Приняв какое-нибудь решение, Гленарван обычно тут же, не теряя времени, приводил его в исполнение. Как только план Паганеля был принят, Гленарван тотчас же приказал в самый короткий срок сделать все необходимые приготовления и назначил отъезд на послезавтра, то есть на 22 декабря.
Что можно было ждать от этого путешествия? С тех пор как пребывание Гарри Гранта на австралийском материке стало непреложным фактом, экспедиция могла рассчитывать на полную успешность своих поисков или, по крайней мере, на получение исчерпывающих сведений о местопребывании потерпевших крушение. Никто не надеялся найти капитана Гранта на самой тридцать седьмой параллели, вдоль которой был проложен маршрут экспедиции, но можно было рассчитывать встретить какие-нибудь следы его пребывания, и уж во всяком случае, она приводила к самому месту крушения. «Британии». А это было главное.
Кроме того, Айртон согласился принять участие в экспедиции в качестве проводника по провинции Виктория. И это также служило залогом успеха.
Гленарван, считая участие бывшего спутника Гарри Гранта чрезвычайно полезным для экспедиции, спросил Падди О’Мура, не разрешит ли он Айртону принять участие в походе.
Ирландский колонист согласился, хотя ему и не хотелось расставаться с отличным работником.
— Пойдёте ли вы с нами на поиски вашего бывшего капитана, Айртон? — спросил тогда Гленарван.
Айртон не сразу ответил на этот вопрос. Он как будто колебался некоторое время, что-то обдумывая. Наконец он сказал:
— Хорошо, сэр. Я пойду с вами. Если мне и не удастся навести вас на следы капитана Гранта, то, во всяком случае, я смогу указать вам точное место крушения его корабля.
— Спасибо, Айртон, — ответил Гленарван.
— Разрешите задать вам один вопрос, сэр?
— Пожалуйста, мой друг.
— Где вы встретитесь с «Дунканом»?
— Если мы найдём капитана Гранта во внутренних областях Австралии, то в Мельбурне. В противном случае — на восточном побережье, у бухты Туфольда.
— В таком случае, капитан «Дункана»…
— Будет ждать моих распоряжений в Мельбурне.
— Хорошо, сэр. Можете положиться на меня.
— Я и полагаюсь на вас, Айртон, — ответил Гленарван.
Пассажиры «Дункана» от души благодарили боцмана «Британии». Дети его бывшего капитана осыпали Айртона ласками и знаками внимания.
Все были счастливы, что он согласился сопровождать их, кроме ирландца, терявшего преданного и расторопного помощника. Но Падди О’Мур понимал, какое значение имело для экспедиции Гленарвана участие в ней Айртона, и скрепя сердце примирился со своей потерей.
Гленарван попросил ирландца продать ему средства передвижения для переезда через Австралию, и, быстро заключив сделку, пассажиры «Дункана» отправились обратно на борт яхты, условившись предварительно с Айртоном о месте встречи.
Обратный путь был весёлым. Всё изменилось за этот день. Все сомнения исчезли. Смелые путешественники не должны больше брести ощупью вдоль тридцать седьмой параллели. Теперь стало точно известным, что Гарри Грант находился в Австралии, и все сердца были переполнены той радостью, которую даёт внезапный переход к уверенности после долгого периода мучительных сомнений.
Если обстоятельства сложатся удачно, не позже как через два месяца «Дункан» доставит в Шотландию капитана Гранта!
Когда Джон Мангльс одобрил проект переезда по суше через Австралию, он не сомневался, что на этот раз и он примет участие в экспедиции. Он говорил о своей преданности семейству Гленареанов, о необходимости его услуг в качестве организатора каравана и о полной бесполезности его пребывания на борту «Дункана» во время ремонта. Словом, молодой капитан привёл тысячу доводов, кроме главного, но, к счастью, Гленарван и без него знал этот довод.
— Один вопрос, Джон, — ответил он ему. — Вполне ли вы уверены в своём помощнике?
— Вполне уверен, сэр, — сказал Джон. — Том Аустин — старый моряк. Он доведёт «Дункан» до места назначения, отремонтирует его и приведёт на место свидания с нами точно в назначенный срок. Том — раб своего долга и дисциплины. Он никогда не осмелится не выполнить приказ или отсрочить его исполнение. Вы можете положиться на него в такой же мере, как на меня, сэр.
— Хорошо, Джон, — ответил Гленарван, — вы можете сопровождать нас. Вам надо быть с нами, — добавил он улыбаясь, — в тот момент, когда мы разыщем отца Мэри Грант…
— О, сэр… — пробормотал Джон Мангльс.
Он больше ничего не мог выговорить и с благодарностью, пожал протянутую ему Гленарваном руку.
На следующий день Джон Мангльс вернулся на ферму ирландца в сопровождении корабельного плотника и матросов, которые принесли запасы провианта. Вместе с Падди О’Муром он должен был заняться снаряжением каравана.
Вся семья ирландца помогала ему в этом деле. Айртон, со своей стороны, принимал участие в работе и, исходя из личного опыта, дал много полезных советов.
Падди О’Мур и бывший боцман советовали женщинам ехать в фургоне, а мужчинам — верхом.
Фургон представлял собой повозку длиной в двадцать футов с брезентовым верхом. Его четыре колеса не имели ни спиц, ни шин, ни даже железных обручей. Это были простые деревянные диски. Передняя ось, прикреплённая к днищу фургона самым первобытным способом, не могла делать крутых поворотов. Дышло, выступавшее из этой оси, имело тридцать пять футов в длину. В него можно было впрячь три пары быков. Требовалось большое искусство, чтобы управлять этим длинным, узким, неустойчивым фургоном при помощи одной только остроконечной палки. Но Айртон обучился этому на ферме, и Падди О’Мур заверил путешественников, что Айртон отлично справится с обязанностями кучера.
Безрессорный фургон трудно назвать комфортабельным экипажем. Но выбора не было. Зато Джон Мангльс сделал всё что мог, чтобы получше оборудовать его. Он приказал разделить фургон на две части дощатой перегородкой. В задней должны были уместиться запасы провизии, багаж и походная кухня мистера Ольбинета; передняя целиком отводилась путешественницам. Искусная рука корабельного плотника быстро превратила это отделение в уютную комнатку с полом, покрытым толстым ковром, с туалетным столиком и двумя койками для Элен Гленарван и для Мэри Грант. Кожаная занавесь заменяла наружную стену и представляла достаточную защиту от ветра и ночной прохлады. В случае необходимости фургон мог вместить и защитить от дождя и весь мужской состав экспедиции, но в хорошую погоду мужчины должны были спать в просторной парусиновой палатке. Джон Мангльс ухитрился на маленькой площади дамского отделения фургона поместить всё то, что могло понадобиться путешественницам в дороге. Элен и Мэри в этой подвижной комнатке должны были пользоваться таким же уютом, как и на «Дункане».
Снарядить в путь мужчин было значительно проще: семь крепких австралийских лошадок были приобретены для Гленарвана, Роберта, Паганеля, Джона Мангльса, Мак-Набса, Вильсона и Мюльреди, которые должны были сопровождать Гленарвана и в этой экспедиции. Айртон помещался на облучке фургона, а мистер Ольбинет, никогда не бывший поклонником верховой езды, заявил, что предпочитает устроиться в багажном отделении фургона.
Проданные Падди О’Муром быки и лошади паслись в прерии, возле самого дома, и их можно было в любую минуту собрать.
Отдав все распоряжения и убедившись, что они правильно поняты, Джон Мангльс вернулся на «Дункан» вместе с семьёй ирландцев, пожелавших отдать визит Гленарвану. Айртон попросил позволения присоединиться к ним, и около четырёх часов пополудни Джон и его спутники поднялись по трапу на «Дункан».
Их встретили там с распростёртыми объятиями. Гленарван, не желая остаться в долгу у ирландцев, пригласил всех обедать. Гости охотно приняли это приглашение. Падди О’Мур был восхищён. Меблировка кают, салонов, ковры, картины, красное дерево — всё это вызывало у него восторженные возгласы. Напротив, Айртон был очень сдержан и не восторгался этой излишней, по его мнению, роскошью пассажирских помещений.
Зато бывший боцман «Британии» произвёл, так сказать, генеральный осмотр яхты, побывав и в глубине трюма, и в винтовом отсеке, и в машинном отделении. Здесь он справился о количестве потребляемого машиной топлива, о её мощности. Затем он осмотрел угольные ямы, кладовые, крюйт-камеру. Особенно он заинтересовался складом оружия и пушкой, стоящей на носу «Дункана». Гленарван убедился, что Айртон действительно знаток морского дела. Об этом можно было судить хотя бы по вопросам, которые он задавал. Айртон закончил осмотр проверкой оснастки мачт и такелажа.
— Красавица яхта! — сказал он в заключение.
— И отличный ходок, — ответил Гленарван.
— Какое у неё водоизмещение?
— Двести десять тонн.
— Думаю, что я не очень ошибусь, если скажу, что «Дункан» должен делать узлов пятнадцать, — сказал Айртон.
— Считайте все семнадцать, — заметил молодой капитан. — Тогда не будет ошибки!
— Семнадцать! — воскликнул бывший боцман. — Но, в таком случае, ни один военный корабль не сможет угнаться за «Дунканом»?
— Конечно, — ответил Джон Мангльс. — «Дункан» — настоящая гоночная яхта. И я не знаю судна, которое могло бы соперничать с ним в скорости хода.
— Даже под парусами? — спросил Айртон.
— Даже под парусами.
— В таком случае, примите мои поздравления, сэр, и вы, капитан, — это поздравления моряка, понимающего толк в судах!
— Спасибо, Айртон, — ответил Гленарван. — Оставайтесь с нами, и этот корабль станет вашим.
— Я подумаю об этом, сэр, — просто ответил боцман.
В эту минуту мистер Ольбинет доложил, что кушать подано. Гленарван пригласил гостей в кают-компанию.
— Айртон — умный человек, — тихо сказал Паганель майору.
— Слишком умный, — пробормотал Мак-Набс, которому, без всяких, впрочем, оснований, не нравились поведение и речи бывшего боцмана «Британии».
За обедом Айртон рассказывал интересные подробности об австралийском материке, который он превосходно знал. Между прочим, он справился, сколько матросов Гленарван берёт с собой в экспедицию, и, узнав, что всего двух, удивился. Он посоветовал Гленарвану включить в состав экспедиции ещё несколько лучших матросов. На этом Айртон настаивал с такой горячностью, которая должна была бы изгладить у майора всякое подозрение.
— Но ведь путешествие по Южной Австралии совершенно безопасно? — возразил Гленарван.
— Вполне безопасно, — поспешил подтвердить Айртон.
— В таком случае оставим на «Дункане» как можно больше людей. Они понадобятся и во время парусного плавания и во время ремонта. Нам прежде всего важно обеспечить «Дункану» возможность прибыть к месту свидания точно в назначенный срок. Поэтому оставим на яхте весь её экипаж.
Айртона как будто убедил этот довод, и он не стал спорить.
С наступлением вечера ирландцы попрощались с шотландцами. Айртон и семья О’Мур вернулись восвояси. Фургон, лошади и быки должны были быть готовы к путешествию на заре. Отправление было назначено на восемь часов утра.
Элен и Мэри Грант собрали багаж в дорогу. Эти последние приготовления женщин были недолги и, уж во всяком случае, менее сложны, чем приготовления Жака Паганеля, который добрую часть ночи провозился со своей подзорной трубой, развинчивая, прочищая и снова свинчивая её части. Поэтому учёный ещё спал, когда все уже были на ногах, и майору пришлось долго его будить.
Багаж экспедиции ещё накануне был отправлен на ферму Джоном Мангльсом. Шлюпка дожидалась путешественников у трапа, и они не замедлили занять в ней места. Молодой капитан отдавал последние распоряжения Тому Аустину.
На прощание он ещё раз предложил своему помощнику ждать письменного приказа Гленарвана в Мельбурне и по получении приказа точно его выполнить, каков бы он ни был.
Старый моряк заверил Джона Мангльса, что тот может на него положиться. От имени всей команды он пожелал отъезжающим счастливого пути. Шлюпка отчалила от борта «Дункана», сопровождаемая пушечным выстрелом и громовым криком «ура». За десять минут она достигла берега. Ещё через пятнадцать минут путешественники вошли в ворота фермы О’Мура.
Всё было готово к отъезду. Элен была в восторге от устройства комнатки в фургоне, да и сама огромная колымага со своими деревянными сплошными колёсами и массивными осями очень ей понравилась. Шесть быков, мирно дожёвывавших жвачку, стоя в упряжке, придавали этому ковчегу патриархальный вид. Айртон, держа в руках остроконечную палку, уже сидел на облучке и ждал приказаний своего нового хозяина.
— Чёрт возьми! — воскликнул Паганель. — Вот это замечательный экипаж, лучше всяких европейских дилижансов. По-моему, нет на свете более приятного способа путешествовать, чем этот. Подумайте: дом, который катится по дороге и останавливается где угодно! Что может быть лучше? Сарматы в древности отлично понимали это и путешествовали только таким способом.
— Господин Паганель, — сказала Элен, — я надеюсь, что вы почтите как-нибудь своим присутствием мой салон?
— Разумеется, сударыня, — галантно ответил учёный, — почту за особую честь! Вы уже назначили свой журфикс?[58]
— Для друзей я всегда дома, — смеясь, ответила Элен, — а вы…
— Самый преданный из ваших друзей, — подхватил Паганель.
Этот обмен любезностями был прерван появлением одного из сыновей О’Мура, гнавшего перед собой семь взнузданных и осёдланных лошадей. Гленарван расплатился с ирландцем и добавил несколько благодарственных слов, которые-пришлись ирландцу по душе не меньше, чем гинеи[59].
Затем Гленарван подал сигнал к отъезду. Элен и Мэри заняли места в своём отделении. Айртон на облучке, Ольбинет в багажном отделении фургона. Гленарван, майор, Паганель, Роберт, Джон Мангльс, Вильсон и Мюльреди, все вооружённые карабинами и револьверами, вскочили в седла. Падди О’Мур и его семья пожелали всем счастливого пути. Айртон особенным образом крикнул и уколол палкой ближайшую пару быков. Фургон тронулся, его оси заскрипели, колёса затрещали, и скоро гостеприимный дом честного ирландца скрылся за поворотом дороги.