А Иван не слушает* да как хватит его яйцом по плеши, так Кащей и ноги задрал. Тут и конец ему. Иван вышел на двор, свистнул коня богатырским посвистом, прилетел к нему конь. Сели на него все трое и поехали домой.

Дома Иван сам на морской красавице женился, а другую старшему брату в жены отдал. И стали они жить-поживать да добра наживать.

ИСКОРКА ПАРУБОК ДЕВИЧИЙ СЫН

Выло у отца три сына: два умных, а третий дурак. И была у него на конюшне кобыла.

Умные поехали в лес, а дурень остался дома. Две невестки затопили печку, напекли блинов. Потом просят его, дурака-то этого:

— Принеси,— говорят,— нам воды, а мы тебе за то блин помаслим.

Он взял ведра и пошел.

Приходит к колодцу, а был он неподалеку от реки, возле моста. А под мостом-то застряла щука. И говорит она ему человечьим голосом:

— Вызволи меня отсюда, и что только тебе ни понадобится — все исполнится.

Тот ее высвободил и пустил в воду, а сам приказывает:

— По щучьему веленью, по матушкиному порожденью, по батюшкиному благословенью, нуте-ка, ведра, начерпайтесь и домой идите!

Тут ведра начерпались и пошли домой впереди него. Невестки увидали в окно и показывают одна другой:

— Вот,— говорят,— мы все дурнем его называем, а он, гляди, что творит! Своих мужей работой изводим, а он все дураком почитается и баклуши бьет!

Приехали братья из лесу, позавтракали и снова собираются в лес да и его зовут с собою.

А он отвечает:

— Коли дадите отцовскую кобылу, поеду, а не дадите — не поеду!

Что ж, позволили ему запрячь отцовскую кобылу.

Только выехал он за гумно — та заупрямилась и ни с места. Тогда он зашел спереди, ударил ее кулаком по лбу и свалил а ног. Потом взял ее за хвост, тряхнул, вытряс все мясо из кожи, кожу закинул на гумно, а сам связал оглобли, сел в сани и говорит:

— По щучьему веленью, по матушкиному порожденью, по батюшкиному благословенью, нуте-ка, сани, поезжайте в лес сами! Сани тронулись, заскрипели и за братьями полетели. Дивятся братья, как это он без лошади приехал.

— А куда ж ты, брат, подевал отцовскую кобылу?

Дурак ответил, что убил кобылу, а кожу на отцовское гумно закинул — крыша не будет течь, говорит.

Нарубили братья дров, собрались домой ехать и спрашивают его:

— А чего ж ты не рубишь?

И не так им было нужно, чтобы дурак нарубил дров, как была охота посмотреть на его работу, потому что он отродясь не держал топора в руках. .

А дурак говорит:

— По щучьему веленью, по матушкиному порожденью, по батюшкиному благословенью, нуте-ка, дрова, сами рубитесь, сами и на воз кладитесь!

Тут дрова затрещали, сами стали рубиться и на сани валиться. Навалились с целую сажень.» Братья подивились и поехали. А он взобрался на свой воз, уселся и говорит:

— По щучьему веленью, по матушкиному порожденью, по батюшкиному благословенью, нуте-ка, сани, поезжайте домой сами!

Проезжали они мимо озера. Там рыбаки рыбу ловили и вытянули одну-единственную рыбку. Увидел дурак эту рыбку и говорит:

— Вот дорогая рыбка! Кто ее съест, тот сына родит, и кто косточки обсосет, тот сына родит, кто косточки сгрызет, и тот сына родит. Будут три сына и все богатыри.

Досталась та рыбка царице. Зажарила она ее и съела, а косточки на блюдце оставила. Пришла ее дочка-царевна и давай обсасывать косточки да бросать их под стол.

— Ах, маменька,— говорит,— какая вкусная рыба!

А собачонка, сидевшая под столом, взяла да все косточки и погрызла.

Понесли они все трое и в положенный срок родили по сыну — и царица, и дочка ее, и собачонка.

Стали расти сыновья, выросли хорошие, крепкие. Когда исполнилось им лет по семнадцати, приходят они к царю и говорят:

— Батюшка наш, милостивейший государь, вели ты выковать нам три меча по пятнадцати пудов. Живут в таком-то царстве, в таком-то государстве три змея: один — о трех головах, другой — о шести, третий — о двенадцати. Истребляют они народ!

Милостивейший государь исполнил их просьбу. Велел выковать им три меча по пятнадцати пудов.

А лежал у него среди двора камень, громадный, ну что твой дом.

Вот они и говорят между собой:

— Ну как, братцы, кто же из нас старшим будет? Кому станем подчиняться? Давайте рубить камень. У кого он р^валится надвое, того и будем слушать.

Собачий сын рубанул камень — только оцарапал; царицын сын рубанул камень — наполовину в землю вбил; девичий сын как рубанул — тот и развалился надвое.

Девичий сын и говорит:

— Смотрите, братцы, слушайтесь меня и повинуйтесь! Поедем с вами в тридевятую землю, в тридесятое царство.

Подъезжают они к тридесятому царству, остановились верст за двенадцать, построили себе жилье и стали в нем жить.

Говорит братьям Искорка Парубок Девичий Сын:

— Как слушались меня, так и слушайтесь! Вот,— говорит,— собачий сын, иди встань на страже на мосту. Мост большой. Пойдет,— говорит,— по нему Юдо о трех головах, так вот, чтоб ты его истребил!

Тот ничего не ответил, пошел к мосту, лег и заснул. Искорка Парубок Девичий Сын усыпил царицыного сына, а сам полетел стрелой к мосту. Стал на мосту, а помощника своего и не видит. Около полуночи слышит он какой-то грохот — едет Юдо о трех головах.

Кони его взбежали на мост, остановились и заржали. Бывшие с ним собаки в голос завыли. Бывшие при нем петухи — и те запели. Он даже испугался и прикрикнул на лошадей:

— Ах вы,— говорит,— собачье мясо, чего орете?

И на собак:

— А вы, псы, на кого голос подымаете? Нам ровни тут нет. Есть три брата в тридевятой земле, в тридесятом царстве, так они не то что сами придут, а и ворон их костей сюда не занесет.

Отвечает Искорка Парубок Девичий Сын:

— Да не ворон кости заносит, а сам добрый молодец на вороном коне наезжает!

А Юдо ему:

— Иль ты здесь?

— А вот здесь.

— Ну, давай биться!

И начали они биться. Искорка Парубок Девичий Сын Юду голову сбил, а тот:

— Искорка Парубок Девичий Сын, стой,— говорит,—цари-короли бьются— и те замиряются, давай замиримся и мы, хоть на малый срок.

— Можно! — говорит Искорка.

— Искорка Парубок Девичий Сын, покажи ты свою силу, как это ты бьешь так крепко? Какова твоя сила?

— А моя сила,— говорит,— как лебединое перо!

Вынул он свою силу и дунул, словно ветром, перо вверх полетело. Он вдохнул — оно назад вскочило в рот.

Тогда спрашивает Искорка Парубок Девичий Сын:

— А ну-ка, Юдо, покажи ты свою силу, какова она?

Тот отвечает:

— Моя сила с бобок ростом.

Бросил он на мост — она и покатилась. Искорка Парубок Девичий Сын схватил ее, сунул в рот и съел. Юдо снова стал с ним биться. Убил его Искорка Парубок Девичий Сын, порубил и коней его, и собак, и петухов и смел с моста, а сам скорым поспехом полетел к своему жилью и улегся спать, будто нигде и не был.

Проснулся поутру собачий сын, глянул на мост — а тот весь в крови и в перьях. Приходит к братьям.

Искорка Парубок Девичий Сын и спрашивает его, что он слышал, что видел. А он отвечает:

— Ничего и слыхом не слыхал и видом не видал. Только, вставши поутру, увидал кровь, кости да перья.

— Вот какой ты у меня надежный!.. Ну да ладно! — говорит Искорка Парубок Девичий Сын. Дожидается он другой ночи и посылает царицыного сына.

— Гляди,— говорит, — как можно зорче!

Тот пошел.

— Ну, я-то,— говорит,— так не сделаю!

А Искорка Парубок Девичий Сын усыпил брата, а сам опять туда на стражу. А царицын сын подлез под мост, лег на бревнах да и заснул.

Пришел Искорка Парубок Девичий Сын и встал на мосту.

Настала полночь, слышно грохот и колокола звонят. Едет Юдо о шести головах. Только въехал на мост — кони заржали, собаки завизжали, петухи запели.

Юдо и говорит:

— Что вы меня стращаете? Мне тут ровни нет. Есть ровня в тридесятом царстве — Искорка Парубок Девичий Сын, так ворон,— говорит,— и костей его сюда не занесет!

Искорка отвечает:

— Нет,— говорит,— Юдо, не ворон человечью кость заносит, а сам добрый молодец на вороном коне наезжает!

Юдо говорит:

— Да разве ты здесь?

— Здесь!

— Ну, зачем ты сюда пришел — биться или на меня подивиться? Или будем честно расходиться?

Искорка отвечает:

— Не за тем я шел сюда три года. Не дам я тебе дальше ходу и на три шага!

— Ну, давай сражаться!

Бились они, бились; Искорка Парубок три головы ему сбил, а три остались.

— Стой, Искорка Парубок Девичий Сын,— говорит Юдо,— цари-короли бьются— и те замиряются, давай передохнем хоть три минуты!

— Можно! — отвечает Искорка.

Юдо говорит:

— Искорка Парубок Девичий Сын, покажи мне свою силу, как это ты так сильно бьешь?

Тот отвечает:

— Сила моя, — говорит, — небольшая, вся с лебединое перо.

Дунул — она и полетела. Вдохнул в себя — опять на место села. Тогда и сам спрашивает:

— А теперь ты, Юдо, покажи мне свою силу!

Моя сила,— говорит Юдо,— тоже небольшая — и вся-то с вол ошский орех.

Бросил ее на мост — она и покатилась, Искорка Парубок Девичий Сын схватил и эту съел.

Рассердился Юдо — и давай снова биться.

Искорка посек, порубил и его, и коней, и собак, и петухов и смел с моста. А сам воротился в свое жилье и завалился спать, словно нигде и не был.

Дал бог день, приходит царицын сын. Искорка Парубок и спрашивает:

— Что слышал, что видел?

Тот отвечает:

— А что,— говорит,— не слышал ничего и не видал, только вот как встал, так кровь с моста бежала, даже и меня под мостом всего обкапала!

— Эх, братья, вот как верно вы мне служите!

Дождались третьей ночи, надо идти самому. Искорка и говорит:

— Ну, братья, нате вам колоду карт и порожний стакан, и прошу я вас не спать всю ночь. Когда этот стакан полный крови набежит, то бегите что есть мочи ко мне на мост.

Вот они кон или два в карты сыграли и на стол головы поклали. Свечи горят, а они себе спят.

Искорка Парубок Девичий Сын стоит на мосту. Под полночь слышит грохот и колокольный звон. Едет Юдо о двенадцати головах на двенадцати конях. Только он въехал намост — так сейчас же кони заржали, собаки завизжали, петухи запели, кукушки закуковали.

Юдо и говорит:

— Что вы, собачье мясо, орете? —Это он на коней.— А вы, псы лютые, чего развизжались? Мне тут ровни нету, вы меня не пугайте. Есть ровня в тридесятом царстве — Искорка Парубок Девичий Сын, так и ворон его костей сюда не занесет.

Искорка отвечает:

— Нет,— говорит,— Юдо, не ворон человечьи кости заносит, а сам добрый молодец на вороном коне наезжает.

— Да разве ты здесь?

— Здесь!

— Ну что ж,— говорит,— ты сражаться или только на меня полюбоваться сюда наехал?

— Не столько полюбоваться, сколько с тобой сражаться! — отвечает ему Искорка Парубок Девичий Сын.

— Ну, тогда,— говорит,— начнем.

Бились они, бились, Искорка две головы сбил.

Тут полный стакан крови набежал. А братья спят.

Тогда Юдо говорит:

— Искорка Парубок Девичий Сын, цари-короли бьются — и те замиряются, сделаем роздых минутки хоть на три!

Замирились.

— Искорка Парубок Девичий Сын, покажи мне свою силу,—

говорит Юдо,— как это ты так быстро бьешь? Какова она, твоя сила?

— Моя сила,— говорит,— и вся-то с лебединое перо.

Дунул — она и полетела, вдохнул в себя —опять на место

села.

— Ну что ж,— говорит,— я тебе свою силу показал, покажи и ты мне свою — какова твоя сила?

Юдо отвечает:

— Моя сила вся с фунтовое яблоко.

Вынул ее и бросил на мост. Искорка Парубок подхватил ее и съел.

Рассердился Юдо, что тот перехитрил его, а Искорка Парубок скинул с правой ноги сапог, запустил в свое жилье и сбил крышу по самые окна. Хватились братья, а уж крови из стакана наплыло по земле по самые колени. Они что было мочи побежали к нему, а он уж один сбил шесть голов.

Богатыри порубили Юдо и смели его кости в реку.

Тогда Искорка Парубок Девичий Сын говорит им:

— Ну, братцы, дайте мне теперь отдохнуть хоть трое суток!

А те на радостях спешат домой.

— Нет,— говорит он,— я вовсе из сил выбился, вот отдохнем трое суток, тогда и поедем.

Дождались они первой ночи. Он братьев усыпил, обернулся голубем и полетел к Юдиной жене о трех головах. Сел на окошко и заворковал. Жена Юда услыхала и говорит:

— Юдо мой, беззаконный, бесталанный мой! Обездолил тебя Искорка Парубок Девичий Сын, обездолю и я его! — А сама думает, что это душа Юдина к ней прилетела.— Будет он возвращаться домой, захочет пить, а я лягу криничкой возле дороги, поставлю черпачок и напущу в него разного зелья. Как глотнет — так и трех минут не проживет...

Взял это Искорка себе на заметку и полетел к братьям, которые спали и ничего не ведали.

Назавтра братья опять стали торопиться домой, а он снова просит их подождать. Дождались они второй ночи, он обернулся голубем и полетел к Юдиной жене, к той, которая о шести головах. Сел на окошко и заворковал. Ока услыхала и говорит:

— Юдо мой, горемычный мой! Обидел тебя Искорка Парубок Девичий Сын, обижу и я его! Будет он возвращаться домой, а я стану яблоней у дороги и пущу дух на сорок верст. Услышит он яблоневый дух, и захочется ему яблок. Я их понавешаю разных и насыщу их зельем. Только он яблоко возьмет, так его на части и разорвет!

Взял и это Искорка на заметку и полетел к своим братьям. Лег, будто нигде и не был.

Встали назавтра братья и опять стали торопиться домой. Снова он их упрашивает:

— Отдохнем еще хоть одни сутки!

Дождались они третьей ночи. Взял усыпил он братьев, сам обернулся голубем и полетел к Юдиной жене, которая о двенадцати головах. Сел на окошко и заворковал. Услыхала Юдина жена и говорит:

— Юдо мой, милый мой, погубил тебя Искорка Парубок Девичий Сын, погублю и я его. Как будет он возвращаться домой — я лягу на его дороге змеею, займу вдоль сорок пять верст и двадцать пять верст поперек, так что ни обойти, ни объехать. Как поедет, так я его на жало и насажу!