Константин вальяжно откинулся на подушки софы, вытянув длинные ноги перед собой, словно был у себя дома.

– Я видела, как ты выходил, и решила, что ты уехал домой! – воскликнула Изабель потрясенно.

– Прости, я просто забрал кое-что из машины и одолжил твои ключи, чтобы потом спокойно попасть в квартиру. Ты в это время разговаривала с полицейским.

Изабель вопросительно посмотрела на дорожную сумку, стоящую на полу у его ног.

– Я всегда держу сумку со всеми необходимыми вещами в машине, – объяснил он, – на тот случай, если я решу остаться где-нибудь.

Без сомнения, «тот случай» означал приглашение какой-нибудь красотки провести ночь вместе. Изабель почувствовала боль от одной только мысли, что он занимался любовью с одной из многочисленных моделей, с которыми его постоянно фотографировали в последние два года. Она увидела озорные искорки в его глазах, и это стало последней каплей.

– Надеюсь, что сегодня ты найдешь себе какое-нибудь подходящее местечко на ночь!

– Уверен, что эта софа очень удобная. Я поделюсь с тобой впечатлениями утром.

– Нет никакого смысла тебе оставаться. Я закрою дверь на два замка, и, если только мой преследователь не Человек-паук, он никак не попадет через окно на четвертый этаж.

– Не пытайся выставить меня, cara.

– Но это же нелепо! – В ее голосе слышалось отчаяние. Он слишком выбивал ее из равновесия, чтобы она могла чувствовать себя рядом с ним спокойно.

Он встал и подошел к ней. Изабель чувствовала, что за его безупречными манерами кроется решимость все сделать по-своему.

– Хорошо. Но если мне придется уйти, то я требую, чтобы ты немедленно вернула мне мою собственность, которую ты взяла без моего согласия.

– Какую собственность? – Она застыла, чувствуя, как он взялся за край футболки. Легкое прикосновение его пальцев словно пламенем обожгло ее кожу. Ее дыхание остановилось, когда он начал медленно поднимать подол футболки вверх.

– Тебе что, правда нужно это старье? – хрипло спросила она.

– Это была моя любимая футболка.

Дрожь пробежала по ее телу, стоило ей только представить, как он раздевает ее, а затем обхватывает ее грудь своими ладонями. Она будет полной дурой, если снова пойдет по тому же пути. Но разве она могла когда-нибудь вести себя разумно, если дело касалось Константина?

Константину хотелось снять эту дурацкую футболку, притянуть Изабель к себе, провести руками по всему ее телу, чтобы снова открыть для себя каждый его восхитительный изгиб. Но он видел, что она сейчас слишком уязвима эмоционально. Этот псих напугал ее гораздо больше, чем она говорила, и сейчас ей была нужна не страсть, а моральная поддержка.

– Прекрати бороться со мной, Изабелла, – мягко сказал он. – Ты же знаешь, что ты меня не переспоришь. Садись и пей свой чай, пока он не остыл.

Если бы она не чувствовала себя сейчас как выжатый лимон, то все же выставила бы его. Но шок от того, что произошло, видимо, только сейчас дал о себе знать, потому что она вдруг почувствовала невероятную слабость и опустилась на софу.

– Я рассматривал твои фотографии, – сказал он, кивнув на стены гостиной.

– Я решила сохранять снимки из каждого города, в котором мы выступали. – Она поняла, что он хочет отвлечь ее, и не стала противиться. – Очень часто мы останавливались где-то лишь на один вечер и после концерта сразу отправлялись в следующий город. Но я составила для себя список мест, куда бы мне хотелось вернуться и рассмотреть их как следует.

– Мне всегда было интересно, почему вы так назвали свою группу. Почему вы называетесь «Стоун Ледиз», хотя двое из вас – мужчины?

Она улыбнулась, и Константин почувствовал радость оттого, что она хотя бы немного избавилась от напряжения.

– Так называется одна вересковая пустошь, где стоят круги из камней, это недалеко от Дербишира, в котором мы все выросли. По легенде несколько придворных дам так любили танцевать, что их не пугала даже ярость короля за участие в шабашах. В наказание их превратили в камни. Наша группа – Карли, Бен, Райан и я – чувствовала большую симпатию к тем леди, потому что мы сталкивались с такими же сложностями, когда играли музыку, которая нам нравилась. Никому из нас не разрешали репетировать дома, мой отец считал, что я должна хорошо учиться, а не петь. А отец Райана ждал, что тот будет проводить все свое свободное время на семейной ферме. Наши родители не могли понять, как много музыка значит для нас.

– Но твой отец наверняка гордится тобой сейчас, когда ваша группа стала такой популярной?

– Он умер несколько месяцев назад. А я так и не смогла оправдать его ожиданий.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой брат был папиным любимчиком. Саймон был по-настоящему умным, он собирался пойти в университет и выучиться на врача. Мой отец был так горд за своего сына, и смерть Саймона просто убила его. Я не смогла стать ему достойной заменой. Меня не интересовали академические науки, а отец высмеивал мои мечты зарабатывать на жизнь музыкой. Я никогда не смогла бы стать тем человеком, каким меня хотел видеть отец. – Она взглянула на Константина. – И потом, когда я вышла за тебя замуж, я не смогла стать такой, какой хотел видеть меня ты.

Он нахмурился:

– Я не ждал от тебя ничего такого. Когда мы поженились, я надеялся, что ты будешь счастлива в роли моей жены, но для тебя этого было мало.

– Тебе нужна была гламурная хозяйка дома, которая бы занималась только организацией ужинов и развлекала гостей светскими разговорами. Я не годилась на эту роль, а та шикарная дизайнерская одежда, которую ты мне покупал, была совсем не в моем стиле.

– Вообще-то иногда твоя хипповая одежда была совсем не к месту. Ведь «ДСЭ» ассоциируется со стилем и исключительным качеством, и мне было необходимо, чтобы моя жена олицетворяла все это. А с цветами в волосах и в индийских футболках безумной расцветки ты была не самой лучшей рекламой нашей компании, – с усмешкой сказал он.

– Но это была настоящая я. Это и есть мой стиль. Ты ничего не имел против него, когда мы только познакомились.

Он действительно не особенно обращал внимание на ее одежду, потому что тогда он гораздо больше был заинтересован в том, чтобы избавить Изабель от нее как можно быстрее.

– Ты хотел подогнать меня под шаблон идеальной жены так же, как мой отец хотел, чтобы я была идеальной дочерью. Но ни ты, ни он не интересовались тем, что я за человек на самом деле. И так же, как мой отец, ты никогда не поддерживал меня в моем стремлении заниматься музыкой.

– Когда мы только поженились, ты не была так одержима своей карьерой. Ты сама говорила, что мы были тогда счастливы, и вела себя так, как будто тебе достаточно просто быть моей женой и матерью нашего будущего ребенка.

– Но я так и не стала матерью. – Ее голос охрип от переполнявших ее эмоций. – Это правда, в первые месяцы после свадьбы я была полностью поглощена своей беременностью, но, потеряв Арианну, я осталась ни с чем. По каким-то причинам ты превратился в холодного незнакомца, и мне казалось, что я тебя вообще не знаю. Все, что у меня было, – это моя музыка. Только когда я писала песни и пела их с нашей группой, я чувствовала хоть какое-то душевное спокойствие, особенно в те ужасные дни, когда мне казалось, что я скоро сойду с ума от горя.

Она тяжело вздохнула. Возвращаться в прошлое всегда было больно, но сегодня, когда она испытала столько потрясений, хлынувшие воспоминания стали просто непереносимыми.

– Наш разговор не имеет смысла, – сказала она Константину, поднявшись на ноги. – Мы должны были поговорить об этом два года назад, но мы этого не сделали, а сейчас слишком поздно. Одна из причин, по которой я ушла от тебя, – это то, что ты отказывался говорить о важном для меня.

Константин тоже вскочил с софы и воскликнул:

– Возможно, мы могли бы разговаривать, если бы ты проводила больше времени дома. Я потерял счет вечерам, когда возвращался домой с работы, а меня ждал только Уиттекер с сообщением, что ты где-то встречаешься с друзьями. Не надо всю вину перекладывать на меня, Изабель. Мы не могли решить проблемы с нашим браком, потому что тебя никогда не было рядом со мной.

– Тебя тоже не было! Я не имею в виду физически, но эмоционально ты полностью отстранился от меня. А мои друзья давали мне то, на что ты оказался неспособен – поддержку. Даже сейчас, когда я просто упоминаю Арианну, ты сразу замыкаешься.

– Какой смысл без конца говорить об одном и том же! – Константин увидел, как вздрогнула Изабель от его резкого возгласа. Он ведь так редко терял контроль над собой, как и все мужчины в его семье.

Ему было всего восемь лет, но он умудрился продержаться всю службу в церкви, и потом, наблюдая, как опускают в могилу гроб его матери, не проронил ни слезинки, потому что знал, что так не положено. «Мужчины Де Северино никогда не плачут», – его отец постоянно повторял ему это. Но вечером, идя к себе в спальню, Константин услышал странные звуки из кабинета отца. Заглянув в приоткрытую дверь, он с изумлением увидел, что его отец рыдает, скорчившись на полу. Это зрелище шокировало и ужаснуло впечатлительного мальчика. Тогда он принял решение, что никогда и ни за что на свете не хочет испытать такую боль. Он не хотел любить кого-то так сильно, чтобы, потеряв его, развалиться на мелкие кусочки.

– Иногда мне кажется, что ты сделан из камня! С виду вроде у тебя все есть: красота, богатство, власть, но внутри ты пуст, Константин. Мне жаль тебя, – сказала Изабель, с горечью глядя на него.

Ее слова разозлили его. Да что она знает о тех чувствах, которые он держал в себе? Что она на самом деле знает о нем? Она не понимала, что он скрывает от нее свои эмоции для ее же блага.

Он посмотрел на нее и с удивлением понял, что даже сейчас, в момент ссоры, он все равно хотел ее больше, чем какую-либо другую женщину в мире. Он вытянул руку и поймал ее за запястье.

– Мне не нужно твое сожаление, mia bella. Я хочу от тебя только одного, – сказал он и притянул ее к себе. – Ты все твердишь, что мы должны были больше разговаривать, но правда заключается в том, что никто из нас не хотел тратить время на разговоры, потому что мы сгорали от страсти друг к другу.

– Секс не решил бы наших проблем! – воскликнула Изабель, пытаясь отстраниться от него.

Она вспомнила, что когда Константин предложил ей заняться сексом через два месяца после прервавшейся беременности, а она его отвергла, между ними словно разверзлась пропасть, которую он больше не пытался преодолеть.

В то время она злилась на него за отсутствие поддержки. Но, возможно, он пытался достучаться до нее таким способом, ведь в постели они всегда отлично понимали друг друга, и их обоюдное желание всегда было взрывным и искрящимся, словно фейерверк.

Задумавшись, она не заметила, как Константин обвил руками ее талию, а его губы овладели ее ртом, словно он заявлял о своих требованиях на нее. Его поцелуй был горячим и страстным.

Одна его рука опустилась ниже и сжала ее ягодицы, и она почувствовала внушительную выпуклость, демонстрирующую его возбуждение. Она так давно не чувствовала его внутри себя. Изабель больше не могла ему сопротивляться, и когда его пальцы скользнули под футболку и начали ласкать ее тело, она просто перестала дышать, молчаливо умоляя его коснуться руками ее изнывающей груди.

У него всегда была способность угадывать ее мысли, и когда он провел большим пальцем по одному из сосков, она вскрикнула от возбуждения. Он тут же воспользовался этим и проник кончиком языка в ее полуоткрытый рот. Изабель задыхалась от невыносимого накала страсти. Константин продолжал ласкать рукой ее грудь. Ни с чем не сравнимое удовольствие волной затопило ее. Застонав, она прижалась к нему и откинула голову назад, наслаждаясь поцелуями, которыми он покрывал ее шею. Константин стянул футболку с ее плеча, продолжая целовать ее.

– Mio Dio! – Он уставился на синяки на ее плече. – Откуда это?

– Он… тот мужчина, схватил меня, когда я бежала к лифту, но я смогла вырваться.

Константина охватила злость на этого сумасшедшего. И на себя. Она прибежала к нему в поисках защиты. Но горькая правда заключалась в том, что с ним она вовсе не была в безопасности, она даже понятия не имела, какую угрозу для нее он представляет. Его, как выяснилось, беспочвенная ревность к Райану Феллоузу была доказательством того, что он унаследовал это ужасное качество от отца. Так какого черта он делает тут, у Изабель?

Он отошел от нее и провел ладонью по волосам.

– Я переночую у тебя сегодня, – резко сказал он. Она могла спорить с ним сколько угодно, но синяки на ее плече служили ярким напоминанием об угрозе. – Что ты имела в виду, когда сказала, что он подарил тебе погребальные цветы?

– А, белые лилии. Я возненавидела лилии после похорон моего брата. Церковь тогда была просто завалена ими. Моим самым ярким воспоминанием о том дне стал удушающий запах лилий. С тех пор они для меня навсегда связаны со смертью.

– Я понятия не имел, что ты их не любишь, – задумчиво сказал Константин. Он вспомнил, как принес огромный букет лилий в больницу, где лежала Изабель, потеряв ребенка. Конечно, было как-то странно дарить ей цветы после такого, но он просто не знал, что еще может сделать. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, не зная, как утешить ее в этом горе. Стоя за дверями палаты и слушая ее непрерывные рыдания, он думал, что его сердце разорвется на части. Но он был не в состоянии обсуждать с ней потерю ребенка, это было бы слишком тяжело для него.

Обнаружив букет лилий в мусорном ведре, он решил, что Изабель винит его во всем случившемся. Ведь поездка в Италию была его идеей. И только сейчас он понял, что лилии связаны для нее теперь не только со смертью брата, но и со смертью их дочери.

Он посмотрел на ее бледное лицо, потом на часы и обнаружил, что уже два часа ночи.

– Тебе лучше пойти поспать. Ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда сегодня.

Изабель горько усмехнулась. Он, кажется, не понимал, что сейчас он причинил ей боль в тысячу раз сильнее, чем те синяки, которые оставил ее преследователь. Его лицо не выражало никаких чувств. Судя по всему, он вовсе не был взволнован, целуя ее, а просто развлекался, видя ее горячечную готовность отдаться ему. Неожиданно она поняла, что больше не в состоянии выносить все это.

– Подушку и одеяло найдешь в шкафу в коридоре, – сказала она, пошла в свою спальню и захлопнула дверь, жалея, что не может закрыть ее на замок. После всех событий этого долгого дня она чувствовала себя смертельно уставшей. Ее последней мыслью перед тем, как она положила голову на подушку, была мысль о том, что уже слишком поздно пытаться вернуть то счастье, которое когда-то было у них.

Софа Изабель оказалась не такой уж удобной для мужчины почти двухметрового роста. Но Константин честно признался самому себе, что отсутствие сна объяснялось не только неудобством софы. Его неутоленное желание, пульсировавшее во всем теле, не давало ему уснуть.

Он снова посмотрел на фотографии «Стоун Ледиз», развешанные на стенах. Изабель начала новую жизнь без него, и все эти изображения, казалось, подтверждали, что теперь она не нуждается в нем ни финансово, ни эмоционально. Но то, что она после нападения бросилась за помощью не к консьержу, не в полицию, а сразу к нему, очень много значило.

Константин с раздражением вспомнил угрозы своего дяди. Этот случай с опасным поклонником предоставил ему идеальную возможность сблизиться с Изабель и убедить ее дать их браку еще один шанс. И ей вовсе не нужно знать о том, что их воссоединение будет временным.