Когда двенадцать лет назад Клио приехала учиться в округ Колумбия, она и думать не могла о том, чтоб когда-то вернуться в Англию. Все здесь было настолько прекрасно, что она, как любая девушка, уже строила планы о том, как, когда и за какого мужчину она выйдет замуж здесь, в Нью-Йорке.

Однако пока что мечты так и остались мечтами. Отгоняя от себя воспоминания, она подняла глаза на Стефано. Уличные фонари и огромные горящие рекламы освещали ему лицо. Самая холодная нью-йоркская зима была теплее, чем взгляд Стефано в салоне лимузина. За всю поездку назад на Манхэттен они не обменялись ни единым словом.

Глядя за окна роскошного автомобиля, он не выпускал из рук телефон. По обрывкам фраз Клио поняла, что речь идет о кризисе акций Стефано в Юго-Восточной Азии. Ей бы могло быть приятно, что его холодность и отстраненность, возможно, не связаны с ней.

Но отсутствие реакции – хуже всего. Лучше бы он накричал на нее, лучше бы обрушил сотню последних слов – тогда бы Клио, по крайней мере, поняла, что он чувствует.

А так, холод молчания, источаемый каждой порой его тела, навевал на Клио страх. Со свинцовой тяжестью в груди она последовала за Стефано в светящиеся двери баснословно дорогой гостиницы. Все внутри не говорило, а кричало о богатстве и величии отеля и его постояльцев.

То, что надо для Стефано Бьянко.

Но каждый раз, когда персонал «Четсфилда» приветствовал их, Клио вспоминала, что у Стефано нет дома. Нигде, ни в одной стране мира у него не было своего дома. Он жил на борту личного самолета, перелетая из одного конца света в другой по делам бизнеса и не имея привязки ни к одной точке планеты.

И меньше всего он хотел быть привязанным к Нью-Йорку.

Никто из них не знал, что ждет их впереди. Ни у кого не было четкого плана действий, и эта перспектива пугала Клио.

Стальные двери лифта закрылись, и Стефано с Клио оказались в шикарном пентхаусе. Панорамный вид с застекленных балконов уже не очаровывал Клио так, как раньше. Блестящие бриллиантами потолки, окна от пола до потолка, уникальные произведения искусства на стенах… сегодня ничто не вызывало в ней интереса.

Ничто, кроме молчаливого человека рядом.

Не издавая ни звука, Стефано расстегнул сначала запонки, затем пуговицы на рубашке.

Молчание становилось невыносимым.

– Черт возьми, Стефано, скажи хоть что-нибудь! – не удержалась Клио.

Даже присутствие Джексона на ужине не резало ее так больно, как молчание Стефано.

Оливковый цвет его глаз сменился свинцовым.

– Еще никогда я не чувствовал себя загнанным в угол публично, – наконец сказал он. – Признаться, я попросту онемел.

«Загнанным в угол?» – повторила Клио про себя, и в ее животе затянулся тугой узел. Она усиленно заморгала. В его голосе не было злобы, как не было обиды в интонации. В его словах было что-то другое, что ранило еще сильнее.

– Стефано, я не знаю, что на меня нашло. Никогда в жизни я не теряла контроль над собой.

Как ни старалась Клио скрыть свои эмоции, она знала, что он читает все ее мысли, видит каждый оттенок ее чувств.

– Наверно, это не лучшая тема для вечерней беседы с другом, – продолжала она, качая головой. – Но я должна у тебя это попросить, Стефано. И я навсегда останусь твоим должником.

В самом страшном сне Клио не могла представить, что ей когда-либо придется просить мужчину жениться на себе. Никогда в жизни она не думала, что будет желать свадьбы, построенной на лжи.

Внутри себя Клио четко понимала: если она сама не будет себя уважать, то и никто не будет. Ни ненавистный Джексон, ни весь остальной мир, и уж точно ни Стефано.

А ей хотелось, чтобы он ценил и уважал ее. Уважение Стефано вдруг стало самым важным, что вообще есть в ее жизни. Ей захотелось стать хотя бы наполовину той Клио, которую он знал двенадцать лет назад.

– Я дам тебе все, что есть на него, Стефано, – говорила она. – Это мой город и это моя жизнь. Я не дам ему забрать у меня ничего больше.

– Подумай хорошенько, Клио. Возможно, ты лишь сменишь одного злодея на другого. Потому что я не готов менять свою жизнь ради женщины. Даже ради лучшей в мире жены.

Сейчас на лице Стефано не было ни томной улыбки, ни пленительного очарования. Лишь расчетливая серьезность во взгляде. Повинуясь порыву чувств, Клио схватила его за лацканы рубашки. Теперь их тела были так близко, что она ощущала его жар каждой своей клеткой и каждой порой.

– О чем ты вообще говоришь? – воскликнула Клио. Вместо ответа, послышалось ритмичное жужжание факса и звук распечатываемых бумаг. Дыхание замерло в груди Клио. Нет, она узнает, что он имел в виду.

Схватив ее кулаки, Стефано высвободился из хватки Клио и поспешил к факсу. Назад он вернулся с пачкой бумаг в руках. Будто из ниоткуда он достал позолоченную ручку и кивнул на бумаги.

– Вот гарантия, что наш брак будет лишь фикцией, Клио. Контрактные обязательства, которые подпишем мы оба. Здесь черным по белому прописано, что после свадьбы ты получишь от меня лишь мое присутствие рядом. Это брачный контракт и договор о неразглашении, по которому ты не имеешь права раскрывать ни одной живой душе тайну наших отношений, писать мемуары о нашей совместной жизни и так далее и тому подобное. Здесь же написано, что после того, как мы разберемся с Джексоном, ты не сможешь диктовать мне никаких условий, в том числе – кого мне затаскивать к себе в постель. Если ты принимаешь обязательства по договору, а потом нарушаешь их, последствия для тебя будут плачевными.

Клио жадно глотала воздух, как будто кто-то вдруг ударил ее в солнечное сплетение. Слезы выступили в уголках ее глаз, легкие боролись за кислород.

– Ты думаешь… – Она запнулась. – Неужели ты и вправду боишься, что мне от тебя что-то надо? – Клио ткнула пальцем в грудь Стефано. – Неужели ты решил, что я задумала все это ради твоих миллионов?

– Признаться, у меня была такая мысль, – подтвердил Стефано ее догадку. Как всегда, он сделал это холодно, без каких-то эмоций. И видимо, даже не представляя, как больно ранили Клио эти его слова.

Она дала ему пощечину – так сильно, как только могла. Еще до того, как Клио сама поняла, что случилось, она уже была крепко прижата к груди Стефано. Он жестко обхватил ее запястья у нее за спиной, а грудь Клио вздымалась на его груди. Тяжело дыша, Клио вдыхала в себя его аромат.

Стефано не знал, что возмутило его сильнее – пощечина Клио или его собственная реакция?

Наверно, он и впрямь стал извращенным мерзавцем, ведь вид разозленной, пышущей злобой Клио возбудил его. Уже не первый раз она была с ним той Клио из Колумбийского университета, которая когда-то была героиней его эротических фантазий.

На фоне его крепкого, как скала, тела Клио казалась легким облаком. Он держал ее запястья одной рукой и сам дрожал от того, как вздымалась ее грудь на его груди. Сквозь тонкий шелк ее блузки проступали твердые кончики сосков.

Господи, это не женщина, а божество!

Стефано провел свободной рукой по своей щеке, а затем по щеке Клио. Она и сама была мягкой, как шелк. Мысли Стефано мгновенно унесли его в другую реальность.

– Сначала ты просишь меня жениться, затем даешь мне пощечину, – томно проговорил он. – Никто из женщин даже на километр не приближался к тому, что ты сделала в один день, tesoro.

Клио попыталась вырваться, но слишком сильна была его хватка.

– Не смей меня так называть, что бы это ни значило! – воскликнула она.

Чем сильнее Клио пыталась вырваться, тем возбужденнее становился Стефано. С какой бы женщиной он ни встречался в последние годы, все они вели себя с ним наигранно и притворно. Никто из этих женщин не был с ним самой собой. И никто не знал, каким на самом деле был он сам.

Поэтому то, что Клио вела себя слишком естественно, служило лишь дополнительным возбудителем, превращая его физический голод в нечто еще более мощное.

– Меня всегда интриговал твой темперамент, bella. На первом курсе института я готов был часами ждать, чтоб увидеть, как ты выходишь из себя.

С этими словами он потянул ее за волосы.

Великолепные рыжие локоны янтарным огнем спадали ей на плечи. Держа Клио одной рукой, он намотал на палец один из этих локонов. И в сотый раз представил себе ее без одежды.

– За всю свою жизнь я мухи не обидела, – процедила Клио не своим голосом.

В Стефано словно проснулся звериный инстинкт. Он вдруг понял, что Клио возбуждена не меньше его. Да, она испытывала ту же страсть, но заметно боялась ее и боролась с ней.

– Значит, для меня ты сделала приятное исключение, – подытожил Стефано.

– Только потому, что ты редкая сволочь.

– Я с самого начала тебе это говорил, – ухмыльнулся он.

Уткнувшись лицом в ее волосы, Стефано глубоко вздохнул. Наконец-то она поняла его истинную натуру. От этого делалось как-то легче. Ей давно пора было понять, что он не тот старый друг-однокурсник. Что он делает это не ради нее, а во имя корыстной цели свести счеты с Джексоном.

Поняв это, она не будет ему доверять, как не будет ждать от него ничего хорошего. С осознанием этого пришло облегчение.

В следующее мгновение Клио обмякла в его крепких руках, словно последние силы покинули ее. Стефано ослабил хватку.

– Зачем тебе все это? – спросила она, и слова ее были резче, чем пощечина.

Он знал, что Клио имеет в виду формальную часть. Договор.

– Потому что я имею право тебе не доверять, – как ни в чем не бывало ответил Стефано. – В моей жизни нет место женщине, неужели это непонятно? Договор нужен для того, чтобы я был уверен в тебе, Клио. – Он выдержал паузу, но, не услышав возражений, продолжил: – Если ты согласна с моими условиями, мы распишемся на следующей неделе. Как ты всем и объявила. Мы сделаем это прямо здесь, в «Четсфилде». Сыграем свадьбу, которую не забудет ни Джексон, ни любой другой житель Нью-Йорка. Ты будешь самой красивой невестой в истории этого города.

Холодок пробежал по спине Клио, и в то же мгновение Стефано снова прижал ее к себе. Его тело было таким обманчиво теплым.

– Я подпишу все, что ты хочешь, – повиновалась Клио. – Я уже потеряла так много, что… – Она скривила губы и закрыла глаза. – Я дам тебе шанс отомстить Джексону. В его документах явно что-то нечисто.

– Отлично, – ответил Стефано, разжимая объятия.

И все же что-то здесь было не так. Он показал ей свое истинное лицо, но почему-то ощущал, что сам остался в проигрыше.

– Спокойной ночи, Стефано, – прошептала Клио, чувствуя, как грудь ее сковывает прилив паники.

Что она наделала? Боже, во что она ввязалась? Как можно было дать мимолетным эмоциям втянуть себя во все это?

Более ни разу не взглянув ему в глаза, Клио вышла из зала с высоко поднятой головой.

Впервые за двенадцать лет Стефано чувствовал, как фундамент привычной жизни рушится под его ногами. И виной тому опять женщина.

Единственный способ, как можно оградить себя и Клио от ненужных последствий, – установить правила.

С этой мыслью он подошел к комоду, разделся и надел спортивные шорты. Сейчас самое время для беговой дорожки и гантелей. Спорт как не что другое помогает снять напряжение.

В том числе сексуальное.

Он знал: новость уже стремительно распространялась по всему миру.

Сам факт, что третий холостяк из «Колумбийской четверки» собрался жениться – да еще и столь спешно, – мог вызвать такой ураган в прессе, к которому сам он не был готов.

Всего один вечер он был женихом Клио Норвуд. Но этого хватит, чтобы весь деловой мир изменил к нему отношение. Эта свадьба пойдет на руку и его бизнесу, и его репутации в целом. И самое главное, что все будет по его правилам. А значит, у Клио не будет и не может быть никаких ожиданий.

– Если хочешь оставить все в прошлом, в нем нужно оставить и Стефано, – шептал ей на ухо Зайед, глядя ястребиным взглядом то на Клио, то на Стефано в дальнем углу зала. – Если хочешь, я щелкну пальцем, и в мгновение ока к отелю подъедет лимузин. Через несколько часов ты будешь в Милане, или Гонконге, или даже в моей родной Газбии, если тебя не пугает голая пустыня и вероятность скорой войны.

Часто моргая, Клио отвела взгляд от стоящего вдалеке Стефано. Отель «Четсфилд» горел огнями, приветствуя дорогих во всех смыслах гостей.

Эти успешные, богатые люди пришли посмотреть на ее свадьбу с одним из самых завидных холостяков планеты. Вот только невесте то и дело приходилось напоминать себе улыбаться, как будто она и впрямь безумно влюблена.

Притворно улыбнувшись, Клио посмотрела на Зайеда. Они стояли у входа на террасу возле стеклянных дверей. Сколько знаменитых людей побывало здесь, в этом зале. Картины и декорации невольно погружали гостей в эпоху итальянского ренессанса. Огромные хрустальные люстры свисали с расписных потолков, погружая просторный зал в золотистый свет.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Клио крепко сжала пальцы Зайеда:

– Думаю, ваш совет больше пригодится Стефано, ваше высочество.

– Что ж, тебе виднее, – улыбнулся Зайед. Кем бы он ни был сейчас, весь его облик по-прежнему напоминал, что он – один из главных университетских плейбоев. А теперь это властитель загадочной Газбии, и Клио не могла представить, что сейчас творится в голове старого друга.

– Я думала, ты станешь отговаривать Стефано, а не меня, – призналась она.

Добрые карие глаза Зайеда излучали тепло. Губы сложились в дипломатическую полуулыбку. Он покачал головой. Почему она не обратилась за помощью к нему? Зачем пришла к упрямому сицилийцу?

– Ты забыла, что я, Рокко и Кристиан знаем тебя так же, как Стефано, – сказал Зайед. – Да, Стефано мне больше чем брат. Но мне слишком хорошо знаком его непостоянный, взбалмошный характер. Дочери своего врага я не пожелаю выйти за него замуж. Что уж говорить о тебе. Ты так дорога мне, Клио.

Клио обняла друга за плечо:

– Я делаю это, потому что хочу, Зайед, – убеждала она дружелюбным тоном. С самого начала Стефано говорил, что труднее всего будет убедить Зайеда в серьезности их отношений. И он оказался прав. – Это мой выбор, – подытожила Клио.

Выражение лица Зайеда было неизменным.

– Все мы желаем тебе добра, Клио. И Стефано тоже. Но он может неумышленно причинить тебе боль. И потом будет всю жизнь винить себя в этом.

Сердце Клио пропустило пару ударов. Она наконец поняла, что имел в виду Зайед. Вот откуда взялось напряжение, которое ощущалось в эти два дня между Стефано и тремя его друзьями. Стефано видел, что все трое защищают Клио от него, и раздражался. Но он не понимал, что Рокко, Кристиан и Зайед волновались не только за Клио, но и за него самого. Они боялись, что, причинив боль ей, он безвозвратно потеряет часть себя.

Лишь сейчас она поняла, насколько сложным человеком был ее будущий муж.

«Я не могу по-другому», – сказал ей Стефано, давая на подпись брачный контракт.

Может, он не видел другого способа обезопасить себя и на пути, который они избрали? В эту минуту Клио окончательно решила, что не даст желанию мести разрушить жизнь их обоих.

– Ничего страшного не случится, Зайед, – успокоила она друга.

Поверил он ей или нет, но Зайед положил свою руку ей в ладонь.

– У тебя есть друзья, Клио. Всегда помни об этом.

Несмотря на влагу, проступившую в уголках глаз, Клио улыбнулась.

Рокко с Оливией, Кристиан с Алессандрой, а теперь еще и Зайед – в эти дни они заботились о ней, как приемные родители. Как все-таки приятно осознавать, что в этой жизни ты кому-то нужен.

Самая пышная свадьба, о которой может мечтать женщина, в самом роскошном отеле города – свадьба, которую журналисты окрестили «Сказочным событием десятилетия»; любящие люди вокруг – все это почти ввело Клио в заблуждение. Она и сама едва не поверила, что действительно выходит замуж и по-настоящему счастлива.

Вот только мужчина в центре всего этого за всю неделю ни разу не взглянул на нее и почти не говорил с ней, за исключением одного раза, когда нужно было внести дополнительный пункт в их соглашение.

Он нанял целую армию людей, ответственных за каждую отдельно взятую деталь их свадьбы. Поэтому у Клио была масса времени, чтобы во всех подробностях обдумать серьезность предпринимаемого шага.

Дизайнеры и юристы, гримеры и свадебные распорядители – не было ни одного пункта, за который отвечала бы сама Клио. Ей оставалось лишь согласно кивать и решить, предпочитает ли она лилии, орхидеи или какие-то цветы поэкзотичней.

Меньше чем за неделю нанятый дизайнер сшил ей платье из тюлевой ткани с завязками, закрытыми плечами и воротничком. Сзади между лопаток вниз опускался ряд бежевых пуговиц.

Это было самое красивое платье, что Клио видела в жизни. К тому же ей льстил тот факт, что придумывалось оно специально под нее. Бриллиантовые браслеты прибыли в бархатных коробочках; в них же лежали серьги с бриллиантами такого же фасона и элегантная диадема, усыпанная драгоценными камнями.

Глядя на себя в зеркало, Клио не верила своим глазам. Платье идеально облегало ее хрупкое тело, подчеркивая изгибы линий в нужных местах. Бриллианты играли всеми цветами радуги в трех огромных зеркалах. Только тогда Клио задумалась, сколько все это стоит. Сумма должна быть просто астрономической.

В тот вечер она решила поднять этот вопрос со Стефано. Он бежал на дорожке в своих спортивных шортах, весь залитый потом. Эта картина надолго въелась в память Клио.

Его тело было так же прекрасно, как двенадцать лет назад. Тогда все четверо были чемпионами округа Колумбия по гребле. Физически Стефано ничуть не изменился. Наоборот, он стал еще более атлетичен.

Несколько минут она молча смотрела на него, чувствуя, как жар заполняет область ниже живота. Каждый миллиметр ее тела вибрировал в нарастающем желании.

– Не волнуйся, – сказал Стефано, когда Клио наконец завела разговор на интересующую тему. – Тебе это не стоит ни цента. В конце концов, по условиям договора я обязан обеспечить будущей жене свадьбу ее мечты.

Уловив усмешку в его тоне, Клио едва поборола желание убежать.

– В списке гостей я не видела твоих родителей, – сказала она после долгой паузы.

Внезапно лицо Стефано потемнело, как будто кто-то выключил один из светильников в зале.

– Их не будет, – отрезал он.

По всему было ясно, что эта тема закрыта. Но вопрос был слишком щепетильным, чтобы Клио оставила его просто так. Вся «Колумбийская четверка» и сама Клио всегда завидовали тому, какой любовью был окружен Стефано в семье.

Его родители – классические сицилийцы, для которых семья и дети стоят на порядок выше всего остального. Поэтому их решение не общаться с сыном, если тот не вернется к ним на Сицилию после университета, было как гром среди ясного неба.

Стефано знал, что в этом случае он лишится наследства. И ему было плевать. Вот только Серена ушла от него, узнав, что наследник семьи Бьянко остается без цента в кармане.

– Но твои родители, – с трудом подбирала слова Клио, – они же простили тебя? За то, что ты выбрал Серену, не так ли?

– Я у них не спрашивал, bella.

– Как так? Я не понимаю.

Вместо ответа, Стефано открыл перед ней дверь:

– Их нет в списке гостей, потому что я их не пригласил, cara mia. Мы же приглашаем лишь тех, кого хотим видеть, правда?

– Правда, – машинально ответила Клио, медленно пятясь к двери.

Что означали его слова? Не может же быть, чтобы все эти годы он не видел родителей. В очередной раз она поняла, насколько плохо знала Стефано Бьянко. Он как будто похоронил все хорошее, что было в нем когда-то.

И вдруг Клио осознала: она может вернуть все на свои места. И первое, что она сделает, – возвратит в жизнь Стефано его родителей.

– Клио? – раздался голос Зайеда.

Утонув в размышлениях, Клио успела забыть, где находится. Покраснев, она повернулась к Зайеду.

– Спасибо за эти добрые слова, – поблагодарила она старого друга. Тяжело вздохнув, Клио вспомнила, что ее-то родители сами отказались приехать на свадьбу. От этого напоминание Зайеда о друзьях прозвучало особенно тепло.

Вновь улыбнувшись, Зайед кивнул в сторону Стефано.

– Мой друг своим взглядом сверлит мне голову, – сказал он. – Даже враги моей страны не вселяют в меня столько страха, как сейчас Стефано.

Улыбнувшись в ответ, Клио похлопала друга по плечу, и они вместе направились к заждавшемуся жениху. Стефано был одет в черный вечерний костюм. Такие же черные волосы были убраны назад ободком. Как всегда, Стефано Бьянко выделялся из всех других мужчин.

Он обещал ей помочь. Их свадьба – пусть и фиктивная – вот-вот состоится, а значит, он сдержал обещание. Каким бы тяжелым ни был его характер, Стефано Бьянко остался человеком чести.

Одной рукой Клио держала букет лилий, другой вжалась в предплечье Зайеда. Обе ее руки дрожали. Когда послышались первые аккорды музыки, дрожь усилилась.

Поскольку среди гостей не было родителей ни жениха, ни невесты, Клио решила обойтись и без свидетельницы. То есть свадебные традиции были соблюдены лишь отчасти. И это действительно устраивало обе стороны – свадьба среди друзей, заменивших им семью, в городе, который много лет назад принял их с распростертыми объятиями.

Эта свадьба была самим идеалом. Даже погода в этот июньский день была восхитительна. Ни облачка на небе, только яркое летнее солнце.

Когда Зайед подвел Клио к жениху, ей вновь пришлось напомнить себе о фиктивности происходящего. Идеальная свадьба организована не для нее, не для них, а для Джексона и журналистов.

Стефано крепко взял ее руку в свою, и сердце Клио остановилось. А когда она встретилась с ним взглядом – первый раз за неделю – и увидела властный пылающий огонь в его глазах, у нее задрожали колени.

Как ей удержаться, если алчная похоть в этом взгляде – единственное, что есть настоящего вокруг? Как устоять, если он заставляет думать, что она для него и впрямь что-то значит?