Когда Лиззи подошла к входу в общежитие, на ее плечо легла чья-то рука.

– Чико! – воскликнула Лиззи, обернувшись и приложив руку к груди. – Ты напугал меня до смерти.

– Что случилось?

– Ничего. Отпусти.

– Не отпущу, пока не скажешь, почему так расстроена. Что тебе сказала Дэнни?

Лиззи оказалась зажатой, словно в ловушке, между Чико и холодной твердой дверью. Эмоции ее снова зашкалили.

– Просто отпусти меня!

– Нет! Сначала расскажи, в чем дело.

– Моя бабушка больна, а поместье забрали за долги, – выпалила Лиззи. – Теперь доволен?

– Что? – тихо переспросил Чико.

Она отстранилась.

– Не пытайся меня остановить. Я должна уехать.

– В середине курса?

– Да. Я не могу тут остаться, пустив все на самотек. Я должна что-то сделать. Неужели ты не понимаешь?

Лиззи всматривалась в лицо Чико, стараясь прочесть на нем понимание и сострадание. Но тщетно. Оно оставалось непроницаемым.

– Значит, уезжаешь.

– Я должна.

– Я буду по тебе скучать.

Она не ожидала услышать от него таких слов.

– Неужели?

– Конечно. Не хочешь рассказать о своих проблемах подробнее?

Но Лиззи и сама точно не знала, что происходит в Роттингдине. Ей стало больно от мысли, что, как бы хорошо им с Чико ни было вместе, скорее всего, они больше не увидятся. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и, когда он наклонился к ней, Лиззи отпрянула, прижавшись спиной к двери. Это не остановило Чико. Он схватил Лиззи за волосы, запрокинул ей голову и накрыл ее рот своим. Все мысли на мгновение испарились. Поцелуи этого мужчины были для Лиззи словно наркотик. Но почти сразу ее охватило тоскливое ощущение, что это – их прощание навсегда.

– Ты позволишь мне тебе помочь? – спросил Чико после поцелуя.

– Даже не знаю, чем ты можешь быть тут полезен, – призналась Лиззи.

– Деньги могут многое.

– Нет, – покачала она головой. – Я должна сама разобраться со своими проблемами.

– Это может оказаться нелегким делом.

– Жизнь вообще сложная штука.

– Будет гораздо легче, если ты позволишь другим тебе помочь.

– Что ты имеешь в виду?

– Хочу сказать, что у меня есть люди, которые могли бы вместо тебя приглядеть за всем в Шотландии, а ты бы пока закончила учебу. Не забывай, что без моего диплома у тебя мало шансов преуспеть в бизнесе.

Лиззи терпеливо его выслушала, а затем решительно ответила:

– А эти твои люди будут держать за руку мою бабушку на смертном одре? Они объяснят нашим фермерам-арендаторам, почему их вдруг лишили их домов? Нет, Чико. Это могу сделать только я.

– Прямо сейчас? Глухой ночью?

– Как можно скорее.

– И как долго ты будешь отсутствовать?

– Столько, сколько потребуется. – Она даже не была уверена, вернется ли вообще. Наверное, у нее не останется денег на авиабилет после того, как будут оплачены все необходимые счета.

– Но у тебя здесь есть обязательства.

Лиззи посмотрела Чико в глаза. Неужели он ее не понял? А может, уже прикидывает, кто сможет занять ее место на курсе и возглавить команду в ответственном матче?

– Мне очень не хочется уезжать.

– Ну так оставайся. Ты – капитан команды. Не покидай своих товарищей в трудный момент и не теряй шанс закончить учебу.

– Кое-что важнее амбиций, в том числе жизнь моей бабушки.

Чико придвинулся ближе, уперся кулаком в дверь и заглянул Лиззи в глаза:

– Твоя бабушка хочет, чтобы ты доучилась, так ведь, Лиззи?

– Я нужна ей. Семья всегда должна быть на первом месте. Наши арендаторы тоже для меня словно члены семьи, и меня заботит, что с ними будет.

Чико вспыхнул:

– Ты говоришь мне о семье?

– Да, и не боюсь поднимать эту тему. Надеюсь, ты поймешь, что я больше не живу прошлым.

Покачав головой, Чико поджал губы, не соглашаясь.

– Я скажу тебе, что я понял. Я понял, что такое семья и как она может разрушить твою судьбу. Почему бы твоим родителям не сделать что-нибудь полезное хоть раз в жизни?

Лиззи рассмеялась:

– Не думаю, что они собираются этим заняться. А ты как полагаешь?

Они оба знали ответ на этот вопрос.

Чико рассказывал когда-то Лиззи о своем ужасном детстве в трущобах. И вот, пройдя через такое, он оказался втянутым в омерзительные интриги ее близких.

– Ты был прав, когда говорил о том, что родители пренебрегали мной. Если бы не дружба с Дэнни, вообще не знаю, что со мной было бы. Дома я всегда забивалась подальше от всех в какой-нибудь угол, никому не доверяла. А потом в Роттингдин приехал ты. Наверное, я почувствовала в тебе родственную душу, потому что ты был первый, кому я открылась по-настоящему. Но та девочка, которую ты помнишь, – это уже не я. Я изменилась. Моя бабушка научила меня снова доверять людям и жить не по чужой указке. Я никогда не забуду того, что она для меня сделала.

– Того, что она сделала для нас двоих.

– Так ты не забыл?

– Как я мог? Ведь твоя бабушка и Эдуардо спасли меня. Когда я услышал, в чем твоя мать меня обвиняет, я сперва был ошеломлен, а потом разозлился и почувствовал себя так, словно я опять тот десятилетний пацан с пушкой в кармане, жаждущий мести. Но когда ярость схлынула, я ощутил свое бессилие защититься от обвинений. Уверенный, что ты меня хорошо знаешь и поймешь, что меня оклеветали, я написал тебе письмо. А ты не ответила на него. Вот тогда я и научился скрывать свои чувства.

– Я не получала никаких писем, – тихо сказала Лиззи.

– Это все твоя мать, – заявил Чико голосом полным гнева из-за того, что этот поступок привел к потере столь многого: их дружбы, доверия. – Серена уничтожала мои письма, чтобы они до тебя не дошли.

– Мы не знаем этого наверняка.

– Это она, – яростно возразил Чико. – Больше некому.

Лиззи опустила голову, задумалась на минуту, а потом спросила:

– А разве это имеет значение?

– Для меня? Конечно! – горячо воскликнул Чико. – В тех письмах я изливал тебе свою душу. – Заметив, как просветлело ее лицо, он добавил: – Ну, душу подростка, но все равно…

– Ты был прав, когда просил меня заступиться за тебя, – твердо сказала Лиззи. – И я бы обязательно это сделала. Если бы знала. – Теперь она смотрела на него с состраданием, словно тоже ощущая то огромное разочарование, которое он испытал двенадцать лет назад.

Только подумать, что отняли у нее ее родители! Нет, не только его письма, но и ее невинность ребенка, свободу, наслаждение детством. До сих пор Чико было невыносимо горько думать о том, как легко Лиззи могла стать жертвой развращенности ее родителей. И ему, и Лиззи нужно за многое благодарить ее бабушку.

– Если ты чуть-чуть подождешь, я полечу в Шотландию вместе с тобой.

Лиззи удивленно уставилась на него. Неудивительно. Чико и самому было в новинку открыто выражать свои чувства, но известие о плохом самочувствии вдовствующей герцогини его проняло.

– Я очень благодарен твоей бабушке. Своим успехом я обязан не только Эдуардо, но и ей. Она научила меня, как отличать хороших людей от плохих, и я тоже должен быть рядом с ней в это трудное для нее время.

– Но разве ты можешь сейчас уехать? Скоро Рождество. А вскоре после Нового года состоится выпускная церемония, на которой ты должен присутствовать, потом товарищеский матч. Но пока все это закончится, может быть уже слишком поздно. Извини, но я не могу тебя ждать. Мне надо ехать прямо сейчас. Можно одолжить у тебя один из джипов?

Он нахмурился:

– Зачем?

– Чтобы добраться до аэропорта.

– Ты знаешь, насколько далеко он отсюда?

– Ну, не совсем… Но…

– Ты полетишь на моем реактивном самолете, – твердо сказал Чико. – Мой пилот доставит тебя прямо в Шотландию.

Лиззи на мгновение утратила дар речи.

– Ты уверен?

– Твоя бабушка однажды очень мне помогла, и я никогда этого не забуду. Ты полетишь на моем самолете. Как скоро ты сможешь собраться?

– За полчаса, – ответила Лиззи, сообразив, что надо будет еще успеть позвонить отцу и матери, чтобы сообщить, что бабушке стало хуже, а поместье забрал банк.

– Будь готова к отъезду. Я тебе позвоню.

– Сегодня ночью?

– Да.

У Лиззи пересохло во рту. Как быстро закончился их короткий роман! Но лучше уехать сейчас, пока не привязалась к Чико еще больше.

* * *

В общежитии никого не было. Все веселились на вечеринке. Лиззи сначала набрала номер лечебницы, в которой находился отец. Сейчас глухая ночь, но там круглосуточное дежурство, и можно будет оставить сообщение.

– Не могли бы вы передать, что его мать серьезно больна и дома проблемы? – попросила она медсестру, подошедшую к телефону.

– Конечно. Ваш отец неплохо себя чувствует и узнает эти новости утром.

Дав отбой, Лиззи обрадовалась тому, что отец, возможно, сумеет излечиться от алкоголизма. С внезапно заколотившимся сердцем она представила себе, как их семья снова воссоединяется – это было самой заветной мечтой ее бабушки. Вдохновленная этой мыслью, Лиззи позвонила матери на юг Франции, и – вот удача – Серена подняла трубку. Но разговор был очень кратким.

– Я подумала, тебе следует знать, что бабушка серьезно больна, – осторожно начала Лиззи.

– Мне-то что с того? – холодно спросила ее мать.

«Я зря трачу время», – подумала Лиззи.

Чико узнал последние новости раньше Лиззи. Он был в загоне для лошадей, объезжал нового жеребенка, когда позвонила Мария и сообщила, что получила звонок от Энни, экономки из Роттингдина. Чико передал пони другому гаучо и быстро прикинул в уме: Лиззи, должно быть, еще в воздухе – летит в Шотландию. Она прибудет слишком поздно – ее бабушка уже умерла. Хуже всего то, что тут же вокруг наследства соберется стая шакалов. Лиззи понадобится поддержка… Он должен поехать в Роттингдин в память замечательной пожилой леди, а вовсе не потому, что испытывает какие-то чувства к ее внучке.

Чико принял душ, оделся и заказал чартерный рейс на частном реактивном самолете – это самый быстрый способ добраться до Шотландии, раз на его лайнере улетела Лиззи. Чико переживал за судьбу огромного поместья, много лет принадлежавшего семейству Фэйн. Он постарается приложить все усилия, чтобы Роттингдин не раскромсали на кусочки и не продали за бесценок.

Лиззи права: сейчас неподходящее время покидать ранчо, но Чико не мог оставаться в стороне в такой сложной ситуации. Ему было необходимо отправиться в Роттингдин – место, куда он двенадцать лет назад поклялся никогда не возвращаться. Чико объяснил ученикам, что обстоятельства вынуждают его срочно уехать. Он вернется после Нового года, до окончания обучения, а пока занятия будут вести его помощники. Все одобрили его решение.

– Дэнни побудет ответственной за дисциплину и капитаном команды вместо Лиззи – так что ваша подготовка к матчу не прервется.

Закончив приготовления, Чико и Мария сели на «Харлей», добрались до взлетно-посадочной площадки для вертолетов. Оттуда они улетели в аэропорт, где их уже ждал самолет на Шотландию.

Сидя в поезде, идущем из аэропорта, Лиззи набрала номер своей бабушки. Та не подняла трубку. Экономка тоже долго не отвечала, но наконец Лиззи услышала в трубке ее голос и попросила:

– Не могла бы ты передать бабушке, что я вернулась?

На другом конце повисло молчание. У Лиззи все внутри сжалось от дурного предчувствия.

– А разве ты еще не знаешь? – спросила Энни.

– Не знаю чего?

– Мне жаль это говорить, но твоя бабушка тихо скончалась несколько часов назад.

– Умерла? – Это слово показалось таким холодным. Она опоздала! – Мне нужно связаться с родителями, – машинально произнесла Лиззи тихим голосом.

– Полагаю, ты права, – согласилась Энни…

– Не собираешься же ты заявиться сюда, ко мне, после похорон? – спросила Серена.

Этот вопрос так шокировал Лиззи, что она не сразу ответила:

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Где ты теперь будешь жить? – поинтересовалась ее мать голосом полным подозрения.

– Полагаю, в Роттингдине.

– Пока тебя не выгонят оттуда кредиторы?

– Ну да… Наверное. – Лиззи еще не думала о том, что ждет ее впереди.

– Не вздумай приехать сюда и испохабить мне жизнь. От тебя можно такого ожидать. Вечно ты все мне портишь…

– Извини… – пробормотала Лиззи, озадаченная такими словами.

– Ты знаешь, сколько Паоло лет? – «Наверное, это ее новый дружок», – догадалась Лиззи. Серена нетерпеливо продолжала: – Да ладно, наверняка ты в курсе. Обо мне много пишут в прессе. Еще не хватало, чтобы внезапно рядом со мной появилась дочь твоего возраста! Ты меня понимаешь, Елизавета?

– Извини, что побеспокоила тебя.

– Уверена, адвокаты этой старой карги свяжутся со мной, если она мне что-нибудь отписала в наследство. – С этими словами Серена бросила трубку.

Голос отца был полон сочувствия и заботы.

– Мы ведь оба знали, что это вот-вот случится.

«Но от этого не легче», – подумала Лиззи.

– Скажи, чем я могу тебе помочь, – предложил отец.

– Может, с организацией похорон? – неуверенно предложила Лиззи.

Он рассмеялся:

– Тут ты справишься куда лучше, чем я. Разумеется, я приеду, чтобы проводить в последний путь нашу старушку. А потом обязательно поприсутствую на вскрытии завещания. Если адвокаты свяжутся с тобой раньше, чем со мной, дай мне знать. А то твоя бабка была непредсказуемой женщиной. Кто знает, что у нее было на уме. Просто сделай, как я сказал, хорошо?

– Конечно, – ответила Лиззи, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Выходит, отец надеется унаследовать то, что останется после кредиторов? Если у него это получится, то не успеет Лиззи взять заем, чтобы спасти имущество, оставшееся после торгов, как отец все пропьет. А ведь по пути домой она размышляла о том, как можно заинтересовать Общество по охране исторических памятников Шотландии, чтобы оно выкупило и реставрировало поместье.

– И еще хочу кое-что сказать тебе, Лиззи. Не подпускай к Роттингдину того парня, Чико. Он всегда был мерзавцем. От него можно ожидать чего угодно. Как только он узнает, что твоя бабушка умерла, начнет за тобой охотиться. У него нет совести.

У Чико нет совести? Да ведь это не он, а ее отец разглагольствует сейчас о завещании, хотя его мать еще даже не успели предать земле, а его жену интересует новый любовник-юнец, а не поместье, из которого она уже и так выжала все, что могла.

На экране сотового Лиззи высветился параллельный входящий звонок. Сердце екнуло – это Чико.

– Не забудь, что этот человек похитил у меня нечто бесценное… – продолжал наставлять ее отец.

– Ты имеешь в виду твоих лошадей?

– Нет. Я говорю о твоей матери. Чико Фернандес украл ее у меня.

Поджав губы, Лиззи с сомнением покачала головой. Но все же она ни в чем не будет уверена до конца, пока не услышит все подробности от самого Чико. Хотя сейчас это невозможно: ведь их разделяет полмира.