Все кушанья были приготовлены как подобает, только напоследок Шкурупей взял себе миску с железными, медными да чугунными орехами. Шкурупей так разгрызал их, что они только поскрипывали. у него на зубах, а сам искоса поглядывал на Кати-горошинку: дескать, испугался ли он?

— Видишь, как я орехи грызу?

— Вижу. А мне-то что? Грызи себе.

— Ну так пойдем в поле померяемся силами.

Пришли в поле.

— Готовь себе ток для боя!

—       Для меня и так годится.

Шкурупей стал дуть, и земля под ним сделалась медная, так что и следов на ней не стало видно.

Катигорошинка бьется посошком, а Шкурупей руками и ногами. Устал змей и просит на три дня передышки. Катигорошинка же дает ему передышку только на три часа, да с тем еще, чтобы тот указал, куда он подевал его братьев.

А Шкурупей не хочет показывать, словно 6pi и не знает. Потом все же ведет Катигорошинку в сад, а тот держит его за горло, чтобы не сбежал.

У огромной дубовой колоды видит Катигорошинка своих братьев мертвыми: волосы их втиснуты в расщеп колоды,— видно,, долго томились бедняги, пока их бог не прибрал.

— Оживи моих братьев, не то тут же тебя прикончу!

— Позволь мне, Катигорошинка, сперва принести из дому две бутыли.

Катигорошинка сам идет с ним и все за горло держит.

Достал змей бутыли и хотел отхлебнуть из одной, уже и ко рту поднес.

— Нет, дай мне сперва попробовать! — говорит Катигорошинка.

Как напился он волшебной воды, так сразу и почувствовал в себе еще больше силы, чем прежде, и хотел было убить змея за хитрость.

Сноваг подошли они к мертвецам и брызнули на них сперва мертвой водой. Те стали как живые, только что не дышали. А чуть брызнули на них из другой бутыли, братья сразу ожили и, думая, что это Шкурупей их от смерти избавил, стали перед ним на колени и давай его благодарить. Обидным показалось Кати-горошинке, что-братья своему же злодею кланяются, и прикончил он змея своим посошком.

Обрадовались сестра и братья и пустились вместе с Катиго-рошинкой в путь-дорогу.

Остановились они передохнуть в зеленой долине, у озера, под тем самым дубом, где раньше сидел человек-великан.

Настала ночь.

— Я не могу идти дальше! — говорит братьям Катигорошинка,— сон одолевает. Я сосну малость здесь, под дубом, прислонюсь к нему, обопрусь на свой посошок. Только сплю я не по-вашему, крепко, а потому, когда придет время трогаться в дорогу, выбейте у меня из рук посошок,— я тотчас и проснусь.

Не успел он договорить, как уже заснул богатырским сном.

Братья же стали меж собой совет держать, как от Катигорошинки избавиться, потому что завидовали его силе, храбрости и удаче.

— Взялся невесть откуда человек и на тебе, ни с того, ни с сего прославился! Не может того быть, чтобы он нам братом приходился; маменька наша уже в таком возрасте, что даже невозможно и подумать, чтобы у нее дети родились. Убьем-ка его! Но только с одного маху его, пожалуй, не прикончишь — проснется, и тогда уж нам несдобровать. Вот что: сплетем-ка мы волосяной канат, свяжем Катигорошинку по рукам и ногам да прикрутим к этому дубу. Сам он не освободится и помрет голодной смертью.

Обкрутили братья Катигорошинку канатом, привязали к дубу, а сестре строго-настрого велели молчать.

Вернулись старшие братья с сестрой домой, к матери, и похваляются, что одолели змея и сестру из неволи вызволили.

Стала их мать о Катигорошинке расспрашивать, а они будто и знать не знают и ведать не ведают.

Катигорошинка пробудился и говорит:

— Ну, и долго же я спал!

Хотел было встать, да почувствовал, что привязан, потянулся — задрожал дуб, а как выпрямился — дуб и вырвал из земли и пошел домой, волоча дерево за собою.

Сильно обрадовалась мать, увидав своего любимого сыночка, а братья перепугались и попрятались кто куда.

— Выходите, кайтесь да развяжите меня! А не выйдете — хуже будет!

Те вышли и развязали его.

— Ну, ладно уж, прощаю вам на радостях первую и последнюю вину!

После этого жили хорошо. Катигорошинку же почитали за старшего.

ПРО ИВАНА-ДУРАКА, ПРО ЛЕТУЧЕГО СТАРИКА

И ПРО ЛУКАВУЮ КОРОЛЕВНУ

Жил на свете мужик, и было у него три сына. Два сына умных, а третий поглупей'.

Раз отец и говорит сыну, тому, который считался у них поглупей:

— Хоть бы ты, сынок, сходил где-нибудь бугорок присмотрел, мы бы репу посеяли малым ребятам, ну, да и ты сам при случае репку съел бы!..

— А и то схожу, батюшка, правду вы сказали!

Соскочил долой с печи и так прямо босой и без топора в лес и побежал. Выбрал в лесу подходящее место для вырубки, побольше десятины. А парень он был очень сильный, что твой богатырь, и взялся он деревья голыми руками с корнями вырывать. Трое суток там прожил и домой не ходил. На четвертые сутки приходит домой и говорит отцу:

— Поезжай, батюшка, в город да купи репы целый куль: будем мы с вами сеять.

— Сперва надо лес выжечь и расчистить место,— отвечает ему отец,— а кулем-то репы целую десятину засеять можно.

Сын на это говорит:

— Вы сходите посмотрите: как раз целая десятина под посев приготовлена.

Отец очень удивился и просит:

— Сведещь ты меня, сынок, на то место!

Пошли сын с отцом на вырубку. Пришли, отец только руками развел да головой покачал и спрашивает сына:

— Как же ты это умудрился? Тут и вправду целый куль репы надобен!

Поехал отец в город, купил куль репы и привез домой. Пошли они с этим сыном репу сеять. Отец сеет, а сын лежит да приговаривает:

— Расти, репа, с каретное колесо!..

Посадили всю репу и вернулись домой.

Дня этак через три или четыре говорит сын отцу:

— Надо бы, батюшка, сходить репу посмотреть, не таскает ли ее кто-нибудь!

— Ох, и глупый же ты, сынок, репа-то еще ни у кого не всходила!

Неделю спустя сын снова говорит отцу:

— Надо, батюшка, посмотреть репу, я уж и во сне видел, что кто-то ее таскает.

— Ладно,— говорит отец, — схожу посмотрю.

Приходит отец к репе, а там уж две большие кучи ботвы лежат. Вернулся он домой и говорит:

— Сынок! А ведь уж кто-то ест нашу репу: там две кучи ботвы лежат.

Сын заплакал с досады да и говорит:

— Вот ведь я давно тебя посылал!..

И побежал поскорее к репе, глядит — и верно, две кучи ботвы натасканы. Взял он вытащил репину да на плечо. Принес домой, а репина в дверь хаты не входит: косая сажень с лишком. Он взял порубил ее на мелкие куски и в хату побросал.

Подходит дело к ночи. Отец и велит старшему сыну:

— Ступай репу караулить, погляди, кто ее таскает!

А сын думает себе: «Куда я пойду? Ее, может, какое страшилище таскает. Тут мне и смерть».

Пошел на сеновал, переночевал и, придя домой, говорит отцу:

— Никого я не видал!

Приходит другая ночь. Посылает отец второго сына караулить репу. И этот побоялся этакой страсти и говорит себе: «Никуда я не пойду!..»

Проспал он всю ночь на чужом сеновале, а чуть свет воротился домой и говорит:

—       Никого я не видал!

Вот приходит третья ночь. Отец посылает того сына, с которым репу сеяли:

— Теперь, сынок, твой черед идти!

А тот отвечает:

— Уж я и сам вижу, что мне приходится идти: сам я лес корчевал, сам с тобою репу сеял, сам и в караул пойду.

Завернул он в кузницу, выковал себе железную палку в полпуда весом и пошел на то место, где репа посеяна.

Сидит, вора поджидает. Пришла полночь. Зашумел сильный ветер, даже деревья затрещали и земля задрожала, прилетело огромное чудовище-старик — и прямо на репу. Вытащит репину, ботву оторвет и в кучу бросит, а репа только на зубах хрустит! А Иван все смотрит. Жалко стало ему репы/ распалилось его сердце, выскочил он да как хватит старика своей палкой промеж крыльев да по голове. Тот только крикнул, поднялся и полетел, а Иван за ним вдогонку и знай дубасит палкой.

Летел, летел старик и прилетел в свою хату. Лег на полати— голову в угол, нос на крюк, а Иван его все бьет да бьет.

Взмолился старик:

— Не бей меня: я тебе кое-что дам!

— А что ты мне дашь?

— На вот тебе быка да барана.

— На что они мне?

— А вот когда случится тебе быть на чужой стороне и убьют тебя там, то баран станет блеять, а бык реветь, вот дома и узнают, что тебя на свете нет.

Тут Иван снова взялся за палку.

— Не бей меня: я тебе еще что-то дам.

— А что ты мне дашь?

— На вот, держи пузырек.

— А для чего?

— Ты повесь его где-нибудь в особом месте, на железном крюке. Когда тебя убьют, пузырек сразу кровью нальется. Тогда пусть выпустят из хлева барана с быком: они тебя оживят.

А Иван снова за палку и давай бить старика пуще прежнего.

— Не бей меня, — просит старик,— я тебе еще дам!

— А что ты мне дашь?

Он вынимает кремень и огниво.

— Да зачем они мне?

— А ты попробуй высечь огонь, так вместо искр посыплется

несметная сила: и конница, и пехота, и все богатыри один в одного!

Как ударил Иван об кремень огнивом три раза, глядь — а уж комната полным-полна молодцов-солдат да все с саблями и с ружьями.

— Что прикажете делать? — спрашивают они Ивана.

— Изрубите этого старика на мелкие кусочки!

Взяли они изрубили чудовище на мелкие кусочки и в яму закопали.

Спрятал Иван кремень и огниво в карман; тут же попрятались и все солдаты. И погнал Иван домой, к отцу, быка и барана.

Приходит он домой, отдает отцу из рук в руки пузырек и говорит ему:

— Батюшка, прощайте, я теперь с вами жить не буду. Кормите моего быка да барана. А в случае, если станет бык реветь, а баран блеять, посмотрите на этот пузырек — есть ли в нем кровь. Коли кровь увидите, то знайте, что нет меня в живых. Тогда выпускайте поскорее из хлева быка и барана!

Попрощался и ушел.

Долго ли, коротко ли шел, а пришел в одно королевство, прямо в столицу, а в ней все жители в черном трауре ходят и в печали плачут.

Иван и спрашивает у одного старика:

— Что это у вас такое? Что за> печаль в вашем королевстве?

— Да вот приехал неприятель и сватается к дочери нашего короля, а королевна не согласна за него идти, да и отец отдать ее не согласен. А неприятель грозит нашему королю: «Коли ты не отдашь свою дочь за меня, все твое войско побью, город сожгу, а дочь твою силой возьму».

Отвечает старику Иван:

— Доложит своему королю, что я берусь всю вражью силу побить, защитить его королевство! ,

Тот идет,, докладывает королю: так, мол, и так, там какой-то прохожий хвалится, что защитит твое королевство и всю вражью силу побьет.

Король приказывает:

— Привести его сюда!

Приходит старик к Ивану и говорит:

— Желает тебя король видеть, ступай к нему, пожалуйста.

Тот встречает Ивана с почестями, со славой, с барабанным

боем, сажает его рядом с собою и спрашивает:

— Правда ли, что ты берешься защитить мою столицу от неприятеля?

— Правда!

— Великую награду я тому даю, кто за меня заступится.

— А что за награда?

— А какую бы ты хотел?

— Дочь вашу хочу взять за себя замуж.

— С великим удовольствием отдам, только заступись!

— Тогда пишите тому королю,— говорит Иван,— чтобы завтра в девятом часу на войну выезжал!

А уж король со своим войском стоит у самого города.

Выезжает тот король в девятом часу, Иван тоже отправляется. Говорит король Ивану:

— Ты бери себе мое войско, все, сколько есть.

— Не надо мне твоего войска,— отвечает Иван,— я и один управлюсь!

Отправился Иван на сражение, стал бить огнивом о кремень, и посыпалась вокруг него сила несметная — конница да пехота. Двое суток бились его богатыри с врагами: побил и потоптал Иван все их войско; тот король чуть живой ноги унес.

После этого воротился Иван в столицу. Король поблагодарил Ивана за службу и говорит:

— Тебе по сердцу моя дочь?

— Да, по сердцу.

— Ну так за великую услугу твою отдаю ее за тебя замуж!

Обвенчались они и стали вместе жить.

После того, около месяца спустя, спрашивает молодая мужа:

— Скажи, друг сердечный, как ты вражье войско побил? Поехал ты из города без всякого войска, совсем один, а я на балконе в подзорную трубку смотрела и приметила, что ты, не сходя с места, словно бы рубил что-то и от тебя валила сила несметная — конница и пехота.

— Ничего я не рубил, друг мой,— отвечает Иван,— и нет у меня ничего.

Жена заплакала с досады и отвернулась от Ивана. Не по нраву ей пришелся ответ мужа, затаила она на него великую обиду и решила обманом все выведать — прикинулась больной. Пожалел ее Иван и говорит:

— Ну, слушай, как я побил вражью силу: есть у меня такое ружье, как возьмусь им махать, так вокруг и посыплется конница, пехота и богатыри.

— Покажи мне это ружье!

Он показал. А она дала много золота одному солдату. Ты, дескать, не говори никому, а ступай и точно такое же ружье купи.

Солдат пошел и купил такое же ружье. Она взяла, отдала золотарю позолотить его и поставила на то самое место, а ружье, которое показал ей Иван, сейчас же взяла и послала тому королю, который воевал.

Она написала ему, что согласна теперь идти за него замуж, только прежде ее мужа надо убить: «Приезжай на войну, этим ружьем помахай, из него несметная сила посыплется».

А Иван между тем увидел, что ружье позолочено, и спрашивает:

— С чего это ты, жена, вздумала позолотить ружье?

— А я так же, как тебя, и ружье твое берегу.

Обрадовался Иван, засмеялся.

Король тем временем выезжает на войну.

Сел Иван на лошадь и поехал, никого не взял на подмогу, и давай рубить огнивом о кремень, повалила сила, конница и пехота, все богатыри один в одного.

Двое суток бились они, и побил, покрошил Иван все вражье войско, сам король опять едва ноги унес.

Когда воротился Иван в столицу, то тесть его, король, благодарил его за защиту, а жена, дождавшись ночи, снова стала у него выпытывать: