– Ну вы даете! Просто банда могильщиков! – всплескивал руками Борис Владимирович, когда приехал в галерею.

– Почему банда могильщиков? – часто-часто мигая, спросила Аглая Алексеевна, с благоговением глядя на майора полиции. Судя по всему, теперь он в ее глазах стал героем.

Аглая Алексеевна была очень ветреной женщиной, и приоритеты у нее быстро менялись. Да и правда, зачем ей теперь нужен Алексей с его реставрацией? Заказчик мертв. Но над ней нависла другая угроза, и на горизонте появился новый герой, который способен уберечь ее от напастей. Все ее внимание и переключилось на нового спасителя.

– А кто вы?! Где только появляетесь, так сразу трупы, – заявил Чирков, глядя на Таисию с Алексеем.

– Да мы знать не знаем этого Эрика Эрастовича! – возмутилась Тая.

Майор уставился на Алексея.

– А ты уже был готов заняться реставрацией его картин!

– Это ничего не значит, – возразил Алексей. – Я его даже не видел!

– Это правда! Я уговорила мальчика чисто дистанционно, – встряла Аглая.

– Разберемся! – ответил Борис Владимирович.

– Ты так говоришь, словно я тебе не друг, словно ты и правда шайку бандитов накрыл, – отметил Алексей.

– Да нет! Друг ты мне! Конечно, друг! Просто я не понимаю, что происходит! – снова всплеснул руками Борис Владимирович. – Ты в последнее время только и звонишь мне, если рядом труп. Разве это не так? Вот какого черта ты вернулся в Россию? На мою бедную голову! – не мог успокоиться Борис Владимирович. – Связался я с ребятами, что выехали в «Алмаз». Есть выходы по своим каналам. Так вот, бизнесмен этот был найден в туалете с пробитой головой. Смерть наступила мгновенно. В отеле Эрик Эрастович зарекомендовал себя как отвратительно несносный тип. Он хамил администраторам, унижал горничных, придирался ко всему, был постоянно недоволен, жаловался.

– Да! Мне он тоже показался отвратительным и грубым! – подала голос Аглая.

Она уже рассказала майору, что Эрик Эрастович обратился к ней за помощью, но вдаваться в излишние подробности не стала, понимая, что этим только навредит себе.

– Мужчина он был грузный, неповоротливый, ужинал в ресторане при отеле в одно и то же время, нажираясь там до свинячьего состояния. Вот когда он за ужином пошел в туалет, кто-то и нанес ему сокрушающий удар. Это случилось вчера. Алексей, когда ты узнал о существовании Эрика?

– Только сегодня.

– Тая вчера еще была в больнице. А где были вы вчера, Аглая? – обратился майор к галеристке, несколько смущаясь, что вынужден называть пожилую женщину просто по имени.

– Я?! Господи! Я так и знала! Вот видишь, Тая! Я так и знала, что меня посадят! – схватилась за сердце Аглая Алексеевна.

– Да никто вас не сажает! Я просто интересуюсь, потому что версия – убийство на почве бизнеса – тоже будет проверяться. А бизнес у этого господина в России был только с вами.

– Я не трогала его! – закричала Аглая Алексеевна, пытаясь унять дрожь от волнения.

– Да как можно обвинять женщину в таком преступлении? Ей и сил не хватит, – поддержал Аглаю Алексей.

– А я знаю, что говорю. Наш судмедэксперт уже подтвердил, что такой удар могла нанести и женщина.

– Аглая, успокойтесь, никто вас не обвиняет. Просто скажите, где вы были? – спросил у нее Алексей.

– Я была здесь, в галерее, – дрожащими губами ответила Береговая.

– Кто это может подтвердить? – поинтересовался Борис Владимирович.

– Да не знаю я! Ну, работники галереи видели, конечно, но не все время… Я несколько часов провела у себя в кабинете, в одиночестве, – опустила голову Аглая Алексеевна.

– То есть стопроцентного алиби нет, – констатировал Борис.

– Я не трогала его! Я не встречалась с ним! Да я боялась его! Чего бы мне с ним встречаться? Я, наоборот, сквозь землю готова была провалиться, чтобы его никогда не видеть! – с отчаянием выкрикнула галеристка.

– А что камеры? Опять ничего не засняли? – поинтересовался Алексей.

– Нет… В ресторане была куча народа, шастали туда-сюда… А у туалетов камер у них нет… Вот такой вот расклад, – ответил Борис Владимирович.

– Номер-то его наверняка осмотрели. Нашли что-нибудь интересное? – спросил Алексей.

– Ключи лежали в номере, дверь была не закрыта. А это может означать, что Эрик Эрастович забыл ключ в номере и спустился в ресторан, не закрыв дверь. Но, по свидетельствам официанток ресторана, Эрик приходил туда всегда трезвым и набирался спиртным уже там. А чтобы трезвый человек не закрыл свой гостиничный номер, это маловероятно. Либо второе – убийца выследил Эрика Эрастовича в туалете и ударил его, взял ключи из кармана и поднялся к нему в номер.

– Там рылись? Его ограбили? – спросила Таисия.

– Нет, в номере все идеально. Есть приличная сумма денег, есть дорогие золотые часы, которые никто не тронул.

– А картина? Нашли картину? – вдруг спросил Алексей.

– Какую картину? – не понял майор.

– Точно! Четвертая картина осталась у Эрика Эрастовича! – горячо заговорила Аглая Алексеевна. – А картины у него были очень дорогие. Так что преступнику не нужны были ни часы, ни деньги! Картина намного ценнее!

– И это же объясняет то, что преступник ничего не искал. Он вошел, сразу же увидел то, что ему было нужно, взял картину и ушел, – оживилась Тая.

– Еще один минус против вас, – задумчиво посмотрел на Аглаю Борис Владимирович.

– Господи! Почему против меня?! – ахнула она.

– То, что у него есть картина, знали вы, и также только вы знали ценность этих полотен! – нахмурился Чирков.

– А почему он три картины вам передал, а четвертую нет? – поинтересовался Алексей.

– Я не знаю, это надо было у него спрашивать, – развела руками Аглая Алексеевна.

– Ну, сейчас мы у него уже не спросим, поэтому поднапрягите свою память, Аглая, – обратился к ней Борис Владимирович. – Это же в ваших интересах. Что он говорил про четвертую картину? Вспоминайте! Она что, реально стоила таких денег, что Эрик Эрастович даже не смог доверить ее вам?

– Нет, нет… Я вспомнила! Да, я вспомнила, что он говорил о четвертой картине, – закивала Аглая Алексеевна. – Эрик Эрастович сообщил, что она как раз не очень ценная, но ему была очень дорога. Что он не может с ней расстаться ни на минуту, поэтому отдаст на реставрацию в последний момент. Что эта картина особенная, что она благотворит только ему. Это все, что я вспомнила про картину… Честно, – ответила хозяйка галереи.

– Икона, что ли, какая? – почесал затылок Борис Владимирович.

– Или специально отвлекал внимание от ценности полотна пустыми разговорами, – передернул плечами Алексей.

– А была ли картина вообще? – спросила Таисия.

– У меня договор на реставрацию четырех картин! – заявила Аглая Алексеевна. – Думаю, что такие люди деньгами просто так не разбрасываются. Картина была… И ее взял тот, кто убил бизнесмена.

– Картина, судя по тому, как он о ней отзывался, была очень личная. Может, портрет какой. Зачем она еще кому-то? – размышлял вслух Чирков.

– Чего гадать? Искать надо, – отрезал Алексей.

– А вы ее точно не видели? И даже не проявили никакого интереса к такой секретности? – недоверчиво спросил майор у Аглаи Алексеевны.

– Нет, а зачем мне? Я по финансовой части, а реставрировать все равно не мне. Сергею Семеновичу, насколько я его знаю, тоже все равно. Он такого уровня реставратор, что реанимировал бы любое полотно. Да и потом, наши клиенты часто проявляют чудеса конспирации, поэтому я не придала этому никакого значения. Я же не знала, что все так обернется.

– Ладно, на сегодня допрос закончен. Надеюсь, все сказали обо всем, что знали, – выдохнул Борис Владимирович. – А вечером у нас одно мероприятие. Надеюсь, что вы не забыли? – посмотрел он на Алексея с Таей.

– Да, конечно, мы помним! – кивнула Таисия.

– А я? Мне тоже надо где-то быть? – занервничала Аглая Алексеевна.

– Нет, с вами я свяжусь, если что-то понадобится, – напустил на себя очень важный вид майор.

– Хорошо, я буду ждать, – сглотнула Береговая. – Что теперь насчет заказа? – Все-таки этот вопрос волновал ее больше всего. – Что делать с картинами?

– У Эрика Эрастовича наверняка остались родственники, а следовательно, эти дорогостоящие картины принадлежат им. Деньги он заплатил, значит, я работу выполню, – сказал Алексей, – а вам, Аглая, задание – связаться с его наследниками и вернуть им потом картины.

– Слушайте! – воскликнула Тая. – А ведь у родственников и можно спросить, что изображено на четвертой картине? Скорее всего, они знают.

– Точно! И нам ее здесь легче найти будет, если мы хотя бы будем знать, что на ней изображено, – согласился Борис Владимирович. – И я сейчас займусь этим вопросом! Спасибо, Таисия! И до встречи, – многозначительно добавил майор и испарился.

Дальнейшее время каждый из них распределил по-своему.

Алексей остался в мастерской Сергея Семеновича и приступил к долгой и кропотливой работе, которая должна была продлиться не одну неделю. Он полностью погрузился в иной мир – мир красок, линий, очертаний, где все живет совершенно по другим, неведомым законам. Казалось, окликни его – он не услышит.

Аглая сделала несколько деловых звонков, создавая видимость работы, но мысли ее тоже были уже далеко. Она несколько раз хлопнула дверцей бара и… заснула у себя в кабинете, свернувшись калачиком на диване и нервно дергая ногами, словно убегала от кого-то…

А вот Тая поехала в больницу. Она решила навестить Сергея Семеновича. Правда, к Илюшину ее не пустили, но с Таей любезно поговорил лечащий врач.

– Несмотря на тяжелейший инфаркт, похоже, что ваш знакомый выкарабкается, ему лучше, наметилась положительная динамика. Если так пойдет и дальше, то…

«Слава богу, хоть одна хорошая новость», – подумала Таисия и спросила:

– Можно его все-таки увидеть?

– Не торопите события, – строго отметил врач, – надо закрепить положительную динамику, а потом я разрешу посещение.

– Хорошо. Мой телефон у вас есть, – ответила Таисия и поехала к отцу в дом престарелых.

И там у нее состоялся еще один разговор с врачом, правда, на этот раз услышанные новости не сулили ничего хорошего.

– Боюсь, Таисия, вашему отцу осталось совсем немного, – сочувственно кивая, заявил врач. – Мы обнаружили абсолютно неоперабельную опухоль. Учитывая его общее состояние, это приговор. Он и так, если честно, продержался очень долго, благодаря вашей заботе, а так не жилец был, – развел врач руками.

– Какая печаль, – покачала головой Тая.

– А позвал я вас вот для чего, – начал Юрий Максимович. – Вашему отцу нужен курс химиотерапии, пусть ненадолго, но ему станет легче, и он умрет без болей.

– А если этого не сделать?

– Альберт Владимирович все равно умрет, сами понимаете, молодость и здоровье ему никто не вернет, только умирать он будет тяжело.

У Таи перехватило дыхание.

– Я предоставлю все медицинские заключения.

– Юрий Максимович, я вам верю безоговорочно. Нужны деньги?

– К сожалению, да. Вы же знаете, что я делаю все, что могу, но квоту на такие дорогие лекарства мне в жизни не дадут. Тут не хоспис.

– Юрий Максимович, я все понимаю. Сколько?

– Терапия тысяч триста-четыреста и помпа с обезболиванием чуть дороже, но можно без нее, а просто делать уколы, так выйдет несколько дешевле.

– Я поняла… Сколько у меня времени?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Можно мне увидеть отца? – спросила Тая, вытирая глаза.

– Можно, конечно, но сейчас он без сознания, – вздохнул врач.

Таисия немного посидела в палате отца, поговорила с ним в надежде, что он ее слышит, и ей даже казалось, что отец реагирует на ее слова и прикосновения.

По дороге назад Тая думала только о том, где взять деньги. На встречу с Алексеем и Борисом Владимировичем она приехала полностью опустошенная.

Алексей был совершенно спокоен, держался прямо, только глаза были очень уставшими, даже красноватыми. Таисия поняла, что все это время он работал и, судя по умиротворенному выражению лица, успешно.

А вот Борис Владимирович своим видом напоминал одинокого петуха в поисках своих куриц. Грудь колесом, ворот рубашки распахнут, крутящаяся во все стороны голова, блеск в глазах, широкие жесты и громкий смех.

«Не хватает только лопат, а так полное дежавю», – подумала Тая, подходя к мужчинам.

– Таечка, на тебе лица нет, что случилось? Ты не хочешь снова идти на кладбище? Ты помнишь, как тебя там подстрелили? – распахнул свои объятия майор. – Так не ходи! Зачем себя насиловать?

– Ты чего такая? Ты вообще откуда? – В глазах Алексея промелькнуло беспокойство, и он легко приобнял ее за плечи.

– Я была в банке…

– Зачем? Ты что, пыталась вернуть деньги? – усмехнулся Алексей.

– Мне не дадут кредит… У меня нет залога, нет квартиры, низкая зарплата… у меня ничего нет! А ведь именно сейчас я должна помочь своему старику, именно я! Для чего еще растят детей и вкладывают в них душу? А я, получается, абсолютно никчемная дочь! Я – мусор! Ничего в жизни не накопила, внуков не родила, помочь в беде не могу… – Голос Таисии сорвался.

– Тая, что случилось? – встряхнул ее за плечи Алексей. – Тебе нужны деньги? Сколько?

Из-за лившихся ручьями слез она уже плохо видела его красивое лицо.

– Леша, пожалуйста! Я прошу тебя… – Таисия сорвалась в истерику. – Дай мне миллион рублей! Мне надо облегчить участь отца, он умирает. Я… отработаю, я не знаю, я все сделаю, мне нечего продать, но это мой единственный родственник, я должна что-то сделать для него. Мне не у кого просить такие деньги. Я…

– Успокойся! – резко прервал ее Алексей и прижал к себе. – Все! Прекрати! Я дам тебе столько, сколько нужно! Ты нашла деньги! Все!

Она уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. От Алексея пахло дорогим парфюмом и красками. А он гладил ее по голове, как уже давно никто не делал.

– Я прямо прослежусь сейчас, – подал голос Борис Владимирович. – Ты, по ходу, дружбан, попал. Уже и картины бесплатно реставрируешь, и деньги раздаешь просто так. Не сказать, конечно, что совсем незнакомым людям, но все же…

– Заткнись! – гаркнул на него Алексей.

– Да молчу, молчу… Ты всегда таким был. Всем помогал, кому не попадя, да и к деньгам пофигистски относился… Чего они к тебе идут миллионами-то, раз ты их так не любишь? – сокрушался Борис Владимирович.

– Поэтому и идут, – засмеялся Алексей. – Поехали. А по дороге ты мне расскажешь про своего отца, – обратился он к Таисии, – что с ним и как ему помочь? И хватит ли миллиона?

– Нет, он совсем дурак! – всплеснул руками Борис Владимирович и подмигнул Тае: – Бери два или три. Пока дают!