Сидя на заднем сиденье вместе с податливой Сереной, Никос полностью сосредоточился на том, чтобы ни в коем случае не касаться ее. И дело даже не в водителе. Просто он отлично понимал, что если начнет, то остановиться уже не сможет.

Что ж, похоже, в чем бы он там и ни пытался себя убедить, его тело до сих пор отчаянно стремится к Серене. Стремится и нуждается так, как еще никогда не нуждалось ни в одной женщине.

И вот она вернулась и сегодня вновь станет его и только его. Когда они наконец-то доехали до дома, Никос мельком порадовался, что сегодня их не ждут никакие журналисты, явно отправившиеся собрать урожай богатых и знаменитых на приеме, и, приобняв Серену за талию, быстро повел ее в дом.

С той секунды, что она вернулась, он непрерывно мечтал вновь ею обладать, но отлично понимал, что должен держать себя в руках. В конце концов, она заключила с ним сделку и согласилась выйти замуж. Правда, не ради ребенка, а ради денег для сестры.

Лифт наконец-то поднялся на нужный этаж, но Серена упрямо смотрела куда-то в пол. Неужели она специально прячет прекрасные глаза, боясь, что они выдадут то влечение, о котором яснее ясного рассказало ее тело в танце?

– Ты прекрасна.

Почему он так охрип? Серена подняла на него глаза, чью зелень едва ли не полностью скрывали расширившиеся зрачки.

– Спасибо, – выдохнула она едва слышно, но его тело мгновенно отреагировало на ласку ее голоса.

Двери лифта уже открылись, но Никос никак не мог отвести глаз от заметно волнующейся Серены.

– Все прямо как в ту последнюю ночь, – прошептала она. – Тогда я тоже не могла бороться с твоим притяжением.

– Ты сама тогда свела меня с ума, – возразил Никос, подходя вплотную, но все еще не решаясь прикоснуться к ней.

– Это была наша последняя ночь, и нам следовало навсегда распрощаться.

Двери громко захлопнулись, и Серена вдруг резко обернулась, словно пробудилась ото сна и не могла понять, где находится, и Никос, почему-то вдруг разозлившись, нажал кнопку открывания дверей.

Может, и следовало, но что бы между ними ни произошло той ночью, концом оно явно не стало. Что бы она там себе ни напридумывыла, ему совершенно не нравилась та легкость, с которой она сумела завладеть его мыслями и желаниями, заставив забыть об элементарной контрацепции. Но сейчас все это не так уж и важно.

Наконец выйдя из лифта, Никос обернулся:

– Серена, я хочу тебя.

И зачем ему понадобилось это говорить? Не желая произносить слов, о которых потом придется жалеть, Никос плотно сжал губы. Да, он ее хочет, и в принципе это и так очевидно, но зачем впутывать сюда ненужные эмоции и чувства? В любом случае, они никогда не были его сильной стороной, а у Серены есть свои собственные мотивы. Не стоит давать ей оружие, которым она сможет против него воспользоваться.

Невольно засмотревшись на угадывающиеся под зеленым шелком длинные ноги, Никос судорожно сглотнул.

– Я тоже тебя хочу.

Увидев, как Никос поджал губы, Серена сразу же поняла, что ей не стоило ничего говорить. И зачем ей понадобилось добровольно вручать оружие, которое он наверняка не забудет против нее использовать?

Не в силах сделать ни шагу, Серена так и стояла в лифте.

Никос сделал ей предложение и купил восхитительное кольцо, но все это лишь притворство, за которым скрывается жестокий шантаж и безразличие. Но ради счастья сестры она на все готова. Только если бы не случайная беременность, всего этого вообще бы не было.

Задумчиво разглядывая все еще затянутого в смокинг Никоса, Серена сосредоточилась на невыносимо голубых глазах, в очередной раз сумев различить в них полюбившегося ей рыбака, которого, как ей когда-то казалось, она так хорошо знала. И пусть этот рыбак таился где-то глубоко-глубоко, но все же он никуда не исчез.

Серена почувствовала, как в ней вновь просыпается надежда.

Двери вновь начали закрываться, но Никос мгновенно отреагировал, остановив их ногой и протянув ей руку. И если она сейчас возьмет эту руку, она согласится на все, что он ей предлагает.

С замершим в груди сердцем Серена всматривалась в голубые глаза, надеясь найти в них ответы на те вопросы, что не осмеливалась задать. И пока у нее в голове бушевал целый ураган мыслей и желаний, Никос, все так же молча ее разглядывая, по-прежнему протягивал ей руку. Глубоко вдохнув и наконец-то решившись, Серена шагнула вперед и подала ему руку.

Вновь удержав попытавшиеся захлопнуться двери, Никос осторожно сжал ее запястье и повел к себе домой.

А стоило им только перешагнуть порог, как он сразу же прижал ее к стене, упершись руками по обе стороны от ее головы. Его губы снова приникли к ее губам в жадном требовательном поцелуе, и, закинув руки ему на шею, Серена выгнулась дугой, прижимаясь к нему всем телом.

Как же ей этого не хватало последние месяцы! Даже узнав о ребенке и не в силах решить, как быть дальше, Серена все равно не могла забыть о Никосе, о его ласках и прикосновениях… Даже его чудовищные требования не смогли остудить ее желание, и теперь она мечтала лишь о том, чтобы он вновь сделал ее своей. А ее любви хватит на всех.

– Серена… – прошептал он, слегка отстраняясь и запуская пальцы ей в волосы. – Пока между нами горит такой огонь, не так уж и важно, почему мы вместе. Брак будет работать.

Она почувствовала, как болезненно дрогнуло ее сердце. А чего она еще ждала? Признания в любви? И так же ясно, что ничего подобного не будет. Он не хочет любви, но про взрывной огонь, ярче салюта в Нью-Йорке, он прав.

– Да, будет работать, – выдохнула она, не в силах больше думать, изнывая от нехватки прикосновений.

И когда Никос наконец-то вновь приник губами к ее губам, она едва не закричала. Дорожка влажных поцелуев на шее, поцелуй в плечо… Застонав, Серена слегка склонила голову, как бы прося продолжения. Улыбнувшись, Никос высвободил пальцы из ее волос и легонько погладил по щеке, но она сразу же поймала его руку, заставляя остановиться. Нет, это слишком. Еще пара минут таких ласк, и она поверит, что он ее не просто хочет, а действительно любит.

– Ты будешь моей, – улыбка стала еще шире, – но не в прихожей, а в кровати.

Да не все ли равно? Лишь бы вновь почувствовать прикосновения умелых рук и ощутить, как он заполняет всю ее целиком, без остатка. Глупо сопротивляться, когда все ее существо мечтает лишь об одном.

– Тогда вперед.

Пробежавшись по ней взглядом, Никос на пару секунд задержался на груди, а потом вновь взял за руку и повел в единственную комнату, которую она в этом доме еще не видела. В хозяйскую спальню.

Огромная кровать, золотистый приглушенный свет…

Еще раз осмотрев Серену, Никос быстро развязал галстук, сбросил пиджак, взялся за пуговицы белоснежной на фоне смуглой кожи рубашки…

Сглотнув, Серена мгновенно вспомнила, как когда-то ласкала мускулистую грудь, и почувствовала нестерпимое желание вновь к нему прикоснуться. Не в силах больше сдерживаться, она подалась вперед, наконец-то притрагиваясь к желанному мужчине.

– Ты мне нужен, – выдохнула она еле слышно, не поднимая глаз, которые могли бы выдать ее любовь.

Не зная, куда девать руки, Серена взялась за пуговицы его рубашки. Одна, вторая… Расстегнув третью, она наконец-то смогла прикоснуться к обнаженной коже и, услышав стон наслаждения, продолжила бороться с пуговицами.

Но стоило Никосу только взяться за застежку ее платья, как она сразу же напряглась.

– Я хочу тебя видеть, – пояснил он хрипло. – Всю целиком.

Никос решительно потянул застежку вниз, и бледно-зеленый шелк послушно соскользнул на пол, так что Серена осталась в одних трусиках и туфлях на высоком каблуке, и ей сразу же захотелось прикрыться руками. Собственно, она вообще никогда не стояла перед ним полностью обнаженной, а, как и положено неопытной и невинной девушке, всегда пыталась чем-нибудь прикрыться. Но на этот раз она сдержалась и осталась гордо стоять на месте, смакуя буквально пожирающий ее взгляд голубых глаз.

Выдохнув что-то на греческом, Никос завороженно протянул руку, снова поймал ее за запястье, потянул к себе, осторожно один за другим поцеловал каждый палец, но при этом смотрел он ей прямо в глаза, заставляя с необычайной остротой ощутить переполнявшее ее желание.

– Ты – богиня, – объявил он, прокладывая цепочку поцелуев по руке, немного задержался на плече, дразня, лаская и пробуждая в ней целую бурю ранее неведомых чувств. И стоило только жгучим поцелуям побежать вниз, как у Серены сразу же задрожали колени, и она обеими руками вцепилась в Никоса. – Богиня, что принадлежит одному лишь мне.

Опускаясь все ниже, Никос целовал ложбинку между ее грудями, ребра, живот… Стоило ему лишь слегка усилить натиск, как она, не в силах сдержать очередной стон, сразу же запустила пальцы ему в волосы и прикрыла глаза.

– Никос… – Боясь, что, не удержавшись, добавит что-нибудь лишнее, Серена плотно сжала губы.

– У тебя потрясающее тело.

Продолжая целовать, Никос ухватил ее за ягодицы, притягивая еще ближе и выводя ощущения на совершенно новый уровень.

Обжигающее дыхание, влажные поцелуи…

Серена уже готова была повалиться на кровать, но тут Никос погладил ее по ногам и прошептал:

– Сегодня я сполна наслажусь каждой клеточкой твоего тела.

Любуясь раскрасневшейся от желания Сереной, Никос глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться и прийти в себя. Как же ему хотелось прямо сейчас повалить ее на белые простыни и яростно наброситься сверху, со всей силой вонзаясь в податливое тело и выжигая сводящее с ума безумие! Но нужно было держать себя в узде и не торопить события.

Никос и сам толком не понимал, почему сейчас ему все кажется таким особенным, но одно он знал твердо. Эта женщина скоро станет его женой и матерью его ребенка, и она единственная смогла разбудить в нем нечто такое, что еще не успело до конца сформироваться, но с каждым днем все настойчивее о себе заявляло. Стоило им только встретиться, как внутри его что-то раз и навсегда бесповоротно изменилось, но пока что он еще не мог четко определить, что же именно стало иначе.

И что бы это ни было, он уже сейчас чувствовал, что этому неведомому нечто вполне по силам причинить ему боль и оставить беззащитным посреди урагана, как когда-то его ранил и потряс уход матери.

Поднявшись, Никос посмотрел Серене прямо в глаза, сразу же уловив ее волнение и тревогу.

– Уверена, что хочешь именно этого?

Удивленно моргнув, Серена улыбнулась.

– Да. – Притянув его к себе за шею, она жадно впилась ему в губы. – Да и еще раз да. Никос, я хочу тебя.

Крепко обняв, Никос молча выругался, проклиная все еще оставшуюся на нем одежду, что мешала сполна насладиться прикосновением обнаженной кожи. Охотно принимая поцелуи, Никос обеими руками ухватил голову Серены, повернул под нужным углом и жадно впился в сладкие губы, усиливая натиск, пока не добился тихих стонов и невнятного шепота, а потом пустил в ход язык, углубляя поцелуй еще дальше.

Прикрыв глаза, Никос всем своим существом впитывал ощущения, одновременно пытаясь представить, что сейчас чувствует Серена. Заставляя ее еще сильнее выгнуться, он сдавленно зарычал, прижимая к себе со всей силой. Но как же этого мало!

Подхватив ее под ягодицы и все так же жадно целуя, Никос поднял Серену на руки, а она с не меньшей страстью отвечала на его ласки, охотно обвив ногами его талию и вновь запуская пальцы ему в волосы. Преодолев два шага, отделявшие их от кровати, Никос нарочито медленно опустил свою ношу на простыни и стянул с нее трусики, завороженно разглядывая игравшую на соблазнительных губах улыбку.

Любуясь божественными округлостями в сумраке падавшего из окна золотистого света уличных фонарей, Никос отчаянно пытался сохранить контроль над происходящим.

Серена попыталась отползти подальше, но он решительно ухватил ее за лодыжки, расстегивая ремешки туфель. Приподнявших на локтях, Серена внимательно наблюдала, как он сражается с крошечными пряжками, и, только он отбросил вторую туфлю, сразу же к нему потянулась. Охотно придвинувшись ближе, Никос навис над распростертой на кровати женщиной, снова целуя и мечтая лишь о том, чтобы прикоснуться к ней руками, которыми приходилось опираться на простыни, чтобы не давить на нее всем весом.

И тогда Серена принялась его целовать. Губы, руки, плечи… Потянув все еще надетую на нем рубашку, она начала ее стягивать, и Никос охотно уселся ей на ноги, буквально срывая с себя совершенно не нужную сейчас одежду и любуясь мгновенно потемневшими от желания глазами, что светились той же зеленью, что сердце не тронутого людьми леса в лунную ночь.

– И как я мог хоть на секунду поверить, что хотел, чтобы ты ушла?

Не успел он произнести эти слова, как сразу же судорожно втянул в себя воздух, чувствуя, как ее руки задумчиво поглаживают волосы внизу его живота. Зацепив пальцы за ремень его брюк, Серена довольно улыбнулась, безошибочно угадав, как сильно на него действуют ее легчайшие прикосновения.

– Ты правда так думаешь? – прошептала Серена, продолжая поглаживать по животу, но все так же избегая смотреть в глаза.

– Да. – Вновь повалив ее на простыни, Никос снова впился губами в сладкие губы, не желая продолжать разговор о том, в чем боялся признаться даже самому себе.

С каждой секундой ее сердце билось все быстрее. Он действительно не хотел ее отпускать? Неужели он все же что-то к ней чувствует? Пусть не любовь, а что-то другое, но все же чувствует?

Жадно отвечая на поцелуй, она впилась пальцами в мужские ягодицы, ловя губами хриплый стон наслаждения.

Он хочет ее! Действительно хочет. Стоило ей переступить порог этого дома, как от наивности и невинности не осталось и следа, и она окончательно осознала, что раз и навсегда отдала себя этому мужчине. Целиком и без остатка.

– Никос… – выдохнула она, не в силах добавить ни слова. Но как же ей сейчас хотелось сказать, что она вернулась, чтобы остаться навсегда. Ребенок накрепко связал их, и, раз в нем до сих пор горит этот огонь, возможно, однажды и он сумеет ее полюбить.

– Это уж слишком. Ты дразнишься и сводишь меня с ума.

Поймав ее руки, он прижал их к себе так крепко, что она больше не могла его гладить. А потом резко отстранился, встал, снял и небрежно отбросил оставшуюся одежду, наконец-то позволяя взглянуть на свое великолепное тело.

Как же хочется к нему прикоснуться… Слегка прищурившись, Серена разглядывала роскошную картинку, заранее предвкушая, как он к ней прижмется, потрется, войдет внутрь, заполняя без остатка…

Еще никогда в жизни она ни в чем так отчаянно не нуждалась, как сейчас нуждалась в Никосе. Завороженно разглядывая возбужденного мужчину, она чувствовала, как до предела раскаляются все ее нервные окончания.

Пару секунд Никос молча возвышался над распростертой на простынях Сереной, а потом резко подался вперед, приникая губами к ее напрягшемуся соску и заставляя судорожно выгнуться, и почти сразу же погладил по животу, спустился чуть ниже…

– Теперь моя очередь тебя подразнить, – объявил Никос, отрываясь от одного соска, чтобы поцеловать второй и одновременно проникая в нее пальцем.

– Нет! – выдохнула она между стонами и ухватила его за руку, желая, чтобы они одновременно достигли вершины блаженства.

– Да, – приказал он, мгновенно лишив ее воли к сопротивлению.

Он целовал, покусывал, полизывал, посасывал, одновременно все убыстряя движение руки, а когда сладостная пытка стала совсем нестерпимой, вдруг резко остановился и, пошире разведя ей ноги, еще раз крепко поцеловал в губы, прижимаясь напрягшейся плотью к ее изнывающему нутру.

А когда он наконец-то невыносимо медленно в нее вошел, Серена почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели он сдерживается из-за ребенка? Не в силах больше терпеть, она крепко обвила его ногами, заставляя войти на всю длину. Сильные руки, опиравшиеся на кровать, чтобы на нее не давил весь вес Никоса, мгновенно задрожали, и воодушевленная Серена принялась целовать ему грудь, подбородок, щеки…

Добившись ответа, она ловила губами непонятные греческие слова и жаркое дыхание, пока их тела яростно двигались во все убыстряющемся ритме, вознося их куда-то высоко-высоко за облака. Но как же это не похоже на все, что у них было раньше… Те краткие недели между ними бурлила бешеная страсть, раз за разом сталкивая их в ненасытных объятиях, но никогда еще она не достигала пика так быстро. Со всей силой вцепившись в Никоса, Серена вжалась в него всем телом, желая, чтобы это мгновение длилось вечно.

Когда же все закончилось и они немного отдышались, Никос по-прежнему опирался на руки, не желая давить на нее всем весом, но она и так чувствовала его прикосновение каждой клеточкой тела.

– Больше ты от меня никуда не уйдешь.

Ну вот и все. Сказка закончилась. В хриплых отрывистых словах были лишь власть и сила.

Закрыв глаза, Серена мысленно заплакала. Он все еще злится. Злится и на нее, и на случайно зачатого ребенка, что вновь свел их вместе. Так может, не стоило возвращаться и принимать чудовищные условия, платя за счастье сестры своим собственным?