Конец дня прошёл без происшествий. Мюльреди кончил сборы в дорогу. Этот славный человек был рад возможности доказать свою преданность Гленарвану.

Паганель снова стал спокойным. По его виду, правда, можно было догадаться, что он о чём-то беспрерывно думает, но он решил скрывать свою заботу. Надо полагать, что у него были серьёзные основания поступить так, ибо майор подслушал, как он бормотал себе под нос:

— Нет, нет! Они мне всё равно не поверят! Вдобавок, это не приведёт ни к чему! Слишком поздно!

И, тряхнув головой, как человек, одержавший над собой победу, Паганель объяснил Мюльреди, какой дорогой тот должен ехать. Он нанёс на карту маршрут до Мельбурна и не от пустил от себя матроса до тех пор, пока не убедился, что тот прочно усвоил его. Все тропинки в степи выходили на Люкноуский тракт. Этот тракт шёл на юг, к берегу моря, и там круто поворачивал к Мельбурну. Паганель требовал от Мюльреди, чтобы тот отнюдь не покидал Люкноуского тракта и ни в каком случае не пытался ехать напрямик по незнакомой пустынной местности. Таким образом, ничего не могло быть проще этого маршрута, и Мюльреди не мог заблудиться.

Опасности грозили посланцу только в непосредственной близости к лагерю: шайка Айртона, вероятно, охраняла все тропинки. Но, благополучно миновав эту заставу, Мюльреди мог уже ничего не опасаться.

В шесть часов путешественники пообедали. Снова лил проливной дождь. Палатка протекала, поэтому все укрылись в фургоне, где к тому же было безопасней. Глина крепко держала его на месте, и он походил на маленький форт. Арсенал состоял из семи карабинов и семи револьверов. Таким образом, импровизированный форт мог выдержать даже долгую осаду, так как ни в порохе, ни в пулях, ни в съестных припасах недостатка не было. Между тем не позже как через шесть дней «Дункан» мог прибыть в бухту Туфольда, и ещё через сутки экипаж «Дункана» должен был появиться на противоположном берегу Сноуи. Даже если путешественники не смогут сразу переправиться через вздувшуюся реку, шайка Бена Джойса всё равно должна будет отступить перед силой. Но для всего этого необходимо было, чтобы Мюльреди успешно завершил свою опасную миссию.

В восемь часов ночь была уже непроглядно тёмной. Настала пора отправляться в путь. Вильсон привёл лошадь. Копыта её были обёрнуты тряпками, чтобы заглушить стук копыт. Дивотное казалось усталым, а между тем от крепости его ног зависела участь всей экспедиции. Майор посоветовал Мюльреди беречь лошадь, как только он минует разбойников. Лучше опоздать на день, но зато ехать без всяких приключений.

Джон Мангльс передал моряку револьвер, который он сам зарядил с величайшей тщательностью. Это было опасное оружие в твёрдой руке: шесть выстрелов из него могли расчистить дорогу среди любого количества нападающих. Мюльреди вскочил в седло.

— Передайте это письмо Тому Аустину, — сказал ему Гленарван. — Пусть он, не теряя ни минуты, ведёт «Дункан» в бухту Туфольда и, если не найдёт нас там, пусть сам выходит нам навстречу. А теперь в путь, мой друг! Желаю удачи!

Гленарван и все путешественники по очереди крепко пожали руку матросу. У человека, менее мужественного, чем Мюльреди, сердце дрогнуло бы при мысли о необходимости пуститься в путь в эту грозовую ночь, при мысли, что смерть караулит за каждым деревом, за каждой извилиной тропы. Но Мюльреди был совершенно спокоен.

— До свидания, — сказал он просто и исчез бесшумно, как тень, растворившись в темноте.

В эту минуту буря забушевала с удвоенной силой. Сухие ветви эвкалиптов стучали в темноте, как кости скелета. Слышались треск сломанных ветром ветвей и шум их падения. Немало гигантских деревьев, до сих пор устойчиво стоявших, было повалено на землю разыгравшимся не на шутку ветром. Буря завывала с такой силой, что заглушала и треск деревьев и рёв бушующей реки. Тучи, нёсшиеся к востоку, нависали над самой землёй и, задевая за верхушки деревьев, разрывались в клочья. Беспросветная мгла делала эту ночь ещё более ужасной.

После отъезда Мюльреди все путешественники забились в фургон. Элен, Мэри Грант, Гленарван поместились в дамском отделении, наглухо закрытом. Во втором, багажном, находились Паганель, Ольбинет, Роберт и Вильсон. Майор и Джон Мангльс несли караул снаружи — это была необходимая мера предосторожности, так как с минуты на минуту можно было ожидать нападения каторжников.

Двое верных сторожей бдительно охраняли лагерь и с философским терпением переносили жестокие наскоки ветра и холодный ливень. Так как среди шума бури, завываний ветра, треска ветвей, грохота обваливающихся деревьев и рёва бешеного потока нечего было и думать что-либо расслышать, они стремились пронизать взглядом ночную тьму, в которой таилась угроза. Тем не менее среди этого хаоса звуков наступали короткие мгновения затишья. Ветер умолкал ненадолго, как будто собираясь с силами, и только река, непрерывно ворча, катила большие волны за частоколом из мёртвых камедных деревьев. В такие мгновения тишина казалась особенно глубокой.

В одно из таких мгновений караульные услышали резкий свист.

Джон Мангльс быстро подошёл к майору.

— Слышали? — спросил он.

— Да, — ответил тот. — Это человек или животное?

— Человек! — сказал капитан.

И они снова стали вслушиваться. Свист повторился, и ему ответил какой-то глухой звук, похожий на выстрел. В эту секунду буря забушевала с новой яростью.

Мак-Набс и Джон Мангльс отошли обратно к фургону. Кожаная занавесь откинулась, и Гленарван вышел к ним. Так же, как и они, он слышал зловещий свист и что-то похожее на выстрел.

— Откуда донёсся свист? — спросил он.

— Оттуда, — ответил Джон Мангльс, указывая пальцем направление, взятое Мюльреди.

— С какого расстояния?

— Вероятно, милях в трёх отсюда, — ответил майор.

— Идём, — сказал Гленарван, вскидывая карабин на плечо.

— Останемся, — ответил майор, — это ловушка. Нас хотят отвлечь от фургона.

— А если Мюльреди убит негодяями? — воскликнул Гленарван.

— Мы узнаем это завтра, — холодно ответил майор, твёрдо решивший помешать Гленарвану совершить опрометчивый поступок.

— Нет, я должен знать сейчас! — оказал Гленарван. — Оставайтесь, я пойду на разведку.

— Вы не имеете права оставить лагерь, сэр, — сказал Джон. — Пойду я.

— Ни в каком случае! — энергично запротестовал майор. — Вы хотите, чтобы нас перестреляли поодиночке? Распылить наши силы и отдаться на милость негодяев? Если Мюльреди убит, — это несчастье, но не повод для того, чтобы принести каторжникам вторую жертву! Мюльреди был выбран случаем; если бы жребий пал на меня вместо него, я не ждал бы и не просил бы ничьей помощи!

Майор был безусловно прав, удерживая Гленарвана и Джона Мангльса. Было бы чистым безумием пускаться на поиски Мюльреди такой тёмной ночью на дорогах, ведущих прямо в логово каторжников. Маленький отряд Гленарвана не должен был так безрассудно рисковать жизнью своих бойцов.

Однако Гленарван не хотел признать справедливость доводов майора. Он взволнованно шагал вокруг фургона, прислушиваясь к каждому звуку и стремясь проникнуть взглядом в зловещую тьму. Его жгла и мучила мысль, что, быть может, Мюльреди лежит убитый предательской пулей или раненый и нуждающийся в помощи, быть может, он напрасно кличет тех, ради кого пожертвовал своей жизнью.

Мак-Набс потерял надежду удержать Гленарвана и боялся, как бы тот не бросился один под удары шайки Бена Джойса.

— Эдуард, — сказал он. — успокойтесь. Выслушайте меня! Подумайте об Элен, о Мэри Грант, о всех, кто остался. Куда вы хотите пойти? Как вы найдёте Мюльреди в этой кромешной тьме? На него напали, может быть, в двух-трёх милях отсюда, а мы не знаем даже, какой тропинкой он ехал!

В эту минуту невдалеке послышался жалобный крик.

— Слушайте! — воскликнул Гленарван.

И, оттолкнув Мак-Набса, он решительно углубился в лес. Когда он отошёл шагов на триста от фургона, снова послышался голос:

— Помогите! Помогите!

В голосе слышны были боль и отчаяние.

Теперь уже и Джон Мангльс и майор, не колеблясь, бросились вперёд.

После недолгих поисков они заметили на тропинке ползущего человека, который испускал стоны при каждом движении.

Это был Мюльреди. Он был ранен. Подняв его с земли, Джон Мангльс и майор почувствовали, что их руки мокры от крови.

Дождь лил с неослабевающей силой; ветер завывал с прежней яростью.

Под аккомпанемент воя разбушевавшихся стихий майор, Джон Мангльс и Гленарван понесли к фургону своего потерявшего сознание товарища.

Паганель, Вильсон, Роберт и Ольбинет вышли из фургона, а Элен уступила свою койку бедному Мюльреди.

Мак-Набс сделал ему перевязку. Он не мог пока что ничего сказать о положении пострадавшего. Из раны вытекло много крови, а бледность и обморочное состояние Мюльреди заставляли предполагать, что он ранен серьёзно. Майор промыл рану свежей водой, прикрыл её тампоном из корпии и перевязал бинтом. Таким образом удалось удержать кровотечение. Мюльреди повернули на здоровый бок, подложили ему подушки под голову и под бок, и Элен напоила его водой.

Через четверть часа раненый, лежавший всё время неподвижно, пошевелил рукой и приоткрыл глаза. Его губы шевелились, силясь что-то произнести. Майор, приблизив ухо к самым его губам, услышал, как он повторяет:

— Письмо… письмо… Бен Джойс…

Майор повторил вслух эти слова и посмотрел на своих спутников. Что хотел сказать матрос? Бен Джойс напал на него, это было ясно. Но ради чего? Разве его единственная цель состояла не в том, чтобы воспрепятствовать сообщению с «Дунканом», откуда могла прийти помощь экспедиции Гленарвана? Или…

Гленарван кинулся к одежде Мюльреди и обыскал её карманы. Письма, адресованного Тому Аустину, там не оказалось!

Ночь прошла тревожно. Путешественники всё время опасались за жизнь Мюльреди. У него был сильный жар. Элен и Мэри Грант безотлучно дежурили у его постели. Никогда ещё сиделки не заботились так усердно о больном.

Наступил рассвет. Дождь перестал лить, но тёмные тучи ещё неслись по небу. Глинистая почва, усеянная сломанными ветвями, размокла. Подступ к фургону стал ещё труднее.

Воспользовавшись первыми лучами света, Джон Мангльс, Паганель и Гленарван отправились на разведку вокруг фургона. Они пошли по тропинке, ещё хранившей следы крови Мюльреди. Не заметив никаких признаков близости Бена Джойса и его шайки, они дошли до того места, где каторжники напали на Мюльреди. Там валялись два трупа. То были трупы подстреленных Мюльреди бандитов. В одном из них путешественники узнали блэк-пойнтского кузнеца. Смертный оскал его лица внушал ужас.

Гленарван предложил не ходить дальше. Было бы неосторожным оставлять надолго фургон без защиты. Разведчики понуро вернулись в лагерь, озабоченные своим тяжёлым положением.

— Нечего и думать о посылке второго гонца в Мельбурн, — сказал Гленарван.

— Однако это необходимо сделать, сэр, — возразил Джон Мангльс. — Я попытаюсь добиться успеха там, где Мюльреди потерпел неудачу.

— Нет, Джон. Вы не поедете. Вы забываете, что у нас не осталось ни одной лошади.

В самом деле, лошадь Мюльреди, единственная уцелевшая от «эпидемии», исчезла. Потеряв всадника, она заблудилась в этой пустыне. Или, быть может, ею завладели бандиты?

— Как бы там ни было, но мы не должны разлучаться. Мы будем ждать, пока Сноуи не войдёт в свои берега, сколько бы времени ни пришлось потратить на ожидание. Тогда мы переберёмся на другой берег, в несколько коротких переходов дойдём до бухты Туфольда и уже оттуда пошлём «Дункану» приказ приехать за нами.

— Да, ничего другого нам не остаётся делать, — сказал Паганель.

— Итак, друзья мои, решено! Мы не станем дробить свои силы! Слишком опасно было бы одному человеку пробираться пешком по пустыне, где бесчинствуют бандиты.

Гленарван был дважды прав, предлагая отказаться от новых попыток послать гонца в Мельбурн. Экспедиция находилась едва в тридцати пяти милях от Делегейта, первого пограничного города в Новом Южном Уэллсе. Там можно найти средства передвижения к бухте Туфольда и, больше того, оттуда можно передать по телеграфу в Мельбурн приказ о выходе «Дункана».

Это были разумные, но, к сожалению, запоздалые мероприятия. Если бы Гленарван не послал Мюльреди на Люкноуский тракт, экспедиция избежала бы многих бед, не говоря уже о том, что матрос не получил бы раны.

Вернувшись в лагерь, разведчики застали своих товарищей менее удручёнными. Казалось, у них возродилась надежда.

— Ему лучше, ему лучше! — крикнул Роберт, кидаясь навстречу Гленарвану.

— Мюльреди?

— Да, Эдуард, — сказала Элен. — У него был кризис. Майор говорит, что он скоро начнёт поправляться.

— Где Мак-Набс? — спросил Гленарван.

— У постели раненого. Мюльреди хотел что-то сказать ему. Не надо его тревожить.

В самом деле, больной очнулся от забытья. Температура у него упала. Как только Мюльреди пришёл в себя, он позвал Гленарвана. Узнав, что тот отлучился, он потребовал к себе майора. Видя, что раненый очень слаб, Мак-Набс хотел запретить ему говорить, но Мюльреди запротестовал так энергично, что майору пришлось уступить.

Беседа у них тянулась уже несколько минут, когда пришёл Гленарван. Оставалось только ждать доклада майора.

Вскоре кожаная занавесь фургона отодвинулась и показался майор. Он подошёл к своим друзьям, сидевшим у подножья камедного дерева, рядом с палаткой. Его обычно спокойное лицо на этот раз отражало тяжёлое раздумье. Он грустно посмотрел на Элен и Мэри.

Гленарван стал расспрашивать его, и вот что ему ответил майор:

— Мюльреди, покидая лагерь, поехал по тропинке, указанной ему Паганелем. Он ехал со всей быстротой, какую позволяли тёмная ночь и отвратительная погода. По его расчёту, он проехал не менее двух миль, когда несколько человек — как будто бы пять — внезапно преградили ему дорогу. Лошадь встала на дыбы. Мюльреди выхватил револьвер и начал стрелять. Ему показалось, что двое из нападающих упали. При вспышках выстрелов он узнал Бена Джойса, но не успел до конца разрядить револьвер. Сильный удар в бок свалил его с седла. Он не потерял сознания, хотя убийцы считали его, мёртвым. Он почувствовал, что они обшаривают его карманы, и услышал голос одного из каторжников: «Вот письмо». — «Давай сюда, — ответил ему Бен Джойс. — “Дункан” в наших руках!»

В этом месте рассказа Мак-Набса Гленарван не мог удержать возгласа.

Мак-Набс продолжал:

— «А теперь, — сказал Бен Джойс, — ловите лошадь! Через четыре дня я буду на борту “Дункана”, ещё через два — в бухте Туфольда. Там — место свидания. Отряд Гленарвана всё ещё будет барахтаться в болотах Сноуи. Перейдите реку по Кэмпльпирскому мосту и спешите к океану. По прибытии на место дожидайтесь прихода яхты; я уж как-нибудь найду способ ввести вас на борт. А завладев таким замечательным судном, как “Дункан”, мы станем безраздельными хозяевами Индийского океана!» — «Ура Бену Джойсу! Трижды ура!» — вскричали каторжники. Один из них привёл лошадь Мюльреди, и Бен Джойс ускакал в направлении к Люкноускому тракту, а шайка его двинулась на юго-восток, к реке Сноуи. Мюльреди, несмотря на тяжёлую рану, пополз к лагерю, время от времени призывая нас на помощь, пока в трёхстах шагах от фургона мы не наткнулись на него. Вот, — закончил Мак-Набс, — вся история Мюльреди. Теперь вы понимаете, почему он так настаивал на разговоре со мной!

Сообщение Мюльреди повергло в ужас Гленарвана и его спутников.

— Пираты! Пираты! — воскликнул Гленарван. — Они перебьют экипаж! Они захватят «Дункан»!

— Да, — сказал майор, — шайка Бена Джойса застигнет экипаж «Дункана» врасплох, и тогда…

— В таком случае мы должны во что бы то ни стало прибыть в Туфольдскую бухту раньше, чем эти негодяи!

— Но как перебраться через Сноуи? — спросил Вильсон.

— Тем же путём, что и каторжники, — ответил Гленарван. — Они прошли по мосту Кэмпльпира, значит и мы пройдём по этому мосту.

— А как быть с Мюльреди? — спросила Элен.

— Мы понесём его на носилках! Не могу же я позволить каторжникам перерезать весь экипаж.

Мысль о переходе Сноуи по Кэмпльпирскому мосту была осуществимой, но опасной. Каторжники могли охранять мост, а их было по меньшей мере тридцать человек против семи. Однако бывают минуты, когда надо идти вперёд, не оглядываясь и не думая об опасности.

— Сэр, — сказал Джон Мангльс, — по-моему, прежде чем перейти мост, надо осмотреть его. Мы слишком много ставим на карту, чтобы действовать очертя голову. С вашего разрешения я пойду на разведку.

— Я пойду с вами, Джон, — сказал Паганель.

Это предложение было принято, и Джон Мангльс с Паганелем немедленно собрались в путь. Они решили следовать вдоль течения реки до тех пор, пока не натолкнутся на мост, о котором говорил Бен Джойс. При встрече с каторжниками они должны были немедленно вернуться обратно.

Перезарядив карабины, мужественные разведчики попрощались с друзьями и вскоре исчезли в чаще прибрежных зарослей.

В течение всего дня остальные путешественники не находили места от нетерпения. Наступил вечер, а разведчики всё ещё не возвращались. Нетерпение сменилось тревогой. Наконец около одиннадцати часов ночи разведчики вернулись.

Паганель и Джон Мангльс изнемогали от усталости — они прошли больше десяти миль.

— Как мост? — крикнул Гленарван, бросаясь к ним навстречу.

— Это мост из лиан, — ответил Джон Мангльс. — Каторжники переправились по нему, но…

— Но?.. — повторил Гленарван, предчувствуя новую беду.

— Но они сожгли его за собой, — ответил Паганель.