I

Корина Энглиш принесла кофеварку в салон и поставила ее на стол. Потом села, зевнула и провела рукой по волосам.

Было почти двенадцать; в ярком солнечном свете она казалась особенно угрюмой. Корина никогда хорошо не выглядела по утрам, и начинала приходить в себя только после первого коктейля.

Она налила кофе и после недолгого колебания направилась к шкафу, чтобы достать бутылку коньяка.

После смерти Роя она стала основательно пить. Пустой дом, открывшаяся связь между Роем и Мэри Севит, ее ненависть к Нику Энглишу, — все это настолько угнетало, что она все чаще стала прибегать к помощи алкоголя, чтобы уменьшить страдания.

Добавив в чашку добрую порцию коньяка, она присела к столу. Бутерброд не лез в горло; Корина с отвращением отодвинула его. Она выпила половину чашки и перебралась на диван.

На ней был розовый пеньюар поверх черной пижамы, и сейчас, прислонившись к подушкам дивана, она вспомнила, что была одета точно так же, когда Ник Энглиш пришел сообщить о смерти Роя.

При мысли об Энглише взгляд ее стал жестоким. Она никогда не думала, что способна так ненавидеть. Она продолжала считать его виновником смерти Роя. С того момента, когда он стал угрожать обнародовать письма Роя в прессе, ее ненависть стала еще сильнее от сознания, что ничего не может с ним поделать.

Она допила кофе, встала и, взяв бокал, наполнила его коньяком.

— Лучше напиться, чем сидеть и думать об этом негодяе, — вслух сказала она себе.

Эта привычка разговаривать с собой появилась у нее после смерти Роя. Она ходила по пустому дому и говорила. Иногда она разговаривала с Роем, как будто он сидел в салоне и слушал ее. Иногда обращалась к Сэму или Элен Крайл, или еще к какой–нибудь подруге, представляя, что слушают они. Подчас она задавала им вопросы, на которые сама же и отвечала, делая вид, что это говорят Рой или Сэм.

Она закурила, опорожнила стакан и снова наполнила его.

— Надо что–то делать с этим подонком, Рой. Он не должен остаться безнаказанным. Все, что мне надо, это хорошая идея. Дай мне идею, мой любимый, и я клянусь, что уничтожу его. Я обещаю тебе это. Я готова сделать все. Убью его, если ты мне скажешь.

В тот момент, когда она собиралась сесть, раздался звонок.

— О, проклятье! Это, вероятно, Кити…

Она пошла открывать дверь.

На пороге стоял молодой человек. Он приподнял свою коричневую шляпу, приоткрыв волосы цвета соломы. Он улыбнулся Корине, не переставая жевать резинку, и взгляд глаз цвета амбры охватил ее пышные формы, как ласка.

— Миссис Энглиш?

Инстинктивно Корина провела рукой по волосам. Она знала, что вид у нее неприглядный. Как всегда по утрам, она не потрудилась заняться своей внешностью.

— Да, но я не принимаю визитеров в это время. Кто вы такой?

— Меня зовут Роджер Шерман, миссис Энглиш. Я прошу прощения за то, что беспокою вас в столь ранний час, но у меня к вам очень важное дело. Я старый друг Роя.

— О! — произнесла Корина, отступая на шаг. — Пожалуйста, войдите. Дом, правда, в беспорядке, моя служанка еще не пришла.

Шерман вошел в прихожую и закрыл за собой дверь.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, это не имеет никакого значения, — проговорил он, адресуя ей свою самую любезную улыбку. — Я, конечно, должен был позвонить вам по телефону, прежде чем прийти, но надеюсь, что вы простите меня.

Корине сразу же понравился Шерман. Рой никогда не говорил о нем, но и так было совершенно ясно, что это богатый человек. Она заметила огромный “кадиллак” перед дверью, а одежда и манеры Шермана тоже произвели на нее впечатление.

— Войдите в салон, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

Она устремилась в свою спальню и быстро закрыла за собой дверь.

Шерман окинул взглядом салон и поморщился. Заметив бутылку коньяка и стакан, он покачал головой Потом подошел к калориферу и, засунув руку в карманы, простоял возле него с непроницаемым лицом около четверти часа.

Наконец появилась Корина, возбужденная и оживленная. Она подкрасилась и надела лиловый пеньюар, предназначенный для особых случаев. Если бы не темные круги под глазами и не несколько лишних килограммов веса, она была бы весьма соблазнительна.

— Простите, что заставила вас ждать, — сказала она, — но мне хотелось выглядеть прилично.

— Вы очаровательны, — с улыбкой сказал Шерман. — Значит, вы жена Роя. Он часто говорил мне о вас и о вашей красоте, и теперь я вижу, что он не преувеличивал.

Давно не слышала Корина подобных слов. Она на мгновение забыла про измену мужа, и воспоминания о былом счастье вызвали слезы на ее глазах.

— Рой никогда не говорил мне о вас, — она вытерла глаза. — Вы, значит, один из его друзей?

— О, да! Я был совершенно потрясен, когда узнал о его смерти. Я пришел бы раньше, но был в отъезде. Вы представить себе не можете, до какой степени я вам сочувствую.

— Прошу вас, не будем говорить об этом, — сказала Корина, усаживаясь. — Я никогда не оправлюсь от этого удара… Этот ужасный скандал…

— Не надо говорить такие вещи, — ласково запротестовал Шерман. — В конце концов, ведь это не вина Роя. Вы знаете, я полагаю, что его брат был в курсе…

Корина выпрямилась.

— Вы думаете?.. Откуда вы это знаете?

Взгляд Шермана устремился к бутылке с коньяком.

— Могу я попросить у вас немного коньяка? Я люблю в такое время капельку выпить, но, может быть, это не входит в ваши планы?

— О, нет! Пожалуйста, налейте себе.

Шерман взял с буфета бокал и плеснул в него коньяка.

— Могу я также немного налить вам, миссис Энглиш?

Корина заколебалась: она не желала, чтобы этот очаровательный молодой человек подумал, что она пьет в такое время, но ей очень хотелось выпить.

— Ну что ж, один маленький глоточек, — сказала она. — Я что–то неважно чувствую себя сегодня утром.

Корина выпила половину, в то время как Шерман едва пригубил свой.

— Мы говорили о Нике Энглише, — напомнила она. — Откуда вы знаете, что он — причина смерти Роя?

— Рой говорил со мной об этом, — ответил Шерман, садясь рядом с Кориной. Его рука коснулась бедра молодой женщины. — О, простите, пожалуйста.

— Что же он вам сказал? — спросила она, даже не заметив, что он дотронулся до нее.

— Он говорил мне о деньгах. Вы, конечно, в курсе дела?

— О каких деньгах?

— Ну, о двадцати тысячах долларов, которые вам оставил Рой, — ответил Шерман, подняв брови. — Ваш адвокат, вероятно, уже отдал их вам?

Голубые глаза Корины широко открылись.

— Двадцать тысяч долларов? — повторила она. — Я никогда о них не слышала.

— Но вы, очевидно, что–то получили? Прошу прощения за свою нескромность, но я ведь был лучшим другом Роя и считаю, что моя обязанность — удостовериться, что его жена ни в чем не нуждается.

— О, спасибо, — проговорила Корина. — Вы даже представить не можете, насколько я одинока. Коне! о, Сам Крайл очень мил со мной, но он так занят. И он все–таки не просто друг, а адвокат Роя.

— Он также адвокат Ника Энглиша. — заметил Шерман.

Корина напряглась.

— В самом деле? Я этого не знала. Но ведь это не имеет значения, не правда ли? Он ему ничего не рассказывал, да?

— Он занимается бюджетом Энглиша. Это ни для кого не секрет. И делает то, что ему приказывает Ник Энглиш.

— Но что я могла сделать? — воскликнула Корина. — Если бы я знала, то не позволила бы ему переступить порог!

— Могу я осведомиться, на какие средства вы собираетесь жить? — спросил Шерман, наклоняясь к ней.

— Рой оставил мне пенсию, двести долларов в неделю.

— И никогда ничего не говорил вам о двадцати тысячах долларов?

— Нет, я впервые слышу о них. О каких двадцати тысячах идет речь?

— Вы, вероятно, в курсе… его дел с этой Мэри Севит, я полагаю?

Корина отвела глаза.

— Да, я в курсе… Как только Рой мог позволить себе подобное…

— Многие мужчины позволяют увлечь себя женщинам, лишенным совести, миссис Энглиш. А она была без совести. Но это не продлилось бы долго. Он бы понял свою ошибку.

Корина положила ладонь на его руку.

— Спасибо. Я тоже так думала. Рой никогда бы не бросил меня. Уверена, что он вернулся бы ко мне.

— Он и не забыл вас. Он сделал одно дельце, которое принесло ему двадцать тысяч долларов. Эти деньги он намеревался оставить вам, когда уедет с Мэри Севит.

— Рой заработал двадцать тысяч долларов? Но это невозможно! Рой никогда не зарабатывал ни цента!

— Случай действительно невероятный. Вышло так, что Ник Энглиш наметил одно дело, а Рой совершенно случайно пошел повидать этого же клиента по совершенно другому поводу, и клиент спутал его с Ником. Рой не сказал, кто он, и провернул это дело; Ник Энглиш был настолько обозлен, что вызвал полицию. Полицейские уже ехали к Рою, когда тот, охваченный паникой, покончил с собой.

— Вы хотите сказать, что этот тип пожелал, чтобы арестовали его собственного брата?

— Боюсь, это так. Рой положил деньги в кофр, ключ от которого доверил Сэму Крайлу. Крайл должен был отдать его вам. Но он этого не сделал, вероятно потому, что Энглиш приказал передать эти деньги ему.

Корина неожиданно выпрямилась, глаза ее сверкали гневом.

— Другими словами, он украл эти деньги?

Шерман пожал плечами.

— Весьма возможно. Но ни вы, ни я не сможем доказать, что эти деньги существовали.

Корина сделала большой глоток коньяка. Алкоголь, первые порции которого она приняла еще до прихода Шермана, начал действовать: ей стало легко, она чувствовала себя готовой на все.

— Так вот! Он так легко от меня не отделается! Я займусь им, этим негодяем! Я отомщу ему! — закричала она, вскакивая на ноги.

— Я прекрасно понимаю ваше возмущение, но как вы думаете осуществить это? Ник — влиятельный человек, он очень силен.

— Что–нибудь придумаю! — ответила Корина. Неверными шагами она пересекла комнату и налила себе порцию коньяка, пролив половину на ковер.

— Может быть, я смогу вам помочь, — сказал Шерман, вставая.

Она повернулась к нему.

— Как?

— Я не думаю, что можно будет получить обратно деньги, но если вы хотите отомстить ему…

— Да! Я хочу отомстить! Вы знаете, как это можно сделать?

— Да. Но действовать придется вам. Вы знаете Юлию Клер?

— Я ее не знаю, но слышала разговоры о ней. Это его любовница, не так ли?

— Энглиш сильно увлечен ею. А я знаю, что она обманывает Ника с его личным секретарем по имени Гарри Винс.

Корина замерла на месте, глядя блестящими глазами на Шермана.

— Вы уверены в этом? Вы совершенно уверены?

— Абсолютно. Она ходит к Винсу каждый раз, когда у Энглиша деловое свидание. Я сам это видел.

— Вот этого я и ждала! — воскликнула Корина, возвращаясь на диван. — О! На этот раз я заставлю его страдать! Если бы только я могла застать их вместе! Если бы я могла ткнуть его туда носом!

— Это легко устроить. Он обедает сегодня вечером в ресторане с сенатором Бомонтом. А она несомненно отправится к своему любовнику. Почему бы вам не предупредить Энглиша об этом?

— А вы пойдете со мной? — спросила Корина.

Шерман покачал головой.

— К сожалению, не могу. У меня деловое свидание в это время. Энглиш придет в ресторан около восьми тридцати. Вы можете отправиться туда к девяти.

— Я поеду, — сказала она, сжимая кулачки. — Я устрою ему сцену, которую он никогда не забудет… Подумать только, он угрожал мне, что опубликует в газетах письмо Роя, в то время как его любовница лежала в постели с другим! Ах! Вот возможность, которую я так ждала!

— Я думаю, вы сможете хорошо использовать эти сведения.

Неожиданно взгляд ее стал подозрительным.

— А почему вы сказали мне об этом? Вы тоже хотите свести с ним счеты?

— Если бы речь шла об этом, я расправился бы с ним сам. Просто меня возмутила несправедливость. Так обойтись с вами! Я подумал, что должен дать вам оружие против него. И я вам его дал.

Корина улыбнулась ему.

— Я вам очень благодарна. — Она скрестила ноги, и ее пеньюар распахнулся, обнажив колени. — Просто не могу выразить, насколько я вам благодарна.

— Есть только одна вещь, о которой я хотел бы попросить вас, — сказал Шерман. Его взгляд задержался на голых коленях молодой женщины. — Вы сможете позвонить мне по телефону, после того как поставите Ника Энглиша в известность?

— Конечно.

Он протянул ей визитную карточку.

— Я буду у этого телефона с девяти часов вечера. Позвоните мне, как только поговорите с ним? Я хочу знать, что он будет делать. Это очень важно. Могу ли я рассчитывать на вас?

— Конечно же, — ответила она, беря карточку. — Я позвоню вам сразу же после девяти часов.

— Спасибо. — Он бросил взгляд вокруг себя в поисках шляпы, и она вдруг обнаружила, что ей не хочется, чтобы он уходил от нее. В первый раз после ее замужества с Роем ей довелось встретить такого привлекательного молодого человека.

— Ну, теперь мне пора уходить, — сказал он. — Вы разрешите мне навещать вас?

— Как, уже? — спросила она, взбивая белокурые локоны. — А вы не хотите выпить еще немного коньяка?

Он покачал головой:

— Нет, спасибо.

— Ну что ж! Надеюсь, что вы еще заглянете ко мне. Вы не можете себе представить, до какой степени я одинока. Рой и я всегда были вместе… И мне страшно недостает…

Глаза цвета амбры на секунду задержались на лице Корины.

— Мы могли бы в один из ближайших вечеров сходить в кино. Вас это устраивает?

— О, да! Я целую вечность не была в кино. А до смерти Роя я ходила три или четыре раза в неделю.

— Тогда я обязательно зайду, — заявила Шерман, направляясь к двери.

Корина проводила его до вестибюля. Неожиданно он повернулся к ней.

— Никогда бы не подумал, что такая очаровательная женщина может быть одинокой.

Корина почувствовала себя несколько неловко. Выражение, появившееся в глазах Шермана, испугало ее.

— Меня всегда удовлетворяло общество Роя, — пролепетала она. — У меня почти нет друзей.

— Вы слишком красивы, чтобы долго оставаться одной, — сказал Шерман, подходя к ней. — В сущности, я не настолько уж тороплюсь.

Корина сделала шаг назад. Она почувствовали страх. Глаза цвета амбры излучали пугающий блеск.

— Не… не беспокойтесь обо мне, — быстро проговорила она. — В общем я чувствую себя не так уж плохо.

— В самом деле? — спросил он, беря ее за руку. — Но вы ужасно одиноки, не так ли?

Это было совсем не то, что ожидала Корина. Она хотела легкого флирта, но теперь мечтала, чтобы Шерман поскорее ушел.

— Но существует множество людей, которые чувствуют себя одинокими… — начала она и замолчала, увидев, что он улыбается… От этой улыбки по спине пробежала дрожь. — Вы очень любезны, что беспокоитесь обо мне…

— Это не вопрос любезности, — спокойно проговорил он, — это вопрос влечения. К чему терять время? Все равно это случится рано или поздно. Почему же не сейчас?

— Я не понимаю, что вы хотите сказать… — Она думал только о том, как бы избавиться от него.

— Неужели? Куда ведет эта дверь?

— Она ведет в мою спальню… Оставьте меня, прошу вас… Вы… вы делаете мне больно!

Он протянул руку и открыл дверь.

— Идите, — сказал он. — От одиночества есть лекарство вы же знаете.

— Нет! Прошу вас!.. — закричала Корина, пытаясь оттолкнуть его. — Не нужно… Это нехорошо!

— Вы находите? Значит, вы беспокойтесь о том, что хорошо и что плохо? А я вот нет, — сказал он, толкая ее в комнату.

— Я запрещаю вам входить сюда! Как вы смеете! Оставьте меня в покое!

Он силой заставил ее войти. Корина почувствовала, как край кровати ударил ее по ногам. Она резко села и попыталась вырваться из его рук.

— Не будьте идиоткой, — сказал он. Желтые глаза гипнотизировали.

— Не делайте этого, прошу вас! — закричала она в отчаянии. — Оставьте меня!

— Да замолчи, наконец! — проговорил он жестким голосом.

Потом он схватил ее с такой силой, что она закричала от боли и страха. У нее было ощущение, что она оказалась в лапах дикого зверя.

II

Лоис Маршалл заканчивала диктовать письмо стенографистке, когда Эд Леон вошел в кабинет. Было девять часов утра.

— Мистер Энглиш здесь? — спросил детектив, приподняв шляпу и усаживаясь в кресло.

— Да, он ждет вас, — ответила Лоис. — А вот и мистер Крайл, — добавила она, увидев входящего адвоката.

— Спорим, что вы хорошо позавтракали, — с завистью проговорил Леон. — Вероятно, ваши округлости внушают доверие клиентам?

— Совершенно точно, — ответил Крайл, проводя рукой по своему животику. — Если бы у меня были ваши габариты, мне пришлось бы прикрыть лавочку. Худым адвокатам не доверяют. — Он повернулся к Лоис. — Мистер Энглиш у себя?

— Да, — ответила она, снимая трубку внутреннего телефона. — Мистер Энглиш, мистер Крайл и мистер Леон здесь, — доложила она. Потом сделала знак обоим мужчинам.

— Пожалуйста, войдите.

Леон вылез из кресла и последовал за Крайлом в кабинет Энглиша.

Энглиш сидел за письменным столом. Гарри Винс с папкой для бумаг кивнул Крайлу, посмотрел на Леона и вышел из комнаты.

— Кто этот парень? — поинтересовался Леон, падая в кресло.

— Ты не знаешь Гарри? Это мой личный секретарь и доверенное лицо, — ответил Энглиш.

— Что нового, Ник? — спросил Крайл, садясь. — Я не могу долго задерживаться у тебя. В десять тридцать у меня слушается дело.

Энглиш взял сигару, подвинул коробку Крайлу и, приподняв брови, посмотрел на Леона.

— Я нашел убийцу Роя, — просто сказал Энглиш.

— Вот это да! — воскликнул Крайл, выпрямляясь. — Кто он?

— Шерман? — спросил Леон.

— Да. — И Энглиш пересказал им разговор, произошедший с Шерманом накануне вечером.

— Четыре убийства? — ужаснулся Крайл. — Это чудовищно! И он сознался?

— Он не отрицал, — ответил Энглиш.

— Ну что ж, черт возьми, хотел бы я увидеть рожу помощника прокурора, когда ты скажешь ему об этом, — Крайл довольно потер руки. — Ему даже в голову не приходило, что все четыре убийства совершены одним человеком!

— Я ничего не скажу помощнику прокурора, — покачал головой Энглиш. — Это его дело — найти убийцу. А у меня нет ни малейшего желания оповещать всех, что мой брат был шантажистом. Я дал Шерману время до вечера субботы, чтобы он покинул город.

Крайл бросил быстрый взгляд на Леона; лицо частного детектива выражало полнейшее безразличие.

— Но ты не можешь так поступить, Ник! — с жаром проговорил Крайл. — Ты делаешь себя его соучастником, да и я могу оказаться в той же луже.

— Это одна из неприятностей, к которой должен быть готов каждый работающий со мной, — улыбнулся Энглиш. — Не расстраивайся, Сэм! Ведь только я и Эд знаем об этом.

В разговор вмешался Леон.

— Ты считаешь, что Шерман уедет?

— Ему будет хуже, если он этого не сделает. Все козыри в моих руках. Займись им, Эд. Я хочу, чтобы ты ни на минуту не выпускал его из поля зрения до того момента, пока он не уедет.

Леон кивнул.

— Хорошо.

Крайл был напуган.

— Но ведь вы с Леоном не можете просто так отпустить человека, на совести которого четыре убийства!

— Он выпутается из них, — возразил Энглиш. — У меня нет ни одного убедительного доказательства, которое я мог бы предъявить судьям. Если он не сделает то, что я ему сказал^ тогда я сфабрикую их, но не раньше. Если же этот парень попытается надуть меня, то он сядет на электрический стул. Мы с тобой займемся этим.

— Ну вот, какая прекрасная программа подготовлена для вас, — улыбнулся Крайлу Леон. — Что ты думаешь о Шермане? — спросил он, обращаясь к Энглишу.

— У меня впечатление, что это сумасшедший, — -твердо ответил Энглиш. — Я почти уверен, что он попытается сделать из меня пятую жертву. Поэтому я записал наш с ним разговор. — Он протянул пленку Крайлу. — Я хочу, чтобы это хранилось у тебя, Сэм. Если со мной что–нибудь случится, отдашь Морили.

У Крайла был встревоженный вид.

— Надеюсь, ты говоришь серьезно?

— А о человеке со шрамом никаких новостей? — спросил Л“он.

— Нет. Он, вероятно, сбежал. Я говорил с Морили. Сказал, что Мэй Митчел когда–то работала на меня, и этим объясняется мой интерес к убийству. Твой таксист не стал дожидаться, когда его начнут расспрашивать; Морили даже не знает о его существовании. Все, что ему известно, это то, что девушку закололи, что убили одного флика и какого–то крупного мужчину. Два человека дали описание твоей наружности, но очень неопределенно. Морили полагает, что ты виновен в трех убийствах.

Леон вздохнул.

— Вот что значит работать с тобой, Ник. Хотя, в сущности, меня это мало трогает. Но в случае, если меня все же задержат, я буду рассчитывать на тебя, Ник.

Энглиш весело улыбнулся.

— Он тебя не узнает. Те два типа сказали, что ты красавец.

— Разве я виноват, что моя рожа пугает людей! — воскликнул Леон с гримасой. — Даже мне самому она иногда кажется страшной.

— Мне нужно идти, Ник. — Крайл взглянул на часы. — Ты больше ничего не хочешь сказать?

— Какой жадный! — покачал головой Леон. — Ему недостаточно четырех убийств для одного утра.

— Нет, больше ничего, — ответил Крайлу Энглиш. — Но ты все время должен быть готов к действиям, Сэм.

Крайл покачал головой и встал.

— Когда заседание комитета? — спросил он.

— Я заставил их отложить заседание.

— Ты напрасно сделал это, Ник. Райс тебя не выносит, а он помощник прокурора и хороший друг главного комиссара.

Энглиш презрительно усмехнулся.

— Ты заставляешь меня умирать от страха. До свидания, Сэм.

Крайл пожал плечами и вышел из кабинета.

— Кто этот Райс? — спросил Леон, закуривая очередную сигарету.

— Президент комиссии муниципальных урбанистов. И городское начальство.

— Он может доставить тебе неприятности?

— Если я не дам повода, — нет.

— Ты уже дал ему повод, — заметил Леон, — не заявив об этих четырех убийствах. Разве Райс не сможет привлечь тебя за это к ответу?

— Сможет, если узнает; но не узнает. — Энглиш погасил сигарету и тоже посмотрел на часы. — Итак, Эд: не спускай с Шермана глаз. Это очень важно.

— Не беспокойся… Да, я забыл тебе сказать: из конторы Роя провода шли в комнату, находящуюся на том же этаже и принадлежащую так называемой портретистке по имени Глория Виндзор.

— Ты считаешь, что она член банды? — спросил Энглиш, не обнаруживая особого интереса к этому сообщению.

— Безусловно. Она шпионила за Роем. Вероятно, она слышала разговор между Роем и Мэри Севит, когда они строили планы на будущее. Вот откуда Шерман узнал, что Рой его обманывает.

— В конце концов что сделано, то сделано, — проговорил Энглиш. — Достаточно избавиться от Шермана — и банда распадется сама собой.

Леон встал.

— Будем надеяться. Я не спущу с него глаз. Если мне покажется, что он что–то затевает, сразу же позвоню тебе.

— Спасибо, Эд. До скорого.

После ухода Леона Энглиш углубился в работу. Когда за несколько минут до обеденного перерыва Лоис пошла в его кабинет, он все еще трудился. Подняв голову, он улыбнулся ей.

— Вы не забыли позвонить в “Тур—Аржент” и заказать мне столик на сегодняшний вечер? — спросил он.

— Нет. Заказала на восемь тридцать.

— Мне следовало бы помнить, что вы ничего не забываете. Это замечательное качество.

— Мне платят за мою работу, — весело ответила Лоис.

— Возможно, — Энглиш наморщил лоб, — но секретарей, равных вам, очень мало. Послушайте, а ведь уже пять лет, как мы работаем вместе!

Лоис улыбнулась.

— Да, исполнилось ровно пять лет в прошлую субботу. Вечером.

— Не может быть! Вечером в субботу? Как вы запомнили?

— У меня отличная память на числа. Вы завтракаете в час дня с Хоу Бернстайном, мистер Энглиш.

— О, помню, — с гримасой ответил он. — Но нашу дату нужно отметить! Ведь мы славно проработали эти пять лет, не так ли, Лоис?

Она охотно согласилась.

— Иногда я вспоминаю о маленькой конторе, с которой мы начали дело!.. II та пишущая машинка! Вы стучали на ней весь проклятый день, пока я обивал пороги в поисках денег. Наконец, слава богу, все кончилось. Держу пари, теперь вы довольны, что у вас большой кабинет и электрическая пишущая машинка.

— О, да! — ответила Лоис.

Энглиш поднял глаза.

— Но вид у вас не слишком довольный. Так вот, заявляю вам официально, что мы с вами в субботу отправимся обедать. Отпразднуем пятую годовщину нашей фирмы. Что вы на это скажете?

Она немного поколебалась, прежде чем ответить.

— Я думаю, что не смогу быть свободной в эту субботу, мистер Энглиш. Я уже приглашена.

— Тогда мы все отправимся в “Тур—Аржент”, чтобы повеселиться как следует. Согласны?

— Я не могу отменить свое свидание, — тихо сказала Лоис. — И тем не менее, спасибо, мистер Энглиш.

Огорченный, Энглиш задумался, потом улыбнулся.

— Ладно, Лоис. Если вы не можете отказать своему дружку, то пусть это будет в другой раз.

— При чем здесь дружок! — воскликнула Лоис с горячностью, удивившей Энглиша. — Просто я занята в этот вечер.

Сказав это, она быстро вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь.

Энглиш нахмурил брови.

— И после этого Юлия утверждает, что она влюблена в меня, — пробормотал он. — Какая чушь! Лоис не кочет принять от меня даже приглашение пообедать.

Минут через десять он положил авторучку и направился к двери. Когда он надевал пальто, послышался легкий стук в дверь, в комнату вошла Юлия.

— О, Юлия, здравствуй! — сказал он.

Девушка подняла голову и поцеловала его.

— Мне нужны деньги, — сказала она. — Я иду завтракать с Джой Гибонс, а вышла без денег.

— Я очень хотел бы позавтракать вместе с вами. — с сожалением проговорил Энглиш, доставая кошелек. — Тебе достаточно будет пятидесяти?

— Конечно, дорогой. Мы с ней едим главным образом салаты. А ты с кем завтракаешь?

— С Бернстайном, — ответил Энглиш с гримасой. — Он хочет, чтобы я помог его протеже.

— Если ты что–то хочешь получить, ты получишь, — сказала Юлия, пряча деньги в сумочку.

— Где вы завтракаете?

— У Валдорфа.

— Отлично, мне это по дороге. Пошли.

Одновременно с ними в приемную вошел Гарри Винс. Он бросил на Юлию смущенный взгляд и посторонился.

— Добрый день, Гарри, — тепло поздоровалась с ним Юлия. — У меня к вам просьба.

— Да, Юлия? — несколько напряженно сказал Винс.

Его тон заставил Лоис поднять голову. Она сидела за письменным столом возле окна, и ни Юлия, ни Гарри не заметили ее присутствия.

— Я хотела бы получить еще два билета на спектакль, который идет сегодня вечером. Вы могли бы мне их дать?

— Да, конечно, — ответил Гарри, меняясь в лице.

— Послушай, Юлия, — с улыбкой сказал Энглиш, — ты хочешь меня разорить?

— Это для Джой. Я ей обещала.

— Она купается в золоте. Разве она не может купить их сама?

— Не будь скрягой, — Юлия взяла его под руку. — Люди считают совершенно естественным, когда я даю им билеты на спектакли.

— Ладно, сделайте это, Гарри.

— Хорошо, мистер Энглиш, — хрипло сказал Гарри.

— Ты обедаешь сегодня с этой старой бородой, с сенатором? — осведомилась Юлия, направляясь с Энглишем к двери. — В котором часу у вас свидание?

— В половине девятого. Я не смогу прийти к тебе сегодня вечером.

Они вышли в коридор.

III

Чик Эган остановил “кадиллак” перед входом в “Тур—Лржент”.

— Приедешь за мной в десять тридцать, Чик.

— Вы не хотите, чтобы я зашел с вами, патрон? — спросил Чик, обшаривая маленькими глазками тротуар.

Энглиш покачал головой.

— Нет, Чик, здесь я ничем не рискую. Вот когда мы отъедем, смотри в оба.

— Я всегда смотрю в оба! — буркнул Чик. — Значит, в десять тридцать?

— Я буду ждать тебя в фойе.

Чик вышел из машины, посмотрел по сторонам, не вынимая руку из кармана, открыл дверцу и замер, наблюдая за Энглишем, который быстро пересек тротуар и вошел в ресторан.

— Добрый вечер, сенатор, — приветствовал он Бомонта. — На этот раз я не заставил вас ждать?

— Как дела, Ник?

— Очень хорошо.

Бомонт закурил сигарету. Вид у него был недовольный.

— Вы не должны были откладывать совещание, Ник. Райс в бешенстве.

— Я в этом не сомневался.

— Я вас предупреждаю, что они не будут долго терпеть подобные вещи… Он мне так и сказал.

— Выпейте “хайбол”, это вас успокоит.

— Райс сказал мне, что настало время забить в вас первый гвоздь и что он с удовольствием сделал бы это сам.

— А как он думает взяться за это? Я имею в виду гвоздь. — Энглиш холодно улыбнулся.

— Этого он мне не сказал, но я знаю, что у него был разговор с прокурором. Он в курсе всего, что касается Роя.

Лицо Энглиша помрачнело.

— Как так?

— Он слышал разговоры о шантаже. Он хочет, чтобы прокурор начал следствие.

Энглиш пожал плечами.

— Тут нечего расследовать. Пусть делает, что хочет, но если не сможет доказать, я буду преследовать его за клевету.

— Именно это я ему и сказал, — кивнул Бомонт. — Он был в ярости. Однако, Ник, если во всем этом есть хоть доля правды…

— Не говорите глупостей, — резко сказал Энглиш. — Райс не в состоянии доказать, что Рой был шантажистом.

— Ну что ж, я очень рад это слышать! Вы говорите мне правду, Ник?

— Ну конечно! Он ничего не сможет доказать.

— А девушка? Секретарша Роя?

— С ней все в порядке. Ни пресса, ни прокурор не смогли связать ее с Роем. Морили честно заработал свои пять тысяч долларов. Так что, прошу вас, не расстраивайте себя подобными вопросами.

— Легко сказать, — проворчал Бомонт. — Мне ведь тоже надо думать о моем положении в этой ситуации… Ну вот, — прибавил он, — стоит заговорить о волке… Вот и Райс собственной персоной.

Энглиш поднял глаза.

На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, полный, коренастый. Он разговаривал с красивой девушкой, одетой в вечернее платье, поверх которого была накинута голубая норка.

— Хотелось бы мне знать, купил он эту норку или взял напрокат, — кривя уголки губ, произнес Энглиш. — Это Лола Вегас. Она танцевала в “Голден—Эпл”, пока я не вышвырнул ее оттуда.

— Не говорите так громко, ради бога! — прошептал Бомонт.

Райс подошел к стойке бара и приветствовал их чуть заметным кивком. Энглиш ответил на его приветствие, подняв руку. Он помахал также Лоле, которая бросила на него злобный взгляд и отвернулась.

— Когда она стала так усердно гоняться за дичью, что это стало сказываться на ее работе, я решил, что для нее настало время переменить место охоты, — продолжал Энглиш. — Она до сих пор не простила мне этого.

Бомонт поспешил переменить тему разговора. В течение получаса он говорил о своих делах, а потом Энглиш, подняв глаза, заметил Корину, остановившуюся на пороге бара.

— Вот жена Роя, — сказал он. — Сегодня я последний раз — в этом ресторане. Кажется, здесь собрался весь цвет этого города.

Бомонт повернулся.

— Боже мой! Ведь она мертвецки пьяна! — содрогнулся он. — И идет к нам.

Энглиш отодвинул кресло и пошел навстречу Корине, которая приближалась неверной походкой.

— Добрый вечер, — сказал Энглиш, — улыбаясь. — Вы одна? Не хотите ли составить нам компанию?

— Добрый вечер, мерзавец! — громко ответила она. — Я предпочитаю сесть в одну клетку с тигром, чем рядом с вами!

Шум в баре приутих. Все взоры обратились к Энглишу, который не переставал улыбаться.

— Мне очень жаль, Корина, но я не могу разговаривать с вами в подобном тоне.

Он повернулся к своему столику.

— Не уходите, — сказала Корина. — Мне многое надо сказать вам.

Возле стойки бара возник мужчина в смокинге. Он бросил взгляд на Энглиша и шепнул бармену несколько слов.

— Твоя шлюха спит с Гарри Винсом! — закричала Корина. — Уже два месяца, жалкий осел! Она и сейчас лежит с ним в постели!

— Не хотите ли, чтобы я вывел ее, мистер Энглиш? — спросил, приблизившись, человек в смокинге.

— Не беспокойтесь, — проговорил Энглиш. Его лицо было непроницаемо, голос звучал спокойно.

— Я провожу вас, Корина. По пути вы сможете рассказать мне все.

Корина сделала шаг назад. Она ожидала бурной реакции, возмущения, негодования.

— Вы мне ее верите? — заорала она. — А я вам говорю, что Юлия Клер спит с вашим секретарем!

— А что мешает ей делать это? — спросил Энглиш, по–прежнему улыбаясь. — Это не касается ни вас, ни меня, Корина.

Райс сделал вид, что хочет встать.

— Боже мой! — послышался голос Лолы. — Это же невероятно!

— Пошли, Корина! Вам нужно вернуться домой, — повторил Энглиш, взяв ее под руку.

— Вам что… это все равно? — простонала Корина, стараясь освободиться.

— Ну, конечно, — Энглиш говорил тоном, которого придерживаются взрослые, разговаривая с детьми. — Вы сами отлично знаете, что это неправда. Идемте. Смотрят на вас, Корина.

Корина заплакала. Весть, которую она так лелеяла, произвела не больше шума, чем подмоченная хлопушка. Люди приняли ее за пьянчужку, которая устроила сцену порядочному человеку.

— Но это же правда! — вопила она, — стараясь освободиться. — А потом вы убили своего брата! Вы украли у меня двадцать тысяч долларов! Оставьте меня!

Какой–то мужчина начал смеяться, и она поняла, что окончательно все испортила.

Энглиш мягко, но настойчиво направлял ее к холлу. Она следовала за ним, чувствуя, как дрожат ее колени.

— Вы все это расскажете мне дома, — спокойно уговаривал Энглиш. — Но сначала вам нужно немножко отдохнуть.

Они вышли в холл. Человек в смокинге последовал за ним.

— Луис, — обратился к нему Энглиш, — я буду вам благодарен, если вы проводите ее домой. Пожалуйста, вызовите такси.

— Хорошо, мистер Энглиш.

— Я хотела заставить вас страдать так, как вы за ставили страдать меня, — стонала Корина.

— Откуда вы знаете, что это вам не удалось? — спросил Энглиш, посмотрел ей в глаза. — То, что вы мне сказали, правда?

Она кивнула.

— Ну что ж, теперь мы с вами квиты. Я не должен был угрожать вам публикацией писем Роя в печати.

Вернулся Луис.

— Такси у двери.

— Пожалуйста, — попросил его Энглиш, — будьте с ней помягче.

— О, конечно! — Луис взял Корину под руку. — Ну, дамочка, в дорогу.

Энглиш смотрел, как она уходит под руку с Луисом, как тот усаживает ее в такси. Потом он зашел в гарде роб, взял пальто и шляпу и вышел на улицу.

Скрывавшийся в телефонной кабине человек, лицо которого украшал длинный белый шрам, снял трубку и набрал номер.

IV

Без десяти минут восемь Роджер Шерман погасил свет в своей спальне и подошел к окну, выходившему на улицу. Он немного раздвинул шторы и посмотрел на улицу. Дождь заливал стекла, смывая его наблюдения. Но все же он разглядел фигуру человека в парадном соседнею дома.

Шерман задернул штору, вошел в гостиную и включил все лампы. Затем он прошел на кухню и, не зажитая света, приблизился к окну, чтобы посмотреть на маленькую улочку, проходившую позади его дома. Он увидел другого человека, стоявшего под деревом.

Еще с полудня Шерман заметил, что за ним следят. Он попытался оторваться от преследователей, но безуспешно. Агенты Энглиша не теряли его из вида. Вот и теперь они контролировали оба выхода из его дома.

Шерман покачал головой. Для того, чтобы его план удался, необходимо оторваться от слежки.

Он вернулся в салон и включил радио. Потом достал из кармана шелковые перчатки, обтягивающие пальцы, словно вторая кожа. Открыв один из ящиков письменного стола, он вытянул кольт тридцать восьмого калибра. Убедившись, что он заряжен, Шерман поставил его на предохранитель и сунул оружие в карман.

Затем он осторожно подошел к двери, тихонько открыл ее и выглянул наружу. Справа от него находилась опертая дверь в квартиру Энглиша, напротив — дверь лифта. Площадка была пуста. Шерман вышел, закрыл за собою дверь и быстро взбежал на следующий этаж.

Окно, возвышавшееся над улицей, по крайней мере, на пятьдесят метров, имело одно преимущество: оно выходило на крыши соседних домов. Шерман, не колеблясь, проскользнул в пугающую пустоту. Держась за водосточную трубу, он поставил ноги на узкий карниз и закрыл окно.

Труба и карниз были мокрыми и скользкими. Но это был для Шермана единственный способ избавиться от преследования.

Он вытянул руку и начал медленно наклоняться, пока тело его не приняло почти горизонтальное положение. Потом ноги его оторвались от опоры, и он повис на руках.

С легкостью гимнаста Шерман передвигался на руках, и так достиг водосточной трубы.

Когда он переходил с карниза на вертикальную трубу, его правая рука сорвалась, и он удержался на одной левой. Глядя в черную бездну под ним, он продолжал размеренно жевать резинку, совершенно спокойный и уверенный в себе. Он обхватил трубу коленями, и только тогда освободил левую руку.

Девятью метрами ниже находилась плоская крыша ресторана, расположенного в том же здании. Отдохнув минуту другую, он продолжал спуск и вскоре достиг крыши. Согнувшись, он быстро добрался до края крыши, а потом по пожарной лестнице спустился вниз.

Оказавшись на темной улочке, заставленной коробками и ящиками, Шерман бесшумно двинулся вперед. Дойдя до угла, он осторожно выглянул.

В тридцати метрах по левой стороне находился вход в здание, где была его квартира. Агент по–прежнему стоял на своем посту, не спуская глаз с двери.

Шерман глубже надвинул на глаза шляпу и, стараясь все время держаться в тени, стал удаляться. Он был похож на краба, спешащего покинуть опасное место. Мужчина в парадном не смотрел в его сторону, и Шерман, свернув за угол, удовлетворенно вздохнул.

Теперь можно приняться за осуществление плана.

Отойдя на приличное расстояние, он остановил такси.

— На Седьмую улицу, дом пять, — бросил он водителю.

V

Юлия подняла глаза и посмотрела на будильник: девять часов три минуты.

— Еще не время? — спросил Гарри Винс, притягивая ее к себе. — Сегодня Энглиш будет занят долго. А если ты не пойдешь в клуб?

— Не думаю, что это понравится Нику, — сказала Юлия, прекрасно понимая, что и сама не захотела бы оставить клуб. — К тому же, если я не буду работать, он захочет проводить со мной больше времени, Гарри.

— Что ж, весьма возможно, — грустно проговорил Гарри. — В сущности, я должен быть благодарен и за то малое, что ты мне уделяешь.

— Разве это “малое”, мой дорогой?

— Ты хорошо понимаешь, что я хочу сказать. Я хочу, чтобы ты была только моей, чтобы ты всегда была со мной.

— Я тоже, — сказала Юлия, но не очень уверенно.

— О, милая! — Гарри часто задышал. — Забудь этот проклятый клуб хоть бы на сегодняшний вечер. Останься со мной.

— Мне нужно быть там, Гарри. Иначе они поинтересуются, куда это я пропала. И если они позвонят Нику…

— Да, согласен, — вздохнув, ответил Гарри.

— Не сердись, мой дорогой. — Юлия осторожно отодвинулась от него и села. — Нужно быть благоразумными.

— О да, нам нужно быть благоразумными, — с горечью повторил Гарри. — Но как это сделать?

Она с улыбкой повернулась к нему.

— Я обожаю эту комнату. Я люблю огонь в этом камине и я люблю тебя, мой дорогой.

Гарри обнял ее.

— Я схожу с ума, Юлия! И ты… ты все же опаздываешь сегодня!

— Тогда скорей, мой любимый!

Время для них, казалось, замерло. В комнате лишь их напряженное дыхание да тихие стоны Юлии.

Неожиданно Гарри почувствовал, как ее ногти впились ему в плечи, а тело напряглось.

— Что это? — спросила Юлия.

Она оперлась на обе руки и приподнялась, напряженно вглядываясь в темноту.

— Что с тобой? — спросил Гарри.

— Я что–то услышала.

Даже при слабом свете камина он увидел, как побледнело лицо Юлии.

— Кто–то есть в квартире, — прошептала она.

— Это невозможно. Дверь заперта. Ты просто слышала чьи–то голоса.

— Нет, Гарри, кто–то есть, — настаивала Юлия, сжимая его руку. — Я уверена!

Он колебался: а что, если Энглишу удалось войти сюда? Что, если он открыл дверь? Гарри откинул покрывало, спустил ноги на пол и протянул руку, чтобы взять халат…

Роджер Шерман появился на пороге. Он приближался, как привидение, держа кольт в правой руке. Его плащ был совершенно мокрым, со шляпы капала вода.

— Не двигайтесь! — приказал он.

Гарри невольно почувствовал облегчение, когда увидел, что перед ним не Энглиш.

— Убирайтесь отсюда! — закричал он не совсем уверенно, не спуская глаз с кольта.

Шерман подошел к креслу, стоявшему около камина, и сел. Движения его были спокойные и непринужденные.

— Оставайтесь на месте, — сказал он, закидывая ногу на ногу. — И не делайте глупостей.

— Но… кто вы такой? — спросила Юлия, внезапно осознав, что этот элегантный мужчина не может быть простым взломщиком.

— Меня зовут Роджер Шерман. Вам это ни о чем не говорит. — Его взгляд остановился на Юлии, которая прикрывала простыней грудь. — Добрый вечер, Юлия. Вы меня не знаете, но я вас знаю. Мне кажется, что вы рискуете многим, приходя сюда. Ведь вы платили Рою, чтобы он не выдавал вас?

— Откуда это вам известно? — спросил Гарри.

— Дорогой мистер Винс, это я дал Энглишу указания и доказательства. Я руководил им.

— Это шантаж? Хорошо, сколько?

— О, на этот раз мне нужны вы, а не деньги. Я собираюсь воспользоваться вами, как приманкой.

Юлия вздрогнула. Гарри повернулся к ней и взял за руку.

— Не понимаю, — сказал он.

— Ник Энглиш становится совершенно невыносим, — пояснил Шерман. — А теперь я имею возможность его обезвредить.

— А какое это имеет отношение к нам? — спросил Гарри, делая попытку подтянуть к себе халат.

— Не двигайтесь! — приказал Шерман. — Вы мне нравитесь без одежд.

— Дайте нам хотя бы одеться, — взмолился Гарри.

— Идиот! — воскликнул Шерман. — Я хочу, чтобы Энглиш увидел вас именно такими.

Гарри попытался встать, но под угрозой кольта застыл на месте.

— Вы приведете его сюда?

— Я жду его, — с улыбкой ответил Шерман. — Теперь Энглиш все знает. Я уверен, что он примчится сюда

— Послушайте, — начал было Винс, — все равно, сколько это будет стоить. Итак, что вы хотите?

— Дело не в деньгах… — задумчиво произнес Шерман, но телефонный звонок прервал его. — Не двигаться! Это меня!

— Да! — сказал Шерман, снимая трубку. — Отлично! Я займусь остальным. — Он повернулся в кресло. — Энглиш уже в пути…

— Но таким образом вы не избавитесь от Энглиша, — заговорил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Это еще больше его настроит против вас. Да, я согласен, это будет для него ударом, но вы не знаете Ника…

— О, напротив, — перебил его Шерман, вставая. — Это оружие, — он кивнул на кольт, — принадлежит Энглишу. Я выкрал его сегодня днем из его квартиры, и Энглиш будет задержан за убийство…

Винс сжался.

— Что это значит?

— Это значит, когда я услышу, как его машина останавливается перед домом, я убью вас обоих. Кто сможет доказать, что убийца — не он?

У Юлии вырвался приглушенный крик. Винс крепче сжал ее руку.

— Он блефует, моя дорогая. Он не посмеет сделать это.

Юлия взглянула на Шермана. Его пустые желтые глаза наводили смертельный ужас.

— Нет, он это сделает, — прошептала она пересохшими губами.

— Безусловно, сделаю, — любезно подтвердил Шерман. — Вы хорошо позабавились, и теперь расплатитесь за это.

— Вы не сделаете это! — закричал Гарри, который наконец осознал, что Шерман не шутит.

— Посмотрим, — сказал спокойно Шерман, и от его голоса Винс почувствовал, как кровь стынет в его жилах.

— Дайте ей уйти, — хрипло проговорил он. — Не трогайте ее. Одного убийства будет достаточно.

— Сожалею, но не смогу оказать вам эту услугу. Вы прекрасно понимаете: я не могу допустить, чтобы она ушла после того, как я убью вас. Она же донесет…

— Нет, — сказал Гарри, — Юлия даст вам клятву ничего не говорить.

— Увы… — вздохнул Шерман. — К тому же двойное убийство это так сенсационно! Энглиш мог бы выпутаться, если бы я убил только вас, но судьи никогда не простят ему убийства Юлии. Вам недолго осталось жить на этой земле. Хотите помолиться? Не стесняйтесь? Я не буду слушать.

Гарри решил, что имеет дело с сумасшедшим и что бесполезно умолять его о пощаде. Надо было как–то отвлечь внимание Шермана, вырвать у него пистолет. Тогда он может спасти свою жизнь и жизнь Юлии.

Он прикинул расстояние, разделявшее их. Его позиция, увы, была крайне неудачной, поскольку он сидел по другую сторону кровати, а не напротив Шермана. Между ними было по крайней мере метра три.

Заговорила Юлия.

— Я отдам вам все деньги. Все, что у меня есть. Двадцать тысяч долларов сразу, и потом еще…

Шерман покачал головой.

— Не утруждайте себя. Деньги мне не нужны.

Он кинул взгляд на свои часы, а Гарри, воспользовавшись этим, отвел руку назад и сжал пальцами подушку.

Юлия заметила это. Она поняла, что Винс будет действовать.

— Я… я… кажется, сейчас потеряю сознание… — пробормотала она, закрывая глаза.

Протянув руку, словно желая ухватиться за что–нибудь, она толкнула ночной столик, который с грохотом опрокинулся. Шерман на мгновение потерял бдительность, и Винс швырнул в него подушку.

Гарри с застывшим, как воск, лицом и пылающими глазами рванулся к Шерману. Он понял, что не достигнет его раньше, чем тот выстрелит. Его губы пересохли, сердце бешено колотилось.

От выстрела задрожали оконные стекла.

Гарри, раненый в колено, падая, ухватился за пояс плаща Шермана. Тот ударил его рукояткой кольта и отшвырнул от себя. Шерман был абсолютно спокоен, его челюсти по–прежнему размеренно жевали резинку. Он бросил быстрый взгляд на Юлию: она была похожа на мраморную статую.

Гарри, из простреленной ноги которого текла кровь, со сжатыми зубами полз к Шерману.

Тот отступил на шаг и улыбнулся.

— Герой! — проговорил он. — Бедный сумасшедший дурак!

Гарри продолжал приближаться. Боль, причиняемая раной, наполняла его безудержной яростью. Он не испытывал страха. Единственное, чего он хотел в эту минуту, — схватить убийцу.

Шерман поднял кольт и старательно прицелился.

— Не–е–ет! — страшно закричала Юлия.

Пуля попала Гарри между глаз, отбросив его назад, и он упал, конвульсивно сжимая и разжимая пальцы.

Услышав, как хлопнула дверца машины, Шерман улыбнулся:

— А вот и он.

Шерман быстро скользнул к окну. Раздвинул занавеску и выглянул наружу.

— Встречайте его, Юлия, — тихо приказал он, указывая на дверь.

Юлия не шелохнулась.

В дверь постучали.

— Идите же, Юлия! — повторил Шерман. — Это Энглиш. Он, пожалуй, спасет вас.

Она стояла на коленях, словно каменная статуя, и во взгляде ее бился сумасшедший страх.

— Юлия! — закричал за дверью Энглиш. — Ты здесь, Юлия!?

Она повернула голову в сторону двери. Шерман, оставаясь неподвижным, смотрел на нее, держа палец на спусковом крючке.

— Ты здесь, Юлия?

— Да! — неожиданно закричала она. — О, Ник! Спаси меня! Спаси!

Она вскочила и, как слепая, бросилась из спальни.

Шерман спокойно жевал резинку.

Двигаясь за ней, как тень, он включил свет как раз в тот момент, когда Юлия вскочила на ноги и рванулась к двери.

— Ник! — вопила она. — Он меня убьет! Спаси меня, Ник!

Входная дверь трещала под тяжестью тела Энглиша.

Шерман поднял кольт в тот момент, когда пальцы Юлии сомкнулись на ключе. Он целился точно между лопаток.

Казалось, что–то предупредило жертву: она обернулась. Ужасный вопль слился со звуком выстрела. Сила удара прижала ее к двери, колени подогнулись.

Шерман выстрелил снова: тело Юлии конвульсивно вздрогнуло, пальцы пытались ухватиться за дверь, скользнули по гладкой поверхности, и она упала лицом вниз.

Шерман бросил возле нее кольт и подошел к окну спальни. Стоя на подоконнике, он услышал, как входная дверь треснула. Невозмутимо спокойный, он неторопливо задвинул занавески, потом открыл окно…