Билль Галлей со своим экипажем, воспользовавшись тем, то все пассажиры спали глубоким сном, бежали с брига, захватив единственную уцелевшую лодку. Это не подлежало сомнению. Капитан, которого долг обязывал уйти с корабля последним, покинул его первым!

— Эти негодяи бежали, — сказал Джон Мангльс. — Ну что же, тем лучше для нас. По крайней мере, мы избавлены от необходимости быть свидетелями отвратительных сцен.

— Я того же мнения, — подтвердил его слова Гленарван. — Нам нечего жалеть о них, тем более, что у нас есть свой капитан на борту, а у капитана есть смелые и послушные матросы — все мы, ваши товарищи, Джон. Приказывайте, мы готовы повиноваться.

Майор, Паганель, Роберт, Вильсон, Мюльреди и Ольбинет подтвердили слова Гленарвана. Они выстроились в ряд на палубе, ожидая распоряжений Джона Мангльса.

— Что надо делать? — спросил Гленарван.

Молодой капитан перевёл взгляд с моря на повреждённую оснастку брига и ответил после нескольких минут размышления:

— Из такого положения, сэр, могут быть два выхода: первый — починить бриг и снова сделать его мореходным и второй — быстро соорудить плот и доплыть на нём до берега.

— Если судно можно починить, починим его. Не правда ли, это лучший выход?

— Без сомнения!

— Надо избегать высадки на берег в малонаселённых местах, — сказал Паганель. — Не забывайте, что это Новая Зеландия.

— Тем более, — добавил Джон, — что вследствие беспечности Галлея нас отнесло далеко к югу. В полдень я попытаюсь сделать определение, и, если мои предположения подтвердятся, мы поднимемся к северу, до Окленда, идя вдоль берега.

— Но ведь бриг потерпел серьёзную аварию, — заметила Элен.

— Не думаю, что авария серьёзная, — возразил молодой капитан. — Я поставлю на носу временную мачту вместо снесённой бизани, и мы поплывём хоть медленно, но в нужном нам направлении. Если же, к несчастью, окажется, что корпус брига серьёзно пострадал, тогда мы сколотим плот, высадимся на берег и посуху доберёмся до Окленда.

— Итак, приступим к осмотру повреждений, — сказал майор, — в данную минуту это самое важное.

Гленарван, Джон Мангльс и Мюльреди спустились по трапу в трюм. Там были сложены почти двести тонн дублёных кож. Джон Мангльс распорядился выбросить их за борт, чтобы облегчить корабль. После трёх часов тяжёлой работы показалось дно трюма. На бакборте, на уровне баркоута, зияли две пробоины. Так как «Макари» дал крен на штирборт, эти пробоины выступали над уровнем моря, и вода не могла проникнуть в трюм. Вильсон наложил на пробоины временные, но прочные заплаты.

В трюме было не больше двух футов воды. Легко было выкачать её помпами и тем облегчить нос корабля.

Осмотрев весь корпус, Джон пришёл к заключению, что в общем бриг мало пострадал при аварии. Вильсон нырнул в воду, чтобы осмотреть состояние наружной обшивки корпуса и определить, насколько крепко судно сидит на мели.

Оказалось, что «Макари» сидит на песчаной отмели, круто опускающейся в море. Нижняя часть форштевня и примерно около двух третей киля глубоко врезались в песок. Остальная часть корпуса была на воде, глубина которой под ахтерштевнем достигала пяти саженей. Руль не был повреждён и свободно вращался вокруг своей оси. Это было приятное известие, так как, снявшись с мели, судно приобретало тотчас же хорошую управляемость.

В Тихом океане приливы не достигают большой высоты. Тем не менее Джон Мангльс рассчитывал, что приливная вода поможет «Макари» сняться с мели. Бриг сел на мель примерно за час до наступления отлива. Крен его на штирборт увеличился во время отлива. В шесть часов утра, в момент наибольшего спада воды, крен достиг своего максимума. Следовательно, опасаться усиления крена не приходилось, и не было нужды подпирать штирборт костылями. А это позволяло сохранить реи, которые были нужны для установки фальшивой мачты вместо бизани.

Оставалось только облегчить «Макари», чтобы приливная вода сняла его с мели. Это была трудная и долгая работа. Ясно было, что её не удастся закончить к четверти первого пополудни, когда наступит максимум прилива. На этот раз можно будет только проверить, как ведёт себя бриг во время прилива, а к следующему приливу подготовить всё для того, чтобы снять судно с мели.

— За работу! — скомандовал Джон Мангльс.

Импровизированные матросы послушно стали по местам.

Джон Мангльс сначала приказал убрать все паруса. Майор, Роберт и Паганель под начальством Вильсона взобрались на марс, чтобы убрать грот-марсель. Они кое-как выполнили эту работу и перешли затем на фок. Ловкий и подвижной Роберт справлялся с работой лучше, чем его более сильные, но неумелые взрослые товарищи.

После уборки парусов нужно было завести якори за корму. Эти якори должны были, удерживая на месте корму, передать весь напор прилива в носовую часть судна, зарывшуюся в песок.

Нетрудно завести якори, когда судно располагает шлюпкой. Якорь опускают в неё, отвозят в нужное место и там бросают в воду. Но на «Макари» не было лодок, и нужно было придумать им замену.

Гленарван был достаточно сведущ в морском деле, чтобы понять необходимость заводки якорей.

— Как вы поступите? Ведь у нас нет лодки? — спросил он Джона Мангльса.

— Сделаем плот из пустых бочек и обломков бизань-мачты, — ответил капитан. — Это трудно, но не невозможно, так как якори «Макари» невелики. Если нам удастся завести их и они не сорвутся, я не теряю надежды на успешный исход дела.

— Хорошо, Джон. Давайте приступим к этой работе, не теряя времени.

Все пассажиры были вызваны на палубу. Они срубили топорами обломки бизани, запутавшиеся в снастях и свисавшие за борт, спустили их на воду и привязали к ним пустые бочки.

Получился довольно неуклюжий плот. Джон Мангльс предполагал установить на нём весло, которое должно было заменить руль.

Плот был готов только наполовину, когда солнце приблизилось к зениту. Джон Мангльс поручил Гленарвану руководить начатой работой, а сам занялся определением местонахождения судна. Это было делом исключительной важности. К счастью, в каюте Билля Галлея нашёлся грязный старый секстант, которым всё-таки можно было пользоваться. Там же оказался и ежегодник Гринвичской обсерватории.

Джон вышел на мостик и протёр зеркала секстанта. Этот астрономический прибор состоит из угломерной дуги и двух, зеркал, позволяющих совмещать изображения двух предметов. Направляя зрительную трубу секстанта на истинный горизонт[73], вращают зеркала до тех пор, пока изображения полуденного, то есть находящегося в высшей точке небосклона, солнца и горизонта не совместятся. При вращении зеркала шкала на дуге секстанта показывает угол склонения солнца над горизонтом, то есть широту местности. Но как раз на севере горизонт был заслонён землёй, и, таким образом, Джон не мог «взять» его зрительной трубой секстанта.

В таких случаях истинный горизонт заменяют искусственным, пользуясь тем, что плоскость истинного горизонта совпадает со свободной поверхностью жидкости в сосуде. Обычно искусственным горизонтом служит ртуть, налитая в плоский сосуд и дающая идеальную зеркальную поверхность. Но на борту «Макари» не оказалось ртути, и Джону пришлось заменить её жидким дёгтем, поверхность которого достаточно хорошо отражала солнце.

Джон Мангльс знал долготу местности, так как ему было известно, что корабль находится у западного берега Новой Зеландии. Это было счастьем, потому что на «Макари» не было хронометра, без которого невозможно определить долготу. Таким образом, для установления точного местонахождения корабля достаточно было определить широту. К этой операции и приступил молодой капитан. Шкала на дуге секстанта показала, что угловое расстояние солнца от горизонта равняется 68°30′. Вычитая полученный угол из прямого угла, то есть из 90°, Джон получил угловое расстояние от солнца до заката — 21°30′. В астрономическом ежегоднике он нашёл, что склонение солнца в этот день — 3 февраля, — равнялось 16°30′. Прибавив этот угол к только что найденному, он получил широту местности — 38°.

Итак, «Макари» находился под 171°13′ долготы и 38° широты — с возможным уклонением на одну минуту в ту или иную сторону, обусловливаемым несовершенством приборов.

Справившись по карте, приобретённой Паганелем в Эдеме, Джон увидел, что «Макари» потерпел крушение у входа в бухту Аотеа, невдалеке от мыса Капуа, в провинции Окленд. «Макари», оказывается, снесло на целый градус к югу в сторону от Окленда.

— Нам нужно подняться на один градус к северу, чтобы достигнуть Окленда, — сказал Джон.

— Всего двадцать пять миль, — сказал Гленарван. — Это сущий пустяк.

— Да, если ехать морем, но двадцать пять миль — немалый переход, если путешествовать по суше, — возразил Паганель.

— Поэтому-то мы и сделаем всё, что в человеческих силах, чтобы снять «Макари» с мели.

После определения широты были возобновлены спасательные работы. В четверть первого пополудни прилив достиг своей высшей точки. Джон Мангльс не мог воспользоваться им, так как якори не были ещё завезены. Но он с тревогой следил за поведением «Макари»: всплывёт ли корабль хоть немного? В таком случае можно было надеяться на успешный Исход предпринятых работ. Вопрос должен был решиться в продолжение ближайших пяти минут. Все, затаив дыхание, ждали.

Послышался лёгкий треск: либо судно начинало всплывать, либо вода только основательно приподняла его корпус. Оказалось последнее — бриг остался на месте, но тем не менее Джон счёл такое поведение судна благоприятным предзнаменованием.

Работы продолжались. В два часа пополудни плот был готов. Якори спустили на него при помощи лебёдки. Привязав конец верёвки к корме судна, Джон Мангльс и Вильсон спустились на плот и стали вытравлять канат по мере того, как плот сносило течением за корму «Макари». В полукабельтове от судна они остановили его и промерили глубину. Лот ушёл на десять саженей в воду. Малый якорь прочно зацепился за дно. Вытравив ещё немного канат, Джон Мангльс позволил течению отнести плот дальше и здесь бросил второй якорь.

После этого, подтягиваясь на канате, Джон Мангльс и Вильсон вернулись на борт «Макари».

Якорные канаты были навёрнуты на брашпиль, и теперь оставалось только ждать следующего прилива, который должен был наступить около часа ночи, то есть часов через семь. Джон Мангльс поблагодарил своих «матросов» и дал понять Паганелю, что если он всегда будет проявлять столько же усердия, то ему недолго придётся ждать нашивок боцмана.

Мистер Ольбинет, помогавший «матросам» во всех маневрах, получил разрешение вернуться на кухню. Он быстро приготовил вкусный обед. Голодные труженики воздали ему честь и почувствовали, что силы их полностью восстановились.

После обеда Джон занялся последними приготовлениями. Никакие предосторожности не могут оказаться лишними, когда речь идёт о таком важном деле, как снятие судна с мели. Тут важен каждый сантиметр посадки.

Часто случается, что предприятие не удаётся только потому, что судно недостаточно облегчено и его киль застревает в песке. Ещё утром Джон Мангльс велел бросить за борт груз кож, сложенный в трюме. Теперь он приказал перегрузить на корму ящики с снаряжением, запасные мачты к паруса, несколько тонн чугунных болванок, составлявших балласт, и т. д. Вильсон и Мюльреди перекатили туда несколько бочек и наполнили их морской водой. Нагруженная таким образом корма своей тяжестью должна была способствовать высвобождению увязшего носа.

Пробила полночь, когда последние работы были закончены. Экипаж еле держался на ногах от усталости; между тем успех дела зависел от быстроты и силы, с которой люди будут вращать брашпиль в решительный момент. Это побудило Джона Мангльса принять новое решение.

В это время бриз утих. Ветер чуть-чуть рябил поверхность моря. Посмотрев на облака, Джон увидел, что ветер, по-видимому, собирается переменить направление с юго-западного на северо-западное. Моряк не мог сомневаться в этом, глядя на цвет и расположение гряды облаков. Вильсон и Мюльреди держались того же мнения, что и их капитан.

Поделившись своим наблюдением с Гленарваном, Джон Мангльс предложил ему отложить до завтра съёмку с мели.

— И вот по каким причинам, — сказал он: — прежде всего мы очень устали, тогда как для съёмки нужно будет напрячь все наши силы. Во-вторых, если бы даже и удалось сняться с мели, то как я смогу вести корабль в такой тьме среди многочисленных и опасных рифов? Лучше подождать до света. Наконец есть ещё один довод — ветер как будто собирается прийти к нам на помощь: завтра он будет дуть с северо-запада. Я поставлю все паруса, и ветер поможет нам сняться с мели.

Доводы Джона Мангльса были очень вескими, и Гленарвану с Паганелем — самым нетерпеливым из пассажиров — пришлось согласиться с ними. Операция была отложена до следующего дня.

Мужчины распределили между собой вахты для наблюдения за якорями. Ночь прошла спокойно.

На рассвете следующего дня предсказание Джона Мангльса сбылось: ветер подул с северо-запада. Это была неоценимая подмога в задуманном предприятии. Экипаж был распределён по местам: Роберт, Вильсон и Мюльреди — на грот-мачте; майор, Гленарван и Паганель — на палубе. Всё было рассчитано, и роли распределены так, чтобы можно было мгновенно поставить паруса в нужную минуту. Марс-рея была поднята при помощи блока, а грот и фок взяты на гитовы.

Было около девяти часов утра. Нужно было ждать ещё четыре часа, пока прилив не достигнет своей высшей точки. Джон Мангльс использовал это время, чтобы установить фальшивую мачту на месте сломанной бизани. Это должно было позволить ему быстро удалиться от опасных бурунов, как только судно снимется с мели.

Экипаж приложил все усилия, и незадолго до полудня рея бизани была прочно укреплена в гнезде снесённой мачты.

Элен и Мэри Грант также принимали участие в общей работе: они привязали к рее запасный парус. Женщины были рады внести свою долю работы в дело общего спасения. Оснащённый таким образом, «Макари» был не особенно казист на вид, но, — а это было главное, — мог отлично плавать.

Между тем вода поднималась. Маленькие пенистые волны рябили поверхность моря. Верхушки рифов исчезли одна за другой под водой, как крупные морские животные, прячущиеся в родную стихию.

Приближался решительный миг. Волнение путешественников достигло высшего предела. Все молчали, не спуская глаз с Джона Мангльса и ожидая его распоряжений.

Молодой капитан, перегнувшись через поручни, смотрел на воду. Временами он бросал беспокойные взгляды на якорные канаты. В час дня прилив достиг своего максимума. Уровень моря на секунду стал неподвижным, то есть подъём воды прекратился, а спад ещё не начался. Настал момент действовать.

Джон Мангльс приказал поставить паруса. Грот и марсель быстро были закреплены и наполнились ветром.

— На брашпиль! — крикнул Джон.

Брашпиль был снабжён рукоятками, как пожарный насос. Гленарван, Мюльреди, Роберт с одной стороны, Паганель, майор, Ольбинет — с другой стали поочерёдно нажимать на рукоятки, приводя во вращение барабан брашпиля.

Одновременно Джон Мангльс и Вильсон упёрлись шестами в дно и присоединили свои усилия к усилиям товарищей.

— Навались! Навались! — крикнул молодой капитан. — Дружней!

Якорные канаты натянулись, как струны. Якори отлично держали дно. Успех зависел от быстроты спасательных операций: высокая вода держится на одном уровне только несколько минут, а затем наступает отлив. Путешественники удвоили усилия. Ветер дул с большой силой, и паруса гнули мачты. Корпус судна задрожал. Казалось, ещё одно усилие, и оно всплывёт. Может быть, достаточно было ещё одного усилия, чтобы песчаная мель отдала свою жертву.

— Элен! Мэри! — крикнул Гленарван.

Молодые женщины поспешили присоединиться к своим спутникам у брашпиля. Барабан сделал ещё один полный оборот.

Но бриг не шевельнулся.

Отлив уже начался, и теперь было ясно, что снять судно с мели не удастся.