Джон Мангльс намеревался запастись углём на мысе Доброй Надежды. Поэтому он должен был несколько уклониться от тридцать седьмой параллели и подняться на два градуса к северу. «Дункан» находился ниже зоны пассатов и попал в полосу западных попутных ветров. Меньше чем в шесть дней он покрыл тысячу триста миль, отделяющих Тристан д’Акунья от африканского берега.

24 ноября, в три часа утра, с палубы «Дункана» можно было видеть уже Столовую гору, а немного позже яхта поравнялась с Сигнальной горой, указывающей вход в бухту. «Дункан» вошёл в эту бухту к восьми часам и бросил якорь в Капштадтском порту.

Оконечность Африки впервые увидел в 1486 году португальский адмирал Варфоломей Диац, и только в 1497 году знаменитый Васко де Гама обогнул мыс, впоследствии названный мысом Доброй Надежды.

Мог ли Паганель не знать этого, когда Камоэнс воспел великого мореплавателя в своей «Лузиаде»? По этому поводу географ сделал любопытное замечание: ведь если бы Диац в 1486 году, за шесть лет до первого путешествия Колумба, обогнул этот мыс, Америка ещё долго не была бы открыта, И в самом деле, путь мимо мыса Доброй Надежды был наиболее коротким и прямым путём в восточную Индию. Чего искал великий генуэзский путешественник, углубляясь всё дальше и дальше на запад, как не сокращения пути к «пряным островам»? Итак, если бы мыс обогнули раньше, экспедиция Колумба была бы излишней, и он, без сомнения, не предпринял бы её.

Город Капштадт, расположенный в глубине Капского залива, был заложен в 1652 году голландцем Ван-Риббеком. Это была столица очень значительной колонии, окончательно перешедшей к англичанам по договору 1815 года.

Пассажиры «Дункана» воспользовались стоянкой, чтобы посетить Капштадт. В их распоряжении было всего двенадцать часов, так как капитану Джону нужен был только один день, чтобы возобновить запасы угля, и 26-го утром он собирался двинуться в дальнейший путь.

Впрочем, этого времени было совершенно достаточно, чтобы успеть обежать все клетки шахматной доски, называемой Капштадтом, на которой тридцать тысяч белых и чёрных жителей играли роль королей, королев, башен, слонов, коней, пешек. По крайней мере, таково было мнение Паганеля.

Когда осмотрены замок, возвышающийся в юго-восточной части города, дворец губернатора, биржа, музей, крест из камня, сооружённый Диацем в честь своего открытия, то путешественнику больше ничего не остаётся делать, как отправляться в дальнейший путь.

При-первых лучах рассвета «Дункан» снялся с якоря, поставив кливер, фок и марсель, и несколько часов спустя уже огибал знаменитый мыс Бурь, который Иоанн II, португальский король-оптимист, так неудачно назвал мысом Доброй Надежды.

Две тысячи девятьсот миль, отделяющие мыс Доброй Надежды от Амстердамских островов, при попутном ветре и спокойном море были пройдены в десять дней.

Мореплаватели оказались более счастливыми, чем путешественники по пампасам: они не имели никаких оснований жаловаться на неблагосклонность стихий.

— Ах, море, море! — беспрестанно повторял Паганель. — Что было бы с человечеством, если бы не существовало морей! Корабль — это настоящая колесница цивилизации! Подумайте, друзья мои, если бы земной шар был огромным континентом, то мы и теперь не знали бы и тысячной части его. Посмотрите, что происходит в глубине материков. Человек едва осмеливается проникнуть в сибирскую тайгу, в равнины Центральной Азии, в африканские пески, в американские прерии, в обширные степи Австралии, в ледяные пустыни полюсов… Слабые возвращаются с полпути, отважные погибают. Эти пространства непроходимы. Зной, болезни, дикость туземцев создают непреодолимые препятствия путешественнику. Двадцать миль пустыни больше отделяют людей друг от друга, чем пятьсот миль океана! Люди, живущие на противоположных побережьях, считаются соседями, и они чужды друг другу, если их разделяет какой-нибудь лес! Англия граничит с Австралией, тогда как Египет находится как бы в миллионе лье от Сенегала, а Пекин является антиподом Петербурга!

Паганель говорил с большим жаром, и даже майор не находил ни слова возражения против этого гимна океану. Если бы для поисков Гарри Гранта нужно было пройти вдоль всей тридцать седьмой параллели по суше, не стоило бы предпринимать это путешествие, но, к счастью-, море было к услугам отважных путешественников. 6 декабря первые лучи солнца осветили горы, как бы выходящие из морских волн.

Это были Амстердамские острова, лежащие под 37°47′ южной широты и 24° долготы; высокий конус главного острова группы в ясную погоду виден на расстоянии почти десяти миль.

Очертания острова напоминают путешественникам остров Тенериф.

— Он очень похож и на Тристан д’Акунья, — сказал Гленарван.

— Совершенно справедливое замечание, — отозвался Паганель, — оно целиком вытекает из геометрической теоремы: два острова, подобные третьему, подобны и между собой. Я добавлю ещё, что Амстердамские острова, так же как и Тристан д’Акунья, богаты тюленями и робинзонами.

— Разве и здесь были робинзоны? — спросила Элен.

— По правде сказать, я знаю очень мало островов, где бы не было робинзонад в том или ином виде. И действительность гораздо ранее вашего знаменитого соотечественника Дефо создала его роман.

— Господин Паганель, — сказала Мэри Грант, — позвольте задать вам один вопрос?

— Дюжину, если вам угодно? Я всегда готов отвечать.

— Благодарю, — ответила молодая девушка, — я хотела только опросить, очень бы вы испугались, если бы вдруг оказались на необитаемом острове?

— Я? — вскричал Паганель.

— Милый друг, — оказал майор, — не пытайтесь уверить нас, что это ваша заветная мечта!

— Я не собираюсь ни в чём вас убеждать, но всё же должен сказать, что подобное приключение не очень пугает меня. Я начал бы новую жизнь. Я ходил бы на охоту, занимался бы рыбной ловлей, я устроил бы себе жилища: зимнее — в пещере, а летом — на дереве, я сделал бы склады для запасов, одним словом, я колонизировал бы весь остров.

— В полном одиночестве?

— Да, если бы так случилось. Впрочем, разве на земле бывает полное одиночество? Разве нельзя найти себе друзей среди животных, приручить молодого козлёнка, какого-нибудь красноречивого попугая, любезную обезьянку? А если случай пошлёт вам друга, вроде Пятницы, ничего более и не надо. Два друга на одинокой скале — вот истинное счастье! Вообразите себе: я и майор…

— Благодарю вас, — ответил майор, — у меня нет ни малейших способностей для роли Робинзона, и я слишком плохо сыграл бы её.

— Милый Паганель, — сказала Элен, — снова ваше воображение уносит вас в область фантазии. Но я думаю, что действительность очень отличается от мечты. Подумайте о том, что всех этих вымышленных робинзонов судьба предусмотрительно забрасывает на превосходно выбранные острова, где роскошная природа превращает их в каких-то избалованных детей! Вы видите только лицевую сторону медали.

— Как? Вы не верите, что можно быть счастливым на необитаемом острове?

— Нет, не верю. Человек создан для общества, и полное одиночество способно породить в нём одно лишь отчаяние. Это только вопрос времени. Вначале он поглощён повседневными нуждами и заботами, которые отнимают всё время несчастного, едва спасшегося от морских волн; мысль о настоящем удаляет от него угрозу будущего. Но впоследствии, когда он осознаёт своё одиночество, вдали от себе подобных, без всяких надежд увидеть свою страну и близких ему людей, — что он должен переживать, какие страдания! Его островок — это весь мир для него. Всё человечество — это он один, и когда придёт смерть, он будет чувствовать себя, как последний человек в последний день существования мира. Поверьте мне, Паганель, это очень тяжело — быть на месте такого человека!

Паганель не без сожаления согласился с доводами Элен, и разговор о достоинствах и недостатках одиночества продолжался до тех пор, пока «Дункан» не очутился в миле расстояния от Амстердамских островов. Этот уединённый архипелаг Индийского океана состоит из двух островов, находящихся в тридцати трёх милях расстояния друг от друга, как раз на меридиане Индийского полуострова; на севере расположен остров Амстердам, или Св. Петра, на юге — остров Св. Павла. Но следует отметить, что часто мореплаватели и даже географы путают их названия.

Эти острова были открыты в декабре 1796 года голландцем Фламингом; затем их посетил д’Антркасто, командир экспедиции, направленной на поиски без вести пропавшего исследователя Лаперуза. С этого времени и начинается путаница в обозначении островов. Барроу, Ботан-Бопре в атласе д’Антркасто, затем Горсбург, Пинкертон и другие географы, описывая остров Св. Петра, называют его островом Св. Павла и наоборот. Зато офицеры австрийского фрегата «Наварра», посетившего эти острова во время своего кругосветного плавания в 1859 году, не повторили этой ошибки, которую Паганель непременно хотел исправить.

Остров Св. Павла — южный в группе — это необитаемый клочок земли, образованный высокой горой, видимо бывшим вулканом. Остров Амстердам, или Св. Петра, к которому шлюпка «Дункана» подвезла пассажиров, имеет не менее двенадцати миль в окружности. Его населяют несколько добровольных изгнанников, привыкших уже к своей невесёлой жизни. Это сторожа рыбных промыслов, принадлежащих некоему Отовану — французскому купцу с острова Реюньон. Этот не признанный великими державами властелин получает семьдесят пять — восемьдесят тысяч франков в год от ловли, засолки и экспорта трески.

Остров Амстердам, в сущности говоря, должен принадлежать Франции. Первым поселился на нём француз Кармен из Сен-Дени; впоследствии он переуступил этот остров одному поляку, который стал возделывать его при помощи рабов-мадагаскарцев. Затем остров перешёл в руки Отована.

В день прихода «Дункана», то есть 6 декабря 1864 года, население острова составляли три человека: один француз и два мулата; все трое были служащими Отована. Паганель, таким образом, мот пожать руку соотечественнику, почтенному господину Вио. Этот дряхлый старик оказался чрезвычайно гостеприимным; он был бесконечно рад приезду европейцев, да к тому ещё образованных людей: остров Амстердам обычно посещают только охотники за тюленями и, реже, китоловы, все люди грубые и некультурные.

Вио представил путешественникам своих подчинённых — обоих мулатов. Если не считать нескольких кабанов, водящихся в лесу, и многих тысяч пингвинов на берегу, это было всё население острова.

Маленький домик, в котором жили три отшельника, был расположен в глубине естественной бухты, образованной обвалом горы.

Остров Амстердам послужил убежищем для потерпевших кораблекрушение задолго до начала «царствования» Отована I. Паганель рассказал об этом своим друзьям, озаглавив свой рассказ так: «История двух шотландцев, попавших на остров Амстердам».

Дело было в 1827 году. Мимо острова проходил английский корабль «Пальмира». С корабля заметили дым костра. Капитан приблизился к берегу и увидел двух человек, подававших сигналы бедствия. Он послал за ними шлюпку. Спасённые назвали себя: один — Робертом Прудфутом, другой — Джеком Пейком. Несчастные почти потеряли человеческий облик.

Восемнадцать месяцев подряд они отчаянно бедствовали, лишённые самого необходимого, почти не имея пресной воды, поддерживая свои силы только ракушками и рыбами, изредка попадавшимися на крючок из согнутого гвоздя. Случалось, что они не ели ничего по трое суток, охраняя, как весталки, костёр, разожжённый при помощи последнего куска трута. Они не давали никогда угаснуть этому костру. Так провели они долгих полтора года.

Пейка и Прудфута ссадила на берег острова шхуна, охотившаяся за тюленями. Они должны были прожить на нём один месяц и сделать запас тюленьих шкур и жира в ожидании возвращения шхуны. Но шхуна не возвратилась. Через пять месяцев к острову Амстердам пристало судно «Хопп», направлявшееся на землю Ван-Димена. Но капитан «Хоппа» проявил совершенно непонятную жестокость и отказался принять несчастных робинзонов на борт. Мало того, уходя, он не оставил им ни одного сухаря, ни одного грамма муки. Вне всякого сомнения, страдальцы умерли бы от нужды и лишений, если бы проходившая мимо «Пальмира» не подобрала их.

Второе приключение, записанное в истории острова Амстердам, если только такой клочок земли может иметь историю, — это приключение одного француза — капитана Перона. Эта история началась так же, как и предыдущая, и так же закончилась: добровольная остановка на острове, свой корабль, который не возвращается, и чужой корабль, подбирающий робинзона после сорока месяцев бедствий. Но пребывание капитана Перона на острове ознаменовалось ещё кровавой драмой, странно похожей на те события, которые произошли с героем романа Дефо.

Капитан Перон приказал ссадить себя на остров с четырьмя матросами: двумя англичанами и двумя французами. Он намеревался посвятить пятнадцать месяцев охоте на тюленей. Но когда пятнадцать месяцев истекли, запасы провизии подошли к концу, а корабль не возвратился, «международные отношения» на острове значительно осложнились. Оба англичанина восстали против капитана Перона, и он неминуемо погиб бы, если бы матросы-соотечественники не пришли к нему на помощь. С этого времени обе враждующие стороны были обречены на жалкое существование, следя друг за другом день и ночь, не расставаясь даже во сне с оружием. И побеждённые и победители испытывали невероятные лишения и мучения. Не приходится сомневаться, что рано или поздно один лагерь уничтожил бы другой, если бы случайно проходивший мимо английский корабль не подобрал этих несчастных и не доставил на родину.

Такова история этого острова. Дважды он служил убежищем забытым и покинутым существам. Но ни одно судно не потерпело аварии у его берегов. Если бы невдалеке произошло крушение, волны выкинули бы на берег какие-нибудь обломки его, шлюпки с потерпевшими достигли бы промыслов Вио. Между тем старик за все долгие годы своего пребывания на острове ни разу не имел случая оказать помощь потерпевшим крушение. Он ничего не слыхал ни о «Британии», ни о капитане Гранте.

Гленарвана не удивило и не огорчило это сообщение. Останавливаясь на океанических островах, пассажиры «Дункана» искали не столько капитана Гранта, сколько уверенности, что его здесь нет.

Отплытие яхты было назначено на следующий день.

До вечера путешественники оставались на острове, внешний вид которого очень приятен. Но фауна и флора его не могут надолго приковать внимание естествоиспытателя.

Здесь водились только дикие кабаны, альбатросы, пингвины и тюлени. Горячие ключи и железистые источники били в разных местах острова из-под почерневшей лавы, и пары их, не рассеиваясь, клубились в воздухе над вулканической почвой. Вода некоторых источников обладала очень высокой температурой. Термометр, опущенный Джоном Мангльсом, показал 80° Цельсия.

Рыбу, пойманную в море в нескольких шагах от источника и опущенную в его почти кипящую воду, можно было есть в варёном виде через несколько минут. Это убедило Паганеля, что в источнике не стоит купаться.

После хорошей прогулки, вечером, Гленарван и его спутники попрощались со стариком Вио. Все пожелали одиноким островитянам всяческого счастья. Со своей стороны, старик пожелал полного успеха экспедиции. Затем шлюпка доставила пассажиров обратно на борт «Дункана».