Экипаж «Дункана» вскоре узнал, что разоблачения Айртона не пролили никакого света на таинственное исчезновение капитана Гранта. На борту воцарилось полное уныние, так как все рассчитывали, что бывший боцман владеет этой тайной.

Яхта держалась прежнего курса. Оставалось только выбрать остров, чтобы высадить на него Айртона.

Паганель и Джон Мангльс внимательно изучали корабельные карты. Как раз на тридцать седьмой параллели находился пустынный скалистый островок Мария-Терезия. Островок этот затерян в глубине Тихого океана и отстоит в трёх тысячах пятистах милях от американского берега и в полутора тысячах миль от Новой Зеландии.

К северу от него расположен архипелаг Паумоту, находящийся под протекторатом Франции. К югу нет никаких земель вплоть до приполярной полосы сплошных льдов.

Ни одно судно не приближается к этому уединённому островку. Только буревестники отдыхают на его скалах во время своих дальних перелётов, и на большинстве географических карт этот островок вовсе не отмечается, как будто бы волны Тихого океана никогда не плещутся у его подножья.

Айртону сообщили название этого островка и объяснили его местоположение. Он согласился жить на нём, и курс был взят прямо к Марии-Терезии. В этот момент яхта находилась как раз на прямой линии, соединяющей этот остров с бухтой Талькагуано. Через два дня вахтенный увидел землю на горизонте.

Это была Мария-Терезия — низкий продолговатый остров, едва выступающий из волн и напоминающий своими очертаниями огромного кита.

До земли оставалось всего миль тридцать, а яхта шла со скоростью шестнадцати узлов. Солнце уже склонялось к западу; косые лучи его освещали силуэт острова и верхушки прибрежных скал.

В пять часов Джону Мангльсу показалось, что он видит вьющийся в воздухе лёгкий дымок.

— Не вулкан ли это? — спросил он у Паганеля, рассматривавшего новую землю в подзорную трубу.

— Я не знаю, что вам ответить, — ответил географ. — Мария-Терезия ещё почти не исследована. Однако вполне возможно, что этот остров вулканического происхождения.

— Но если остров возник вследствие извержения, — сказал Гленарван, — не следует ли опасаться, что он таким же путём и исчезнет?

— Едва ли это вероятно. Он существует уже много веков, и это служит достаточной гарантией его существования в дальнейшем. Когда в Средиземном море появился из воды остров Джулия, он недолго простоял на волнах и исчез бесследно через несколько месяцев.

— Как вы полагаете, Джон, — спросил Гленарван, — успеем ли мы подойти к берегу до наступления ночи?

— Нет, сэр, я не могу рисковать ночью подходить к неизвестному мне берегу. Я буду держаться в нескольких милях от него под малыми парами, а утром, едва взойдёт солнце, мы подойдём ближе к берегу.

В восемь часов вечера Мария-Терезия находилась всего в восьми милях под ветром от яхты. «Дункан» медленно приближался к земле.

В девять часов на острове вспыхнул огонь.

— Вот что подтверждает предположение о вулкане, — сказал Паганель, внимательно наблюдавший за вспыхнувшим на острове огнём.

— Однако, — возразил Джон Мангльс, — на таком расстоянии мы должны были бы слышать грохот, неизменно сопутствующий всякому извержению, а ветер не доносит к нам ни малейшего шума.

— Действительно, — подтвердил Паганель, — этот вулкан светит, но безмолвствует. Больше того, он вспыхивает через ровные промежутки времени, совсем как маяк!

— Вы правы, — согласился с ним Джон Мангльс, — и, однако, на этом берегу не может быть маяка. А! — вскричал он. — Ещё один огонь. На этот раз у самого моря! Он колеблется и передвигается с места на место!

Джон не ошибался. Действительно, огонь появлялся в разных местах, то угасая, то вспыхивая вновь.

— Значит, остров обитаем? — сказал Гленарван.

— Очевидно, там живут дикари, — ответил Паганель.

— Но в таком случае мы не можем высадить на него Айртона.

— Ни в коем случае, — подтвердил его слова майор. — Это было бы слишком скверным подарком для бедных дикарей.

— Мы поищем другой пустынный остров, — сказал Гленарван, который не мог не улыбнуться замечанию Мак-Наб-са. — Я обещал Айртону спокойную жизнь, и я хочу сдержать своё обещание.

— Во всяком случае, надо быть осторожным, — сказал Паганель. — Зеландцы так же, как некогда жители Корнуэльских островов, имеют обыкновение обманывать корабли мелькающими огнями. Очень может быть, что туземцам Марии-Терезии тоже известен этот способ.

— Подойди на расстояние четверти мили! — крикнул Джон рулевому. — Завтра, как только взойдёт солнце, мы решим окончательно, как нам поступить.

В одиннадцать часов Джон Мангльс и пассажиры разошлись по своим каютам.

По палубе ходил только вахтенный. На корме остался един рулевой.

В этот момент Мэри Грант и Роберт поднялись на палубу. Дети капитана Гранта, облокотившись на перила, печально глядели на фосфоресцирующее море и сверкающую струю за кормой «Дункана». Мэри думала о будущем Роберта. Роберт думал о будущем своей сестры. Оба они вспоминали своего отца. Жив ли ещё любимый отец? Какова будет их жизнь без него? Что станется с ними без Гленарвана и его жены?

Мальчик, которого горе сделало не по возрасту взрослым, догадывался о том, какие мысли волновали его сестру. Он взял руку Мэри.

— Мэри, — сказал он, — не надо отчаиваться. Вспомни, чему учил нас отец. «Самое главное — это быть мужественным», говорил он. Вооружимся же мужеством, сестрёнка! До сих пор ты работала для меня, теперь настала моя очередь.

— Дорогой Роберт! — нежно произнесла молодая девушка.

— Я хочу сказать тебе кое-что. Ты не будешь сердиться на меня?

— За что же, дитя моё?

— И ты не станешь препятствовать мне?

— Что ты хочешь сказать? — взволнованно спросила Мэри.

— Милая сестра, я хочу быть моряком.

— Ты покинешь меня? — вскричала молодая девушка, сжимая руку брата.

— Да, сестра, я хочу быть моряком, как мой отец, как капитан Джон! Мэри, милая Мэри! Капитан Джон ещё не потерял надежды! Ты знаешь, как он предан нам. Он обещал сделать из меня настоящего моряка, и мы вместе отправимся на поиски нашего отца. Скажи, что ты согласна, сестра!

Мэри Грант прижала Роберта к своему сердцу. Мальчик почувствовал, как слезинка скатилась ему на лоб.

— Мэри, Мэри! — вскричал он. — Я не теряю надежды! Такой человек, как наш отец, не мог умереть, не выполнив своей задачи!

Мэри не в силах была отвечать. Рыдания душили её.

— Значит, капитан Джон ещё не потерял надежды? — спросила она.

— Да, — ответил Роберт. — Он никогда не покинет нас! Я сделаюсь моряком, и мы вместе будем искать нашего отца!

— Но ведь нам придётся расстаться…

— Ты не останешься одна, Мэри. Я знаю это! Мой друг Джон мне всё рассказал. Элен Гленарван не оставит тебя. Ты женщина, ты можешь, ты должна согласиться принять её помощь. Отказаться — значит проявить неблагодарность! Отец говорил мне сто раз о том, что мужчина должен сам ковать свою судьбу!

— Что будет с нашим милым домом в Денди?

— Мы сохраним его, сестрёнка! Всё это уже обдумали Гленарван и Джон. Ты будешь жить в Малькольм-Кэстле, как дочь Гленарвана. Гленарван сказал это Джону, а Джон передал мне. Ты будешь там у себя дома, и тебе будет с кем поговорить об отце в ожидании того момента, когда мы возвратимся домой вместе с ним. Ах, какой это будет счастливый день!

— Дорогой брат, как был бы счастлив отец, если бы он мог слышать тебя! Как ты похож, Роберт, на нашего дорогого отца! Когда ты станешь взрослым, ты будешь таким же, как он.

— О, Мэри!.. — прошептал мальчик, краснея до корней волос.

— Но чем мы можем отплатить Гленарвану и его жене за то, что они сделали для нас? — сказала Мэри.

— О, это совсем не трудно! — вскричал Роберт в порыве юношеского энтузиазма. — Мы будем безгранично любить и уважать их, и, если в этом будет нужда, каждый из нас пожертвует ради них своей жизнью.

— Нет, мы будем жить для них! — воскликнула молодая девушка, осыпая поцелуями своего брата.

Дети капитана Гранта мечтательно устремили взоры в морскую даль, окутанную ночной мглой. Они умолкли. Но мысленно каждый продолжал начатый разговор.

И вдруг, посреди этого полного безмолвия, в которое, казалось, был погружён весь мир, брату и сестре одновременно почудилось, что они слышат чей-то далёкий и жалобный голос. Звук этого голоса заставил их содрогнуться.

— Ко мне, ко мне! — явственно прозвучало в тиши.

— Мэри, — прошептал Роберт, — ты слышишь?

И, перегнувшись через борт, оба, едва дыша, стали вслушиваться и всматриваться во мглу.

Но они не видели ничего. Ночной мрак окружал их со всех сторон.

— Роберт, — сказала Мэри, бледнея от волнения, — мне показалось… мне показалось так же, как и тебе… Нет, мы бредим оба, Роберт!

Но в это время новый призыв донёсся до них. На этот раз иллюзия была так сильна, что оба они вскрикнули:

— Отец! Отец!

Это было уж слишком для Мэри Грант. Её нервы не выдержали, и она без чувств упала на руки брата.

— На помощь! — закричал Роберт. — На помощь к сестре, к отцу!

На этот крик прибежали рулевой и вахтенные матросы. Через несколько секунд Гленарван, Джон Мангльс и Элен были уже на палубе.

— Сестра умирает, отец там!.. — кричал вне себя Роберт, указывая на волны.

Никто не понимал его слов.

— Отец там!.. — повторял он. — Я слышал его голос!.. Мэри тоже слышала!..

В этот момент Мэри пришла в себя.

— Отец! Отец!.. — твердила она, как безумная.

Бедная девушка, шатаясь, наклонилась над бортом, как бы желая броситься в море.

— Мистер Гленарван, Элен! — восклицала она, ломая руки. — Я говорю вам, что слышала голос отца!.. Он подымался из волн и звучал, как последнее «прости»!

Рыдания мешали говорить девушке. Ей снова сделалось дурно. Элен увела её в каюту.

Роберт остался на палубе, беспрестанно повторяя: «Мой отец там… Я в этом убеждён!»

Все свидетели этой горестной сцены не сомневались, что бедные дети стали жертвой галлюцинации. Но как разубедить их, как доказать им, что они ошибаются?

Гленарван первый попытался это сделать. Он взял Роберта за руку и сказал ему:

— Ты действительно слышал голос отца, дружок?

— Да, сэр, он доносился откуда-то издалека. Отец звал: «Ко мне, ко мне!»

— И ты узнал его голос?

— Мог ли я не узнать его? Моя сестра также слышала голос и также узнала его! Как можете вы предполагать, что мы оба ошиблись? Сэр, умоляю вас, скорее на помощь к отцу. Лодку, лодку!

Гленарван видел, что он бессилен разубедить бедного мальчика. Всё же он сделал последнюю попытку. Он позвал рулевого.

— Гаукинс, — спросил он, — вы стояли на вахте в тот момент, когда мисс Грант стало дурно?

— Да, сэр, — ответил Гаукинс.

— И вы ничего не видели, ничего не слышали?

— Ничего, сэр.

— Ну вот видишь, Роберт, — сказал Гленарван.

— Если бы это был отец Гаукинса, — с несокрушимой уверенностью возразил мальчик, — он не говорил бы, что ничего не видел и не слышал. Это был мой отец, сэр! Мой отец, мой отец!..

Рыдания душили Роберта, он страшно побледнел и упал без чувств. Гленарван отнёс его в каюту, уложил на постель, и мальчик, измученный волнениями ночи, погрузился в глубокое забытьё.

— Бедные сироты! — сказал Джон Мангльс. — Какое испытание выпало на их долю!

— Да, — ответил Гленарван, — приступ отчаяния мог вызвать у них одновременно одинаковую галлюцинацию.

— Одновременно у обоих! — прошептал Паганель. — Это более чем странно. Ни один учёный не поверил бы этому…

Перегнувшись через перила и дав знак всем присутствующим хранить молчание, он чутко прислушался. Кругом царило полное безмолвие. Паганель громко крикнул. Никто не ответил ему.

— И всё же это странно, — бормотал географ, спускаясь в свою каюту. — Родства мыслей и чувств всё же недостаточно, чтобы вызвать подобное чудо.

На другой день, 8 марта, в пять часов утра, едва занялась заря, все пассажиры, не говоря уже о Мэри и Роберте, которых нельзя было удержать в постели, собрались на палубе «Дункана». Каждому хотелось поскорее увидеть землю.

Все бинокли жадно устремились по направлению к острову. Яхта находилась на расстоянии одной только мили от земли. Остров был уже на виду. Вдруг раздался крик Роберта. Мальчик уверял, что видит двух людей, которые бегают по берегу, размахивая руками, и третьего, поднимающего флаг.

— Английский флаг! — вскричал Джон Мангльс, схватив подзорную трубу.

— Это правда! — воскликнул, в свою очередь, Паганель, поворачиваясь к Роберту.

— Сэр, — сказал Роберт, дрожа от волнения, — если вы не хотите, чтобы я бросился в море, прикажите спустить шлюпку. Ах, сэр, я на коленях прошу вас, позвольте мие первому ступить на землю!

Никто не мог произнести ни слова от удивления. Как! На этом островке, лежащем на тридцать седьмой параллели, живут три человека, потерпевших крушение? Три англичанина?..

И каждый, вспоминая события прошлой ночи, думал о голосе, который слышали Роберт и Мэри. Может быть, дети и не обманывались. Может быть, они действительно слышали чей-то голос! Но был ли это голос их отца?.. Увы, это было невероятно!

Каждый со страхом думал о том, как переживут бедные дети ещё одно разочарование. Хватит ли у них сил, чтобы примириться с этим последним ударом? Но как удержать их? Гленарван не решался на это.

— Скорее лодку! — произнёс он.

В одно мгновение шлюпка была спущена в воду.

Дети капитана Гранта, Гленарван, Джон Мангльс и Паганель немедленно спустились в неё. Сильные взмахи шести вёсел быстро принесли её к берегу.

В десяти саженях от берега Мэри издала раздирающий душу крик:

— Отец!..

На берегу, рядом с двумя другими, стоял высокий и сильный человек, доброе и мужественное лицо которого было удивительно похоже на лица Мэри и Роберта Грант.

Действительно, это был тот самый человек, которого так часто дети описывали своим друзьям. Предчувствие не обмануло их.

Это был их отец, это был капитан Грант!

Услышав крик Мэри, капитан Грант упал как подкошенный на песок.