— Мало ли чего я смеюсь,— отвечает он.

Едут они лесом, а лес, говорит:

— Весело жить этому человеку, а будет еще веселей!

Муж снова засмеялся, а жена снова пристает:

— Что ты смеешься?

Он ничего не ответил.

Только они приехали к тестю на двор, а добро говорит в клети:

— Весело жить нашему зятю, будет еще веселей!

Он опять засмеялся. Жена на него рассердилась, пошла в хату и пожаловалась отцу с матерью: муж ее все смеется, а чего смеется, нё говорит.

А муж тем временем распряг лошадей, вошел в хату и видит: сидят они втроем да плачут.

— Чего вы плачете?

— Что это за жизнь у вас, почему ты жене правды не говоришь?

— Да мне же нельзя: коли я скажу правду, то умру.

— Хоть умри, а правду говори!

Думал он, думал, да и говорит:

— Ну, коли так, кладите меня на лавку под образа. Я скажу правду и умру.

Положили его под образа, на всякий случай зажгли свечу и держат. Только мужик хотел рассказать правду, как вдруг под печью петух запел:

— Дурак этот мужик! Я семь жен имею, и все меня слушают, а он с одной, да и то управиться не может. Пошел бы в клеть, взял бы плеть да снял бы шкуру с плеч!

Соскочил мужик с лавки и говорит:

— Верно, дурак я!

Побежал он в клеть, взял плеть да отстегал жену. Навсегда отбил у нее охоту любопытничать.

И теперь живут хорошо.

ЧЕРЕМШИНКА

Стало мужику плохо жить.

— Пойду,— говорит, — утоплюсь.

Сидит старичок над рекой.

Полез мужик в воду.

— Зачем ты, мужичок, в воду лезешь?

— Не могу больше жить: дети с голоду умирают.

— Не лезь, мужичок, в воду: на тебе скатерть.

— А что же мне делать со скатертью?

— А ты скажи: «Развернись-раскатись, дай поесть и попить». Скатерть тебя и напоит и накормит.

Взял мужик скатерть и пошел домой. Домой не дошел, заночевал. Зовет его старушка:

— Садись, мужичок, поужинай и спать ложись.

Когда мужик заснул, она его скатерть себе взяла, а ему дала простую. Приходит мужик домой.

— Ну, молись богу, хозяйка, да садись за стол: будем сыты и всем довольны.

Сели они за стол. Достал мужик скатерть.

— Скатерть моя возлюбленная, раскатись-развернись, дай нам поесть и попить.

А скатерть как лежала, так и лежит, ничего не дает: ни пить, ни есть.

Заплакали дети, сидя за столом с матерью. Жена и говорит: — Мучитель ты мой, замучил ты меня!

Не выдержал мужик и в ответ:

— Прощай, жена, прощайте, детки, пойду утоплюсь. Приходит мужик снова на прежнее место топиться. А старик говорит ему:

— Что ты задумал, мужичок, сам топишься, а дети с голоду умирают?! Не топись, вот тебе барашек.

— Что же я буду делать с барашком?

— А ты скажи: «Тряхнись, барашек»,— будет тебе золото, другой раз тряхнется — будет серебро, тряхнется третий раз — будут тебе бумажки.

— Благодарю, батюшка!

Поблагодарил его и пошел. Выходит на дорожку старушка. — Иди ко мне на ночь: накормлю я тебя, напою и спать уложу.

Вошел он к ней. Дала ему старушка поужинать, уложила спать, а барашка подменила. Приносит мужик домой хозяйке барашка.

— Ну, слава богу, теперь будем с деньгами!

А она свое:

— Мучитель ты мой, замучил ты меня!

Уже совсем не верит ему. Поставил мужик барашка на стол. — Тряхнись, барашек!

Я он стоит, как стоял.

— Хозяйка, не плачь: пойду утоплюсь.

Приходит на то место, лезет в воду. Слышит голос:

— Зачем ты в воду лезешь?

— Дети с женой с голоду умирают.

— Не топись, мужик, на тебе черемшинку.

— Что же я буду делать с этой черемшинкой?

— Там, где ты заночуешь, скажи: «Черемшинка, развернись!» Отдадут тебе и барашка и скатерть, хоть и будут они за двенадцатью замками, за двенадцатью дверями.

Опять идет мужик мимо старухи. Она его зовет:

— Заходи ко мне. Я тебя и накормлю, и напою, и спать уложу.

Лег он спать, а старуха положила ему простую черемшинку.

Встает мужик:

— Бабушка, это не моя черемшинка.

— Что ты, с ума спятил? Твоя.

А он свое:

— Нет, не моя!

И закричал мужик громким голосом:

— Черемшинка моя, раскатись-развернись!

Откуда ни возьмись двенадцать молодцев и давай замки и двери ломать; замки посбивали, двери разломали, стали эту бабу бить, били-били, чуть насмерть не убили.

— Батюшка, помилуй меня! — просит она мужика.

— Отдай мою скатерть, отдай моего барашка.

— Возьми, батюшка, возьми, отпусти только мою душу на покаяние: вот тебе барашек, вот тебе скатерть.

Мужик кричит:

— Свернись, черемшинка!

Отдала ему старуха скатерть и барашка. Приходит он до^ой, приносит и скатерть, и барашка, и черемшинку.

— Жива ли ты, хозяйка?

— Жива. Замучил ты меня, мучитель мой!

— Ну, садись, хозяйка! Теперь уж будем пить-гулять да погуливать.

Сели за стол.

— Скатерть моя возлюбленная, раскатись-развернись, дай поесть и попить.

Скатерть раскатилась-развернулась. Появились напитки и разные кушанья, чего только душа пожелает.

— Хочешь, денег тебе дам?

А она говорит:

— Если бы нам еще и денег, вовсе беды не знали бы.

Поставил он барашка. «Барашек, тряхнись!» Барашек тряхнулся раз — посыпалось золото, тряхнулся в другой раз — посыпалось серебро, в третий раз тряхнулся — посыпались бумажки.

— Ну, хозяйка, довольна ли ты мною?

— Довольна!

Доносят барину об этом.

— Ваш мужик гуляет-пирует, а вас уже и знать не желает.

— Иди-ка, староста, дай ему хорошенько!—говорит барин. Обступили мужичка кругом.

— Выходи, Иван, на барщину.

— Зачем мне ходить? Не пойду я щ барщину.

А сам пьет чай да вино, за столом посиживает. Староста приказывает:

— Мужики, вяжите его, скрутите в бараний рог!

А мужичок кричит: «Черемшинка, развернись!» Выскочили двенадцать молодцев, стали дворню трепать: кому руку, кому ногу сломали. А мужик командует:

— Старосте поддайте!

Как стали старосту бучить! Староста просит:

— Батюшка, помилуй ты меня, грешника! Не погоню я тебя

вовек на барщину.

Мужик велит:

— Черемшинка, свернись! Ступай, староста, садись со мной рядом, будем пить и есть.

Дворню уж не приглашает, всех черемшинка покалечила.

— Не пойду, мужичок: боюсь я у тебя обедать.

— А не пойдешь ко мне, еще подсыплют.

Приезжает староста домой. Барин его спрашивает:

— Выгнал ты Ивана на барщину?

А староста отвечает:

— Вы, барин, сами попробуйте выгнать, а я нездоров: избили до смерти.

Барин кучеру кричит:

— Запрягай!

Приезжает к мужику сам барин.

— Иван, выходи на барщину!

— 'Зачем мне ходить?

— Как ты смеешь мне так отвечать?

— Барин, не боюсь я тебя!

— Ты меня не боишься? Да я тебя в колодки закую и в Сибирь отправлю.

Не посмеешь, барин.

— Мужики, бери его, вяжи!

Только подступили к нему мужики, а Иван как закричит:

— Черемшинка моя, развернись-раскатись!

Выскочили тут двенадцать молодцев, стали дворню биты кому голову, кому руку оторвали.

— Барин,— говорит мужик,— иди ко мне обедать!

— Нет, Иван, боюсь я к тебе идти.

— Ее бойся, барин, я тебя бить не буду, только ты мне вольную дай.

Пришел к нему барин.

— Откуда у тебя столько питья-еды?

А мужик ему:

— Пиши, барин, вольную!

Написал. Велел Иван скатерти накормить барина и говорит:

— Барин, не дать ли тебе за вольную денег?

— Возьму, если дашь.

Взял мужик барашка, поставил на стол. Тряхнулся барашек— вокруг золото, выше его самого. Барин взял деньги.

— Не надо ли тебе серебра?

— Не откажусь, коли дашь.

— Дай серебра барину, тряхнись!

Тряхнулся барашек — вокруг серебро.

—- Забирай, барин! Ну, доволен ли ты, барин?

— Благодарю тебя, Иван.

— Еще прибавлю! Дай, барашек, барину бумажек!

Барашек тряхнулся — вокруг гора денежных бумажек.

— Что, барин, довольно ли тебе денег?

— Благодарю тебя, Иван, за деньги трижды. Кучер, подавай лошадей, поедем домой.

А мужик ему:

— Нет, барин, будем еще гулять, потом уж лошадей потребуешь.

И гулял там барин с мужиком трое суток. Попрощался потом он с Иваном и поехал домой.

И я там был, и мне на табак попало.

КАТИГОРОШИНКА

Жили купец с купчихой, и было у них два сына да красавица дочка.

Накупил купец на все свои деньги разного товару и поплыл Торговать за море. Вдруг откуда ни возьмись налетела буря, и купец потонул со всем своим добром.

Сильно печалилась и убивалась по мужу купчиха. Но не успела она оправиться от одной беды, а уж у ворот стучалась другая.

Как-то раз, среди бела дня, когда дети ее бегали в своем саду за каменной стеною, нежданно-негаданно прилетел лютый змей Шкурупей; не успели братья опомниться, как он унес в темные облака их милую сестрицу.

Все глаза выплакала купчиха, чуть не ослепла с горя. А братья пустились в путь-дорогу за сестрой.

Плохо жила без сыновей купчиха, совсем обеднела, сама по воду ходила.

Три года минуло, как уехали сыновья, а о них ни слуху ни духу.

Вот как-то раз идет купчиха с полными ведрами, сильно притомилась, остановилась дух перевести.

«Вот до чего дожила!» — И глаза ее от горя и кручины наполнились слезами.

Выкатилась тут из глаза одна слезинка, канула в ведро и в ту же минуту превратилась в белую отборную горошину. Так приглянулась эта горошина купчихе, что та проглотила ее и тут же забеременела, сама не зная, как и почему.

Родился у купчихи мальчик, всем на диво здоровый и красивый.

Принесли его к попу крестить, а тот упирается.

— Не поверю,— говорит,— чтобы такой здоровенный малец народился у старухи.

Через несколько дней поп сам наведался к купчихе. Та ему все рассказала, ничего не утаила.

Поп мальчика окрестил и назвал его Катигорошинкой.

Не по дням, а по часам, даже, вернее сказать, по минутам, рос Катигорошинка, хорошо учился и вскоре стал читать и писать не только лучше всех учеников, но и лучше самих учителей. Товарищам стало завидно. Вот один из них возьми да и назови Катигорошинку ублюдком.

Обидным показалось это Катигорошинке, побежал он к матери, стал ей жаловаться и выспрашивать ее об отце.

Мать рассказала ему все по порядку, и когда услыхал он о том, что сестру его украл змей, он тут же попросил:

— Благословите меня, матушка, в путь-дорогу!

— Куда же ты хочешь идти, сынок, последняя моя радость и утешение?

— За сестрой! И не удерживайте вы меня, матушка; я все равно пойду!

Дала ему мать на дорогу свое родительское благословение да стальную иголочку в придачу.

Пошел сперва Катигорошинка к кузнецу:

— Перекуй ты мне эту иголочку на посошок!

Катигорошинка как подбросит посошок этот да как подставит ладонь, так посошок и сплющился, а было в нем весу двадцать пять пудов.

Перековал кузнец посошок наново, а тот как о богатырское колено ударился, так и переломился надвое.

И только на третий раз вышел добрый посошок: как запустил его Катигорошинка под самые облака, тот аж засвистел и упал ему прямо на голову, однако ж остался цел. Цела осталась и голова, только волосы на ней чуть шевельнулись.

— Вот этот посошок мне по руке! — сказал богатырь и пустился в путь-дорогу.

Доходит он до широкой равнины; на ней табунщик лошадей стережет. Увидел он Катигорошинку и давай кричать:

— Не ходи, не ходи на верхней дороге тебя жеребец затопчет!

А тот все идет да идет. Как только жеребец на него набросился, Катигорошинка изловчился, ухватил его за хвост, ударил оземь и сразу содрал с него шкуру.

— Вот ты меня своей лошадью стращал, а теперь ее шкуркой полюбуйся!

Плачет табунщик: мол, погубит его теперь хозяин — змей Шкурупей! А Катигорошинка как услышал о Шкурупее, обрадовался, что н^след напал, и пошел к змею. Ободрал по дороге быка-бодуна, а за быком тем же манером и барана.

Приходит к озеру, у озера стоит могучий дуб, а под дубом сидит человек-великан.

— Какого ты роду-племени, — спрашивает великан,— и куда путь держишь?

— Зовусь я Катигорошинкой, а иду к змею Шкурупею. Покажи мне к нему дорогу.

— Пятьдесят лет я озеро своего господина стерегу, змея Шку-рупея, и никому еще не поздоровилось, кто со мною в бой вступал. И тебе, молодец, не быть живу, если дальше пойдешь. Сюда, к озеру, а потом ко дворцу, вон там виднеется на горе, прилетает сам мой хозяин, лютый змей Шкурупей. Он на два аршина воды выпивает и на аршин земли поедает. Он крепко-накрепко наказал мне никого к нему во дворец не допускать.

Схватился тут Катигорошинка с великаном, убил его и пошел к Шкурупею во дворец.

Во дворце у окна сидела купчихина дочка, скучная-прескучная. Как увидела она человека, удивилась и сильно обрадовалась.

Катигорошинка снял шапку, положил себе на голову письмецо от матери и стал перед окном на колени.

Сестра взяла письмецо, прочитала его несколько раз, но все не могла поверить, что Катигорошинка ее брат. Тогда только поверила, когда он в дом вошел: заметила, что он, как две капли воды, на маменьку похож.

— Пожалей ты себя, Катигорошинка, уйди отсюда, пока еще жив, ведь братья твои здесь уже жизнь загубили...

— Нет! Не за тем я сюда пришел, чтобы ни с чем уйти, и, пожалуйста, сестрица, не сомневайтесь: я-то со злодеем справлюсь!..

Спрятала сестра своего брата, как только могла. А тут летит змей Шкурупей, обернулся человеком и стал красивым стройным молодцем.

— Что это у нас тут русским духом пахнет? — говорит змей.

— Это сам ты по Руси налетался, русского духа набрался!

А Катигорошинка не стерпел и закричал змею:

— Это я пришел к тебе в гости!

— А, это ты, Катигорошинка... Ну-ка иди, покажись мне на глаза!..

Вошел Катигорошинка в комнату со своим посошком.

— Эй, подать нам обедать! — приказывает слугам Шкурупей.