Сел он на жеребенка и поехал потихоньку, а остальные все следом пошли.

Приехал он домой, а жеребята на дворе не умещаются: двор-то слишком тесный был, повернуться негде. Зовет Мал-Малышок братьев:

— Идите сюда, братцы, берите себе по коню. Я словил их, когда они наше сено ели.

Взяли себе братья каждый по хорошему коню, а Мал-Малышку не осталось. Один конек, плохенький да хроменький, приплелся после всех.

—^ А вот и мой пришел,— говорит Мал-Малышок, а братья над ним насмехаются: дескать, сам коней ловил, а себе такую клячу оставил.

— Ну, что ж с вами, дураками, поделаешь? Лучших коней себе позабрали да еще и смеетесь! Ну, да ничего, для меня и этот хорош будет.

Стали они своих жеребят выхаживать. Справили хомуты и телеги. Все стали работать, в лес за дровами ездить, землю пахать.

Выстроили просторный двор. Стали, словом, так ладно жить, что лучше и не надо.

Прожили они так года три или четыре, и прискучила им эта жизнь. Вот и решили они поездить по белу свету, а там как случится: может, посчастливится жениться, а может, на службу определиться.

А Мал-Малышок говорит:

— Вы, братцы, поезжайте, а я останусь: отец с матерью старые, кто их без нас похоронит?

— Ну, оставайся! Только ведь ты нас тогда уж не догонишь!

— Дорогу найду и догоню!

Собрались братья и уехали, а Мал-Малышок остался дома.

Через год помер отец. Похоронил его Мал-Малышок не хуже, чем люди.

На другой год померла мать. Ее Мал-Малышок похоронил еще богаче, справил, как водится, по отцу и матери достойные поминки, а потом собрал мужиков и спрашивает: не найдется ли охотник взять в аренду его хозяйство. Дескать, если вернусь, так опять мое будет, а не вернусь, так и не надо мне ничего.

А хозяйство их было большое, пожалуй что получше панского, так что ни один мужик не взялся его арендовать.

Тогда позвал он пана, отдал ему двор и все угодья под расписку, без всякой аренды, лишь бы все было цело.

А жеребенка своего Мал-Малышок к тому времени выходил, выкормил на диво. Что сам ел, то и ему давал, выучил era даже разговаривать и вырастил его лучше братниных.

Вот продал он хлеб, взял деньги и поехал вдогонку за братьями.

Братья ехали три года, а Мал-Малышок догнал их в три месяца.

— Здорово, братцы!

— Здорово, Мал-Малышок!

— Ну, как там у нас дома? — спрашивают братья.— Как здоровы отец с матерью?

— Отца с матерью бог прибрал, а вам дай бог здоровья!.. Расскажите лучше, как вам ездилось, худо ли, хорошо ли?

— Худа невидали, а хорошего было довольно. Ну, теперь ты поезжай впереди! — говорят братья.

Вот поехал Мал-Малышок впереди, целый день ехали, никакой деревни не встретили. Все только леса да поля.

А как зашло солнце, подъехали к лесу и видят: стоит избушка на курьей ножке и знай себе крутится.

— Стой, избушка, не крутись, ко мне дверью повернись! — велит Мал-Малышок.

Избушка остановилась. Мал-Малышок вошел в нее и видит: лежит Баба-Яга Костяная Нога, сама на полу, голова в углу, рот на шестке, нос на чердаке.

— Здравствуй, Баба-Яга,— говорит Мал-Малышок.

— Добрый день, Мал-Малышок! За тем едешь? Куда путь держишь?

— Ездим по белу свету, а там — как случится: может, жениться, а может, на службу определиться.

— А много ли вас?

— А вот я сам да тридцать братьев со мною.

— Эх, жалко! У меня только двадцать девять дочек, а то поженились бы. Ну да ладно, поезжайте дальше, к моей сестре.

Вышел Мал-Малышок из избушки, и поехали они дальше.

Ехали-ехали, проехали часов десять и приехали к другой избушке; тоже стоит избушка на курьей ножке и крутится.

— Стой, избушка, не крутись, ко мне дверью .повернись!

Она повернулась, а Мал-Малышок вошел в нее и видит: лежит

Баба-Яга Костяная Нога, сама на полу, голова в углу, рот на шестке, нос на чердаке.

— Здравствуй, Баба-Яга Костяная Нога!

— Доброго здоровья, Мал-Малышок! За чем едешь? Куда путь держишь?

— Ездим по белу свету,—отвечает Мал-Малышок,— а там как случится: может, жениться, а может, на службу определиться.

— А много ли вас?

— А вот, кроме меня, еще тридцать.

— Эх, жалко! У меня только тридцать дочек, одной не хватает, а то поженились бы. Ну, делать нечего, поезжайте дальше, к моей сестре!

Поехали они дальше.

Вскоре приехали к избушке; стоит избушка на курьей ножке и вокруг себя крутится.

— Стой, избушка, не крутись, ко мне дверью повернись!

Она остановилась. Мал-Малышок вошел в избушку и видит:

лежит Баба-Яга Костяная Нога, сама на полу, голова в углу, рот на шестке, нос на чердаке.

— Здравствуй, Баба-Яга Костяная Нога!

— Добрый вечер, Мал-Малышок! За чем едешь? Куда путь держишь?

— Ездим по свету, а там как случится: может, жениться, а может, на службу определиться.

— Вот хорошо, что вас бог послал. У меня как раз тридцать одна дочка, будем свадьбу играть. Заезжайте во двор, распрягайте коней, а я велю им овса да сена задать!

Заехали они во двор, распрягли коней, а там уж овса да сена наготовлено вдоволь.

После все зашли в избушку. Баба-Яга поднесла им выпить и закусить, а потом позвала своих дочек. Дочки пришли, да все писаные красавицы, одна другой краше.

— Ну, зятьки,— приказывает Баба-Яга,— выбирайте каждый себе по сердцу!

Выбрали они себе по красавице.

— Ну,— говорит Баба-Яга,— теперь ложитесь спать, а завтра будем свадьбу играть!

Легли братья спать, а Мал-Малышок вышел к своему коньку. Тот ему и говорит:

— Мал-Малышок! Ты думаешь жениться, а приходится жизни решиться.

— За что так?

— Эта ведьма вас зарежет! Слушай меня: как станешь

ложиться спать, возьми да надень ее дочкам на головы ваши шапки, а братьям ихние платки повяжи, да и о себе не забудь! У Бабы-Яги есть меч-самосеч. Она в полночь встанет и напустит его на головы, которые в шапках. А ты не спи и гляди, откуда она будет меч-самосеч брать. Чуть только меч пройдется по головам, вы тут же и убегайте!

Мал-Малышок так и сделал: когда все заснули, он надел на головы девушкам шапки, а себе и братьям повязал платки. Сам лежит, ждет. Встала Баба-Яга, принюхалась, прислушалась — спят все!

Тогда достала она с полатей меч-самосеч и тихонько приказывает ему:

— Секи, мой меч, те головы с плеч, которые в шапках!

Меч и поотсекал головы ее дочкам. А баба думает: «Днем их приберу», улеглась и заснула.

Мал-Малышок разбудил братьев, все выбрались тихонько из избушки, а он говорит:

— Поедем отсюда да поживей!

— Как? А свадьба?

— Благодарите бога, что на тот свет не отправились из-за этих невест. Какая уж там свадьба! —отвечает им Мал-Малышок.

Поехали дальше. Когда отъехали они верст триста, проснулась Баба-Яга. Огляделась, увидала, что дочки посечены: «Ну, Мал-Малышок, хоть ты и хитер, да от меня не уйдешь, все равно догоню!»

Было у нее на конюшне три козла. Взяла она одного, 'села верхом и стала его железным толкачом погонять, Мал-Малышка догонять.

За три часа догнала.

— Что, Мал-Малышок,— говорит она ему,— не убежал от меня?

И давай с ним биться. Три часа бились, и Мал-Малышок убил ее козла. Баба-Яга стала грозиться:

— Погоди, попадешься еще ко мне в руки!

— Ну, тогда поглядим еще, что будет!

Пошла Баба-Яга домой пешком, а братья дальше поехали.

Вот объехали о'ни весь свет, не назад же ворочаться, и определились они в одном царстве на службу солдатами. Рассказали царю, откуда они да кто такие, и стали служить ему верой и правдой.

А Мал-Малышка царь назначил ефрейтором, стал он братьями командовать. Обидным показалось братьям, что меньшой старшими командует. Пошли они к царю и рассказали, что за тридевять земель, в тридесятом царстве, живет Баба-Яга Костяная Нога, а у этой бабы есть меч-самосеч, он сам рубит, сам сечет, сам головы в одно место складывает, и что достать этот меч может один Мал-Малышок.

Царь призывает Мал-Малышка к себе:

— Правда ли, что за тридевять земель, в тридесятом царстве, живет Баба-Яга Костяная Нога, а у этой бабы есть меч-самосеч? Вот ты бы мне его добыл!

— Есть-то он есть,— отвечает Мал-Малышок,— да достать его нельзя.

— А ты не отказывайся,— рассердился царь,— не то сейчас Еелю отрубить тебе голову!

— Дай часа три сроку подумать, как приступить,— говорит Мал-Малышок.

Пошел он на конюшню к своему коню и стал жаловаться, что плохо ему на свете жить. А конь спрашивает:

— Чего ты, Мал-Малышок, пригорюнился?

— Да вот царь службу задал.

— А что за служба?

— Чтобы я ему меч-самосеч добыл.

— Ну, это,— говорит конь,— не служба, а службишка, служба еще впереди! Молись богу да ложись спать. Утро вечера мудренее!

Мал-Малышок так и сделал, пошел к царю, обещал, что привезет меч. Помолился и лег спать. А назавтра встал чуть свет, умылся, богу помолился, сел на своего конька и поехал к Бабе-Яге.

Прискакал в самую полночь. Конь его спрашивает:

— Ты видал, где меч-самосеч лежит?

— Видал!

— Иди бери его, да тихонько, чтобы Баба-Яга не услыхала. Она теперь спит. Да смотри не мешкай!

Пошел Мал-Малышок в избушку, достал с полатей меч-самосеч, тихонько выбрался за дверь и поскакал назад.

Когда рассвело, проснулась Баба-Яга и сразу почуяла, что у нее кто-то был. Огляделась, а меча-то и нет. Догадалась она, что это Мал-Малышок меч унес, толкач взяла, села на козла, толкачом погоняет, Мал-Малышка догоняет. Вот завидела его и кричит:

— Уж теперь ты от меня не уйдешь!

Стали они биться. Бились, бились, Мал-Малышок снова убил козла, и пришлось Бабе-Яге назад пешей идти. Идет и приговаривает:

— Погоди, попадешься еще ко мне в руки! Ну, тогда поглядим еще, что будет!

Привез Мал-Малышок меч-самосеч царю. Обрадовался царь и наградил его за это чином унтер-офицера.

Еще пуще стало завидно старшим братьям. Пошли они снова к царю и рассказали, что за тридевять земель, в тридесятом царстве, у той самой Бабы-Яги Костяной Ноги есть гусли-самогуды. Сами играют, сами пляшут, сами и песни поют. И может достать эти гусли только Мал-Малышок.

Призывает царь Мал-Малышка:

— Правда ли, что у той самой Бабы-Яги есть гусли-самогуды, которые сами играют, сами пляшут, сами и песни поют?

— Не знаю, ваше царское величество!

— Не отказывайся, а не то велю отрубить тебе голову. Лучше разузнай все да поскорей!

Делать нечего, снова пошел Мёл-Малышок к своему коню и стал тужить, что плохо ему на свете жить.

— С чего ты закручинился? — спрашивает его конь.

— Царь службу задал.

— А что за служба?

— Да чтобы у той самой Бабы-Яги добыл я гусли-самогуды, которые сами играют, сами пляшут, сами и песни поют. А я не знаю даже, есть ли такие.

— Есть,— говорит конек,— достанем! Поскорей садись да покрепче держись: как прыгнем, так и Яги достигнем.

Прискакали они к Бабе-Яге. Конек и говорит Мал-Малышку:

— Как зайдешь в дом, по правой руке, на полатях, лежат эти гусли. Только ты их тихонько бери, гляди, как бы они не заиграли. Коли Баба-Яга услышит — убьет тебя. Она сейчас отлучилась куда-то неподалеку.

Вошел Мал-Малышок в избушку, залез на полати, забрал гусли-самогуды, вышел, на коня сел, да и запел.

Осерчал конь:

— Молчи, Баба-Яга убьет!.. — и поскакал прочь.

Отъехали они ни много, ни мало, триста верст, покуда Баба-

Яга хватилась гуслей. А как увидала, что гуслей нет, села скорехонько на третьего козла и ну погонять его железным толкачом!

Догнала она Мал-Малышка, и опять начали они биться. Бились они день, бились ночь. Убил Мал-Малышок ее козла. Тогда заплакала со злости Баба-Яга: «Эх, Мал-Малышок, обидел ты меня навеки!»

A-Мал-Малышок вернулся во дворец и отдал царю гусли-самогуды.

Взял царь гусли в руки, нажал на них, и стали они играть, плясать и песни петь, да так, что во всем царстве было слышно. За эту службу наградил царь Мал-Малышка чином фельдфебеля, и стал он пуще прежнего своих братьев службой донимать за то, что они его царю выдавали.

В это время случилось как-то, что солнце простояло три часа на одном месте. Пошли тут братья к царю и сказали, что Мал-Малышок может разузнать, почему с солнцем такое приключилось.

Тогда призывает царь Мал-Малышка и задает ему новую службу: чтобы разузнал он, почему солнце на одном месте три часа простояло.

Тот отказывается: никак, мол, невозможно!

— А ты узнай, не то за отказ отрублю голову враз!

— Ну, ладно, дайте мне часа три сроку!

Вот опять идет он к своему коню й давай тужить: не придется, мол, мне больше на свете жить.

А конь спрашивает:

— О чем ты, Мал-Малышок, тужишь?

— Царь службу задал!

— А что за служба?

— Разузнать, отчего солнце на одном месте три часа простояло.

— Ну, это не служба,— говорит,— а всего только службишка. Садись-ка да поедем.

Вот едут они сутки, едут другие и приехали к морю. Видят: лежит поперек моря Чудо-Юдо рыба-кит, а по ней народ ходит-ездит. Поехали и они, а рыба спрашивает:

— Куда, Мал-Малышок, едешь?

— Да вот хочу у солнца спросить, почему оно простояло три часа на одном месте!

— Не забудь спросить й про меня, за что я три года мучаюсь. Лежу на одном боку, и нельзя мне перевернуться: все по мне ходят и ездят. Я тебе за это отслужу!

— Ладно, спрошу.

Переехали они через рыбу и приехали туда, куда солнце садится. Видят — стоит землянка. Вошел Мал-Малышок в землянку, глядь — а в ней месяц сидит, солнца дожидается.

Поздоровался Мал-Малышок, а месяц у него спрашивает:

— Зачем ты, Мал-Малышок, сюда забрался?

— Да вот хочу у солнца спросить, отчего оно три часа на одном месте простояло.

— Ну, коли так, Мал-Малышок, то на-ка тебе шубу,— говорит месяц,— выверни ее поскорей, надевай да за печь полезай. Сейчас солнышко придет — может сжечь тебя. Ты сиди за печкой и слушай, а я буду говорить с ним, покуда оно не поостынет.