Не время было предаваться отчаянию. Надо было действовать. Кэмпльпирский мост уже не существовал, надо было найти другой способ переправы через Сноуи, но перебраться во что бы то ни стало и добраться до бухты Туфольда раньше шайки каторжников. Поэтому, как только настала заря следующего дня, 16 января, Джон Мангльс и Гленарван, не теряя времени, отправились на берег реки, чтобы на месте решить, как организовать переправу.

Вздувшаяся от дождей река продолжала бурлить, катя большие мутные валы. Нечего было и думать о переправе. Это значило идти на верную смерть.

Гленарван, скрестив руки и понурив голову, неподвижно стоял на берегу.

— Хотите, я переберусь на ту сторону вплавь? — предложил Джон Мангльс.

— Нет, Джон, — ответил Гленарван, удерживая храброго молодого человека. — Подождём.

И они возвратились в лагерь.

День прошёл в тоскливом ожидании. Гленарван не менее десяти раз возвращался на берег, ломая себе голову над всяческими способами переправы. Но напрасно. Если бы вместо реки здесь протекал поток раскалённой лавы, он не был бы более непроходимым.

Элен, руководствуясь указаниями майора, тем временем неотступно дежурила у постели Мюльреди, окружая его величайшей заботой. Матрос чувствовал, как быстро возвращается к нему жизнь. Мак-Набс был уверен, что пуля не задела ни одного важного органа и что слабость раненого была вызвана только большой потерей крови. Но теперь, когда кровотечение было остановлено и рана перевязана, полное выздоровление Мюльреди было только вопросом времени.

Элен настояла на том, чтобы раненый остался в её отделении в фургоне. Мюльреди чувствовал себя крайне неловко. Его больше всего тревожило то, что его рана могла задержать экспедицию. Пришлось пообещать ему, что в том случае, если переправа через Сноуи окажется возможной, его оставят в лагере на попечении Вильсона и экспедиция тронется в дальнейший путь без него.

К несчастью, ни в этот день, ни в следующий нечего было и думать о переправе. Гленарван впал в отчаяние от этой задержки. Напрасно Элен и майор Мак-Набс уговаривали его успокоиться и запастись терпением. Шутка сказать — успокоиться, когда, быть может, в эту самую минуту Бен Джойс вступает на борт его яхты, когда «Дункан», отдав концы и подняв якорь, на всех парах несётся в бухту Туфольда, где его ожидает гибель!

Джон Мангльс вместе с Гленарваном переживал тяжёлые часы. Желая во что бы то ни стало победить препятствие, он занялся сооружением пироги: сшив лианами широкие полосы древесной коры, он натянул их на древесный каркас. Получилась хрупкая лодчонка.

Однако капитан Мангльс и Вильсон не побоялись испытать эту пирогу. 18 января они спустили её на воду. Всё, что могли сделать храбрость, ловкость, сила и искусство, было сделано.

Но как только они отчалили от берега, течение подхватило пирогу, и отважные моряки чуть не заплатили жизнью за свою смелость. Хрупкое судёнышко мгновенно пошло ко дну, не проплыв и десяти саженей по разлившемуся на целую милю.

Дни 19 и 20 января прошли в том же томительном бездействии. Майор и Гленарван обследовали берег Сноуи на пять миль вверх и вниз по течению, но не нашли брода. Повсюду река была такой же глубоководной и бурной. Вода со всего южного склона Австралийских Альп стекала в русло этой реки.

Пришлось отказаться от надежды спасти «Дункан». Прошло уже пять дней со времени отъезда Бена Джойса. Яхта должна была прийти в бухту Туфольда и, может быть, уже попала в руки бандитов.

Но такое положение не могло длиться бесконечно. Случайные разливы рек обычно быстро спадают, и тем быстрее, чем сильнее разлив. И в самом деле, утром 21 января Паганель заметил, что за ночь уровень воды несколько понизился. Он сообщил Гленарвану результат своих наблюдений.

— Что из этого! — ответил тот. — Теперь уже поздно.

— Это не резон, чтобы бесконечно торчать здесь, — возразил майор.

— Правда, — сказал Джон Мангльс. — Может быть, уже завтра удастся переправиться через реку.

— Но чем это поможет моему несчастному экипажу? — вскричал Гленарван.

— Выслушайте меня, сэр, — начал Джон Мангльс. — Я знаю Тома Аустина. Следуя вашему приказу, он должен был выйти из Мельбурна при первой же возможности. Но откуда мы знаем, что «Дункан» был готов к выходу уже в тот момент, когда Айртон прибыл в Мельбурн? Может быть ремонт яхты требовал ещё одного-двух дней пребывания в доке?

— Вы правы, Джон, — ответил Гленарван. — Нужно поскорее добраться до бухты Туфольда. Мы ведь находимся всего в тридцати пяти милях от города Делегейта.

— Верно, — подтвердил Паганель, — и в этом городе мы, несомненно, найдём средства передвижения. Кто знает, может быть, нам удастся поспеть вовремя, чтобы предотвратить несчастие!

— В путь! — воскликнул Гленарван.

Джон Мангльс и Вильсон приступили к постройке плота. Опыт показал, что пирога из коры не выдерживала яростного натиска реки. Поэтому моряки срубили несколько высоких деревьев и связали из них грубый, но прочный плот. Работа подвигалась довольно медленно и к вечеру ещё не была закончена. Только на следующий день плот был готов.

За ночь уровень воды в Сноуи ещё понизился. Воды катились уже не с прежней стремительностью, но всё же довольно быстро. Тем не менее Джон Мангльс не сомневался в успешности переправы.

В полдень путешественники погрузили на плот провизию для двухдневного перехода, оставив все остальные запасы вместе с фургоном и палаткой по эту сторону реки. Мюльреди чувствовал себя настолько хорошо, что можно было, не опасаясь за его здоровье, нести его на носилках. Он быстро поправлялся.

В час пополудни все заняли места на плоту, привязанном верёвкой к берегу. Джон Мангльс установил на корме нечто вроде рулевого весла и доверил его Вильсону. При помощи этого кормила можно было направлять плот поперёк течения.

Сам Джон Мангльс стал на нос и вооружился шестом. Элен, Мэри и Мюльреди разместились посредине плота. Гленарван, майор, Роберт и Паганель окружили их, готовые прийти к ним на помощь, если понадобится.

— Всё готово, Вильсон? — спросил Джон Мангльс.

— Всё, капитан, — ответил матрос, кладя руку на кормовое весло.

— Внимание! Держи против течения. Отправляемся!

Джон Мангльс отвязал плот и сильным ударом оттолкнул его от берега. Первые несколько десятков саженей всё шло благополучно, но вскоре волны стали захлёстывать плот и закружили его вокруг собственной оси так, что ни веслом, ни шестом не удавалось удержать его. Несмотря на все усилия Джона Мангльса и Вильсона, плот повернуло задом наперёд, так что нельзя было пользоваться кормовым веслом.

Пришлось смириться. Ничем нельзя было остановить вращательное движение плота. Он кружился с огромной быстротой, несясь в то же время вниз по течению. Джон Мангльс, стиснув зубы, смотрел на бушующий поток.

Между тем течение вынесло плот на середину реки. Он находился теперь в полумиле расстояния от места отправления.

Здесь вращение прекратилось, и плот снова обрёл некоторую устойчивость.

Джон Мангльс и Вильсон опять взялись один за шест, другой за весло и направили плот наискось к противоположному берегу. Плот повиновался манёвру и быстро стал приближаться к левому берегу. Но в пятидесяти саженях от земли весло Вильсона вдруг переломилось пополам. Не сдерживаемый ничем, плот снова понёсся по течению.

Джон Мангльс попытался задержать его, рискуя сломать шест. Вильсон, не обращая внимания на свои окровавленные руки, бросился к нему на помощь. После долгих усилий им удалось вдвоём остановить вращение плота и подвести его к берегу. Толчок о землю был так силён, что верёвки, связывавшие брёвна, лопнули и плот распался на части. Путешественники только-только успели уцепиться за ветви прибрежный кустов, как вода залила плот. Они вытащили первым делом из воды Мюльреди и женщин. Все спаслись, но значительную часть провизии и всё оружие, кроме карабина майора, унесло течением вместе с обломками плота. Тем не менее переправа удалась.

Она отняла не более получаса.

Маленький отряд очутился на другом берегу реки почти без всяких ресурсов, в тридцати пяти милях от ближайшего населённого места, среди глухой австралийской пустыни. Нечего было и надеяться встретить здесь скваттера или колониста — эта местность была необитаема.

Майор посоветовал тотчас же тронуться в путь. Мюльреди понял, что он будет служить помехой. Он предложил, чтобы его оставили на месте и прислали за ним кого-нибудь из Делегейта.

Но Гленарван не хотел и слышать об этом: до Делегейта экспедиция могла добраться в три дня, до берега океана не раньше, чем через пять дней, то есть 26 января. Между тем «Дункан» получил приказ выйти из Мельбурна 16 января. Какое значение имели теперь несколько лишних часов опоздания?

— Нет, друг мой, — ответил он. — Мы никого не оставим здесь. Сделаем носилки и понесём вас по очереди.

Носилки были сделаны из ветвей эвкалиптов и устланы охапками травы. Волей-неволей Мюльреди пришлось лечь. Гленарван захотел первым нести носилки. Он стал впереди, Вильсон — позади, и они понесли Мюльреди.

Какое грустное зрелище представлял теперь этот отряд, пустившийся в путь при столь благоприятных обстоятельствах! Путешественники больше не задавались целью искать капитана Гранта. Этот континент, куда он никогда не ступал ногой, грозил стать местом гибели тех, кто посвятил себя его поискам. И если мужественным путешественникам и удастся добраться до берега океана, они не найдут там своего судна… Первый день пути прошёл в грустном молчании. Дорога была трудной. Каждые десять минут носильщики сменялись. Но никто из товарищей матроса не жаловался на усталость, хотя нестерпимый зной делал их подвиг ещё более трудным. Пройдя за день пять миль, путники с наступлением темноты сделали привал на опушке леса из камедных деревьев. Остатки провизии, спасённые при крушении плота, были съедены за ужином. Вся надежда была на карабин майора.

Ночь была ужасной. Всё время лил проливной дождь. Казалось, день никогда не наступит. На рассвете отряд снова пустился в путь, не позавтракав, так как майору не удалось ничего убить. Это была не пустыня, а какое-то проклятое место, которого избегали даже животные.

К счастью, Роберт нашёл гнездо дроф и в нём дюжину крупных яиц. Ольбинет испёк их в горячей золе. Эти яйца вместе с несколькими пучками портулака составили всё дневное пропитание экспедиции.

Час от часу дорога становилась всё труднее. Песчаная равнина была усеяна зарослями колючей травы, раздиравшей в клочки одежду и обувь. Но храбрые путешественницы, невзирая на окровавленные ноги, мужественно шли вперёд, подавая пример мужчинам и находя ещё в себе достаточно силы, чтобы время от времени сказать каждому несколько ласковых и ободряющих слов.

К вечеру отряд остановился у подножья горы Булла-Булла, на берегу ручья Юнгала. Ужин был бы постным, если бы Мак-Набсу не удалось убить крупную земляную крысу. Ольбинет изжарил её на костре, и путешественники жалели только о том, что эти крысы не достигают размеров барана. Скромное жаркое было уничтожено в несколько секунд.

23 января утром усталые, но не потерявшие бодрости путешественники выступили в поход. Обогнув подножье горы, они вышли на обширную равнину; трава здесь была похожа на китовый ус. Поле напоминало собой кладбище штыков, закопанных остриями кверху, и дорогу приходилось прорубать топором или расчищать огнём.

Утром путешественники не завтракали. Трудно себе пред ставить более бесплодный уголок, чем эта равнина, усеянная обломками кварца. Люди страдали не только от голода, но и от жажды. Палящее солнце делало эти муки нестерпимыми. Отряд при всём напряжении мог проходить не более полумили в час.

К счастью, Паганель нашёл, кусты цефалота, цветы которого, имеющие ферму чаши, содержали приятный на вкус освежающий сок.

Все с жадностью набросились на них и почувствовали, что жизнь возвращается к ним с каждым глотком.

Путешественникам пришлось довольствоваться той пищей, которая спасает от смерти туземцев, когда они не могут поймать ни дичи, ни насекомых, ни змей: Паганель нашёл в высохшем русле какого-то ручья растение, о прекрасных питательных свойствах которого ему неоднократно говорили его коллеги по Географическому обществу.

Это было нарду, тайнобрачное растение, то самое, которое спасло Бёрка и Кинга от голодной смерти в пустыне внутренней Австралии. Под его листьями, похожими на листья трилистника, росли сухие споры размером в горошину. Будучи растёртыми между двумя плоскими камнями, эти споры дают нечто вроде муки. Ольбинет испёк из муки нарду лепешки, которые несколько заглушили голод. Нарду росло в изобилии в этом месте. Путешественники сделали большой запас муки и таким образом обеспечили себе пропитание на много дней. На следующий день, 24 января, Мюльреди прошёл часть пути пешком. Его рана совсем зарубцевалась. До города Делегейта оставалось не больше десяти миль, и к вечеру путешественники заночевали на самой границе Нового Южного Уэллса, под 149° долготы.

Мелкий пронизывающий дождь лил много часов подряд. Путешественники вымокли бы насквозь, если бы, по счастью, Джон Мангльс не обнаружил хижины дровосеков, заброшенной владельцами.

Вильсон хотел развести костёр, чтобы испечь лепёшки муки нарду, и пошёл собирать валежник, в изобилии валявшийся на земле. Но разжечь костёр ему не удалось. Значительное содержание квасцовых веществ в дереве мешали костру гореть. Это были те самые «несгораемые дрова», о которых говорил Паганель, перечисляя странности австралийского материка.

Путешественникам, таким образом, пришлось отказаться от огня, а следовательно, и от хлеба, и лечь спать в мокрой одежде. Птицы-пересмешники, укрывшиеся в листве деревьев, казалось, издевались над их невзгодами.

Однако страдания экспедиции Гленарвана близились к концу. Давно пора! Бедные женщины делали героические усилия, но их силы истощались. С каждым часом они всё больше ослабевали. Они уже не шли, а еле-еле плелись.

Назавтра экспедиция выступила на рассвете. К одиннадцати часам утра вдали показался Делегейт, главный город графства Уэлслей, расположенный в пятидесяти милях от бухты Туфольда.

По мере приближения к берегу океана надежда возрождалась в душе Гленарвана. Быть может, «Дункан» задержался в Мельбурне, и экспедиция приедет в бухту Туфольда раньше яхты? Через двадцать четыре часа они будут на месте и всё узнают!

В полдень, плотно пообедав, путешественники покинули Делегейт в почтовой карете, запряжённой пятёркой сильных лошадей.

Почтальоны, предвидя щедрые чаевые, во весь опор гнали лошадей по отличной дороге и с молниеносной быстротой перепрягали их на подставах, расположенных через каждые десять миль. Можно было подумать, что Гленарваы заразил их сжигавшим его нетерпением.

Весь день и всю ночь продолжалась эта бешеная скачка. На следующее утро на рассвете глухой рокот уведомил путешественников о близости Индийского океана. Пришлось проехать вдоль бухты, чтобы достигнуть тридцать седьмой параллели, то есть места, где Том Аустин должен был встретиться с ними.

Когда из-за поворота дороги показался океан, все взоры устремились к нему. Может быть, чудом спасённый «Дункан» дрейфует невдалеке от берега, как месяц тому назад дрейфовал у мыса Корриентес?

Но море было пустынно. Ни один парус не оживлял его. Вода и небо сливались на горизонте.

Оставалась ещё одна надежда: может быть, Том Аустин решил бросить якорь в самой бухте Туфольда, так как эти берега были опасны для судов при такой дурной погоде.

— В Эдем! — приказал Гленарван.

Почтовая карета помчалась по дороге, проложенной вдоль берега, к маленькому городку Эдему, отстоявшему в пяти милях от этого места.

Гленарван остановил экипаж, как только показался маяк порта Эдема. Несколько кораблей стояли там на якоре, но «Дункана» среди них не было.

Гленарван, Джон Мангльс и Паганель побежали в портовое управление, где просмотрели списки прибывших и выбывших за последние дни судов и расспросили служащих. Оказалось, что ни одно судно не покидало порта в течение истекших десяти дней.

— Может быть, Аустин ещё не вышел из Мельбурна! — Я воскликнул Гленарван, легко переходя от огорчения к надежде. — Может быть, мы опередили его!

Джон Мангльс покачал головой. Он знал Тома Аустина. Его помощник не мог на десять дней задержать выполнение приказания.

— Я хочу удостовериться в этом, — сказал Гленарван. — Истина, даже самая горькая, лучше неуверенности.

Через четверть часа синдику (начальнику) Мельбурнского порта была отправлена телеграмма. Затем путешественники пошли в гостиницу «Виктория».

В два часа пополудни рассыльный принёс Гленарвану ответную телеграмму. Вот её содержание:

«Мистеру ЭДУАРДУ ГЛЕНАРВАНУ.

Эдем, бухта Туфольда.

“Дункан” выбыл 18-го текущего месяца в неизвестном направлении.

Телеграмма выпала из рук Гленарвана. Сомнениям не было места. Честная шотландская яхта попала в руки шайки Бена Джойса и стала пиратским кораблём!

Так закончился переход через австралийский континент, начавшийся при столь благоприятных условиях. Следы капитана Гранта были теперь окончательно утеряны. Неудача экспедиции стоила жизни всему экипажу «Дункана». Гленарван был побеждён в борьбе. Смелый человек, которого не могли остановить разъярённые стихии в аргентинских пампасах, оказался здесь, в Австралии, жертвой человеческой подлости