Несколько холмов вырисовывались на фоне ясного неба и замыкали долину Люттона в двух милях от железной дороги. Фургон въехал в узкое извилистое ущелье. По выходе из него путешественники очутились в очаровательной долине, где росли высокие деревья с тропически пышной листвой. Самыми замечательными среди них были казуарины с мощным стволом, благоухающими стручками и густой выносливой листвой.

Под их раскидистыми ветвями приютились очаровательные стройные банксии. Большие кусты с падающими вниз ветвями производили впечатление полных чаш, струящих потоки зелёной воды. Глаза разбегались среди этих чудес природы.

Маленький отряд остановился на минуту. Айртон, по приказу Элен, придержал упряжку быков. Толстые ободья деревянных колёс перестали скрипеть по песчанику. Густой зелёный ковёр расстилался в тени деревьев, разделённый насыпями. Паганель с первого взгляда узнал в этих поэтических зелёных квадратах места вечного успокоения.

— Это австралийское кладбище, — сказал он.

И в самом деле, перед глазами путешественников лежало туземное кладбище, но такое зелёное, такое свежее и с такими красивыми группами тенистых деревьев, где весело щебетали птицы, что оно не производило грустного впечатления. Кладбище можно было принять за обыкновенный сад. Могилы, за которыми обычно благоговейно ухаживают туземцы, заросли уже густой травой. Нашествие захватчиков-европейцев заставило коренное население бросить могилы своих предков и бежать вглубь страны, а растущая колонизация края превратила эти цветущие долины смерти в пастбища для скота. Поэтому с каждым днём всё реже встречаются нетронутые туземные кладбища.

Паганель и Роберт, опередив караван, углубились в тенистые аллеи между рядами могильных холмов.

Но не успели они отъехать и четверти мили, как Гленарван увидел, что они остановили коней, склонились к земле, а затем спешились. Судя по их оживлённой жестикуляции, они наткнулись на что-то интересное.

Айртон уколол быков железом, и скоро фургон догнал двух друзей. Причина их остановки и удивления была, тотчас же выяснена. Это был туземный мальчик, лет восьми, не больше, одетый в европейское платье; он мирно спал в тени великолепной банксии. Трудно было бы не признать в нём туземца: курчавые волосы, почти чёрная кожа, плоский нос, толстые губы и необычайно длинные руки — всё это вместе взятое сразу обличало в нём уроженца внутренних областей Австралии. Вместе с тем платье и смышлёное лицо свидетельствовали о том, что этот мальчик приобщился к европейскому образованиию.

Элен очень заинтересовал маленький туземец, и она вышла из фургона.

Вскоре весь отряд сгрудился вокруг крепко спящего мальчика.

— Бедный ребёнок! — сказала Мэри Грант. — Он, верно, заблудился в пустыне…

— А я думаю, — возразила Элен, — что он пришёл сюда издалека, чтобы поклониться родным могилам. Наверное, здесь погребены его близкие.

— Не нужно покидать его! — воскликнул Роберт. — Он такой одинокий…

Роберт вдруг оборвал свою речь: маленький туземец, не просыпаясь, перевернулся на другой бок, и все увидели у него на спине плакатик с следующей надписью:

ТОЛИНЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ДОСТАВЛЕН В ЭХУКУ

ПОД ПРИСМОТРОМ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО КОНДУКТОРА

ДЖЕФРИ СМИТА.

Проезд оплачен.

— Вот это вполне достойно англичан! — воскликнул Паганель. — Они отправляют детей по почте, как обыкновенные посылки. Мне давно уже говорили об этом, но я отказывался верить. Теперь я убедился…

— Бедный мальчик! — сказала Элен. — Наверное, он ехал в том поезде, который потерпел крушение у Кэмден-Бриджа Быть может, его родные погибли и он остался сиротой…

— Не думаю, — ответил Джон Мангльс. — Судя по этому плакату, он ехал один.

— Он просыпается, — сказала Мэри Грант.

И действительно, мальчик просыпался. Он открыл глаза, но тотчас же, ослеплённый светом, закрыл их… Элен взяла его за руку, и он поднялся, удивлённо оглядывая столпившихся вокруг него путешественников. Мимолётное выражение страха отразилось на его личике, но, взглянув на Элен, он успокоился.

— Понимаешь ли ты по-английски, дружок? — спросила Элен.

— Понимаю и говорю, — ответил ребёнок на родном языке путешественников, но с сильным акцентом.

Можно было подумать, что это француз заговорил по-английски.

— Как тебя зовут? — продолжала Элен.

— Толине, — ответил маленький туземец.

— Ага, Толине! — воскликнул Паганель. — Если я не ошибаюсь, это имя по-австралийски значит «древесная кора»?

Мальчик утвердительно кивнул головой и снова внимательно посмотрел на путешественников.

— Откуда ты, мой мальчик? — спросила Элен.

— Из Мельбурна. Я ехал в сэндхорстском экспрессе.

— Ты был в том поезде, который потерпел крушение У Кэмден-Бриджа? — спросил Гленарван.

— Да, сэр, но я счастливо спасся.

— Ты ехал один?

— Один: учитель Пакстон поручил меня кондуктору Джефри Смиту. Но он погиб при крушении.

— А кроме него, ты никого не знал в поезде?

— Никого.

— Что же ты делаешь в этой пустыне? Почему ты убежал из Кэмден-Бриджа? — продолжала допрос Элен.

— Я возвращаюсь к своему племени, в Лахлан, — ответил мальчик, — хочу повидать свою мать.

— Твои родители австралийцы?

— Да, австралийцы из Лахлана, — ответил Толине.

— У тебя есть и отец и мать? — спросил Роберт.

— Да, мой брат, — ответил Толине, протягивая руку молодому Гранту.

Того растрогало это слово «брат», и он сердечно расцеловал маленького туземца. Этого было достаточно, чтобы сделать двух мальчиков друзьями.

Между тем путешественники, крайне заинтересованные ответами мальчика, уселись кружком и с любопытством слушали его. Солнце уже склонялось за верхушки деревьев. Так как это место вполне подходило для ночлега и не было особенной нужды спешить, Гленарван приказал тут же разбить лагерь. Айртон распряг быков, стреножил их при помощи Мюльреди и Вильсона и отвёл на пастбище.

Затем была поставлена палатка, и Ольбинет приготовили ужин. Толине согласился принять в нём участие только после долгих церемоний и отнекиваний, хоть он и был очень голоден. В конце концов все уселись за стол. Мальчики сели рядом. Роберт предлагал своему новому товарищу лучшие куски, а тот принимал их с застенчивостью, полной грации.

Между тем беседа за столом не умолкала. Всех заинтересовал этот необыкновенный ребёнок, и каждый стремился узнать его историю. Она была очень несложной. Его прошлое было прошлым всех туземных детей, с младенческих лет отданных на воспитание благотворительным обществам. Австралийцы вообще отличаются кротким нравом. Они не относятся к захватчикам-англичанам с той непримиримой ненавистью, которая характерна для новозеландцев. Они охотно бывают в больших городах — Аделаиде, Сиднее, Мельбурне. Там часто можно встретить на улицах прогуливающихся туземцев. Они продают на тамошних рынках изделия своих кустарных промыслов: охотничьи и рыболовные принадлежности, оружие. Некоторые племена охотно посылают своих ребят учиться в английские школы.

Так поступили и родные Толине, дикари из Лахлана — обширной местности, расположенной к северу от реки Мёррей.

За пять лет своего пребывания в Мельбурне мальчик ни разу не видел никого из родных. И тем не менее любовь к ним жила в его сердце. При первой же возможности он поспешил на свиданье со своей семьёй, быть может уже погибшей, к своему племени, возможно уже рассеявшемуся по всему материку Австралии.

— Значит, ты собираешься вернуться в Мельбурн после того, как повидаешь родных? — спросила Элен.

— Да, сударыня, — ответил Толине.

— А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Я хочу вырвать своих братьев из когтей нищеты и невежества. Я хочу научить их всему. Я буду учителем!

Эти напыщенные слова в устах восьмилетнего ребёнка рассмешили бы, вероятно, легкомысленного и поверхностного человека. Но серьёзные шотландцы поняли мальчика и не увидели ничего смешного в его готовности служить своему народу. Паганель был растроган до глубины души и чувствовал, что волна горячей симпатии к Толине заливает его сердце.

Нужно ли говорить, что до сих пор этот маленький дикарь в европейской одежде не нравился ему? Географ не для того приехал в Австралию, чтобы смотреть на одетых в пиджаки дикарей. Он хотел видеть их в привычной «одежде» из татуировки. Европейское платье сбивало его с толку. Однако после горячей речи Толине он изменил своё отношение к мальчику и стал восхищаться им. Но конец беседы с Толине должен был превратить географа в лучшего друга маленького австралийца. Отвечая на вопрос Элен, Толине сказал, что он учится в нормальной школе в Мельбурне.

— А чему учат в вашей школе? — спросила Элен.

— Мы учим ветхий завет, математику, географию.

— А, географию! — вскричал Паганель, интересовавшийся всем, что касалось его любимого предмета.

— Да, сударь, — ответил Толине, — я даже получил первую награду по географии перед январскими каникулами.

— Ах, вот как… Ты получил награду, мой мальчик?

— Вот она, сударь, — сказал Толине, вытаскивая книжку из кармана.

Это была красивая книжка с картинками; на первой странице красовалась надпись: «Нормальная школа в Мельбурне. Первая награда за отличные знания по географии ученику Толине из Лахлана».

Паганель был восхищён. Маленький австралиец, получивший первую награду за изучение географии! Это было очаровательно. Он расцеловал Толине в обе щеки. Он гордился этим учеником, вероятно, не менее, чем сам мистер Пакстон, его учитель, в день раздачи наград.

Впрочем, Паганель должен был бы знать, что подобные случаи не редки в австралийских школах. Молодые дикари легко усваисают географию, чего никак нельзя сказать о математике: эта наука даётся им с величайшим трудом.

Так или иначе, но Толине был очень удивлён этим внезапным приступом нежности. Элен объяснила ему, что Паганель — знаменитый географ, профессор географии.

— Профессор географии? — вскричал Толине. — Ах, сударь, проэкзаменуйте меня, пожалуйста!

— Проэкзаменовать тебя? С радостью, мой мальчик. Я собирался сделать это и без твоей просьбы. Мне очень хочется знать, как учат географии в нормальной школе Мельбурна.

— А что, если Толине знает географию лучше вас, Паганель? — оказал Мак-Набс.

— Лучше секретаря Французского географического общества? — вскричал Паганель.

И, водрузив на переносицу очки, он принял строгий вид и начал экзамен, как заправский профессор.

— Ученик Толине, встаньте! — сказал он.

Толине, который и без того стоял, принял более почтительную позу.

— Ученик Толине, — повторил Паганель, — назовите мне пять частей света.

— Австралия, Азия, Америка, Европа, Африка, — ответил Толине.

— Отлично. Поговорим сначала об Австралии, ибо именно в этой части света мы находимся в данный момент. На какие главные части она разделяется?

— Она разделяется на Полинезию, Меланезию и Микронезию. Это самые большие острова Австралии; они принадлежат Англии; Новая Зеландия тоже принадлежит Англии, и Тасмания, и острова Четем, Окленд, Макари, Кермадек, Макин, Мараки и прочие — все они также принадлежат Англии.

— Отлично, — сказал Паганель, — ну, а Новая Каледония, Маркизские острова, острова Паумоту?

— Эти острова находятся под покровительством Великобритании.

— Как?! Под покровительством Великобритании? — вскричал Паганель. — Мне кажется, напротив, — Франции…

— Франции? — удивлённо переопросил мальчуган.

— Вот оно что! — протянул Паганель. — Так вот как учат в мельбурнской нормальной школе!

— Да, господин профессор, а разве это плохо?

— Превосходно, — ответил Паганель. — Итак, вся Океания принадлежит Англии. Это обычная история. Но пойдём дальше.

У Паганеля был полуобиженный, полуудивленный вид. Майор был в восторге. Экзамен продолжался.

— Перейдём к Азии, — сказал географ.

— Азия, — сказал Толине, — это огромная страна. Её столица — Калькутта. Главные города: Бомбей, Мадрас, Сингапур, Коломбо; острова: Лакадивские и Маледивские и так далее. Принадлежат Англии.

— Отлично, ученик Толине. А Африка?

— Африка состоит из двух главных колоний. На юге — мыс Доброй Надежды со столицей Капштадтом, на востоке также английские владения, главный город Сиерра-Лионе.

— Прекрасный ответ, — сказал Паганель, которого начинала забавлять эта англо-фантастическая география. — Исключительная точность знаний! Ну, а Марокко, Алжир, Египет — они пропущены в британском атласе? Но оставим их, поговорим лучше об Америке.

— Америка, — подхватил Толине, — делится на Северную и Южную. В первой Англии принадлежат: Канада, Новый Брунсвик, Новая Шотландия и Соединённые штаты под управлением губернатора Джонсона.

— Губернатор Джонсон? — вскричал Паганель. — Преемник великого Линкольна[65], павшего жертвой безумного фанатика-рабовладельца! Превосходно! Лучше не может быть! А что касается Южной Америки с её Гвианой, Фолклендскими островами, Новошотландским архипелагом, Ямайкой, Тринидадом и так далее — она тоже принадлежит Англии? Я, конечно, не стану спорить об этом. Но скажи мне, Толине, каково твоё мнение относительно Европы или, вернее, каково мнение твоих учителей об этой части света?

— Европа? — повторил Толине, не понимая, что привело в такое волнение его экзаменатора.

— Да, Европа. Кому принадлежит Европа?

— Европа принадлежит Англии, — уверенным тоном ответил мальчуган.

— Я не сомневался в твоём ответе. Но что именно входит в состав владений Англии в Европе?

— Англия, Шотландия, Ирландия, Мальта, острова Джерсей, Гебридские острова…

— Хорошо, Толине, а другие государства? Ты забыл их перечислить, мой мальчик.

— Какие, сударь? — спросил ребёнок удивлённо.

— Испания, Россия, Австрия, Германия, Франция…

— Это провинции, а не государства, — возразил Толине.

— Провинции?! — Паганель сорвал с носа очки.

— Да, провинции. Например, столица Испании — Гибралтар.

— Изумительно! Прелестно!! Неподражаемо!!! Ну, а Франция? Я француз и не прочь бы знать, кому я принадлежу?

— Франция, — спокойно ответил Толине, — Франция это английская колония. Главный город ее — Калэ.

— Калэ? Как, ты думаешь, что Калэ до сих пор прина лежит Англии?

— Ну конечно, сударь.

— А что такое столица Франции?

— Столица Франции? Это место, где живет губернатор лорд Наполеон.

Паганель разразился смехом. Толине не знал, что и думать. Его спрашивали, а он старался отвечать как можно лучше. Нелепость его ответов нельзя было вменять ему в ошибку. Об этой нелепости он даже не подозревал. Поэтому он нисколько не смутился и в полном сознании своей правоты ожидал дальнейших вопросов.

— Вы видите теперь, я был прав, говоря, что Толине лучше вас знает географию, — смеясь, сказал Мак-Набс.

— Вы правы, как всегда, милый майор. Вот как обучают географии в Мельбурне! Профессора нормальной школы, видно, веселые люди! Европа, Азия, Африка, Америка, Австралия, целый свет — все принадлежит Англии. Англичане искусно воспитывают туземцев! Теперь я нисколько не удивляюсь, что туземцы беспрекословно подчиняются им. Ах да, Толине еще один вопрос: как обстоит дело с луной? Kaк, по-твоему, мой мальчик, луна тоже принадлежит Англии?

— Она будет принадлежать ей, — отвечал с достоинством маленький дикарь.

При этих словах Паганель поднялся и убежал. Он не мог больше оставаться на месте. Он убежал на добрую четверть мили от лагеря, и оттуда доносились громовые раскаты его хохота.

Гленарван, порывшись в своей дорожной библиотеке, разыскал в ней сочинение Самуэля Ричардсона «Учебник географии». Эта книга очень популярна в Англии и дает несколько более точные сведения о географии мира, чем мельбурнские профессора.

— Возьми эту книгу, мальчик, — сказал он Толине, — возьми ее и береги. У тебя не совсем верные представления о географии, их необходимо исправить. Я дарю тебе эту книгу на память о нашей встрече.

Толине молча взял книгу; он внимательно рассматривал ее, недоверчиво качая головой и не решаясь спрятать в карман.

Тем временем наступила ночь. Было уже десять часов вечера. Пора было подумать об отдыхе. Роберт предложил Толине половину своего ложа. Маленький туземец принял это предложение.

Через несколько минут Элен и Мэри уже лежали на своих постелях в фургоне, мужчины расположились в палатке, и только Паганель никак не мог угомониться. Ещё долго был слышен его смех, заглушавший бормотание австралийских сорок.

На другой день, в шесть часов утра, когда первые лучи солнца разбудили спящих, все прежде всего вспомнили о маленьком австралийце.

Толине бесследно исчез. Может быть, он хотел наверстать потерянное время? Или его обидели насмешки Паганеля? Этого никто не знал. Но Элен, проснувшись, нашла у себя на подушке свежий букет мимоз, а Гленарван в своём кармане — «Географию» Самуэля Ричардсона.