Рейф прижал ее к себе. Он все еще пытался осознать, что она не избавилась от их ребенка, а заодно и все, что она ему сообщила.

Она уже дрожала от эмоций, страха и беспомощности. Он все понимал. Сам прошел через все, когда Бертон бросал грубые шутки в его адрес. Но одного Бертон не рассчитал. Рейф готов на все ради семьи. Что бы ни случилось. Главное – это семья, включая нерожденного ребенка и его мать.

Он слегка отстранил ее и приподнял ее лицо.

– Шанал, ответь: ты мне доверяешь? Ее губы дрожали. Она прерывисто вдохнула.

Зрачки были расширены так, что поглотили радужку. Но она не задумываясь ответила:

– Да. Доверяю,

– В таком случае поверь, когда я говорю, что помогу тебе, если позволишь. Дай мне копии банковских документов на кредит. Я даю слово, что деньги, которые твой отец должен Бертону, будут выплачены. И, доверься мне, я сумею достойно обеспечить твоих родителей. И своего ребенка тоже.

– Но как быть с моей работой? – запротестовала она. – Это не пустые угрозы. Он широко раскинул свои щупальца и не даст мне работать нигде в этой стране.

Кто-то другой мог бы посчитать ее тревоги насчет работы эгоистичными. Но Рейф знал Шанал. Она была трудоголиком. Настоящим, пугающе умным трудоголиком. Работа значила для нее так много, и она вполне оправданно гордилась своими профессиональными достижениями. Потеряв работу, она потеряет цель в жизни. Работа была такой же ее частью, как идеально изогнутые брови и восхитительная текстура и вкус кожи. И она унаследовала отцовскую гордость. Он точно знал, что, если Бертон уничтожит ее репутацию, – что он был более чем способен сделать, – с таким же успехом мог бы просто втоптать ее в землю.

И от Рейфа зависит, чтобы этого не произошло.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась из-за этого. Это уже не твоя проблема. Предоставь все мне.

– Рейф, ты просишь меня безоговорочно тебе довериться. Но сегодня среда. Свадьба назначена на субботу.

– Ну, до этого не дойдет.

– Но как, ради всего святого, ты сможешь этому помешать?

– Повторяю, Шанал, доверься мне. Можешь пока что делать вид, будто следуешь всем его планам?

– Конечно, могу. До сих пор мне это удавалось. Рейф поцеловал ее в губы.

– Молодец, – одобрительно сказал он. – Я все улажу. Обещаю. С твоими родителями все будет хорошо. И ты не потеряешь работу.

– Но как?

– Повторяю: доверься мне. Все будет в порядке.

Стук в дверь помешал Шанал задавать новые вопросы. Вошедший Этан позвал их к столу. Рейф про себя поклялся, что ни в коем случае не позволит Бертону приобрести власть над Шанал или ее семьей. Или кем-то еще, если это зависит от него.

* * *

К четвергу Рейф был готов полезть на стенку от досады. Частное детективное агентство, которому он поручил разобраться в делах Бертона, имело высочайшую репутацию, но времени на работу было слишком мало. Сумеют ли они накопать достаточно грязи на Бертона, чтобы добиться результатов?

Шанал прислала имейл с копией кредитных документов. Сумма была ошеломляющей, но он вполне мог выплатить ее из личных средств. Рейф уже вел переговоры со своим банком и финансовыми советниками, чтобы ликвидировать необходимые ценные бумаги и выплатить Роджерсу потраченные от имени его компании деньги вместе с процентами. Следует ликвидировать закладную, тоже зарегистрированную на имя компании Роджерса. Но ему требуется информация, чтобы пригвоздить к стене задницу Бертона и проследить, чтобы он не слез с крючка. Та самая информация, необходимая, чтобы не дать Шанал потерять работу и профессиональную репутацию, пока что не давалась ему в руки.

Он вспомнил все, что знал о Роджерсе. В Бертоне был очень силен дух соперничества. Еще в школе он стремился превзойти всех не просто ради достижений, нет, он считал, что обязан быть самым лучшим, самым быстрым, самым умным. Если по какому-то предмету оценки другого ученика были выше, проходило совсем немного времени, прежде чем последний не начинал отставать или был пойман со шпаргалкой, или алкоголем, или даже чем-то похуже, найденными в его шкафчике в раздевалке.

Нет, Роджерс бесспорно был умен, что делало его еще более грозным врагом. Но его окружала какая-то странная, словно безвоздушная атмосфера, как будто он отрешился от мира, в котором жил, предпочитая править им, находясь над всеми и тщательно выбирая вещи и людей, которых хотел видеть в своем королевстве. Так он выбрал Шанал. И легко понять, по какой причине. Умная, трудолюбивая и невероятно красивая, она, должно быть, показалась ему драгоценным экзотическим цветком, который жаждет получить в свой гербарий заядлый ботаник. Рейф не сомневался, что Бертон долго выжидал, прежде чем приблизиться к Шанал. Таков был его метод в достижении целей. Он любил преследовать жертву, насладиться своей будущей победой, перед тем как напасть.

Именно так он увел Лорел от Рейфа. Нанес удар в минуту отчаяния. За месяц до путешествия в каньон Лорел и Рейф поспорили, после того как он снова уклонился от обсуждения будущего их отношений. В тот уик-энд, когда они расстались, Рейф употребил то ужасное выражение, которое обычно вселяет страх в сердце любой женщины, находящейся в длительных отношениях с мужчиной: сказал ей, что ему нужно «немного пространства». Вот она и дала Рейфу пространство.

Рейф любил Лорел, но далеко не так, как ей хотелось бы, и, вероятно, она в душе это чувствовала. А может, и знала, что он не так предан ей, как она ему. Он был вполне доволен отношениями и даже считал, что они настроены на одну волну, и да, возможно, со временем его чувства стали бы более глубокими, и они поженились бы. Но Лорел не хотела долго ждать и стала требовать от их отношений гораздо большего. Включая обязательства, которые он не был готов дать ей или кому-то другому.

Так или иначе, Рейф все равно винил себя за ее смерть в тот жуткий день. Ему следовало знать, что она поедет в эту экспедицию без него. Ему следовало быть с ней рядом. И тогда, как точно знал Рейф, Лорел не погибла бы. Пусть у него самого репутация человека отчаянного, он не из тех, кто недооценивает опасность. Он всегда проверял оборудование и окружающий ландшафт дважды, а то и трижды.

Воспоминания о Лорел заставили Рейфа снова задуматься. Уж не было ли чего-то большего за всеми отчетами, представленными коронеру после ее смерти? Возможно ли, что какая-то жизненно важная информация была утаена? В тот день выжили два человека: Бертон и проводник.

Рейф поднял трубку и набрал номер частного детектива, назначенного расследовать дело. После короткого разговора, в котором он попросил детектива заглянуть поглубже в обстоятельства гибели Лорел и поговорить с проводником, который был с ними в тот день, Рейф повесил трубку. Может ли проводник быть ключом к разгадке тайны? Он клялся, что проверил канаты и карабин, их соединяющий. У него не было причин лгать. Или были?

Только в пятницу вечером детектив ему перезвонил. Он нашел проводника, который твердил, что будет говорить только с Рейфом. Детектив договорился о встрече.

Рейф немедленно послал Шанал эсэмэску: «Доверься мне».

Он не сразу нашел дом по адресу, указанному детективом, но настойчиво искал. И наконец нашел заросшую сорняками подъездную аллею на ведущей вверх по холму дорожке. Он припарковал машину и направился к дому. Входная дверь открылась. Рейф сразу узнал проводника. Рейф и Лорел несколько раз нанимали его до фатальной экспедиции.

– Ноа, рад видеть вас, – приветствовал Рейф, выйдя из машины и протягивая руку.

– Я тоже рад, – ответил проводник. Но он старался не встречаться взглядом с Рейфом, когда они обменивались рукопожатием, и Рейф с некоторым потрясением заметил, что Ноа очень изменился. Неужели болен? Он всегда был худым, но сейчас просто истощен. И хотя Ноа был на добрых пять лет младше Рейфа, выглядел лет на десять – пятнадцать старше.

Рейф последовал за ним в дом и уселся в гостиной. Здесь было полно пыли. И хотя комната была обставлена дорогой мебелью, повсюду были видны следы полной заброшенности и небрежения.

– Принести вам что-нибудь выпить? – предложил Ноа.

Рейф снова отметил, каким серым казалось его лицо.

– Нет. Ничего не надо. Вы знаете, приятель, почему я здесь. Давайте сразу к делу, хорошо? У меня не слишком много времени.

Ноа шумно выдохнул:

– Да, время. Похоже, у меня его слишком много.

– Вы больше не водите людей в походы?

– Несколько раз после того дня водил, но, если быть честным, с тех пор…

Он замолчал, покачал головой и потянулся к пачке сигарет на столе. Дрожащей рукой выбил одну, поднес к губам, зажег и глубоко затянулся. Не торопясь, выдул кольцо дыма, прежде чем снова заговорить. Рейф никогда раньше не видел, чтобы проводник курил. Он всегда считал Ноа человеком, который, подобно ему, испытывал судьбу, невзирая на жизненные обстоятельства. Получавшим адреналин от нервных возбуждений в жизни. Не от стимуляторов вроде табака.

– Он заплатил мне. Рейф сел прямее:

– Бертон?

– Да. Ноа снова затянулся.

– Мне так жаль, приятель. Я взял у него деньги. Пообещал никому не рассказывать о том, что в действительности случилось в тот день. Он был так настойчив. Так и вижу, как она лежит там, на дне озера, а он спорит со мной, силой удерживая от того, чтобы спуститься к ней. Он пообещал, что столкнет вниз и меня. Удерживал меня прямо на карнизе, так что я стоял спиной к водопаду. Объяснял, сколько денег заплатит, если я буду держать рот на замке. Наконец я согласился, только чтобы он меня отпустил, я хотел попытаться спасти Лорел. Но было слишком поздно. Как только я понял, что она мертва, уже не имело значения, что именно я скажу. Правда не воскресит ее.

Противоречивые эмоции возникали и угасали в душе Рейфа. Ноа солгал, чтобы спасти себя. Это понятно. Как бы это ни противоречило чувству чести Рейфа, учитывая обстоятельства, он может все понять. Ноа посчитал, что у него не было иного выхода.

– Вы сказали, что Бертон не давал вам спуститься к ней. Думаете, тогда она еще была жива?

– Трудно сказать. Она сильно ударилась головой, когда летела вниз, но шанс все-таки был. Если бы я сумел вытащить ее из озера, мог бы попытаться спасти. Мы все проходим специальную подготовку по оказанию первой помощи. А он даже не позволил мне попробовать.

Рейф обдумал слова Ноа.

– Расскажите, как она упала. Вы проверяли оборудование?

– Проверял, – кивнул Ноа. – Мало того, она посмеивалась надо мной, подшучивала, говоря, что я чересчур осторожен. Знаете, какой она была. Любила пофлиртовать, пошутить, даже перед тем, как спуститься с обрыва. Полагаю, Бертону это не слишком понравилось. Перед тем как спускаться, он отвел ее в сторону. Я не слышал его слов, но, судя по интонациям, он был недоволен. Зато я слышал ее ответ. Она велела ему прекратить вести себя подобно ревнивому ребенку и успокоиться. Я сразу увидел, как он разозлился.

Она уже установила крепления, все три штуки. Он сказал, что проверит их и ее канат, а потом она стала спускаться.

– Это канат развязался, верно?

– Узел соскользнул.

– Вы видели, как Бертон касался узла?

Внутренности Рейфа скрутило тошнотворным комом. Ноа затушил сигарету, закурил еще одну.

– Да. В тот момент я этого не понял, иначе бы что-то предпринял, можете мне поверить.

Рейф почти не слышал его. Не мог осознать шокирующую правду. Бертон намеренно испортил оборудование Лорел! Его действия привели ее к смерти. Да еще постарался, чтобы Ноа не смог ее спасти или откачать. Последствия были кошмарными.

Рейф потер лицо и откинулся на спинку стула. Он всегда знал, что Бертон одержим и даже опасен, но это уже был новый уровень, даже для такого мерзавца.

– Он сказал, что всего лишь хотел ее проучить. Как следует напугать, знаете ли. Он не ожидал, что узел так легко развяжется.

Рейфу пришлось проглотить гнев и сознание собственного бессилия. Погублена жизнь прекрасной девушки, и ради чего? Ради удовлетворения амбиций одного человека? Это за гранью понимания.

– Вы готовы дать показания, Ноа? Проводник кивнул.

– Взгляните на меня. Я больше не могу жить в мире с собой. Да, он дал мне денег, и я их потратил, но с того дня не мог ни спать, ни работать. Каждый раз, когда я пытался повести группу, у меня начиналась паническая атака, и я снова и снова воскрешал в памяти тот день. Я так больше не могу. Я солгал полиции и понесу кару за все, что сделал. Но его тоже необходимо поставить перед лицом правосудия. Ради Лорел.

– О, это я вам обещаю. И сделаю все, чтобы вам помочь, Ноа.

– Нет, со мной покончено. В тот день я сделал свой выбор. Неверный выбор, но я его сделал. И должен нести за это ответственность, тогда я, возможно, научусь с этим жить. И с собой тоже.

Рейф мысленно велел себе обеспечить Ноа психологическую и юридическую помощь. Да, проводник плохо поступил, но сейчас нуждается в поддержке и пытается исправить ошибку.

– Ноа, вы тоже жертва.

– Возможно, но я не заплатил полной цены, как Лорел. Вам нужно остановить его, Рейф. Этот парень опасен.

– Остановлю, будьте уверены. Готовы пойти со мной в полицейский участок, сделать заявление?

Ноа огляделся. Снова уставился на Рейфа:

– Деньги – не главное, верно? Особенно когда не можешь жить в согласии с собой.

Рейф встал и глянул на тень мужчины, который когда-то был энергичным, здоровым и счастливым человеком.

– Все верно, Ноа, вы поступаете правильно. И я обещаю помочь вам.

Ноа тоже встал и покачал головой:

– Я этого не заслужил, но все равно спасибо.

Все оказалось очень просто. Они пошли в ближайший полицейский участок, и Ноа сделал заявление. Рейф отметил, что уже очень поздно, но ситуация не терпела проволочек.

К тому времени, когда Ноа закончил говорить, он едва держался на ногах, но Рейф видел, какая тяжесть упала с его плеч. Может, и для него еще есть надежда…

Они пожали друг другу руки и распрощались.