Даже не взглянув на свою жертву, Кормак подъехал к виселице и приподнялся в седле, всматриваясь в лицо того, кто висел.

- Сатана, - пробормотал большой воин, - это же Мишель не Бле - Майкл де Блуа, один из оруженосцев Жерара. Что за дьявол сделал это?

Выхватив меч, он перерезал веревку, и юноша скользнул ему в руки. Губы молодого Майкла были пересохшие и распухшие, глаза полны страдания. Он был голый, за исключением коротких кожаных бридж, и солнце жестоко терзало его светлую кожу. Кровь из раны на затылке уже запеклась, покрыв коркой его желтые волосы, на его конечностях виднелись небольшие порезы - следы от копья его мучителя.

Кормак положил молодого француза в тени, отбрасываемой неподвижно стоящим жеребцом, и смочил водой из своей фляги его пересохшие губы. Как только он смог говорить, Майкл прохрипел:

- Теперь я знаю, что действительно мертв, ибо есть только один рыцарь, что когда-либо приезжал в Утремер, способный метнуть длинное копье, как дротик - и Кормак ФицДжеффри мертв уже в течение многих месяцев. Но если я мертв, где Жерар - и Юлала?

- Отдых и покой, - проворчал Кормак. - Ты жив - и я тоже.

Он развязал прочные шнуры на запястьях Майкла, которые глубоко врезались в плоть, и принялся аккуратно растирать и массажировать онемение руки. Медленно бред исчез из глаз юноши. Как и Кормак, он был из той породы, что была жесткой, как упругая сталь; несколько часов отдыха и много воды, и его жизненные силы вернулись.

- Как долго ты болтался на этой виселице? - спросил Кормак.

- С рассвета, - глаза Майкла были мрачными, когда он потирал свои разорванные запястья. - Нуреддин и Косру Малик сказали, что однажды сьер Жерар повесил здесь людей их расы, это было логично, что один из мужчин Жерара должен украсить собой эту виселицу.

- Скажи мне, как умер Жерар, - пробурчал ирландский воин. - Люди разносят лишь грязные слухи...

Красивые глаза Майкла наполнились слезами.

- Ах, Кормак, я - тот, кто любил его, и привел к смерти. Слушайте - здесь нечто большее, чем случайный встречный взгляд. Я думаю, что Нуреддин и его товарищ по оружию были ужалены шершнем империи. Я думаю, что они, вместе с псами-рыцарями из франков, мечтали о смешанном царстве среди этих холмов, которое не будет хранить верность ни Саладину, ни любому королю Запада.

Они начали расширять свои владения путем предательства. Ближайшим христианским владением был Али-эль-Яр, конечно. Сьер Жерар был настоящим рыцарем, мир и справедливость владели его душой, и поэтому он должен быть устранен. Все это я узнал позже. Боже, если бы я знал обо всем заранее! Среди рабов Нуреддин была персидская девушка по имени Юлала, и она стала невинным орудием их злых желаний, когда эти двое попытались заманить моего господина в ловушку, - чтобы убить сразу его тело и его доброе имя. И помоги мне Боже, через меня они преуспели там, где в противном случае никогда не смогли бы.

Для моего господина Жерара честь была превыше всего. Поэтому он по приглашению Нуреддина посетил Эль Гор и не обращал никакого внимания на обольщения Юлалы. И тогда, следуя командам своих хозяев, которым она не смела перечить, девушка позволила Жерару увидеть себя, представ перед ним без покрывала, как бы случайно, и она притворилась, что влюблена в него. Но Жерар не выказал ей никакого внимания. Но я - я пал жертвой ее чар.

Кормак с отвращением фыркнул. Майкл схватил его за руку.

- Кормак, - воскликнул он, - вспомните себя - все люди не такие железные, как вы! Я клянусь, я полюбил Юлалу в тот момент, когда впервые увидел ее - и она полюбила меня! Я замыслил увидеть ее снова - похитить из Эль Гора...

- Откуда люди взяли россказни, что Жерар был тем, кто завел роман с рабыней Нуреддина, - прорычал ФицДжеффри.

Майкл закрыл лицо руками.

- Это моя вина, - простонал он. - Однажды ночью немой слуга принес записку, подписанную Юлалой очевидно. Она умоляла меня приехать вместе с сьером Жераром и его людьми и спасти ее от страшной судьбы - наша любовь была обнаружена, переписка прочитана, и они стали мучить ее. Я был вне себя от ярости и страха. Я пошел к Жерару и все ему рассказал, и он, чистая душа - человек чести, пообещал помочь мне. Он не мог нарушить перемирие и принести гнев Саладина на христианские города, но он надел свою кольчугу и выехал вместе со мной. Мы попытаемся найти любой способ, которым смогли бы тайно выкрасть Юлалу; если нет, мой господин пойдет смело к Нуреддину и попросит девушку в дар или предложит заплатить большой выкуп за нее. Я готов был жениться на ней.

Но когда мы добрались до места у стены Эль Гора, где я имел обыкновение встречаться Юлалой, мы обнаружили, что оказались в ловушке. Нуреддин, Косру Малик и их воины вдруг окружили нас со всех сторон. Нуреддин первым заговорил с Жераром, рассказав ему о ловушке, которую он установил, и о приманке, которая должна была соблазнить моего господина. И мусульманин рассмеялся, зная, что любовь оруженосца завела Жерара в ту западню, где потерпел неудачу тщательно обдуманный кованый план. Что касается послания - Нуреддин сам написал его, считая в своем коварстве, что сьер Жерар сделает все именно так, как он и сделал.

Нуреддин и турок предложили Жерару присоединиться к ним в осуществлении их плана об империи. Они рассказали ему откровенно, что его замок и его земли были платой для некоего влиятельного дворянина в обмен на его союз, и они предложили заключить союз с Жераром вместо того аристократа. Сьер Жерар ответил лишь, что всю свою оставшуюся жизнь он будет хранить верность своему королю и своим убеждениям, и после этих слов мусульмане набросились на нас, как бурные волны.

Ах, Кормак, Кормак, если бы вы были там вместе с нашими всадниками! Жерар вел себя мужественно и решительно по своему обыкновению - спина к спине бились мы, и я клянусь вам, что мы выстелили вокруг завалы по колено из мертвецов, прежде чем Жерар упал, и они опрокинули меня.

- Христос и крест! - Были его последние слова, когда турецкие копья и мечи пронзили его насквозь. И его красивое тело - обнаженное и изрезанное, бросили коршунам и шакалам.

Майкл рыдал судорожно, стуча кулаками друг о друга в страдании. Кормак заурчал глубоко в своей груди, словно дикий бык. Голубые огни горели и мерцали в его глазах.

- А ты? - спросил он резко.

- Меня они бросили в темницу, чтобы пытать, - ответил Майкл, - но в ту же ночь Юлала пришла ко мне. Старый слуга, который любил ее и жил в Эль-Горе еще до того, как его захватил Нуреддин, освободил меня и провел нас обоих через секретный проход, который ведет от камеры пыток за стены. Мы направились в горы пешком и без оружия и скитались там в течение нескольких дней, прячась от всадников, посланных за нами. Вчера нас поймали и вернули в Эль Гор. Они казнили старого раба, который показал нам тайный проход, неизвестный сегодняшним хозяевам замка, а мы отказались рассказать, как мы бежали, хотя Нуреддин угрожал нам жестокими пытками. На рассвете он вывел меня из замка и приказал повесить на этой виселице, оставив одного из своих людей, чтобы охранять меня. Что он сделал с Юлалой, одному Богу известно.

- Вы знали, что Али-Эль-Яр пал?

- Да, - Майкл тупо кивнул. - Косру Малик хвастался этим. Земли Жерара теперь перешли в руки его врага, рыцаря-предателя, который придет на помощь Нуреддину, когда мусульмане выступят против короны.

- А кто этот предатель? - спросил Кормак тихо.

- Барон Конрад фон Гонлер, которого я, клянусь, насажу на вертел, как зайца...

Кормак улыбнулся холодно и мрачно.

- Забудь свои клятвы. Фон Гонлер был в аду еще до рассвета. Я знал только, что он отказался прийти на помощь Жерару. Я мог бы не убивать его так легко, знай я всю его гнусность.

Глаза Майкла засверкали.

- Де Жисклин спасен! - закричал он радостно. - Я благодарю тебя, старый пес войны! Один предатель со счетов - что теперь? Должны ли Нуреддин и турок жить, пока двое мужчин носят сталь де Жисклина?

- Нет, если сталь остра и кровь течет красная, - прорычал Кормак. - Расскажи мне про этот секретный путь - нет, не время для слов - покажи мне его. Если вы бежали таким образом, почему мы не можем воспользоваться им? Сейчас - забери оружие у этой падали, а я поймаю его коня, который, как я вижу, пасется у скал. Ночь не далеко; может быть, мы сможем проникнуть внутрь замка, а там...

Его большие руки сжались в железные кулаки-кувалды, в глазах запылало страшное пламя; во всем его виде сквозил очевидный, простой рассказ о том, что будет дальше - об огне и кровавой бойне, о копье, пронзающем грудь, и мече, раскалывающем черепа.

IV. Слово Кормака

Когда Кормак ФицДжеффри снова направился в Эль Гор, можно было бы подумать с первого взгляда, что вместе с ним едет турок. Майкл де Блуа ехал на гнедом туркменском коне и в остроконечном турецком шлеме. На поясе у него висел изогнутый ятаган, не плече - лук и колчан со стрелами, но он не носил кольчугу; стук копыт мчащегося жеребца, громкий и резкий, лишь добавлял достоверности.

Спутники направились обходным путем, чтобы миновать заставу, и сумерки наступили прежде, чем они достигли башен Эль Гора, который стоял, мрачный и угрюмый, окруженный с трех сторон хмурыми горами. На запад убегала широкая дорога, скатываясь с круч, на которых возвышался замок. Со всех других сторон узкие овраги испещряли склоны нависающих стен. Они сделали такой широкий круг, чтобы непосредственно оказаться на холмах прямо к востоку от крепости, и Кормак, взглянув на западные башни, сказал вдруг своему другу.

- Посмотри - облако пыли далеко на равнине...

Майкл покачал головой:

- Твои глаза гораздо острее, чем мои. Холмы затянуты голубыми тенями сумерек, я едва могу разглядеть размытое пространство, которое является равниной, тем более различить там какое-то движение.

- Моя жизнь часто зависит от остроты моего зрения, - прорычал норманн-гэл. - Посмотри внимательнее - видишь узкую полоску земли, которая рассекает холмы, словно широкая долина, вон там к северу? Отряд всадников, сплоченный, как раз у входа в ущелье, судя по облаку пыли, что они поднимают. Несомненно, группа разбойников, возвращающихся в Эль Гор. Так, - путь через холмы труден и пройдет несколько часов, прежде чем они подъедут к замку. Давай займемся делом - звезды уже мигают на востоке.

Они привязали своих лошадей в скрытом от глаз любого наблюдателя месте ниже по склону в овраге. В последнем тусклом сумеречном свете они видели тюрбаны часовых на башнях, но пробираясь среди валунов и рытвин, они были достаточно хорошо укрыты. Вскоре Майкл свернул в глубокий овраг.

- Здесь вход в подземный коридор, - сказал он. - Боже, только бы он не был обнаружен Нуреддином. Он отправил своих воинов на поиски хода или чего-то в этом роде, подозревая о его существовании, когда мы отказались рассказать, как сбежали.

Они прошли вдоль оврага, который становился уже и глубже, некоторое расстояние, нащупывая тропу; вдруг Майкл остановился со стоном. Кормак, продвинувшись на ощупь вперед, почувствовал железные прутья, и его глаза, привыкшие к темноте, выделили проход, похожий на зев пещеры. Крепкие железные балки были прочно укреплены болтами в твердой скале, и в них были установлены тяжелые стержни, слишком близко друг к другу, чтобы позволить протиснутся даже очень тощему человеку.

- Они нашли тоннель и закрыли его, - простонал Майкл. - Кормак, что же нам делать?

Кормак подошел ближе и положил руки прямо на брусья. Наступила ночь, и в ущелье было так темно, что даже он со своими кошачьими глазами с трудом мог различить предметы под рукой. Гигант норманн-кельт глубоко вздохнул, сжимая брусья могучими руками, уперся стальными ногами в землю и медленно применил всю свою невероятную силу. Майкл, наблюдая в изумлении, скорее почувствовал, чем увидел, как огромные бугры и валы мышц вздулись под гибкой кольчугой, как вены набухли на огромном лбу и полился пот. Стержни трещали и скрипели, и как раз когда Майкл вспомнил, что этот человек сильнее, чем сам король Ричард, тяжелый выдох вырвался из уст Кормака взрывоопасным ворчанием, и в то же время стержни уступили, словно хрустнул тростник в его железных руках. Один сломался, буквально выпав из гнезда, а остальные сильно погнулись. Кормак, тяжело дыша, смахнул пот с глаз, отбросив брусок в сторону.

- Святые, - пробормотал Майкл, - вы человек или дьявол, Кормак ФицДжеффри? Это подвиг я полагаю даже для вас.

- Довольно слов, - пропыхтел норманн. - Давай поспешим, если мы сможем протиснуться. Вполне вероятно, что мы найдем охрану в этом туннеле, но этот шанс мы должны использовать. Доставай свое оружие и следуй за мной.

В туннеле было темно, как в утробе Гадеса*. Они на ощупь продвигались вперед, каждую минуту ожидая, что попадут в ловушку, и Майкл, стараясь идти бесшумно, почти наступая другу на пятки, проклинал стук своего сердца и дивился способности гиганта двигаться тихо и не брякая оружием.

Спутникам начало казаться уже, что они пробираются в этой темноте целую вечность, как вдруг Майкл наклонился вперед, чтобы прошептать, что он полагает, что они уже внутри внешних стен замка, указав на слабое свечение, появившееся впереди. Осторожно прокрались они к резкому повороту коридора, за которым сиял свет. Заглянув осторожно за угол, они увидели, что свет исходит от колеблющегося факела, засунутого в нишу на стене, а рядом с ним стоит высокий турок, позевывая, опираясь на свое копье. Еще двое мусульман спали на своих плащах рядом с ним. Очевидно, Нуреддин не возлагал слишком много доверия на стальные прутья, которыми он заблокировали вход.

- Охрана, - прошептал Майкл, и Кормак кивнул, отступил назад и приблизился к своему товарищу. Настороженные глаза норманна-гэла разглядели каменные ступени лестницы позади воинов с тяжелой дверью наверху.

- Думаю, им трудно будет использовать свое оружие в туннеле, - пробормотал Кормак. - Сними стрелой бодрствующего воина - и не промахнись.

Майкл натянул тетиву и, высунувшись из-за угла, прицелился турку в горло, чуть выше кольчуги. Он молча проклял мерцающий обманчивый свет. Вдруг сонный воин повернул голову и подозрительно взглянул в их сторону, прищурив от света глаза. Одновременно раздался протяжный звук спущенной тетивы, и турок зашатался и рухнул вниз, страшно булькая и схватившись за древко стрелы, что пробила его бычью шею.