По поведению окружающих Джим не мог понять, как поступать. А Высокородные в императорской ложе, как и все остальные Высокородные, видимо, намеренно не обращали внимания на удар или припадок своего повелителя. Джим решил действовать подобно зрителям. Афуан и Высокородные, находящиеся в императорской ложе, спокойно сидели, как будто властелин вел с Диким Волком частную беседу. И все это как-то завораживало. Джим вспомнил о гигантском воздействии Афуан, но сейчас все пытались убедить не только землянина, но и самих себя, что ничего не произошло, что все в порядке.

… Внезапно все изменилось… Струйка слюны исчезла с челюсти Императора, стертая невидимой рукой…

— Более того, нам будет очень интересно узнать о тебе побольше, — вдруг неожиданно заговорил Император, как бы продолжая беседу. — Ты первый Дикий Волк, которого мы видим при нашем дворе за долгие годы. Когда отдохнешь, приходи к нам и мы побеседуем.

Улыбка Императора была открытой и дружелюбной.

— Благодарю тебя, Оран, — ответил Джим.

Еще Ро наставляла его, что при разговорах с другими нужно говорить в третьем лице — Император, но при личной встрече обращаться по имени.

— Буду очень рад тебя видеть, — сказал Император, весело улыбаясь.

Он исчез, и через секунду трибуны были пусты. Джим представил свою комнату и перенесся в нее. Немного подумал, потом стал раздеваться. Он как раз снял тугой жакет, когда почувствовал, что сзади ему кто-то помогает… Оглянувшись, Джим увидел Ро.

— Я думаю, что это ужасно, — прошептала она, — но раньше я не понимала…

И она неожиданно посмотрела ему в глаза.

— Джим, этот зверь пытался убить тебя?

— Да, — сказал Джим, испытывая невольное чувство стыда — ведь бой был нечестным. — Так это и происходит…

— Как бы то ни было, — угрюмо и решительно сказала Ро, — если нам повезет, ты оставишь это занятие. Тебе повезло — Император сразу заинтересовался тобой. И… ну-ка, догадайся, в чем дело?

Она перестала помогать Джиму, и он, наполовину раздетый, уставился на нее.

— В чем? — спросил он.

— Я нашла тебе поручителя, — взволнованно выпалила она. — Оловиель! Ты ему тогда понравился… Он хочет иметь тебя среди знакомых. Ты понимаешь? Понимаешь, что это значит?

Ро замолчала и взглянула на него, требуя ответа. Джим покачал головой. На занятиях они этого не проходили.

— Ты уже не слуга! — воскликнула Ро. — Я очень надеялась найти тебе поручителя — но не так скоро. Я не хотела тебе всего рассказывать — ты мог бы разочароваться… Но Оловиель сам пришел ко мне.

— Да?

Джим насторожился, хотя на его лице ничего не изменилось. Он не хотел, чтобы Ро видела его беспокойство. Возможно, Оловиель поступил так из-за визита Афуан, возможно, он сделал это из-за разговора Джима с Галианом. Кто знает? Джим уже собирался спросить Ро, но в последний момент передумал. Он не хотел рассказывать Ро о Афуан и ее действиях, по крайней мере сейчас.

И тут он понял, что Высокородная почти раздела его. Вероятно, она не придавала этому никакого значения, и Джим тоже не придавал, но ему показалось, что Ро раздевает его совершенно безразлично — так богатый хозяин чистит свою лошадь перед выездом. К тому же Джиму нужна была помощь, а не забота и уход.

— Спасибо, — сказал он, отодвинувшись. — Дальше я справлюсь сам.

Он разделся, потом натянул шотландскую юбку и рубашку с короткими рукавами. Ро следила за ним с гордым обожанием.

— Расскажи мне о поручительстве, — попросил Джим. — Для чего оно служит?

— Ну как же, — удивилась Ро. — Конечно же, для усыновления Тронным Миром. Разве ты не помнишь? Я ведь говорила тебе, что даже сейчас иногда гениальным людям из колоний разрешают оставаться. Правда, они не являются истинными Высокородными, но могут надеяться, что их внуки или правнуки станут Высокородными. Это и называется — усыновление Тронным Миром. И начинается усыновление с поручительства.

— Ты хочешь, чтобы я стал Высокородным?

Ро буквально приплясывала от радости.

— Когда за тебя поручатся, начинается процесс усыновления. И ты находишься сейчас под защитой Императора, пока он не примет или не откажет тебе. И пока никому не отказывали. Вряд ли ты станешь исключением. Вряд ли ты совершишь преступление, наказуемое изгнанием с Тронного Мира… Раз Оловиель поручился за тебя, ни один Высокородный не имеет права обращаться с тобой как со слугой. Теперь твоя жизнь вне опасности. Даже Афуан и Галиан ничего с тобой не сделают. Им придется подавать жалобу на Императора, чтобы тебя убрать.

— Понятно, — задумчиво сказал Джим, — скажи, а мне надо говорить, что Оловиель поручился за меня, в разговоре с Императором?

— С Императором? — девушка засмеялась, похлопав Джима по плечу. — Извини, мне не стоило смеяться. Но дело в том, что ты можешь прожить всю жизнь и ни разу не поговорить с Императором.

— Тогда я должен буду умереть, — сказал Джим, — после боя быков Император пригласил меня.

— Ты не понимаешь, Джим, — добродушно сказала она. — Он просто пригласил! Никто не приходит к Императору. Если Император действительно пожелает видеть тебя, ты внезапно предстанешь перед ним. А пока ты должен жить и ждать.

Джим нахмурился.

— Мне очень жаль, — сказала Ро, — ты этого не знал. Император часто говорит, но тут же забывает обо всем. Шутка или комплимент, понимаешь?

Землянин медленно улыбнулся, и Ро побледнела.

— Не смотри так, — сказала она, схватив его за руки, — ни один цивилизованный человек не должен так смотреть!

— Не беспокойся, — ответил Джим.

И улыбнулся.

— Но боюсь, ты ошибаешься. Я повидаю Императора. Где он может быть сейчас?

— Во дворце Вотана, конечно… Но… Джим, ты действительно хочешь пойти туда? Ты не можешь…

— Объясни мне, как туда добраться.

— Нет, — решительно сказала Ро. — Он прикажет Старкиенам убить тебя! Возможно, они убьют тебя, не дожидаясь приказа.

— О! Интересно, зачем Старкиены будут убивать нашего дикого человека? — неожиданно послышался голос Оловиеля.

— После боя Император сказал ему, чтобы он отдохнул и пришел к нему, — объяснила Ро. — А сейчас Джим требует, чтобы я отправила его во дворец Императора. Я никогда не сделаю этого!

Оловиель рассмеялся.

— Почему? Пойти к Императору! — повторил он. — Пойти к Императору… Почему же ты не скажешь? Если ты не скажешь, скажу это я.

— Ты? — разъярилась Ро. — Ты сказал, что будешь его поручителем!

— Правильно, — согласился Оловиель. — Я так и сделаю. Я восхищен Диким Волком! О, какое лицо будет у Галиана, когда я расскажу ему все. Но если, как ты сказала, Джим желает во что бы то ни стало погибнуть, пока поручительство не оформлено, кто я такой, чтобы вмешиваться в его дела?

Он взглянул на Джима.

— Ты действительно хочешь пойти?

Джим зло усмехнулся.

— Я — Дикий Волк, — сказал он. — И я не передумаю.

— Ладно, — согласился Оловиель, не обращая внимания на бешеные попытки Ро заставить его замолчать. — Я пошлю тебя к Вотану и Императору — и как они поступят, ты увидишь сам!

И он переместил Джима. Огромный зал… прозрачный потолок, за которым плыли облака и шестеро человек…

Увидев возникшего из воздуха землянина, Император прервал разговор и отвернулся от пожилого широкоплечего Высокородного, который сидел рядом с ним в амфитеатре. Неизвестный Джиму Высокородный обернулся посмотреть, что заставило самого Императора замолчать. Остальные трое, мускулистые, серокожие, были телохранителями — копиями телохранителя Галиана. Набедренные повязки прикрывали их пах, у широких поясов висели трубки, а тело было покрыто чем-то напоминающим металлические ленты, прилегающие так плотно, что Джим решил — эластичная ткань. Увидев землянина, они выхватили трубки и прицелились, но одно резкое слово Императора остановило их.

— Нет! Это… — Он уставился на Джима и вдруг радостно усмехнулся: — О, да это Дикий Волк!

— Вот именно! — резко сказал старик. — И что ему здесь надо? Племянник, тебе лучше…

— О, — прервал его Император, направляясь к Джиму и улыбаясь. — Я пригласил его. Разве ты не помнишь, Вотан? Я пригласил его после смерти животного.

Теперь Император стоял между телохранителями и Джимом.

— Естественно, ты поспешил прийти к нам, не так ли? Ты не мог заставить нас ждать?

— Да, Оран, — ответил Джим.

Старик по имени Вотан, бывший, по-видимому, дядей Императора, подошел к ним и стал рядом с племянником. Из-под седых бровей сверкнули лимонно-желтые глаза.

— Племянник, ты должен наказать этого дикого человека за его проступок, — сказал он. — Если правила будут нарушены один раз, их нарушат тысячу раз!

— Ну-ну, Вотан, — сказал Император, улыбаясь старому Высокородному. Разве на Тронном Мире много Диких Волков, знающих все эти правила? Нет, я пригласил его! Если же мне не изменяет память, я даже сказал, что хочу поговорить с ним, и я думаю сейчас, что я не ошибся! Садись, Дикий Волк, — продолжал Оран. — И ты, дядя, садись, и ты, Лорава.

Он взглянул на третьего Высокородного, молодого худощавого человека.

— Давайте все сядем и поговорим с нашим Диким Волком. Откуда ты, Дикий Волк? Верно, с края Галактики?

— Да, Оран, — ответил Джим.

Он уже сел и недовольный Вотан опустился на подушку рядом с Императором. Молодой Высокородный по имени Лорава торопливо пристроился около него.

— Забытая колония… забытый мир… — пробормотал Император. — Есть там дикие звери?

— Да, — сказал Джим, — на нашей планете еще много диких зверей, но люди любят убивать…

— Люди любят иногда убивать и зверей, — сказал Император. По его лицу скользнула тень, как будто он вспомнил печальную историю своей жизни. Джим осторожно наблюдал за ним. Трудно было поверить, что этот человек совсем недавно был перед ним на арене.

— А мужчины в твоем мире… и женщины похожи на тебя? — спросил Император, пристально посмотрев на Джима.

— Все мы отличаемся друг от друга.

Император засмеялся.

— Ну конечно! — сказал он. — И без сомнения, вы, здоровые дикие люди, отмечая эту разницу, не пытаетесь уравнять всех… Так же, как и мы, высшая нация, Высокородные Тронного Мира!..

Ирония внезапно исчезла из его голоса.

— Как мы нашли вас через тысячи лет?

— Не вы нашли нас, — сказал Джим. — Наш корабль наткнулся на один из дальних миров Империи.

Все внезапно замолчали, и вдруг Лорава рассмеялся.

— Он лжет, — воскликнул юноша, — они нас нашли? Если они нашли, как же они могли потеряться?

— Молчать! — взревел Вотан. Он повернулся к Джиму. Лицо его было серьезно. — Ты хочешь сказать, что твой народ забыл все о Империи, вернулся в дикое состояние и прошел путь цивилизации от начала и до конца? Ты хочешь сказать, что вы способны совершать космические полеты?

— Да, — лаконично ответил Джим.

Вотан угрюмо посмотрел на Джима, потом повернулся к племяннику.

— Это дело требует расследования, племянник, — сказал он.

— Расследовать, да… — прошептал Император, но мысли его были далеко. Он смотрел сквозь Джима, на его лице появилось грустное выражение. Вотан взглянул на него и вскочил, приказав Дикому Волку встать.

Джим поднялся с подушек. Вотан отвел Императора и Лораву в дальний конец комнаты.

— Я позову тебя позже, Лорава, — нетерпеливо сказал он.

Высокородный кивнул ему и исчез.

Вотан повернулся к Джиму.

— Оловиель поручился за тебя, — коротко сказал Вотан, — к тому же, насколько мне известно, ты прибыл на корабле принцессы Афуан и на борту говорил с Галианом. Правильно?

— Да.

— Понятно…

Вотан на секунду задумался. И неожиданно его взгляд стал резким и пронзительным.

— Кто-нибудь предлагал тебе сейчас пойти к Императору?

— Нет, — ответил Джим. Он улыбнулся высокому широкоплечему старику. — Я решил пойти к Императору сам, потому что он меня пригласил. Я сказал об этом Оловиелю и Ро.

— Ро? — Вотан нахмурился. — А маленькая девчонка Афуан. Ты уверен, что это не она предложила тебе пойти сюда?

— Абсолютно уверен, — сказал Джим. — Она не пускала меня. Что касается Оловиеля, когда я сказал ему, что собираюсь отправиться к Императору, он рассмеялся.

— Рассмеялся? — недоверчиво спросил Вотан. — Посмотри мне в глаза, Дикий Волк!

Джим взглянул в два лимонно-желтых глаза под густыми бровями, и они сверкнули невыносимо ярко и поплыли по лицу Высокородного, пока чуть не слились в один огромный глаз.

— Сколько у меня глаз? — услышал землянин грохочущий голос Вотана.

Два глаза плыли друг к другу, как будто два сверкающих солнца пытались соединиться. Джим почувствовал такое же давление, как и тогда, перед боем быков… Он весь напрягся, и глаза разделились.

— Два, — сказал он.

— Ты ошибаешься, Дикий Волк, — гремел голос, — один, только один.

— Нет, — сказал Джим. — Два глаза так и не слились в один. Я вижу два глаза.

Вотан пробормотал что-то, и его взгляд перестал жечь Джима, гипнотическое воздействие внезапно исчезло.

— Что ж, значит, я так и не добьюсь ответа, — сказал Вотан скорее себе, чем Джиму. — Но я полагаю, ты понимаешь, что мне очень легко узнать правду.

— Я в этом уверен.

— Да… — Вотан задумался. — Здесь что-то кроется… Конечно, Император просто может общаться с тобой как с человеком… другом Оловиеля. Но мне кажется, надо сделать кое-что… посмотри… — И Вотан резко приказал воздуху: — Лорава!

Возник молодой Высокородный.

— Император назначает этого Дикого Волка офицером Старкиенов. Его должны назначить на пост во дворце. Проследи! И пришли ко мне Мелиеса.

Лорава исчез. Через три секунды перед ними материализовался другой человек, худощавый, в обычной белой тунике и юбке, рыжеволосый. Кожа его была белой, но с желтоватым оттенком. Маленькие черные глаза смотрели хитро, очень хитро… Но он явно не был Высокородным, от него исходили уверенность и властность. Он был уверен в себе больше, чем Старкиен.

— Мелиес, — сказал Вотан, — этот человек — Дикий Волк, который недавно устроил представление на арене.

Мелиес кивнул.

— Император назначает его офицером Старкиенов дворцовой охраны. Я приказал Лораве проследить за всеми формальностями, но ты должен объяснить ему все. И пусть его обязанности будут малы, насколько это возможно.

— Да, — голос у Мелиеса был сильный. — Я позабочусь о нем!

Он исчез. Вотан посмотрел на Джима.

— Мелиес — мажордом дворца, — сказал он. — Фактически он господин всех Низкорослых Тронного Мира. Если у тебя возникнут затруднения, обращайся к нему. А сейчас возвращайся. И жди, пока тебя не позовут.

Джим почувствовал, как его мозга касается легкое перышко. Он был в своей комнате. Они ждали его. Подбежала, как только увидела его, Ро и бросилась к нему на шею. Оловиель рассмеялся.

— Итак, ты вернулся, — медленно сказал он. — Я почему-то так и думал. Я даже предложил Ро поспорить на Пункт, но она не любит эту игру. Что там случилось?

— Меня назначили офицером Старкиенов, — спокойно сказал он. — И Вотан сказал мне, что Император поддерживает твое поручительство.

Ро вздрогнула и изумленно посмотрела на него. Оловиель с не меньшим удивлением поднял брови.

— Джим, — недоуменно спросила девушка, — что случилось?

И он кратко рассказал все. Оловиель был восхищен.

— Извините, но у меня появился отличный шанс выиграть несколько маленьких споров, пока Тронный Мир не знает…

И Оловиель исчез. Джим заметил, что Ро обеспокоена.

— Джим, — неуверенно начала она. — Скажи, как обо мне спросил Вотан? Не я ли это предложила тебе нарушить правила и пойти к Императору? Вопрос был задан после того, как он вспомнил, что я придворная Афуан?

— Да. Интересно, не правда ли?

Ро задрожала.

— Нет, — тихо сказала она, — недобрый знак! Я могла бы обучить тебя и помочь выжить, если бы все было нормально. Но в твою судьбу вмешиваются другие Высокородные… — Она охрипла от волнения.

Джим молча смотрел на нее. Потом спросил:

— Ро, скажи мне, Император болен?

— Болен? Ты хочешь сказать, нездоров? — рассмеялась девушка. — Джим, ни один Высокородный никогда не болеет.

— Здесь что-то не так, я не думаю, что это секрет, если то, что произошло на арене, так часто. Ты видела, как он изменился после того, как я убил быка?

— Изменился? — искренне удивилась девушка. — Изменился? Как?

— Разве ты не видела его лица и не слышала, как он выл? А, правда, ты сидела далеко.

— Но, Джим! — Она привычно положила руку ему на плечо. — Вокруг арены установлены фокусирующие установки. Когда ты сражался, — девушка задрожала, но вскоре справилась с собой, — я видела, как ты стоял перед Императором, как он говорил с тобой, и если бы что-нибудь случилось, я бы заметила.

Он уставился на нее.

— Ты не видела? — недоверчиво спросил Джим после минутного молчания.

Ро честно выдержала его взгляд, но Джим понял, что она насторожилась и не хочет смотреть ему в глаза, хотя и не понимает этого.

Она говорила правду, но что-то в ней сопротивлялось признанию, и Джим увидел это. Тянулись секунды, и внезапно он понял, что девушке плохо, Ро не могла нарушать молчания.

Джим отвернулся, и перед ним появилась фигура серокожего бритоголового Старкиена.

Джим резко спросил его:

— Ты кто?

— Меня зовут Адок! Я — это ты!

Джим нахмурился и недовольно посмотрел на Старкиена.

— Ты — это я? — переспросил он. — Не понял.

— Ну же, Джим, — вмешалась Ро. — Он заменяет тебя. Ты ведь не настоящий Старкиен. Взгляни на него и взгляни на себя.

— Высокородная совершенно права, — сказал Адок. У него был глубокий ровный голос, равнодушный. — Когда человек, по рождению и воспитанию не Старкиен, награждается офицерским чином, к нему всегда приставляют замену.

— Ты мой заместитель, да? — осведомился Джим. — Тогда кто же ты официально?

— Официально, я уже говорил, я — это ты, — ответил Адок. — Официально меня зовут Джеймс Кейл, я — Дикий Волк с планеты… — язык у Старкиена начал заплетаться, и он не мог выговорить нужного слова… — земя…

— Мне показалось, что ты назвал себя Адок-І, — сказал Джим.

Старкиен был так серьезен, что землянину страшно захотелось рассмеяться, но осторожность застыла на его лице.

— Неофициально для тебя, Джим, я — Адок-І. Твои знакомые, например Высокородные леди, могут звать меня и Джеймс Кейл, и Адок-І — это не имеет никакого значения.

— Я буду звать тебя Адок-І, а ты можешь звать меня Ро, — сказала девушка.

— Я исполню, Ро, — заявил Старкиен, как будто повторил приказ.

Джим удивленно покачал головой и заговорил с охранником. Этот человек, казалось, не понимал юмора до тупости, был послушен и мог погибнуть за хозяина, в то же время он фамильярно называл Джима по имени. Адок-І испытывал рядом с Джимом ощущение одновременно превосходства и неполноценности. Совершенно ясно было, что Старкиен ни на минуту не допускал, что землянин может выполнять свои обязанности. С другой стороны, он считал Джима хозяином.

 «Однако исследовать характер Адока можно будет и позже, а пока надо заняться более важными делами», — подумал Джим.

— Хорошо, — сказал он. — И что же теперь с нами будет?

— Мы всегда будем вместе, Джим, — заявил Старкиен и взглянул на Высокородную. — Если Ро позволит, я немедленно начну инструктаж. Ты узнаешь, что буду выполнять я, а что придется делать тебе.

— Мне в любом случае пора к приемышам, — сказала Ро. — Я приду к тебе позже, Джим. — Она легко дотронулась до его плеча и исчезла.

— Ну хорошо, — сказал Джим, поворачиваясь к Адоку. — С чего начнем?

— Сначала посетим казармы твоих воинов, — сказал Адок. — Если ты разрешишь мне указать путь, Джим…

— Валяй, — и они внезапно очутились в бесконечной комнате с высоченными потолками.

— Где мы? — спросил Джим. Вдалеке виднелось несколько человек.

— Мы в зале парадов… — губы Адока скривились, и землянин понял, что Старкиен удивлен.

— Мы под землей… — и Адок назвал несколько единиц измерения, около полумили по земному счету.

— Это тебя не тревожит? Все Высокородные беспокоятся, но слуги обычно ничего не замечают.

— Нет, меня ничего не тревожит.

— Если тебя что-то испугает, ты должен сказать мне. Можешь не говорить никому, но я должен знать все, чтобы защитить тебя и поддержать.

Джим усмехнулся, ему нравился Адок-І.

— Не беспокойся, — сказал он. — Обычно я ничего не боюсь. Но если что-либо произойдет, обещаю сообщить.

— Хорошо, — серьезно сказал Старкиен. — А сейчас я хочу тебе сказать: на парадах я не могу заменять тебя. Иногда мы будем вместе. Ты видел этот зал и можешь в любое время вернуться в него. А сейчас пойдем на склад, нам надо выбирать оружие, и ты запомнишь, где он находится.

Комната, в которую они переместились, была ярко освещена. Узкий и длинный коридор. На стенах висели кожаные повязки и серебристые ленты. Старкиел выбрал для Джима несколько кожаных повязок и лент, но не предложил ему одеться. Вместо этого они переместились в казарму — ряды комнат, похожие на квартиру Джима, только поменьше.

Потом Адок показал своему подопечному классы обучения, обеденный зал, подземный парк, освещенный искусственным солнцем и, наконец, торговый центр.

И внезапно, без предупреждения они перенеслись на поверхность земли в зал, подобный дворцу Вотана.

— Кто? — спросил было Джим, но прежде, чем он успел задать вопрос, перед ним появился господин слуг Мелиес и посмотрел не на землянина, а на Старкиена.

— Я все показал ему. Потом привел к тебе, как ты говорил.

— Хорошо, — ответил Мелиес. — Император принял поручительство для твоего дальнейшего усыновления.

— Благодарю вас, — сказал Джим.

— Я сказал это для того, чтобы ты понял свое положение. Как кандидат для усыновления ты теоретически — вероятный Высокородный, следовательно ты превосходишь меня. С другой стороны, как офицер Старкиенов низшего ранга — ведь ты не командир десяти полков — и потому, что ты Дикий Волк, — я твой господин.

Джим молча кивнул головой.

— Надеюсь, — резко сказал Мелиес. — Здесь существует противоречие — своеобразное раздвоение личности. Итак, все твои действия как Высокородного мне не подлежат. В то же время как офицер-Старкиен ты подлежишь мне. И опять же, в личной жизни ты можешь быть и слугой, и господином, хотя я сомневаюсь, что выберешь роль слуги.

— Я с вами согласен, — спокойно сказал Джим.

— Следовательно, — продолжал Мелиес, — у меня нет физической власти над тобой. Но если будет необходимо, я отстраню тебя от должности офицера-Старкиена и подам жалобу Императору. И я думаю, что Император обратит на нее внимание.

— Я понимаю.

Мелиес пристально взглянул на него и исчез.

— Джим, — сказал Адок, дотрагиваясь до его локтя, — если хочешь, вернемся в казарму, я покажу тебе, как пользоваться оружием.

— Хорошо.

И они вернулись в казармы. В одной из пустых комнат Старкиен одел на Джима все ленты и пояса, взятые на складе.

— Существует два вида оружия, — сказал Адок, когда Джим оделся. — Вот это… — он дотронулся до маленькой черной трубки, висевшей между петлями на поясе, — имеет свой источник энергии и всегда используется охранниками на Тронном Мире.

Он аккуратно прикоснулся к серебряной полоске, опоясывающей бицепс левой руки Джима.

— А вот это, так сказать, оружие второго класса. В данный момент оно абсолютно бесполезно, его надо подключить к общему источнику энергии. Каждая лента является одновременно оружием и усилителем…

— Усилителем?

— Да. Лента ускоряет твои реакции, увеличивает силы. Это очень важно для не Высокородных. Позднее мы поработаем с оружием второго класса, когда тебе разрешат отправиться на полигон и испытать его.

— Понятно, — сказал Джим, ощупывая серебряные полосы. — Значит, эта штука делает меня чем-то вроде супермена?

— Обученный Старкиен при полном напряжении эффективного оружия второго класса является эквивалентом двух или трех частей армии колониального мира.

— Разве на колониальных мирах нет своих Старкиенов?

Адок был шокирован.

— Старкиены служат только Императору, только ему одному!

— На корабле я разговаривал с Высокородным по имени Галиан. И у него был телохранитель, по меньшей мере удивительно похожий на Старкиена.

— Все правильно. Император дает своих Старкиенов всем Высокородным, если они им требуются. Но они остаются слугами Императора и подчиняются только его приказам.

— Ну хорошо, — сказал Джим, — а подземные помещения Тронного Мира занимают только слуги?

— Да.

— Раз уж я нахожусь здесь на экскурсии, я хотел бы увидеть побольше. Какова площадь всех подземных помещений?

— Под землей комнат столько же, сколько и наверху. Возможно, и больше. Я все не видел.

— Кто знает? — на секунду Джиму показалось, что Адок пожмет плечами, но Старкиен удержался.

— Я не знаю… может быть… Мелиес.

— Да, — задумчиво сказал Джим. — Конечно, Мелиес.

Несколько раз в месяц Джим принимал участие в подземных смотрах. Его обязанности заключались в том, что он стоял перед отрядом в 78 Старкиенов.

Но первый парад запомнился ему на всю жизнь. Весь огромный подземный зал был забит полками безразличных, наголо бритых мускулистых людей.

Джиму казалось, что Старкиены составляли незначительную часть населения Тронного Мира. Впоследствии он произвел несложные вычисления с помощью Адока и установил, что на параде присутствовало двадцать тысяч человек.

А Старкиен сказал ему, что это всего лишь один из пятидесяти парадов.

Да, с такими войсками Высокородные действительно могли не опасаться нападения колониальных миров, даже объединенных.