Тем временем томительное плавание всё продолжалось. Шёл уже шестой день со времени отплытия из Эдема, а берегов Окленда ещё не было видно, несмотря на то, что всё время дул попутный довольно свежий ветер. Вероятно, встречное течение задерживало корабль, который еле-еле полз вперёд. Высокие волны безжалостно трепали судно, корпус его трещал, и оно тяжело всползало на волну. Плохо вытянутые ванты, штаги и бакштаг слабо держали мачты, сотрясаемые качкой, и они ходили в своих пнездах.

К счастью, Билль Галлей не спешил прибыть в Окленд, и бриг шёл под умеренной парусностью. В противном случае первый же шквал сорвал бы с «Макари» мачты.

Джон Мангльс не боялся за судно, будучи убеждённым что рано или поздно оно доползёт до порта, но его огорчало что путешественницам неудобно в кубрике.

Элен и Мэри Грант не жаловались на неудобства путешествия, хотя беспрерывные дожди заставляли их по целым дням не выходить из кубрика. Редко-редко они ненадолго поднимались на палубу подышать свежим воздухом, но скоро очередной шквал прогонял их, и бедные женщины снова спускались в душное и тесное помещение, более пригодно для перевозки товаров, чем людей. Спутники всячески старались развлечь их. Паганель пытался убить медленно тянущееся время, рассказывая всякие истории, но бедный ученый был не в ударе, и рассказы его не имели успеха.

Впрочем, путешественникам, внутренне переживавших крушение своих планов, было не до веселья. Насколько раньше они живо интересовались лекциями географа о Патагонии и Австралии, настолько же равнодушно они слушали его рассказы о Новой Зеландии — случайном этапе на пути в Европу.

И в самом деле, в эту зловещую страну они ехали не по доброй воле, не с энтузиазмом и надеждой, а только в силу необходимости.

Гленарван страдал больше, чем кто бы то ни было другой из путешественников. Он почти не бывал в кубрике, да вообще не сидел на месте. Его нервная натура не мирилась с сиденьем в четырёх стенах. Целые дни, а часто и целые ночи он проводил на палубе, не обращая внимания на проливной дождь, не замечая солёных брызг, обдававших его с головы до ног. Гленарван то неподвижно стоял, облокотившись о поручни, то часами шагал по палубе в сильном нервном возбуждении. Он подолгу смотрел на море, как будто вопрошая о чём-то пространство. Казалось, он хотел разорвать туманную завесу, скрывавшую горизонт. Он не мог примириться с несчастьем, и на лице его отпечаталась складка горя.

Джон Мангльс старался не оставлять его одного и вместе с ним выносил все прихоти непогоды.

В этот день Гленарван не расставался с биноклем и, как только туман прорывался в каком-нибудь месте, тотчас же с непонятной настойчивостью подносил бинокль к глазам.

— Вы надеетесь увидеть землю, сэр? — спросил Джон Мангльс.

Гленарван отрицательно покачал головой.

— Однако действительно пора было бы уже увидеть сушу. Ещё тридцать шесть часов тому назад мы должны были увидеть огни Окленда.

Гленарван не ответил ему. Он, не отрываясь, смотрел в бинокль.

— Земля должна открыться там, сэр. Смотрите лучше в ту сторону, — сказал Джон Мангльс.

— Почему, Джон? Ведь я же сказал вам, что ищу не землю.

— А что же, сэр?

— Мою яхту. Мой «Дункан»! — горячо сказал Гленарван. — «Дункан», который заставляют служить гнусным целям пиратов, должен быть где-то здесь, Джон! Я предчувствую, что мы встретим его.

— Лучше было бы нам не встречаться, сэр.

— Почему, Джон?

— Вы забываете, в каком мы положении. Что будет с нами, если «Дункан» погонится за бригом? Ведь мы не сможем даже удрать.

— Удрать, Джон?

— Да, сэр. Мы и этого не в состоянии сделать. Негодяи захватят нас в плен… Мы будем в полной их власти… А вы знаете, что Бен Джойс не остановится перед преступлением. О, если мы попадем к нему в лапы, я не дам ломаного гроша за наши жизни. Хорошо, мы будем защищаться до последнего вздоха. Но дальше? Что будет потом? Подумайте о вашей жене, сэр, подумайте о Мэри Грант.

— Бедняжки… — прошептал Гленарван. — Джон, у меня сердце разбито, и временами я чувствую, как отчаяние овладевает мною. Мне кажется, что нас ожидают новые несчастия, что судьба ополчилась против нас. Я боюсь, Джон…

— Вы, сэр?

— Не за себя, Джон, не за себя, но за тех, кого я люблю, за тех, кого и вы любите.

— Не волнуйтесь, сэр, — ответил молодой капитан, — не надо напрасно тревожиться. «Макари» — плохой ходок, но все-таки он идет вперёд. Билль Галлей — тупоголовый пьяница, но я не спускаю с него глаз, и, если вблизи от земли положение покажется мне опасным, я возьму на себя управление судном. Таким образом, с этой стороны нечего опасаться. Но будем надеяться, что мы не встретимся с «Дунканом». На вашем месте я бы осматривал горизонт не для того, чтобы найти «Дункан», а для того, чтобы удостовериться, что вашей бывшей яхты нет поблизости.

Джон Мангльс был прав. Встреча с «Дунканом» была бы гибельной для «Макари». Между тем не было ничего невозможного в том, что пираты крейсируют именно в этих водах, где они могли не опасаться преследований. Однако шестая ночь со времени отплытия из бухты Туфольда настала, а яхта не появлялась.

Но эта ночь таила в себе другую угрозу. Тьма спустилась иа воду внезапно в семь часов вечера. Небо было закрыто иссиня-чёрными тучами. Даже Билль Галлей встревожился. Видно, инстинкт моряка одержал верх над опьянением. Он вышел из своей каюты, протирая глаза и встряхивая густой рыжей гривой. Остановившись у поручней мостика, он вдохнул воздух так, как другой выпил бы стакан воды, затем внимательно оглядел паруса. Ветер свежел. Переменив направление, он дул теперь в сторону новозеландского побережья, Билль Галлей вызвал наверх свой экипаж и с тысячью проклятий приказал убавить парусность. Джон Мангльс в душе одобрил это распоряжение, но ничего не сказал. Он взял за правило без крайней нужды не разговаривать с грубым моряком. Однако ни он, ни Гленарван не ушли с палубы.

Через два часа после захода солнца ветер удвоил свою силу. Билль Галлей приказал взять нижний риф у марселя. Этот маневр представлял бы значительную трудность для малочисленной команды «Макари», если бы не двойные реи американской системы, при наличии которых достаточно было приспустить верхнюю рею, чтобы площадь марселя значительно уменьшилась.

Прошло еще два часа. Волнение всё усиливалось. «Макари» так тяжело падал в провалы между гигантскими волнами, что всякий раз казалось, будто киль его задевает за подводные рифы. Но это было обманчивое ощущение, и в следующий миг корабль начинал медленно ползти на гребень волны.

Волны часто перехлестывали через палубу, заливая судно потоками воды. Одна из шлюпок уже была ими смыта.

Джон Мангльс начинал не на шутку тревожиться.

Всякое другое судно отлично справилось бы с такой непогодой, но «Макари» мог пойти камнем ко дну вследствие того, что заливавшая палубу вода не успевала стекать по узким водостокам и утяжеляла его. Было бы благоразумным прорубить отверстия в фальшборте, чтобы ускорить сток воды. Но Биллю Галлею и в голову не пришло сделать это.

Впрочем, не в этом была главная опасность. Другая, более серьезная беда угрожала «Макари».

Около одиннадцати часов вечера Джон Мангльс и Вильсон, стоявшие рядом на палубе, услышали какой-то неопределенный гул. Инстинкт моряков заставил их мгновенно насторожиться. Джон схватил матроса за руку.

— Это прибой! — воскликнул он.

— Да, — ответил Вильсон. — Волны разбиваются о рифы.

— В двух кабельтовах отсюда, не больше.

— Земля вон там!

Джон перегнулся через поручни, поглядел на темную воду и крикнул:

— Лот, Вильсон, лот!

Билль Галлей, стоявший на мостике, видимо, ничего не подозревал. Вильсон схватил лот и бросил его в воду. Лот-линь заскользил между его пальцами, но на третьем узле свинец остановился.

— Три сажени! — доложил он.

— Капитан! — крикнул Джон Мангльс. — Мы у бурунов!

Видел ли Джон, как недоверчиво пожал плечами Билль Галлей, или нет — это не важно. Но он кинулся к штурвалу и повернул судно круто к ветру, в то время как Вильсон, бросив лот, устремился к марселю и вытянул его, чтобы привести бриг к ветру. Рулевой, отброшенный сильным толчком штурвала, даже не понял, чем вызвано это внезапное нападение.

— На брассы! Трави брассы! — крикнул Джон Мангльс, ведя судно вдоль линии бурунов и постепенно забирая в открытое море.

В четырех метрах за штирбортом, несмотря на тьму, можно было отчетливо разглядеть белую пену прибоя.

Только теперь Билль Галлей понял, какая страшная опасность угрожает судну. Он потерял голову и стал отдавать сбивчивые распоряжения, которых не понимали полупьяные матросы. Они метались по палубе, сталкивались и мешали друг другу, не зная, что делать. Билль Галлей был совершенно ошеломлён. Он считал, что «Макари» находится в тридцати-сорока милях от земли, а земля оказалась тут же, под боком. Течения снесли корабль с курса и едва не сыграли плохой шутки со старым моряком.

Между тем благодаря вмешательству Джона Мангльса «Макари» благополучно избежал крушения и теперь удалял от бурунов. Но Джон Мангльс не знал местонахождения судна. Быть может, оно было в кольце рифов? Ветер нес его восток, и каждую минуту оно могло налететь на подводные камни.

И действительно, вскоре впереди по штирборту снова послышался шум прибоя. Опять пришлось менять курс. Джон снова положил руль под ветер. Буруны окружали бриг со всех сторон, и надо было пойти прямо против ветра, чтобы выбраться из их кольца. Но удастся ли выполнить этот манёвр на неустойчивом судне при малой парусности? Успех сомнителен, но иного выхода не было.

— Лево руля! До отказа! — крикнул Джон Мангльс Вильсону.

«Макари» приближался к новой гряде скал. Море кругом него кипело.

Настал момент величайшего напряжения. Покрытые белой пеной волны светились во тьме. Можно было подумать, что они фосфоресцируют. Море ревело с отчаянной силой. Вильсон и Мюльреди налегли на штурвал всей тяжестью своего тела.

Вдруг раздался толчок. «Макари» задел за риф. Вагерштаги у бушприта сломались, бизань-мачта потеряла устойчивость. Удастся ли повернуть судно без других аварий?

Нет, манёвр не удался, так как ветер внезапно затих и судно по инерции продолжало плыть. Высокая волна подхватила его, понесла прямо на рифы и потом бросила вниз с огромной силой. Бизань-мачта со всей оснасткой полетела за борт. Бриг ударился два раза килем и замер в неподвижности, накренившись на штирборт под углом в 30°.

Стёкла иллюминаторов разбились вдребезги. Пассажиры выбежали на палубу. Но волны перекатывались по ней из конца в конец, и оставаться здесь было небезопасно. Джон Мангльс, видя, что судно крепко сидит на рифе, попросил пассажиров вернуться в кубрик.

— Скажите правду, Джон, нам грозит опасность? — тихо спросил Гленарван.

— Говоря по правде, сэр, — ответил Джон Мангльс, — мы не пойдём ко дну. Возможно, что нас разнесёт в щепы, но это будет не так скоро.

— Сейчас полночь?

— Да, сэр. Надо подождать до утра.

— Нельзя ли спустить шлюпку?

— О нет, при таком волнении и в такой непроглядной темноте это было бы безумием.

— Хорошо, Джон. Дождёмся утра.

Между тем Билль Галлей, как безумный, метался по палубе. Его матросы, оправившись от страха, вышибли дно у бочки с водкой и начали пить. Джон предвидел, что это повальное пьянство будет иметь самые ужасные последствие. Нечего было рассчитывать, что капитан сможет сдержать разбушевавшиеся страсти. Несчастный рвал на себе волосы и ломал руки. Он думал только о грузе, который не был застрахован.

— Я разорён, я погиб! — кричал он, перебегая от правку борта к левому.

Джон Мангльс и не думал его утешать. Он предложи своим товарищам вооружиться и держаться наготове, чтоб в любую минуту можно было дать отпор матросам, находившимся в последней степени опьянения и изрыгавшим проклятья по адресу пассажиров.

— Первого, кто осмелится приблизиться к рубке, — спокойно сказал майор, — я убью, как собаку.

Убедившись, что пассажиры твёрдо решили держать их на почтительном расстоянии, матросы куда-то скрылись. Джон Мангльс, не обращая больше внимания на этих пьяниц, с беспокойством ожидал наступления дня.

Судно было абсолютно неподвижно. Море понемногу успокоилось. Ветер стих. Бриг мог продержаться на поверхности волн ещё несколько часов. Джон стал всматриваться в землю, но ничего не мог рассмотреть. Если высадка на берег окажется возможной, единственный оставшийся на борту ялик должен будет перевезти туда экипаж и пассажиров. Ялику предстояло совершить, по крайней мере, три рейса туда и обратно, так как в нём могли поместиться всего шесть человек. Шлюпка была давно унесена волнами.

Джон Мангльс прислушивался к шуму прибоя. Он спрашивал себя, где, на каком расстоянии находится эта земля, желанная и опасная. Буруны часто отстоят на много миль от твёрдой земли.

Сможет ли хрупкий ялик совершить такой большой переход?

В то время как Джон ломал себе голову над всеми этими вопросами, мечтая о том, чтобы луч света скорее пронзил кромешную тьму, пассажиры отдыхали на своих койках. Бриг был неподвижен, и это обещало им несколько часов спокойного сна. Джон и его товарищи, не слыша более криков мертвецки пьяных матросов, быстро уснули, и в час ночи глубокое спокойствие воцарилось на бриге.

К четырём часам утра на востоке заалели первые лучи зари, и облака изменили свою окраску. Джон поднялся на палубу.

Горизонт был подёрнут дымкой тумана. Какие-то неясные контуры вырисовывались вдали.

Джон выжидал. С каждой минутой становилось светлее. Горизонт окрасился в розоватые тона. Казалось, будто медленно подымается грандиозный занавес, открывая взорам величественные декорации. Из воды уже показались чёрные верхушки рифов, и, наконец, за чертой прибоя показался ослепительно сверкающий диск восходящего солнца. Земля находилась не больше как в девяти милях от брига.

— Земля! — вскричал Джон Мангльс.

Его товарищи, проснувшиеся от этого возгласа, все собрались на палубе и молча разглядывали берег, ясно видимый теперь на горизонте. Гостеприимный или враждебный, он был теперь их единственным убежищем.

— Где Билль Галлей? — спросил Гленарван.

— Я не знаю, сэр, — ответил Джон Мангльс.

— А матросы?

— Не показывались.

— Вероятно, потому, что мертвецки пьяны, — добавил Мак-Набс.

— Надо разыскать их, — сказал Гленарван, — нельзя же оставить их здесь, на этом тонущем судне.

Мюльреди и Вильсон пошли на бак и через две минуты вернулись. Там никого не было. Они обыскали весь корабль и не нашли ни Билля Галлея, ни его экипажа.

— Как? Никого? — сказал Гленарван.

— Может быть, они упали в море? — предположил Паганель.

— Всё возможно, — ответил Мак-Набс, очень встревоженный этим исчезновением.

Страшная догадка мелькнула в уме капитана.

— Скорее к ялику! — позвал он всех присутствующих.

Вильсон и Мюльреди побежали на корму.

Ялик исчез.