– Уверена, что хочешь пройти через это, pyaari beti? – Все будет хорошо, – заверила Шанал, когда мать закончила одевать ее в ненавистное подвенечное платье. Шанал взглянула на свое отражение в огромном зеркале в родительской спальне и брезгливо поморщилась. Платье было всем, что знаменовал собой Бертон. Гламур и показной блеск и очень мало сути.

Шанал тошнило от нервозности, что почти ничем не отличалось от приступов тошноты по утрам. Что она будет делать, если Рейф не покажется вовремя, чтобы остановить венчание? Он просил ее довериться ему. И она доверилась, но страх постоянно закрадывался в душу.

Бертон показал сторону характера, о существовании которой она не подозревала. Если бы кто-то во время первой помолвки сказал, что он может быть жестоким манипулятором, она не поверила бы. Но сейчас, конечно, все изменилось. Как она могла не распознать его истинную натуру?! Правда, ее никогда не влекло к нему, во всяком случае, не так, как к Рейфу, воспламенившему ее кровь и заставившему сердце биться испуганной птицей.

Подумать только, когда-то она терзалась угрызениями совести из-за того, что использовала Бертона для решения своих проблем. Этого было достаточно, чтобы она усомнилась в собственных оценках людей. Если она сделала такую ошибку, не ошиблась ли еще сильнее, доверившись Рейфу, обещавшему избавить ее от этих проблем? Наверняка она смогла бы сделать это сама.

Шанал снова посмотрела в зеркало на себя и мать, которая возилась с вуалью, пытаясь правильно уложить все складки.

Шанал напомнила себе, что она вполне самостоятельная женщина. Получила докторскую степень в своей области. Написала несколько получивших одобрение статей. Безупречно заведовала лабораторией в «Бертон интернешнл». Она не слаба, не беспомощна, она просто попала в неприятную ситуацию. И в подобных обстоятельствах с ее стороны было достаточно умно позволить кому-то помочь. Несмотря на все, что способна сделать сама, сейчас она нуждается в помощи.

Их глаза встретились в зеркале. Во взгляде матери читалась тревога:

– Что, если Рейф не придет?

– Все будет хорошо, вот увидишь, – сказала Шанал, изображая энтузиазм, которого не чувствовала. – Все будет хорошо.

На этот раз родители решили не ехать в церковь. Мать объяснила, что в прошлый раз было достаточно трудно перевезти отца из дома в собор, где он ощущал любопытные взгляды всех присутствующих, когда сопровождал Шанал к алтарю в инвалидном кресле. Шанал с ней согласилась. Кроме того, свадьбы все равно не будет. По крайней мере, она истово на это надеялась.

Рука привычно легла на живот, где в безопасности и покое рос ребенок Рейфа.

Она должна это сделать. Должна пройти через этот фарс ради ребенка и Рейфа. Он обещал, что найдет решение ее проблем, и она должна этому верить. В конце концов, он Мастерз!

Она улыбнулась про себя. Мастерзы никогда не отступают.

Сознание этого дало ей внутреннюю силу, в которой она нуждалась.

Она выпрямилась и расправила плечи.

Машина, которую должен был прислать за ней Бертон, чтобы отвезти к церкви, вот-вот придет.

В последний раз посмотрев в зеркало, она отвернулась.

Отец сидел в своем кресле в гостиной, глядя в окно. Шанал наклонилась и взяла его бессильные руки. Руки, которые носили ее в детстве. Держали, когда она балансировала на оградах и прыгала в волны на берегу. Руки, за много лет спасшие столько жизней. Руки, отнявшие одну…

– Все будет в порядке, па. Я больше не хочу, чтобы ты волновался. Все образуется!

Она подалась вперед, поцеловала его и нежно сжала руки, прежде чем повторить:

– Как я только что сказала маме, все будет хорошо.

Слова продолжали отдаваться в ее мозгу эхом, как мантра, всю дорогу до собора, откуда она сбежала всего семь недель назад. Откуда Рейф ее спас. Успеет ли он сделать это еще раз? Она просто обязана верить, что успеет. Обязана, потому что о другом исходе страшно думать.

Когда водитель открыл дверь и предложил ей руку, чтобы помочь выйти, она мельком увидела свои атласные туфельки, расшитые стразами.

«Возможно, кроссовки были бы здесь уместнее», – цинично подумала она. Но ей больше ни к чему сбегать. Особенно когда рядом будет Рейф.

Она поднялась по ступенькам собора, где ее встретил священник и уделил несколько минут.

– Все в порядке, дорогая? – спросил он, встревоженно сведя густые белые брови. – Вы уверены?

Она кивнула, не в силах произнести слов, которые он хотел услышать. Она солгала бы, сказав, что уверена. Она еще никогда не была настолько не уверена в себе и ситуации. Каждая секунда приближала ее к свадьбе с Бертоном.

– Не пора ли начать? – спросила она, изобразив улыбку.

– Конечно. Я сейчас приведу Бертона.

– Б-бертона?

– Да. Он сказал, что после случившегося в прошлый раз хочет сам проводить вас к алтарю. Чтобы вы меньше нервничали.

Священник открыл дверь и взмахнул рукой. Шанал пришлось проглотить горечь во рту, когда Бертон присоединился к ней. Как только они остались одни, он оглядел невесту с головы до ног.

– Ты прекрасна, – заявил он, словно только это и имело значение. Впрочем, для него, возможно, так и было. – Готова?

Она наклонила голову, и Бертон взял ее руку и положил на свой локоть.

– Вот и хорошо. Мы идеально смотримся вместе. Мне не терпится потанцевать с тобой на приеме после свадьбы.

Если повезет, никакого приема не будет!

В церкви заиграла музыка, и они с Бертоном зашагали по проходу. Шанал была удивлена количеством собравшихся, потому что просила, чтобы свадьба была проще и скромнее, но предоставила Бертону заботиться о всех деталях, и, очевидно, он предпочел игнорировать ее просьбы. Так или иначе, все это больше не играет роли. Он и раньше никогда не принимал в расчет ее желания, так что неудивительно, что и на этот раз сделал по-своему. При виде собравшихся друзей и коллег ей стало не по себе в роскошном платье из кружев и стразов, которое она надела по его настоянию. Но она будет стоять сегодня здесь как Шанал Пит. Не как кукла-невеста Бертона Роджерса! По крайней мере, это будет именно так, если Рейф не успеет вовремя. Где он?

Она лихорадочно оглядывала лица, обращенные к ним, в поисках темной головы и широких плеч Рейфа. Но его нигде не было видно. Страх неутомимо завинчивал винты на ее и без того натянутых нервах. Он не успеет!

Священник у алтаря произнес короткое приветствие, прежде чем начать службу.

– Мы собрались здесь сегодня… – начал он, подмигнув жениху и невесте.

Пораженная ошеломляющим чувством дежавю, Шанал бросила на дверь испуганный взгляд. Рейф так и не появился.

Бертон так сильно стиснул ее руку, что она подняла голову и увидела довольный блеск в его глазах. Он вот-вот добьется своего, и она не сумеет его остановить.

Ощущение беспомощности и бессилия было ужасающим. Но страшнее всего была жестокая улыбка, кривившая губы Бертона.

Как она могла посчитать, что брак с ним – хорошая идея? Как она позволила ему приобрести над ней такую власть?

Она прекрасно сознавала, что виновата сама. Впуталась в это из-за родителей и должности в «Бертон интернешнл». Она и не подозревала, что в обмен на это придется отдать душу. Ей следовало бы предвидеть нечто подобное, когда она пыталась заключить сделку с дьяволом.

– Если кому-то известна причина, по которой Бертон и Шанал не могут быть соединены в законном браке, пусть скажет сейчас или навечно хранит молчание.

Бертон бросил злобный взгляд на святого отца:

– По-моему, я велел вам исключить эту часть из службы.

– Это непременное требование, дорогой мальчик, но не волнуйтесь. Все будет в по…

Но он осекся, когда двери собора со стуком распахнулись и в тишине прозвенел мужской голос:

– Известна! Прекратите венчание! Я возражаю!

Шанал обмякла от облегчения при виде устремившегося к алтарю Рейфа, на лице которого была написана мрачная решимость.

– Опять? Только не это, – застонал священник, бледнея.

– Продолжайте, – настаивал Бертон, физиономия которого налилась сизым уродливым румянцем.

– Мы не можем, – прошептал священник в ответ. – Он должен изложить свои возражения.

– Что бы он ни заявил, свадьбе это не помешает, поверьте мне.

– Давайте выясним это, хорошо?

Священник глянул на Рейфа. Впрочем, как все остальные, включая Шанал, которая в жизни не видела зрелища приятнее. Она жадно вглядывалась в него, отмечая растрепанные волосы и прекрасные голубые глаза, горевшие решимостью. Он стоял, высокий и гордый, одетый в простую ветровку и поношенные джинсы и ботинки, но ей он еще никогда не казался более привлекательным, чем сейчас.

– Молодой человек, пожалуйста, изложите свои возражения, – потребовал священник.

– Прежде чем я это сделаю, мне нужно кое-что узнать.

– Что именно? Рейф в упор глянул на Шанал:

– Шанал, ты любишь меня? Собравшиеся дружно охнули.

– Не смей ему отвечать! – перебил Бертон, выступая вперед со сжатыми кулаками.

Шанал метнулась к мужчинам, чтобы встать между ними. Воздух между ними сочился тестостероном. Повернувшись спиной к Бертону, она смотрела на Рейфа. Их глаза встретились. Любит ли она его? Все это время она не хотела ни о чем думать, но теперь, когда он стоял перед ней, отчетливо поняла истину.

Она дышит им. Сердце бьется ради него. Тело жаждет его.

– Да. Я люблю тебя, Рейф Мастерз, всем сердцем и всем, что у меня есть.

Губы Рейфа дернулись в полуулыбке, от которой ей захотелось привстать на носочки и поцеловать его со всей преданностью и страстью, растущими в душе.

– Значит, все прекрасно. Потому что ты знаешь: я тоже тебя люблю.

В дверях появились двое полицейских, привлекших всеобщее внимание.

– Слава богу! Наконец хоть кто-то здравомыслящий! – кипел Бертон. – Пожалуйста, арестуйте этого человека! Он мешает моей свадьбе и делает из себя всеобщее посмешище.

– Я так не думаю, Берт, – возразил Рейф, по лицу которого все шире расплывалась улыбка.

Шанал видела, что Бертон вот-вот взорвется, услышав ненавистное сокращение своего имени.

– Вздор и бред! Уберите отсюда этого человека! – приказал он полицейским, поравнявшимся с Рейфом.

– Нет, Бертон, они пришли не за мной. За тобой, и на этот раз тебе не сойдет с рук преступление, от обвинения в котором ты слишком долго увиливал.

– Не будь идиотом. Я не знаю, о чем ты.

Бертон выпрямился еще больше. Словно, сделав это, мог убедить всех, каким идеалом гражданина он был. Но Шанал знала его лучше. Знала, какая тьма кроется под маской порядочного человека. Знала, какая в нем дремлет опасность, которую он старательно прятал за фасадом обаятельного и светского человека.

Рейф снова привлек внимание священника:

– Святой отец, я возражаю против этого брака на том основании, что этот человек – преступник. Его преднамеренные подлые действия три года назад привели к гибели невинной женщины, после чего он так же намеренно утаил правду от лиц, ведущих расследование, и извратил истину, подкупив свидетелей.

Бертон побледнел, но все же направил на Рейфа всю силу своей ненависти.

– Ты лжешь! Все это ложь! – сдерживая бешенство, заявил он. – Ты пожалеешь об этом, Мастерз!

– Я так не думаю, – спокойно ответил Рейф. – На этот раз ты не ускользнешь от правосудия. Полиция записала показания Ноа. Похоже, скрыв правду, он потерял покой.

Полицейские выступили вперед и встали по обе стороны от Бертона.

– Сэр, вы должны пройти с нами. Но Бертон, скрипя зубами, бросился к Рейфу:

– Думаешь, что победил? Нет, ты просто не можешь победить. Я – победитель. Помню, как ты страдал по ней, когда мы учились в школе. Каким влюбленным выглядел, когда думал, что никто тебя не видит! Когда она начала работать на меня, я понял, что ничто не помешает мне ее получить! Как получил Лорел! А потом и Шанал. Говорю тебе, она моя!

Полицейские схватили Бертона за руки и оттащили, прежде чем он успел накинуться на Рейфа.

– Уведите его!

Рейф кивнул полицейским, но Бертон, похоже, еще не высказался.

– Я слишком долго ждал, чтобы взять над тобой верх, как ты брал надо мной верх в школе! Думаешь, это не больно, когда видишь, что ты превосходишь меня во всем! Ты считал себя лучше всех, потому что всегда выигрывал в спортивных играх, получал лучшие оценки и лучших девушек! Я давно поклялся, что одержу над тобой победу. И одержал! Шанал – моя!

Глаза Бертона горели маниакальным блеском, при виде которого в сердце Рейфа вселился страх. Этот человек опасен и куда менее стабилен, чем представлял Рейф. Неужели он действительно способен так жестоко манипулировать людьми, и все из-за какой-то мелочной школьной вражды?

– Она принадлежит себе, – тихо ответил Рейф. – И сама делает выбор.

Один из полицейских зачитал пункты обвинения, выдвинутого против Бертона, и его права, прежде чем вывести его, все еще сопротивлявшегося, из собора. Рейф и Шанал молча наблюдали. Тишина вокруг них сменилась хором взволнованного шепота.

Рейф протянул руку Шанал:

– Пойдем?

– Да, пожалуйста.

Его сильные пальцы сомкнулись на ее руке, и они вместе вышли из собора. «Мазерати» Рейфа был припаркован у обочины, и он помог Шанал запихнуть широкую юбку в салон, прежде чем закрыть дверцу. Молодая женщина уселась на удобном кожаном сиденье и позволила облегчению омыть ее накатывавшими волнами. Власти Бертона над ней пришел конец!

Рейф устроился на соседнем сиденье. Она еще не видела его таким серьезным, как сейчас.

– Теперь ты в безопасности, – твердо сказал он. – В безопасности от него. И свободна делать все, что пожелаешь. Больше он не будет тобой управлять.

– Но что будет теперь?

– Его официально обвинят и допросят. Если учесть, что сейчас уик-энд, пройдет некоторое время, прежде чем он предстанет перед судом. Вряд ли ему захочется отсиживать в тюрьме до суда. Так что адвокат попытается освободить его под залог. Но в полиции меня заверили, что из-за его доступа к неограниченным финансовым средствам они считают Бертона способным на побег и сделают все, что в их власти, чтобы он остался за решеткой.

Шанал снова вздохнула с облегчением и заглянула в глаза Рейфу:

– А мы? Что будет с нами?

– Это зависит целиком от тебя. Хочешь, я отвезу тебя в дом родителей.

– Нет, – покачала она головой. – Я бы хотела позвонить им, дать знать, что со мной все в порядке. Что эта история с Бертоном закончена. Но я хочу быть с тобой. Хочу быть там, где ты.

Его глаза потемнели. Он прижался к ее губам коротким поцелуем.

– Если леди хочет именно этого, значит, леди получит именно это, – кивнул он, завел двигатель и отъехал от собора.

Шанал оглянулась на людей, высыпавших из дверей собора и бегущих по ступенькам. И вздрогнула при мысли о том, насколько иначе все могло быть, если бы Рейф не успел вовремя. Если бы не узнал правду о Бертоне, положившую конец подлостям последнего.

Она повернула голову и стала смотреть вперед, в будущее. Будущее с человеком, сидевшим сейчас рядом. На вечные времена.

Когда они въехали в ворота дома Рейфа, Шанал поняла, что поступила правильно. Он остановился у входной двери и обошел низко сидевшую машину, чтобы помочь ей выйти. А когда повел ее в дом, она сразу ощутила, как отличается этот раз от предыдущего, когда она была здесь после несостоявшейся свадьбы. Тогда она была полна тревоги. Сейчас на нее снизошел блаженный покой.

Рейф показал на дверь своего кабинета:

– Позвони оттуда родителям. Я пойду налью нам чего-нибудь выпить.

Она благодарно улыбнулась и вошла в кабинет. Мать взяла трубку после первого же звонка.

– Мама, все в порядке. Все кончено. Полицейские увели Бертона.

– Что?! Полицейские?!

– Я все объясню тебе и папе позже. Обещаю.

– Как насчет кредита и закладной?

– Рейф сказал, что обо всем позаботится. Я верю ему, мама. И ты должна верить.

Она ничуть не преувеличивала. После того, что сделал сегодня Рейф, она была готова доверить ему собственную жизнь.

– О, слава богу. Когда ты вернешься домой?

– Скоро. Я сейчас с Рейфом. Мое место рядом с ним.

Произнося эти слова, она знала, что не сможет быть с кем-то другим. Никогда.

– Хорошо. Вы уже поговорили? Насчет ребенка?

– Не совсем. Но, ма, не волнуйся и передай папе, что отныне все будет хорошо.

К тому времени, как Шанал повесила трубку, она была полностью опустошена. Да, бремя ответственности, которое лежало на ней такой тяжестью все последние месяцы, растаяло. Да, нужно во многом разобраться, многое сделать, но свет в конце тоннеля уже виден. Более счастливый конец. А начало ждет впереди. С человеком, который ждет ее в холле.

Рейф был поражен красотой и грацией Шанал, идущей навстречу ему. Чрезмерная пышность платья только подчеркивала темноту волос и полированную бронзу кожи. Он подал ей стакан минеральной и поднял в салюте свой, с вином:

– За нас!

– Да, за нас!

Шанал чокнулась с ним и глотнула воды.

– С тобой все в порядке?

Рейф пристально изучал ее, почувствовал, в каком она смятении.

– Просто пытаюсь понять, что будет с «Бертон интернешнл», с домом моих родителей. С тобой и со мной.

– Позволь тебя успокоить относительно первых двух пунктов, – ответил Рейф, подводя ее к дивану и садясь рядом.

Положил руку на спинку дивана и погладил ее щеку кончиками пальцев.

– Руководство «Бертон интернешнл» возьмет на себя совет директоров, так что колеса будут продолжать вертеться. Бертона снимут с поста генерального директора, а вместо него будет исполняющий обязанности директора.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась она.

Он улыбнулся в ответ. Все это было нелегко и заняло почти все утро. Он встречался с важными шишками, которым предстояло взять на себя управление компанией. Но их не пришлось долго убеждать, когда он объяснил, что Бертон еще до свадьбы будет арестован по обвинению в убийстве, а возможно, и по другим причинам. Важнее всего, что он успел спасти Шанал от участи быть связанной с человеком, который обращался с людьми так, будто они всего лишь фон, на котором он выглядит еще более могущественным и привлекательным.

– Я знаю кое-каких людей, – пояснил он, сводя детали к минимуму. Еще будет время рассказать ей подробно, каким он видит их будущее.

– А мои родители? Закладная на их дом, которая была у Бертона?

– Все улажено. Она была не лично у него. Все было сделано через компанию, которой управляли люди, состоявшие в совете директоров «Бертон интернешнл». Закладная будет выкуплена в понедельник, как только откроются банки.

Светло-зеленые глаза Шанал наполнились слезами. Он взял у нее стакан и поставил его на стол. Повернулся и притянул ее к себе.

– Поверить не могу, что все кончено, – прошептала она, уткнувшись ему в грудь.

– Все только начинается, – пробормотал он в ответ.

Он приподнял ее подбородок и завладел губами в поцелуе, передавшем все обещание и надежду, которые он питал на будущее, их будущее. Она немедленно ответила, сжав ладонями его лицо и прильнув так тесно, словно не хотела никогда отпускать. А он и не хотел, чтобы она его отпускала. Он так долго ждал эту женщину. И теперь будет держать в объятиях до конца жизни.

Она запротестовала, когда он прервал поцелуй, но с готовностью поднялась, как только он встал и взял ее за руки. Повел к спальне, где покажет словами и делами, как много она значит для него.

– Рейф?

– Хм-м-м?

– В соборе я сказала правду. Я люблю тебя. Не только потому, что ты снова спас меня. Не только потому, что обещал сделать все для меня и родителей. Потому что ты сделал меня самой счастливой на свете. И счастливее всего я при мысли о будущем с тобой и нашим ребенком.

Невероятная радость наполнила его. Она облекла в слова самый поразительный подарок!

– Спасибо. Ты смущаешь меня, – ответил он, прижимаясь к ее лбу своим и обнимая ее за талию. – Ради тебя и нашего малыша я переверну небо и землю и хочу, чтобы ты это знала. Все, что для этого требуется, – попросить меня.

– Только люби меня! Это все, что мне нужно, все, чего я хочу.

– Я люблю. Позволь показать тебе, как сильно!

Он неторопливо раздел ее, расстегивая длинный ряд хрустальных пуговиц на спине. Наконец ее изысканная красота была обнажена и осталась без всяких украшений. Раздевая Шанал, Рейф проводил по контурам ее тела пальцами, языком и губами. Она трепетала под его прикосновениями не от страха или застенчивости. От потребности и желания, таких же, как у него самого. Он поднял ее на руки и уложил на кровать, зная, что может ласкать ее каждый день и никогда не устанет.

Шанал наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы. Он сбрасывал с себя одежду куда более грубо и поспешно, чем когда раздевал ее. Его возбужденная плоть ныла от жажды, утоление которой он мог найти только в ее теле. Когда он лег рядом, Шанал взяла его, стала гладить, слегка сжимать яички, так что он зажмурился и отдался на волю ее ласк.

Они поцеловались, сначала нежно, потом со все усиливавшимся пылом. Его язык обследовал влажную пещерку ее рта, гладя ее язык, сплетаясь с ним, дразня нёбо, в поцелуе, который был жарким, влажным и глубоким. Шанал выгнула шею, прижавшись грудью к его груди. Он оторвал от нее губы и стал целовать щеки, шею, спускался все ниже, пока не поймал ртом сосок.

Его зубы задели тугой бутон, и он ощутил, как она дрожит под ним, как ее пальцы впиваются в его спину, а ногти становятся крошечными источниками наслаждения-боли, когда он вобрал затвердевший бугорок в рот и стал тянуть зубами, обводя языком.

– Я люблю тебя, Шанал, и покажу тебе, как сильно люблю! – прорычал он, почти не отстраняясь и продолжая спускаться еще ниже.

Он осыпал ее поцелуями, и она застонала в восторге, когда его руки раздвинули ее бедра и он стал целовать аккуратно подстриженный кустик темных волос. Ее бедра приподнялись, когда он коснулся языком изгиба ее лона. Он снова и снова гладил крошечную чувствительную жемчужинку, пока не почувствовал, как напряглись мышцы ее ног под его ладонями. Как стали мелко дрожать, когда волна прокатилась по ее телу. Потом еще и еще одна. Пока она, задыхаясь, не откинулась на подушку.

Ее пальцы лениво запутались в его волосах, чертили крохотные круги на его голове. Рейф снова поднялся над ней. И когда глянул в ее лицо, ощутил глубочайшую гордость за то, что наконец прогнал ее тени. Что это прекрасное создание принадлежит ему. Так же, как он принадлежит ей. Что он сделал ее такой счастливой, как она того заслуживала.

Он лег между ее бедер и уперся своим возбужденным естеством в ее жаркое влажное лоно. И застонал, когда кончик скользнул в ее тело.

– Да, – прошептала она, стискивая его бедра, притягивая к себе, торопя пройти весь путь. – Будь моим.

– Всегда, – ответил он, целуя ее и позволяя всей длине плоти войти в нее. Глубоко.

Она была жаром и бархатом, слитыми воедино. Ее внутренние мышцы напряглись, вбирая его еще глубже. Акт соединения с другим человеком еще никогда не был таким идеальным. Таким правильным. Он вышел из нее и снова скользнул в лоно, медленно и уверенно. Наслаждаясь каждым ощущением, каждой секундой. Смакуя, как необыкновенный подарок.

– Я люблю тебя, Рейф! – вскрикнула Шанал, прижимая его к себе. Вот она, кульминация его жизни. Это совершенство.

А потом он позволил инстинктам взять верх. Момент стал вихрем абсолютного наслаждения, стремления давать и получать и, наконец, завершения, когда они кончили вместе, в калейдоскопе чувственного восторга.

Когда биение сердца приблизилось к нормальному, Рейф перекатился на бок, держа Шанал в объятиях, словно самую драгоценную в мире вещь. Она и была самой большой его драгоценностью, и, даст бог, ей и останется. Только еще одно сделает этот момент идеальным.

Он слегка отстранился, чтобы видеть ее лицо, и глубоко вздохнул:

– Шанал, хочу, чтобы ты знала: я всегда буду здесь, для тебя и… – Он прижал ладонь к низу ее живота. – И для нашего ребенка. Я знаю, тебя уже, скорее всего, тошнит от свадеб, но, когда будешь готова, сделай мне великую честь стать моей женой.

Ее вишневые губы сложились в улыбку.

– Думаю, что найду в себе силы пройти по церковному проходу еще однажды, если ты будешь ждать меня у алтаря. Но это определенно будет в последний раз, – пошутила она, обводя пальцем кончик его носа. Но, тут же став серьезной, Шанал кивнула. – Я с радостью буду твоей женой, Рейф. Для меня счастье – провести остаток жизни рядом и растить наших детей вместе с тобой.

– Рад это слышать, – ответил он с улыбкой. – Потому что, если бы ты отказалась, мне пришлось бы снова увозить тебя на яхту и на этот раз уже не отпускать.

Она покачала головой:

– Об этом можешь не беспокоиться. Я твоя. Навсегда. А ты мой.