Как выяснилось позже, Таисия не приходила в сознание чуть больше суток. Но не из-за того, что так сильно стукнулась головой, а из-за того, что медики, в руки которых она в конечном итоге попала, сделали ей сильный снотворный укол. Пробуждение для нее было очень трудным и неприятным. Больше всего пугала боль неопределенного толка во всем теле и тошнота.

Палата была какая-то убогая, рядом кряхтела древняя старуха, поодаль три койки тоже были заняты. Больше всего на свете Таисии хотелось уйти отсюда, но она была «пристегнута» к кровати капельницей.

– Эй, кто-нибудь… – застонала она, но никто не отреагировал. – А можно мне встать?

– У тебя капельница, – буркнула старуха.

– Мне нехорошо, – вяло водила языком по пересохшему рту Тая. – Где я?

– В больнице, здесь всем нехорошо, – ответила бабка и получила за это.

Таисия перегнулась через край кровати, и ее вырвало. Конечно, она это сделала не специально, но бабка сильно разозлилась и закричала:

– Ты чего творишь? Немедленно прекрати! Сама убирать будешь! Эй, вызовите ей медсестру! – обратилась она к другой проснувшейся женщине, рядом с кроватью которой располагалась одна-единственная на всю палату кнопка вызова медперсонала.

Медсестра пришла в сопровождении Алексея и Бориса Владимировича. У одного лицо было встревоженное, у другого – опухшее и явно страдающее, словно он тоже был пациентом.

– Вон тут ваша что делает… – начала было ругаться старуха, но быстро сдалась под напором медсестры.

– И что? Лежи и молчи! У нас тут «органы» в отделении, а это их человек!

– Ну так а я что? Ничего. Убраться бы надо, – сжалась бабка, натягивая на себя одеяло.

– Уберем, – кивнула медсестра и профессиональным жестом взяла Таю за запястье. – Та-ак, что у нас тут… учащен…

– Как себя чувствуешь? – спросил Алексей.

– Прекрасно! Не видишь, что ли? – смутилась Таисия, представляя себе, как она сейчас выглядит.

– Вопрос задан по существу, – встряла медсестра.

– Спина сильно болит и тошнит, – по существу ответила Таисия.

– Ну, спина болит от пули, а тошнит от снотворного, – махнула рукой медсестра. – А так сознание ясное, речь связная.

– От к-как-кой пули?! – тут же начала заикаться Таисия.

– Не бойтесь, от травматического оружия. Если бы был огнестрел, то мы бы сейчас не разговаривали, а так всего лишь гематома, ушиб, трещина ребер… Ерунда!

– Действительно, ерунда, – согласилась Таисия.

– Все сотрудники будут наказаны! – высказался Борис Владимирович. – Я имею в виду того, кто не правомерно, без предупреждения применил оружие! Но он оправдывается тем, что было темно и он не разглядел, что стреляет в женщину. Да еще тем, что они спасали заложника, то есть меня… от банды, – вздохнул Борис Владимирович. – Все как-то пошло не так.

– Выпил ты явно лишнего, – покосился на него Алексей, – вот и пошло не так.

– Да это как-то случайно вышло! Ну, прямо хохма какая-то…

– А то, что нам чуть не пришили групповое преступление, тоже хохма? – отрезал Алексей.

– Какое преступление? – тихо спросила Таисия.

– Банда преступников хотела зарыть живого человека, то есть меня, в могилу. Так это выглядело со стороны, согласитесь, весело? – засмеялся Борис Владимирович, но почему-то никто его не поддержал.

Алексей с неприязнью посмотрел на майора.

– Чего ты ржешь? Девушке в спину выстрелили. Этого и мужики в бронежилетах не выдерживают, падают замертво. А на ней даже жилета не было.

Таисия похолодела, а Борис Владимирович продолжал гнуть свою линию беззаботного шалуна.

– Медсестричка же сказала, что все в порядке, синяк да ссадина… Ерунда!

– Заткнись! – закричал на него Алексей.

– Молодые люди, а можно немного потише? – словно дельфин, вынырнула из-под одеяла бабка.

– А давайте вы нам не будете указывать, что нам делать? – раздраженно ответил ей Борис Владимирович и обратился уже к Алексею: – Ну что ты злишься? Никто не виноват, что так получилось. Это ваш таксист, между прочим, заподозрил неладное и вызвал полицию. Я же все честно рассказал, как очнулся.

– Ключевое слово – «как очнулся», – усмехнулся Алексей.

– Да мне выговор с занесением влепили, а вам все мало!

– Твой Артемий – классный чувак! По ходу, он не судмедэксперт, а спринтер! Бросил всех и все! Только пятки сверкали! – сказал Алексей.

– Молодец. А что? Каждый за себя! – развел руками Борис Владимирович.

– Однако Алексей тебя не бросил! – заявила Таисия.

– Ну и дурак! Вот вас и схватили! А ведь все могло бы закончиться намного хуже. Но мы не будем думать об этом. Все же прояснилось! Самый прикол в другом, – сверкнул Борис зубами.

– А нам мало приколов? – уточнила Тая.

– Да ты послушай… В захоронении номер 1143, где должна была быть захоронена Виленская Елизавета Юрьевна, ничего не обнаружено.

– Я не поняла, – наморщила пульсирующий лоб Таисия.

– Нет там ничего, – развел руками майор.

– Совсем? Может, мы место перепутали? – предположила Тая.

– Гроб был, но пустой, – пояснил Борис Владимирович.

– Ну правильно, с останками?

– Пустой – это пустой, – весьма терпеливо пояснил майор полиции.

– И что это значит? – спросила Тая.

– Да ровно то, что мы просто не знаем, где тело Елизаветы, и не можем провести анализ, вот и все.

– Все, – вздохнула Таисия. – И что делать?

– А вот пока ты здесь отдыхала, мы с Алексеем уже провернули одно дельце, – похвастался Борис Владимирович. – Конечно, когда нас выпустили из полиции…

– И что же вы сделали? – поинтересовалась Таисия.

– Поговорили с работниками кладбища, как у них могло такое получиться? – принялся пояснять Борис Владимирович, но тут опять не сдержалась бабка:

– Я дико извиняюсь, но вы не забыли, где находитесь? Это все-таки больница, здесь больные люди, а вы все о кладбище да о трупах говорите. Я начинаю нервничать.

– Женщина, это вас совсем не касается. Можете не нервничать! – тут же среагировал Борис.

– Так что вы выяснили? – спросила Тая, превозмогая боль. Она понимала, что дело становится все интереснее и интереснее.

– Попрессовали мы там самого старого работника кладбища, мол, как могло такое произойти? Он нашел записи в архиве, и оказалось, что в тот день, когда хоронили Елизавету, была как раз его смена.

– И что?

– Конечно, он помнил те похороны, но поклялся, что ни разу не хоронил пустой гроб.

– И вы поверили? – спросила Таисия. – Да он вам что угодно мог сказать!

– Я поверил, потому что… – Борис Владимирович воровато огляделся и, понизив голос, произнес: – Мы жестко его прессанули, понимаешь? – Майор потер свой огромный кулак с багровыми пятнами и приблизил его к лицу Таисии. Тая попыталась сфокусировать на нем взгляд, но кулак расплывался перед глазами.

– Вы с ума сошли? – ужаснулась она.

– Нет, мы просто пошли ва-банк. У нас реально не было другого выбора. Мы взяли его внезапностью и напором.

– Вы мучили старого человека? – спросила Таисия с дрожью в голосе.

– Да ты что… думаешь, что это я человека так бил? – засмеялся Борис Владимирович. – Это я по стене ударил, правда, она была в сантиметре от головы кладбищенского работника. – И Чирков показал кулак повернувшейся к ним бабке.

Та снова нырнула под одеяло.

– И что он сказал? Вы же выбили правду? – спросила Таисия.

– Естественно! Еще бы мы не выбили! – ответил Борис Владимирович. – Он признался, что в ту ночь к нему приехал мужчина и сторговал труп. Сразу же объясню, чтобы не задавала лишних вопросов. Привезли Елизавету в обычном гробу, закопали, все, как обычно. Ночью этот работничек, а зовут его Степан, остался на кладбище. Они совмещали: и копали, и сторожами работали. Вот тогда как раз выпала его смена. А ночью к нему в будку пришел мужчина и предложил огромные деньги за труп, который сегодня был захоронен. Степан сразу признался, что не раздумывал ни секунды. А зачем? Он не увидел в этой просьбе ничего криминального. Труп бесхозный. И что такого, что все-таки нашелся человек, который захотел похоронить по-человечески, с крестом и со всеми делами. Ну не смог объявиться раньше или не захотел. Какая разница? Тем более что он предложил очень большие по тем временам деньги. И Степан, взяв лопату, пошел выкапывать тело. Конечно, все эти годы Степан молчал, потому что такие деньги платятся не только за махание лопатой, но и за молчание. Да он и не думал, что этот труп нужен для каких-то темных делишек. Мужчина выглядел очень интеллигентно, он не был пьян и был абсолютно вменяемым, только сильно расстроен. Степан подумал, что этот мужчина просто перезахоронит тело и все. Но все эти годы он помнил об этом и почему-то чувствовал, что рано или поздно его будут спрашивать об этом случае. А знаешь почему? Потому что когда открыли гроб, его поразила красота мертвой девушки – молоденькой, с копной роскошных волос, тонкими чертами лица… Степан еще отметил про себя несоответствие ее красоты и обычного, самого дешевого гроба. Словно эта девушка только за одну красоту была достойна того, чтобы быть захороненной по-человечески. Но договор договором, и этот мужчина увез труп девушки, завернув в простыню и положив себе в машину. А Степан зарыл пустой гроб и постарался забыть все как страшный сон. Но этот случай явно не давал ему покоя все эти годы. Он рассказал нам все это с большим облегчением, словно исповедался, – сказал Борис Владимирович.

– Я тоже попа позову сейчас, чтобы исповедаться, – пожаловалась бабка. – Даже в больнице покоя нет! И все страсти какие-то говорите. Покойники, зарыли, отрыли… Неужели этим наша полиция занимается?

– Чем только не занимается наша полиция, – заверил ее майор, – главное, что она нас бережет!

– Да уж! Бережет! Вон бедной девушке, судя по вашему рассказу, даже после смерти покоя нет! Где ее труп? Полиция нашла? Столько мучений, смерть в молодом возрасте, да еще и после смерти покоя нет! – выдала бабка.

Все даже замолчали и каждый задумался о своем.

– Мы найдем, – констатировал Борис Владимирович, – обязательно найдем твою мать, – повернулся он к Алексею и похлопал его по плечу, словно выбивая из него пыль.

Бабка, округлив глаза, даже закашлялась.

– Сумасшедшие, – только и сказала она.

– Вы показали этому Степану фотографию Сергея Семеновича? – спросила Таисия.

– Ты теперь тоже думаешь на него? – удивился Алексей. – Не поверишь, но такая же мысль и мне в голову пришла. Но у нас не было фотографии Илюшина.

– Фотографию я достану. Только тридцать шесть лет прошло! – напомнила Таисия. – Вряд ли Степан его вспомнит.

– Но попробовать стоит…

– Я повешусь, наверное, – вздохнула бабка. – У любого человека есть подсознательная память, для нее не важно, сколько лет прошло. Только человека, который должен вспомнить, нужно погрузить в состояние транса и воссоздать ситуацию, похожую на ту, что была.

Все с удивлением посмотрели на нее.

– А вы, извините, откуда знаете? – уточнил Алексей.

– Так я, мил человек, уж сорок лет этим и занимаюсь. Заслуженный врач России, профессор психиатрии Гудкова Алевтина Игоревна, – представилась бабка, приподнимаясь на кровати и принимая величественную осанку.

– А вы нам не поможете? – обратился к ней Борис Владимирович.

– Это еще с чего? Вы мне болеть спокойно мешаете, – нахмурилась бабка.

– Сами же говорили – бедная девушка, и после смерти покоя нет. Вот и помогли бы, – надавил на совесть Борис Владимирович.

– Я заплачу, – сказал Алексей.

– Да нужны мне ваши деньги! В покое бы оставили! – Но после минутной паузы Алевтина Игоревна согласилась: – Ладно, только заедете за мной на машине, отвезете и привезете обратно! Так уж и быть, потрачу свое время.

– Проблема! – сказала Таисия. – Как мы доставим на кладбище Сергея Семеновича? Для начала, он должен хотя бы поправиться.

– А мы подождем, – махнул рукой Алексей.

– Нехорошим чем-то веет от вашего дела, – покосилась на них Алевтина Игоревна.

– Это вы к чему? – не понял майор Чирков.

– Да лучше не ждать. Достаньте его фотографию, желательно помоложе. Я с ней и пристану к этому вашему работнику кладбища, – заявила Алевтина Игоревна.

– Спасибо вам большое, – расплылся в улыбке Борис Владимирович.

Он напоминал человека, который только что наплевал в колодец, из которого пришлось напиться, и теперь сильно раскаивался и заискивал.

– Еще не за что! – буркнула Алевтина Игоревна.

– А когда можно будет вас потревожить? – поинтересовался Алексей.

– Да хоть сейчас! Но если мужчина приезжал ночью, то и ехать лучше тоже ночью, чтобы максимально точно воссоздать ситуацию.

– Сможешь добыть фотографию Илюшина? – обратился Алексей уже к Таисии.

– Смогу, только мне надо вернуться домой. Впрочем, я здесь разлеживаться и не собираюсь, – заявила Тая и встала с кровати, хотя каждое движение давалось ей с трудом.

Алексей отвез ее в галерею. Тут-то Тая и вспомнила, что обещала Аглае Алексеевне.

– Ой, как хорошо, что мы сюда приехали! Давай вон присядем на скамеечку…

– Что? Идти тяжело? – забеспокоился Алексей.

– Нет, поговорить надо. – И Тая рассказала ему историю о реставрации четырех картин, которая не состоялась, и о потраченном миллионе. Ну, и о просьбе, конечно.

Алексей долго молчал.

– Ты сейчас серьезно? – наконец заговорил он.

– Что? – смотрела на него невинными глазами Тая.

– Я должен бесплатно отреставрировать четыре картины, потому что очень хорошая, с твоих слов, женщина, которую я не знаю, профукала один миллион долларов. А человек, который должен был заниматься реставрацией, сейчас в тяжелом состоянии в больнице. К тому же он может быть причастен к смерти моей матери.

Таисия задумалась.

– Ну, звучит не очень, – честно призналась Тая.

– А как еще это может звучать?! – возмутился Алексей.

– Как помощь людям. Аглая на самом деле боится, что ее убьют за эти деньги.

– А как она хотела? Деньги-то не шуточные.

– Леша, ради меня! Я очень прошу. У меня есть пятьсот тысяч, рублей конечно. Я готова отдать за работу, – ответила Таисия. – Потому что если с Аглаей что-нибудь случится, я этого себе не прощу. И она, и Сергей Семенович – не чужие для меня люди.

Алексей внимательно на нее посмотрел и улыбнулся.

– А ты хороший друг, с тобой можно идти в разведку.

– Алексей, помоги, пожалуйста.

– Четыре желания.

– Что? – не поняла Таисия.

– Четыре картины, четыре желания, – прищурил он свои темные красивые глаза. – Мне не нужны деньги, у меня их достаточно, я ими не одержим. Но на интерес сыграю.

– Извини, а что это будут за желания? – растерялась она.

Алексей рассмеялся.

– Видела бы ты свое лицо! На нем отразилась вся гамма эмоций. И главная из них – он затащит меня в постель! Это очень банально, Тая. Ну, так что? Согласна?

– Мне не остается ничего другого, – отвела она взгляд.

– Вот это правильно! Я хочу увидеть картины. Нужно понять, с чем предстоит иметь дело. – Алексей, несмотря на то, что ему предстояла очень серьезная работа, пребывал в хорошем расположении духа.

А вот Таисия немного струхнула, потому что расплачиваться все равно придется ей, и никто сейчас не знал, насколько далеко Алексей может зайти в своих фантазиях и желаниях.

Таисия представила Алексея Аглае Алексеевне. Госпожа Береговая уставилась на него так, что Таисии стало неудобно. Аглая откровенно пожирала его глазами.

– Ничего себе, Тая. Я и не знала, что у тебя такие знакомые.

– Я и сама не знала.

– В смысле?

– Да сейчас не об этом! – Тае было несколько неудобно от такого повышенного внимания Аглаи к ее спутнику. – Алексей – тот человек, который поможет нам с реставрацией, – заявила она.

– У вас такая внешность, – обратилась к Алексею хозяйка галереи, – с вас бы портрет Дориана Грея писать или статуи богов лепить.

– Мне лестно, конечно. Но я здесь не для этого, – напомнил ей Алексей. – Хотелось бы посмотреть на картины и оценить масштаб работ.

– А что насчет денег?.. – поинтересовалась Аглая Алексеевна.

– Я оцениваю свой труд и время, которое потрачу, только после того, как увижу фронт работ, – пояснил Леша.

– Да, конечно! – ответила Аглая Алексеевна. – Я просто чувствую, что вы точно нам поможете! Мужчина с такой сногсшибательной внешностью не может бросить женщину в беде. Не зря вы появились в художественной галерее, ох, не зря. А знаете, кого вы мне напоминаете? Персонажа картины Врубеля «Демон».

Алексей переглянулся с Таей, но ничего не сказал.

– Друзья! Но сначала я угощу вас самым дорогим шампанским, припасенным для особого случая, – защебетала Аглая Алексеевна.

– А вы уверены, что это именно тот самый особый случай? – спросил Алексей вроде бы совершенно серьезно, но по блеску в глазах Таисия поняла, что он смеется.

– Именно тот! Вы же спаситель! Таечка ручается за вас, а значит, все будет хорошо!

Аглая Алексеевна провела их в свой рабочий кабинет. Он был оформлен в стиле современной классики с элементами ар-деко. Стены украшали классические пилястры и вставки с орнаментальными узорами. На их фоне эффектно смотрелась рабочая мебель из темного дерева и кожи. На полу лежал небольшой ковер под «белого медведя». «Остроумно!» – отметил про себя Алексей.

Аглая Алексеевна вручила ему бутылку действительно дорогого шампанского. Алексей ее открыл и разлил напиток по бокалам.

– За знакомство! – буравила его взглядом Аглая Алексеевна. – И где это только вы с нашей Таечкой познакомились? Она ведет такой затворнический образ жизни…

– Я сам ее нашел, взял, так сказать, напором и нахрапом, – совершенно не покривил душой Алексей, задумчиво ощупывая свой лоб.

У Таисии тоже мышечной памятью отозвалась боль в лобной кости. Знакомство у них еще было то… И с этим человеком она подписалась на четыре желания…

Аглая Алексеевна позвонила по телефону и попросила принести картины господина Эрика Эрастовича.

– Эрика Эрастовича? – переспросил Алексей, у которого настроение улучшалось с каждой минутой.

– Да, так его зовут. Я вам сразу хочу сказать, что вы можете воспользоваться мастерской Сергея Семеновича и любым оборудованием, которое там есть, а есть там много чего. Сергей Семенович выполнял серьезные заказы.

– С удовольствием этим воспользуюсь, – улыбаясь, ответил Алексей.

– Если чего не будет хватать, наша галерея купит, – заверила его Аглая.

– Я сам разберусь, – продолжал улыбаться Алексей.

Таисия смотрела, как Аглая Алексеевна пресмыкается, с некоторой неприязнью. Еще бы! Она потеряла миллион долларов, все равно что в казино проиграла, и теперь обхаживала человека, который бесплатно должен был выполнить весьма трудоемкую работу. Уж кто-кто, а и Аглая, и Таисия это понимали.

Начальник охраны с подручными внесли картины в кабинет и расставили их на мольберты. Мольберты всегда находились в кабинете госпожи Береговой. Ведь именно здесь ей предлагали купить картины или, наоборот, она продавала потенциальным покупателям, угощая их кофе и кое-чем покрепче из зеркального бара под стеклянной крышей. Романтика!

Алексей наконец-таки посерьезнел и подошел к картинам. Он очень внимательно осмотрел каждое полотно и в конце концов вынес свой вердикт:

– Неплохие работы. Стоят приличных денег, два пейзажа в более-менее хорошем состоянии, но в реставрации, конечно нуждаются. Третья картина в еще более плачевном состоянии, но она единственная из представленных полотен не оригинал, а очень качественная и, несомненно, дорогая копия, – сказал Алексей.

Аглая зааплодировала, оглушив Таю высоким, неестественным голосом:

– Браво! Мой клиент так честно и сказал, что два подлинника и одна копия, но тоже ценная.

– Так вы меня проверяете, что ли? Почему сразу не сказали, что уже знали об этом? – спросил Алексей, и в его темных глазах не было и тени улыбки.

– Я… я должна была понимать, кому доверяю полотна. А теперь я убедилась, что вы настоящий знаток в теории. Очень надеюсь, что и на практике окажетесь не хуже, – несколько растерялась Аглая Алексеевна и посмотрела на Таю, словно ища у нее поддержки.

Но Таисия неожиданно взбрыкнула.

– Чтобы кому-то теперь доверять или не доверять… Не в вашем положении, когда вы, не выполнив работу, потратили миллион. Человек делает нам огромное одолжение.

– Да я же не хотела его обидеть! Боже упаси! – побледнела Аглая.

– Все нормально, – прервал ее Леша. – Но впредь прошу не устраивать мне никаких проверок, я этого не люблю. А доверие я уже давно заслужил своей репутацией. Но я здесь вижу три картины, а Таисия говорила, что их четыре.

– Кстати, да, – кивнула Тая, – где четвертая?

– Четвертая у Эрика Эрастовича, я сегодня же с ним поговорю, признаюсь, что реставрировать будет другой человек, что он волен провести любые экспертизы качества вашей работы, что она будет абсолютно не хуже работы Сергея Семеновича. Я же могу дать ему такие гарантии?

– Несомненно, – кивнул Алексей. Вел он себя очень уверенно и достойно. – Я бы сейчас хотел посмотреть мастерскую вашего реставратора и определиться с наличием всего, что мне может понадобиться. Потому что товар лицом я уже видел.

– Конечно, конечно! – засуетилась Аглая Алексеевна. – Ой, Таечка, а проводи сама дорогого гостя, а я пока с заказчиком поговорю, дай бог мне удачи и здоровья.

Таисия с Алексеем молча направились в мастерскую Сергея Семеновича. Первой молчание нарушила Тая.

– Спасибо все-таки, что ты согласился. Я же понимаю, сколько стоит такая работа.

– Я еще ничего не сделал.

– Так сделаешь, я не сомневаюсь. У тебя такое горе, похороны… А ты для нас время нашел.

– Не перехвали. Ты тоже отпустила меня, хотя я поступил с тобой по-зверски.

– Не будем об этом, – отмахнулась Таисия.

– Не очень хорошее место для галереи, – отметил Леша, осматриваясь по сторонам.

– Почему?

– По нынешним тенденциям это должно быть суперсовременное здание из стекла и бетона. Такой «умный дом» с особым микроклиматом и светом, который должен выгодно подчеркивать каждый экспонат. Такие конструкции может просчитать не каждый архитектор. А размещать галерею в старом здании с узкими коридорами и низкими потолками не самая удачная идея. В исторических зданиях с лепниной и колоннами вполне заслуженно может расположиться музей, при условии, что само здание не просто старый особнячок, а здание, представляющее историческую ценность. Получилось, что целую лекцию прочел…

– Когда Аглая организовывала галерею, ей не до жиру было. Она и этому была безумно рада, – ответила Таисия. – Даже такое здание содержать не всегда получается.

– Денег не хватает? – спросил Алексей. – А может, руководство косячит? Деньги пришли и ушли, так и не пойдя в дело.

– Не знаю, – засмеялась Тая. – В такой растрате Аглая призналась впервые. Ну вот мы и пришли! Направо мы с Сергеем Семеновичем живем, а слева его реставрационная. Прошу! – И Таисия распахнула дверь в мастерскую. – Я могу с тобой? Я мешать не буду, просто посижу тихонечко.

– Конечно! – согласился Алексей, пропуская ее вперед. – Мне твое общество весьма приятно.

Таисия расположилась в углу мастерской в мягком кресле, предварительно приоткрыв окно, чтобы проветрить помещение от затхлого воздуха. Она с большим интересом наблюдала за тем, как Алексей все осматривает, как меняется выражение его красивого лица, как загораются интересом глаза. Себя Таисия поймала на мысли, что готова вот так наблюдать за Алексеем часами. Ей это было безумно приятно, она восторгалась и любовалась этим мужчиной. Он же не обращал на нее никакого внимания, всецело поглощенный своим любимым делом.

– Знаешь, я не знаком с твоим Сергеем Семеновичем лично, но как профессионала я его уже уважаю. У него тут все, что только может понадобиться. И очень грамотно и удобно разложено. Идеальный порядок. Человек явно ценит и любит то, чем занят.

– Это правда! – кивнула Тая. – Он только это и любит, ему больше и любить некого… Всю жизнь на работе.

– Я сейчас запла́чу, – буркнул Алексей.

– А ты на самом деле настолько безразличен? – спросила Тая.

– В смысле? – переспросил он.

– Ты же не можешь не предполагать, что Сергей Семенович, возможно, окажется твоим биологическим отцом?

– Вот ты о чем… Конечно, я думал об этом. И что? Может, я как-то не так устроен, как надо, но… у меня нет такого уж жгучего интереса к своим биологическим родителям. Я не понимаю людей, которым уже лет сорок-пятьдесят и они ищут маму, которая их оставила в детском доме, чтобы посмотреть ей в глаза и спросить, почему она так поступила. Хотя, естественно, я сожалел о смерти матери и понимал, что, останься она в живых, у меня все могло бы сложиться по-другому. А отец?.. Даже не знаю.

– Ты не хотел бы его увидеть? – спросила Тая.

– Так увижу еще, наверное, – ответил Алексей.

В это время скрипнула дверь, и они синхронно повернули головы на звук.

В проеме двери, словно привидение, стояла Аглая Алексеевна, в руках она держала уже початую бутылку вина.

– Что случилось? – спросила Тая. – Аглая, вы слышите? Что произошло? На вас лица нет.

– Вы поговорили с этим… Эрастовичем? – спросил Алексей.

– Нет, – икнула Аглая и вдруг начала судорожно смеяться.

– Так поговорите, – недоумевал Алексей. – Мне приступать к работе?

– А я теперь не знаю! – смеялась госпожа Береговая. – Я теперь ничего не знаю! Тая, Таечка, меня теперь посадят! – бросилась она к Тае на шею, расплескивая вино.

– Да что вы такое говорите! То убьют, то посадят! Что за фантазии? – недоумевала Таисия.

– Нет, теперь посадят! А потом, на зоне, убьют! – голосила Аглая Алексеевна. – Потому что нет больше Эрика Эрастовича! Убили его! Мне сейчас об этом заявили по телефону!

– Как убили? – не поняла Тая. – Кто?

– Да откуда же я знаю! Он остановился в отеле «Алмаз», там ведется следствие! Они скоро выяснят, что он перевел мне такие деньжищи, а я их потратила, и поэтому у меня появляется мотив, чтобы избавиться от клиента!

– Бред какой-то, – покачала головой Таисия и отхлебнула вина из бутылки Аглаи.

– Я сейчас Боре позвоню, – посмотрел на них Леша. – Как, вы говорите, называется отель? «Алмаз»?