Ночь была поистине ужасной. В два часа пополуночи пошёл ливень, не утихавший до самого утра. Палатка оказалась недостаточным прикрытием. Гленарвани его спутники перебрались в фургон.

Никто не мог уснуть. Разговор переходил с предмета на предмет. Только один майор, короткой отлучки которого никто не заметил, молчал и слушал. Ливень не прекращался, и путешественники боялись, как бы река Сноуи не вышла из берегов. В этом случае положение фургона, завязшего в липкой грязи, стало бы критическим. Поэтому Джон Мангльс, Мюльреди и Айртон поминутно выбегали к реке, чтобы проверить её уровень. Они возвращались в фургон промокшими с головы до ног. Наконец настал день. Дождь утих, но лучи солнца не могли пробить густой завесы облаков. Земля была покрыта большими лужами грязной воды. Тёплые испарения этих луж насыщали атмосферу нездоровой сыростью.

Гленарван прежде всего занялся фургоном, — это было самое главное. Тяжёлая телега глубоко увязла в болоте из жёлтой вязкой глины. Передок почти целиком ушёл в землю, до самого облучка. Было ясно, что вытащить эту махину удастся разве только соединёнными усилиями всех животных и людей.

— Надо торопиться, — заметил Джон Мангльс. — Когда глина высохнет, будет ещё трудней вытащить фургон.

— Вы правы, — сказал Айртон, — это надо сделать не откладывая.

Гленарван, оба матроса, Джон Мангльс и Айртон пошли на лесное пастбище, где животные провели ночь. Лес состоял из камедных деревьев мрачного вида. Здесь были только мёртвые деревья с ободранной корой. В двухстах футах над землёй торчали их чахлые, обнажённые ветви. Ни одна птица не гнездилась на этих деревянных скелетах; ни один лист не колыхался на сухих ветвях, стучавших, как кости, при малейшем дыхании ветерка. Чем вызывается этот довольно частый в Австралии феномен: гибель целых лесов? Какая эпидемия губит деревья? Это неизвестно. Ни старики туземцы, ни их предки никогда не видели этих листьев зелёными. Спокон веку стоят эти древесные кладбища.

Гленарван, идя лесом, часто поднимал глаза к обложенному тучами небу, на фоне которого резко вырисовывались сухие ветви. Айртон удивился, не найдя лошадей и быков на том месте, где он накануне их оставил. Но стреноженные животные не могли забрести далеко, и путешественники стали искать их поблизости.

Айртон время от времени оглашал воздух хорошо известным быкам криком. Но никто не отвечал на этот крик. Бывший боцман казался очень обеспокоенным. Его спутники тревожно переглядывались. Напрасные поиски продолжались уже около часа, и Гленарван собирался вернуться к фургону, как вдруг откуда-то издалека донеслось лошадиное ржанье. Почти немедленно вслед за ним послышалось мычание.

— Они там! — воскликнул Джон Мангльс и кинулся в чащу gastrolobium, за высокой стеной которых могло укрыться от глаз целое стадо.

Гленарван, Мюльреди и Айртон побежали вслед за ним. Что же они увидали?

Четыре быка и три лошади лежали на земле, сражённые неизвестной болезнью. Их трупы уже похолодели, и коршуны выклевали им глаза.

Гленарван и его спутники переглянулись. Мюльреди не мог сдержать крепкого матросского проклятия.

— Это не поможет нам, Мюльреди! — сказал Гленарван, с трудом сохраняя спокойствие. — Айртон, — добавил он, — ведите к лагерю уцелевшего быка и лошадь. Придётся им потрудиться за остальных!

— Если бы фургон не увяз, — сказал Джон Мангльс, — эта пара смогла бы потихоньку, делая короткие переходы, дотянуть его до побережья. Надо во что бы то ни стало вытащить эту чёртову телегу!

— Попытаемся это сделать, Джон, — ответил Гленарван. — Идём скорее в лагерь. Там, верно, уже встревожены нашим долгим отсутствием.

Айртон снял путы с быка, Мюльреди — с лошади, и все пошли к лагерю вдоль берега реки.

Через полчаса Паганель, Мак-Набс и обе путешественницы уже были в курсе дела.

— Очень досадно, — заметил майор, — что вы, Айртон, не приказали перековать всех быков и лошадей этому блэк-пойнтскому кузнецу.

— Почему, господин майор? — спросил Айртон.

— Потому, что из всех наших лошадей уцелела только та, которую перековал этот кузнец.

— Правда, — сказал Джон Мангльс. — Как странно!

— Это простая случайность, — ответил бывший боцман, — пристально глядя на майора.

Мак-Набс поджал губы, как бы удерживая слова, уже готовые сорваться с языка. Гленарван, Джон Мангльс, Элен ждали, что он пояснит свою мысль, но майор, ничего не говоря, пошёл к фургону вслед за Айртоном.

— Что он хотел сказать? — спросил Гленарван у молодого капитана.

— Не знаю, — ответил тот. — Только майор не стал бы говорить так, не имея серьёзных оснований.

— Вы правы, Джон, — оказала Элен. — Очевидно, Мак Набс в чём-то подозревает Айртона.

— В чём? — сказал Паганель, пожимая плечами.

— В чём? — повторил Гленарван. — Неужели он считает Айртона виновником гибели быков и лошадей? Но зачем бы ему это делать?

— Я с вами согласна, дорогой Эдуард, — сказала Элен. И добавлю, что с самого начала путешествия Айртон неоднократно доказывал нам свою преданность.

— Верно, — ответил Джон Мангльс, — но что же, в таком случае, хотел оказать майор? Я не успокоюсь, пока не выясню этого.

— Неужели он считает Айртона сообщником каторжников? — неосторожно выпалил Паганель.

— Каких каторжников? — спросила Мэри Грант.

— Паганель обмолвился, — живо оказал Джон Мангльс. — Он отлично знает, что никаких каторжников нет в провинции Виктория.

— Правда, правда! — сказал Паганель, стараясь загладить свою ошибку. — Где была моя голова? Каторжники! Ха-ха! Да ведь о них никто и не слыхал в Австралии. Кроме того, едва высадившись на берег, они уже становятся порядочными людьми — такой здесь климат! Помните, мисс Мэри, я вам говорил об этом?

Бедный учёный, пытаясь исправить свой промах, поступал как фургон, — он всё глубже увязал! Элен не спускала с не глаз, и это окончательно лишило его хладнокровия. Не желая насильно выпытывать признание, Элен взяла Мэри под руку и отвела её к палатке, где мистер Ольбинет накрывал стол к завтраку по всем правилам искусства.

— Чёрт меня побери! Я, кажется, сам заслужил ссылку и каторгу! — огорчённо пробормотал Паганель.

— Не спорю, — ответил сухо Гленарван.

И, окинув уничтожающим взором незадачливого учёного, он пошёл к фургону вместе с Джоном Мангльсом.

Айртон и оба матроса тем временем пытались вытащить тяжёлую колымагу из трясины. Лошадь и бык, впряжённые бок о бок, напрягая все силы, тянули её из ямы. Их мускулы вздулись так, что казалось, вот-вот лопнут. Вильсон и Мюльреди подталкивали колёса, тогда как Айртон голосом и жезлом подстёгивал животных. Но тяжёлый фургон не трогался с места. Подсохшая уже глина замуровала его крепче, чем цемент.

Джон Мангльс велел полить глину водой, чтобы она размякла. Но это не привело ни к чему. Фургон по-прежнему не трогался с места. После долгих усилий люди и животные прекратили напрасный труд. Нужно было либо разобрать фургон на части, либо отказаться от мысли вытащить его. Но разобрать его можно было только с помощью инструментов, а их не было.

Между тем Айртон, желая во что бы то ни стало добиться успеха, хотел предпринять новую попытку, но Гленарван удержал его:

— Довольно, Айртон. Надо поберечь животных. Они нам ещё пригодятся, когда мы пустимся в путь: бык понесёт багаж, а лошадь повезёт женщин.

— Слушаюсь, сэр, — ответил бывший боцман и стал отпрягать изнемогающих животных.

— А теперь, друзья, — сказал Гленарван, — вернёмся в лагерь, обсудим наше положение и установим план действий на будущее.

Подкрепив силы плотным завтраком, путешественники стали совещаться.

Гленарван предложил всем высказаться.

Прежде всего следовало совершенно точно определить местонахождение лагеря. Это было поручено Паганелю, который вскоре доложил совещанию результаты своих наблюдений. Экспедиция, по его словам, находилась на 37° широты и 147°53′ долготы, у берега Сноуи-Ривер.

— Под каким градусом долготы находится бухта Туфольда? — спросил Гленарван.

— Под сто пятидесятым, — ответил Паганель.

— Значит, в двух градусах семи минутах, или в…

— Или в семидесяти пяти милях отсюда.

— А Мельбурн?

— По меньшей мере в двухстах милях.

— Хорошо. Мы знаем, где мы находимся, — оказал Гленарван, — теперь остаётся решить, куда мы направимся.

Ответ был единодушный: не откладывая, идти к побережью океана. Элен и Мэри заявили, что они без труда могут делать по пяти миль в сутки. Смелых женщин не пугала перспектива пройти пешком всё расстояние, отделяющее Сноуи-Ривер от бухты Туфольда.

— Но найдём ли мы на побережье всё то, в чём нуждаемся? — спросил Гленарван.

— Несомненно, — ответил Паганель. — Эдем — городок, насчитывающий уже много лет существования. Его порт должен быть связан регулярными рейсами с Мельбурном. Я даже думаю, что в тридцати пяти милях отсюда, в городке Делегейте, на границе Нового Южного Уэллса, мы сможем приобрести лошадей.

— А как с «Дунканом», сэр? — спросил Айртон. — Не считаете ли вы, что пришла пора вызвать его в бухту Туфольда?

— Что скажете об этом, Джон? — спросил Гленарван.

— Я думаю, что с этим нечего спешить, — ответил молодой капитан после недолгого размышления. — Никогда не поздно будет послать Тому Аустину приказ выйти в бухту Туфольда.

— Ясно, — подтвердил Паганель.

— Заметьте, — добавил Джон Мангльс, — что через четыре-пять дней мы уже будем в Эдеме.

— Через четыре-пять дней, капитан? — сказал Айртон, покачав головой. — Скажите лучше, через пятнадцать-двадцать, если вы не хотите впоследствии раскаиваться в просчёте.

— Двадцать дней на семьдесят пять миль! — воскликнул Гленарван.

— Не меньше, сэр. Нам придётся сейчас идти, прокладывая себе дорогу в густых зарослях, по самой дикой части провинции Виктория, где не могли обосноваться даже неприхотливые скваттеры. Каждый шаг придётся отвоёвывать у кустам ников с топором в руках. Поверьте мне, в этих условиях и трёхмильный переход потребует огромного труда.

Айртон говорил уверенным голосом. Паганель, к которому естественно, обернулись все взоры, кивнул головой, подтверждая его слова.

— Допускаю, что он прав, — сказал Джон Мангльс. — Ну что ж, в таком случае, сэр, вы пошлёте приказ моему помощнику не через пять, а через пятнадцать дней.

— Я хочу ещё сказать, — добавил Айртон, — что главная задержка не в том, что впереди плохая дорога, а в том, что перед нами река. Нам придётся ждать здесь, покамест вода в Сноуи-Ривер не спадёт, чтобы переправиться на тот берег.

— Ждать, пока спадёт вода? — воскликнул капитан Мангльс. — А почему не переправиться вброд?

— Потому, что нет брода. Утром я уже искал его, но безуспешно. Редко можно встретить здесь в эту пору года такую полноводную реку, но раз уж встретили — тут ничего не поделаешь.

— А разве река такая широкая? — спросила Элен.

— И широкая и глубокая, — ответил бывший боцман. Около мили в ширину и к тому же ещё с сильным течением. Даже хороший пловец с трудом мог бы через неё переплыть.

— Что ж, — воскликнул Роберт, — мы построим пирогу! Срубим дерево, выдолбим его — и пирога готова! Вот и всё.

— Вот это настоящий сын моряка! — сказал Паганель.

— Мальчик прав, — ответил Джон Мангльс. — Нам так и придётся поступить. Предлагаю не тратить времени на пустые споры и приняться за постройку пироги.

— Ваше мнение, Айртон? — спросил Гленарван.

— Я думаю, сэр, что если не придёт откуда-нибудь помощь, — ответил Айртон, — то мы и через месяц всё ещё будем по сю сторону Сноуи.

Джон Мангльс потерял терпение.

— У вас имеется более удачный план? — вскричал он. — Если есть, говорите!

— Есть. Надо привести «Дункан» в бухту Туфольда!

— Опять «Дункан»! А чем нам поможет его присутствие в бухте?

Айртон подумал несколько мгновений, прежде чем ответить, и, наконец, уклончиво произнёс:

— Я не настаиваю на своём мнении. Я готов пуститься в путь, как только вы прикажете, сэр.

И он спокойно скрестил руки на груди.

— Это не ответ, Айртон, — сказал Гленарван. — Посвятите нас в ваши планы, и мы обсудим их. Что же вы предлагаете?

И Айртон уверенным голосом пояснил свою мысль:

— Я предлагаю не предпринимать трудной и опасной переправы через Сноуи в том беспомощном положении, в каком мы находимся сейчас. Именно здесь, на этом берегу, мы должны дождаться помощи, а эта помощь может прийти только с «Дункана». Разобьём лагерь здесь, где есть всё необходимое для жизни, и один из нас пусть передаст Тому Аустину приказание бросить якорь в бухте Туфольда.

Все были чрезвычайно удивлены этим неожиданным предложением, а Джон Мангльс не мог скрыть своего неудовольствия.

— За это время, — продолжал Айртон, — воды Сноуи спадут, мы легко найдём удобный брод или переправимся через реку в лодке. У нас будет достаточно времени, чтобы построить её. Вот мой план, сэр.

— Отлично, Айртон, — сказал Гленарван, — ваше предложение заслуживает того, чтобы к нему отнеслись серьёзно, но его надо тщательно обсудить. Главный недостаток его заключается в промедлении, но зато мы избежим напрасного утомления и многих опасностей. Что вы думаете об этом, друзья мои?

— Говорите вы, милый Мак-Набс, — сказала Элен. — Вы не произнесли ещё ни одного слова. Не будьте так скупы на слова.

— Вы спрашиваете моё мнение? — ответил майор. — Я охотно выскажу его. По-моему, Айртон рассуждает очень разумно. Я присоединяюсь к его предложению.

Никто не ожидал подобного ответа, так как обычно майор оспаривал все предложения Айртона. Сам Айртон был, видимо, удивлён; он украдкой бросил быстрый взгляд на майора. Паганель, Элен и матросы были и без того склонны принять предложение бывшего боцмана. Последние колебания исчезли, когда выяснилось, что и Мак-Набс согласен с Айртоном.

Гленарван объявил, что принимает план Айртона.

— Вы должны согласиться, Джон, — добавил он, обращаясь к капитану, — что осторожность диктует нам этот способ действия и что самым благоразумным будет расположиться лагерем на берегу реки в ожидании, пока не спадёт разлив.

— Да, — ответил Джон Мангльс, — если только наш гонец сделает то, чего не можем сделать мы сами, — переправится через Сноуи.

И он посмотрел на бывшего боцмана, который не смог сдержать торжествующей улыбки.

— Нашему гонцу незачем переправляться через реку, — сказал Айртон.

Джон Мангльс удивлённо поднял брови.

— Он пойдёт по дороге на Люкноу, которая прямиком ведёт в Мельбурн.

— Двести пятьдесят миль пешком! — вскричал молодой капитан.

— Нет, верхом, — ответил Айртон. — Гонец поедет на лошади, и весь путь отнимет у него не больше четырёх дней. Прибавьте к этому два дня для того, чтобы привести «Дункан» к бухте Туфольда, и двадцать четыре часа, чтобы достигнуть лагеря. Одним словом, нужна всего только одна неделя, чтобы посланный вернулся сюда с подмогой.

Майор кивал головой, как бы одобряя каждое слово говорившего.

Это чрезвычайно удивляло Джона Мангльса. Но предложение Айртона встречено было общим одобрением. Ничего иного не оставалось, как согласиться с этим действительно отлично придуманным планом.

— Теперь, друзья мои, — продолжал Гленарван, — остаётся выбрать нашего вестника. Ему предстоит тяжёлое и опасное путешествие, я не собираюсь скрывать этого. Кто готов подвергнуться риску, чтобы передать наши инструкции в Мельбурн?

Вильсон, Мюльреди, Джон Мангльс, Паганель, Роберт в один голос предложили свои услуги. Джон Мангльс особенно настаивал, чтобы это поручение было возложено на него. Но тут Айртон, до этой минуты хранивший молчание, заговорил.

— Если вам угодно, сэр, — обратился он к Гленарвану, — то я возьму это на себя. Много раз я совершал более трудные переходы. Я выберусь из такого места, где другой застрянет наверняка. Я предлагаю отправить в Мельбурн меня. Поверьте, сэр, я предлагаю это в ваших же интересах! Уполномочьте меня передать то, что вы считаете нужным, вашему помощнику, и через шесть дней «Дункан» бросит якорь в бухте Туфольда.

— Отлично сказано, — одобрил его слова Гленарван. — Вы находчивый и смелый человек, Айртон. Я уверен, что вы благополучно доберётесь до Мельбурна.

Было совершенно очевидно, что бывший боцман лучше, чем кто-либо другой, способен выполнить эту трудную миссию.

Каждый понимал это и не настаивал на своей кандидатуре. Джон Мангльс сделал последнее возражение, указав, что присутствие Айртона необходимо, чтобы разыскать следы «Британии» и капитана Гранта. Но майор ответил, что участники экспедиции останутся на берегу Сноуи до возвращения Айртона и что не может быть и речи о том, чтобы начать без него такие ответственные поиски. Таким образом, временная отлучка Айртона не нанесёт ни малейшего ущерба интересам капитана Гранта.

— В таком случае в путь, Айртон! Не мешкайте и поскорее возвращайтесь к нам, — заключил Гленарван.

В глазах бывшего боцмана блеснул какой-то странный огонёк. Он сейчас же опустил их, но, как ни мимолётен был этот торжествующий блеск глаз, всё же он не ускользнул от взора Джона Мангльса. Недоверие, которое Джон инстинктивно питал к бывшему боцману «Британии», получило новую пищу.

Айртон стал спешно готовиться к отъезду. Один из матросов занялся снаряжением лошади, другой наполнил съестными припасами чересседельную сумку.

В это время Гленарван заканчивал письмо к Тому Аустину. Он приказывал в нём помощнику капитана немедленно отправиться в бухту Туфольда. Он рекомендовал ему Айртона как человека, которому можно вполне довериться. Том Аустин должен был по прибытии «Дункана» на место предоставить отряд матросов в полное распоряжение Айртона.

Гленарван дошёл до этого места в письме, как вдруг майор, не спускавший глаз с руки Гленарвана, выводившей строчку за строчкой, спросил, как он пишет имя «Айртон».

— Так, как оно произносится, — ответил удивлённо Гленарван.

— Это ошибка, — спокойно возразил ему майор. — Оно произносится «Айртон», но пишется «Бен Джойс»!