасшедший? Может быть. Почему некоторые пугаются при мысли, что их могут принять за сумасшедших? Мне лично все равно. Я вполне удовлетворен тем, как работает мой мозг. В сущности, сумасшедшие — это вопрос точки зрения. Вы претендуете на ясный разум. Ну что ж! Однако посмотрите, где вы находитесь. А для меня ситуация отнюдь не столь плачевна! Человек с ясным разумом, такой, как вы, отступает перед убийством, а для меня убийство — единственный выход из положения. Я не отступаю перед ним, а вы на основании этого утверждаете, что я сумасшедший. Прежде всего, мне совершенно безразлично, сумасшедший я или нет. Фактически моя мать была сумасшедшей, так, по крайней мере, считали все, окружавшие ее, но она была самой умной женщиной, какую я когда–либо встречал. Ее поместили в лечебницу, в которой она и умерла. Если бы она убила моего отца, как я ей советовал, она не попала бы в лечебницу, а она отступила перед убийством. Это был урок, который я никогда не забывал… — Он скрестил ноги. — Любопытно, что смерти нарастают, как снежный ком. Я не попал бы в такое положение, если бы Рой, ничтожный слизняк, не начал меня обманывать. До того, как я нашел его, у меня было солидное дело. Теперь, если я не буду очень внимателен, все может пойти прахом. А ведь оно приносит мне двести пятьдесят тысяч долларов в год, и я вовсе не хочу лишиться этих денег. Я убил Роя Энглиша в приступе гнева. Было бы гораздо проще вышвырнуть его за дверь, но я до такой степени вышел из себя, когда обнаружил, что меня обкрадывают, что убил его. И снежный ком начал нарастать. Мэри Севит должна была исчезнуть. Она знала обо мне столько же, сколько и Рой. Узнав о его смерти, она могла заговорить. Потом этот старый дурак Хеннеси, у него оказался слишком длинный язык; его пришлось утихомирить. Точно так же, как и Мэй Митчел. Но на этот раз мистер Энглиш, слишком умный, вывел меня на чистую воду. Но ему пришла в голову скверная мысль угрожать мне. Сперва я хотел просто убить его, но забавнее, чтобы он сам погубил себя. Я сделал так, что он узнал о связи его любовницы с Гарри Винсом, а так как я не был уверен, что он их убьет, мне пришлось сделать это самому. Вот тогда–то вы и ввязались в это дело. Я понял, что Корина Энглиш может стать для меня опасной. Нужно было убрать ее. Видите, как я откровенен с вами. Убийство — это способ, который меня устраивает. Скоро я убью вас, потом убью Энглиша. Можно и остановиться, но есть еще Леон. Он знает слишком много, и его, безусловно, тоже придется уничтожить. Одно убийство потянуло за собой целую серию. Интересно, не правда ли?

Лоис с ужасом смотрела на него.

— Энглиш беспокоит меня, — продолжал Шерман. — Он — как бык, нападает, не думая ни о чем, и может причинить мне много неприятностей, если я не остановлю его вовремя.

— Он действительно может причинить вам много хлопот, — сказал Лоис, — но не воображайте, что он будет беспокоиться из–за меня. Это безжалостный человек. Я не представляю для него никакой ценности, так что бесполезно пытаться воспользоваться мной, как приманкой. Из этого ничего не выйдет. Он, конечно, атакует вас, но по собственному плану и в тот момент, который он сочтет наиболее подходящим.

Шерман рассмеялся.

— Ну что вы! — сказал он, вставая. — Энглиш — из рода рыцарей. Он смотрел слишком много фильмов. Он прибежит сюда, даже если действительно вы для него ничего не значите. Я подожду до завтрашнего утра. Если полиция к тому времени не поймает его, я сам позабочусь о ловушке. Он придет сюда. А вы пока будете находиться здесь. Удрать отсюда невозможно: мы на расстоянии шести миль от берега. Я приду навестить вас завтра утром.

Он открыл дверь и сделал знак Пенну, чтобы тог приблизился.

— Стереги ее, — сухим тоном приказал он. — Я вернусь завтра утром в десять часов.

Пени усмехнулся.

— Она будет здесь.

— Надеюсь на это… ради тебя, — бросил Шерман, удаляясь по коридору.

Пени с гадкой улыбкой на губах прислонился к двери. Он долго стоял неподвижно, склонив голову набок. Потом услышал шум мотора отходящей лодки. Пенн по–прежнему стоял, прислонившись к двери. Лоис смотрела на него, ее сердце мучительно сжималось, холодные как лед руки бессильно лежали на коленях.

Шум мотора затих вдали. Пенн вошел в каюту и закрыл за собой дверь. Потом повернул ключ в замке и положил его в свой карман.