Зверь мелькнул у его лица… и исчез. Джим и не пошевелился. На мгновение он остался один в прямоугольной комнате, но через секунду рядом с ним стояли трое Высокородных. У одного их них на тунике был вышит дракон.

Второй был коротышкой по стандартам Высокородных — едва ли на три дюйма выше Джима. Третий мужчина был выше своих товарищей — гибкий, с благородной осанкой. Он смотрел на Джима и сочувственно улыбался.

— Говорю я тебе, что они храбры, эти Дикие Волки, — сказал самый высокий мужчина коротышке. — Твой трюк не сработал, Мекон.

— Храбрость! — зло сказал человек, которого назвали Меконом. — Слишком уж это было гладко, чтобы быть правдой. Он даже не повернулся, можно подумать, что его…

Мекон осекся и торопливо взглянул на Оловиеля.

— Продолжай, продолжай, Мекон, — процедил Высокородный. В его тоне чувствовалась угроза.

— Ты собирался что-то сказать. Может быть… предупредили?

— Подождите. Мекон ведь не хотел сказать ничего плохого, — вмешался Трахи, вставая между Меконом и Оловиелем.

— Я бы хотел услышать это от него, — прошептал Оловиель.

— Я… ну конечно, я вовсе не это имел в виду, я даже не помню, что я собирался сказать, — прошептал Мекон.

— Значит, — сказал Оловиель, — я выиграл? И один Пункт Жизни в мою пользу?

— Один… — Признание буквально застряло у Мекона в горле. Лицо его потемнело. Он задыхался от ярости.

— Один Пункт Жизни в твою пользу…

Оловиель рассмеялся.

— Не надо переживать, друг, — сказал он. — У тебя есть шанс отыграться. Предложи что-нибудь благородное для спора.

Мекон опять покраснел.

— Ну хорошо, — резко сказал он. — Я проиграл тебе Пункт. Но мне все-таки хотелось бы знать, почему Дикий Волк не шевельнулся, когда зверь бросился на него. Здесь что-то неестественное.

— Почему бы тебе не спросить его самого? — сказал Оловиель.

— Я его и спрашиваю! — заорал Мекон. — Говори, Дикий Волк! Почему ты не испугался?

— Принцесса Афуан взяла меня на Тронный Мир, чтобы показать Императору, — спокойно ответил Джим. — Сомневаюсь, что меня стоило показывать разорванным на мелкие кусочки. Следовательно, кто бы ни был ответственен за эту приятную кошечку, он должен был позаботиться о том, чтобы я не пострадал.

Оловиель довольно расхохотался. Но Мекон рассвирепел.

— Вот как! — воскликнул он. — Ты думаешь, что до тебя и дотронуться нельзя, Дикий Волк? Сейчас!..

Внезапно между разъяренным Высокородным и Джимом появилась Ро.

— Что вы с ним делаете? — воскликнула она. — Ему велено находиться со мной! Он вовсе не для того, чтобы остальные играли с ним и…

— Еще и ты, грязнолицая! — взревел Мекон. Рука его потянулась к маленькой черной палочке, которая висела у него на поясе между двумя плетьми. — Где моя трубка?

Он схватился за палочку. Ро тоже перехватила ее, и через мгновение трубка была выдернута из-за пояса, но Ро не давала Мекону прицелиться.

— Пусти, ты, маленькая…

Мекон поднял руку, и сжав пальцы в кулак, хотел ударить Ро, но Джим внезапно сделал шаг вперед. Высокородный взвыл, опустил трубку и схватился за правую руку. Начиная от предплечья и примерно до локтя на его руке появилась тонкая красная полоска, а кинжал Джима был уже в ножнах. И в комнате наступила мертвая тишина. Трахи, великолепно владеющий собой Оловиель и даже Ро стояли и смотрели на кровь, струившуюся по руке Мекона. Если бы стены корабля рухнули, они бы, наверное, меньше удивились.

— Он… Дикий Волк поранил меня, — прошептал Мекон, изумленно глядя на кровоточащую руку. — Вы видели, что он сделал? — Мекон пристально посмотрел на Трахи и Оловиеля.

— ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ? — заорал Мекон. — Давай мне трубку! Перестаньте стоять! Дайте мне трубку! — Трахи сделал едва заметное движение, как будто хотел приблизиться к Ро, у которой была трубка Мекона, но Оловиель удержал его.

— Нет-нет, — прошептал он. — Наша маленькая игра перестала быть игрой. Если ему нужна трубка, пусть берет ее сам!

Трахи остановился. Внезапно исчезла Ро.

— Проклятье! — крикнул Мекон. — Я припомню тебе все, Трахи! Я сказал — дай мне трубку! — Трахи медленно покачал головой. Он побледнел.

— Трубку — нет… Нет, Мекон! — сказал Высокородный. — Оловиель прав. Ты должен сделать это сам!

— Я убью его! — Мекон исчез.

— Я хочу тебе сказать — ты храбрый человек, Дикий Волк, — сказал Оловиель. — Разреши мне дать тебе совет. Если Мекон предложит тебе трубку, не бери ее.

Трахи хотел что-то сказать, но Оловиель пристально посмотрел на него.

— Ты хотел возразить против того, что я советую Дикому Волку? — спросил он. Трахи отрицательно покачал головой, и неприязненно посмотрел на Джима.

Внезапно появился Мекон, рука его все еще кровоточила. Он держал две черные трубки. Одну из них он протянул Джиму.

— Бери, Дикий Волк! — приказал он.

Джим отказался. В его руке сверкнул миниатюрный кинжал.

— Благодарю! — извинился он, — я обойдусь собственным оружием.

Лицо Мекона посветлело от радости.

— Очень хорошо, — сказал он и бросил трубку, которую предлагал Джиму, через всю комнату. — Для меня это не имеет значения.

— Но это имеет значение для меня!

Говорила женщина. Джим обернулся и быстро отступил так, чтобы видеть всех, кто был в комнате. В комнате стояли Ро и еще одна Высокородная, в которой Джим узнал принцессу Афуан. За женщинами возвышался мужчина, который был, наверное, выше Оловиеля на дюйм или два.

— Ну? — спросила Афуан. — Разве все изменилось так, что ты решил уничтожать моих питомцев без ведома своей принцессы, Мекон? — Тот застыл на месте. Казалось, его парализовали слова принцессы. Ярость и изумление исказили его лицо.

Необычайно высокий мужчина ухмыльнулся. Его улыбка напоминала ленивую улыбку Оловиеля, но в ней были могущество и жестокость.

— Боюсь, что ты оскорбил ее Величество, Мекон, — сказал он. — Это обойдется тебе дороже, чем потеря нескольких Пунктов Жизни. Людей ссылали в колониальные миры и за меньшее.

— Но, пожалуй, не в таком деле, как это, — сказал Оловиель. — Дикий Волк первым напал на Мекона, и, конечно, такой Высокородный, как Галиан, должен понять реакцию человека на подобный поступок.

Взгляды Оловиеля и Галиана скрестились. Они глядели друг на друга с некоторым изумлением.

Когда-нибудь, говорили эти взгляды, мы поборемся, но не сейчас.

Принцесса Афуан заметила ссору и немедленно перевела разговор на другую тему.

— Глупости, — сказала она, — это всего лишь Дикий Волк в конце концов. Ты выглядишь омерзительно, человек! — Последняя фраза была обращена к Мекону. — Залечись!

Мекон внезапно очнулся и поглядел на раненую руку. Джим увидел, как порез начал медленно затягиваться. ПОЛТОРЫ секунды — и рана исчезла, на белой коже не осталось даже шрама, только высохшая кровь напоминала о случившемся. Но Мекон провел здоровой рукой по красной полоске и кровь исчезла. Рука была чиста.

— Вот так-то лучше, — сказала Афуан. Она повернулась к Высокородному Галиану. — Займись этим делом. Пусть Мекон будет наказан.

Принцесса исчезла.

— Ты тоже можешь идти, девушка, — сказал Галиан, обращаясь к Ро. — Мне, к сожалению, не довелось видеть этого Дикого Волка на планете. После разговора с Меконом я хочу поговорить с ним.

Ро замялась. Она чуть не плакала.

— Иди, — мягко, но уверенно сказал Галиан. — Я не причиню твоему Дикому Волку вреда. Он скоро вернется к тебе.

Через секунду Ро переместилась, но в последний момент бросила на Джима умоляющий взгляд, предостерегая его от неосторожных поступков.

— Пойдем со мной, Дикий Волк, — сказал Галиан и исчез. Через секунду он снова появился, понимающе улыбаясь.

— Ведь ты не знаешь, как передвигаться по кораблю, — сказал Высокородный. — Очень хорошо, Дикий Волк. Придется мне взять тебя с собой.

И Джим очутился в большой овальной комнате с низким потолком и желтыми стенами, которая была похожа на рабочий кабинет. За каменными плитами, висевшими в воздухе, сидели служащие, не Высокородные, и занимались какой-то работой. Это были коричневые гуманоиды — они напоминали хорошо загоревших белых людей. Они были не выше пяти с половиной футов. Но третий был гораздо выше и на сотню футов тяжелее, чем коричневые. Он был широк в плечах и силен. У маленьких людей были прямые белые волосы, почти как у Высокородных женщин, а высокий атлет был абсолютно лыс. Серая кожа туго обтягивала большой череп, который был так велик, что рот, нос и уши казались точками. Как только появился Галиан, человек вскочил.

— Нет-нет, все в порядке, Реас, — сказал Галиан, — можешь спокойно работать. — Атлет, не возразив ни слова, сел и принялся изучать какую-то карту.

— Реас, — сказал Галиан, махнув в его сторону рукой и глядя на Джима, — нечто вроде моего телохранителя. Хотя мне совершенно не нужен телохранитель, не более чем любому Высокородному. Это тебя удивляет?

— У меня слишком мало знаний, чтобы удивляться или не удивляться, — ответил Джим.

Галиан кивнул Джиму, как бы соглашаясь с ним.

— Ну, конечно, нет, — сказал он и присел на ближайшую подушку. — Покажи мне свое оружие. Оружие, ранившее Мекона.

Джим вытащил кинжал из ножен и протянул его рукояткой вперед. Галиан осторожно взял нож, ухватив его большим и указательным пальцами, поднес кинжал к глазам и нежно дотронулся до конца лезвия, а потом отдал его Джиму.

— Я думаю, что таким оружием можно убить обычного человека, — сказал он.

— Да, — подтвердил Джим.

— Очень интересно. — Он задумался на минуту. Потом уставился на Джима.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе нельзя ходить по кораблю и причинять вред Высокородным.

Джим промолчал. Галиан усмехнулся как обычно — немного безразлично, немного жестоко.

— Ты заслуживаешь внимания, Дикий Волк, — задумчиво произнес он. — Да… Но ты, кажется, не понимаешь, что существуешь как насекомое в ладони любого из Высокородных. Тому же Мекону достаточно было сжать ладонь в кулак, и ты бы умер. Он, кстати, и хотел это сделать, когда я и Афуан остановили его. Но я не из тех Высокородных, к которым принадлежит Мекон. Я не похож ни на одного Высокородного, кроме Императора. Мы братья, и это не удивительно. А поэтому я не собираюсь сжимать руку в кулак, Дикий Волк. Я думаю поговорить с тобой как с Высокородным.

— Благодарю, — сказал Джим.

— Тебе не надо благодарить меня, Дикий Волк, — мягко сказал Галиан. — Тебе надо не благодарить меня. Когда я говорю, ты должен слушать — только и всего! Когда я спрошу, ты должен ответить! А сейчас начнем. Как ты попал в комнату, где были Трахи, Оловиель и Мекон?

Джим рассказал Высокородному все коротко и бесстрастно.

— Понятно, — сказал Галиан.

Он обхватил длинными руками колени и чуть откинулся на подушку, глядя Джиму прямо в глаза.

— Значит, ты полностью полагался на то, что принцесса решила показать тебя Императору и поэтому никто не осмелится причинить тебе вреда? Даже если так, Дикий Волк, ты проявил удивительное самообладание, ведь зверь прыгал тебе прямо в лицо.

Он замолчал, как будто предоставляя Джиму возможность что-нибудь сказать, но землянин не проронил ни слова. Галиан неодобрительно прошептал:

— Я разрешаю тебе говорить.

— Что я должен сказать? — спросил Джим.

— Да-а-а. Ты необычный Дикий Волк. Правда, я видел не так уж много Диких Волков, чтобы быть справедливым судьей в этом вопросе. Ты высок и крепок, почти как Высокородные. Скажи, остальной твой народ похож на тебя?

— В среднем нет, — сказал Джим.

— Значит, среди вас есть и более высокие мужчины?

— Да.

— Как Высокородные? — спросил Галиан. — Есть ли среди вас люди моего роста?

— Да.

— Но не много? — глаза Галиана сверкали. — Ведь их очень мало, не так ли? Это редкость?

— Это так, — ответил Джим.

— И, — продолжал Галиан, легко массируя свое колено, — чтобы быть абсолютно откровенным… Можно сказать, что они изгои?

— Приблизительно.

— Да, так я и знал. Видишь ли, Дикий Волк, мы, Высокородные, не изгои, не отщепенцы. Напротив, мы единственная аристократия Галактики. Мы превосходим остальные расы во всем — и физически, и эмоционально, и умственно. Это факт, который ты еще, вероятно, не понял, и естественно, жизнь предоставила тебе случай убедиться в этом, причем небезболезненно. Но я заинтересовался тобой.

Высокородный повернулся к Реасу.

— Принеси мне несколько трубок.

Мускулистый телохранитель оторвался от своей карты, пересек комнату и вернулся. Он нес две черные трубки, точно такие же, как трубки Ро и Мекона. Еще одна трубка висела у Реаса на поясе.

— Спасибо, — сказал Галиан, забирая оружие и поворачиваясь к Джиму. — Я уже говорил тебе, что я не похож на остальных Высокородных. Я абсолютно свободен от всяких предрассудков по отношению к маленьким человеческим расам, но не потому, что я сентиментален, а потому, что я практичен. Ясно? А теперь я покажу тебе кое-что.

Он повернулся и сделал знак человеку с белыми волосами. Тот вскочил и подошел к Реасу. Галиан протянул ему черную трубку.

— Реас, как я уже говорил, не только специально подготовлен, он рожден быть телохранителем. А сейчас посмотри, как он управляется с трубкой по сравнению с соперником.

Реас и коричневый человек стояли друг против друга на расстоянии четырех футов.

— Я дважды хлопнул в ладоши, — сказал им Галиан. — Первый хлопок — сигнал для нападения, но Реас не дотрагивается до своей трубки, пока не услышит второй хлопок. Смотри, Дикий Волк.

Галиан поднял руки и два раза мягко хлопнул в ладони с интервалом примерно в полсекунды. После первого хлопка маленький человек выхватил трубку из-за пояса и уже направил ее узкий конец на Реаса, когда раздался второй хлопок и телохранитель неуловимым движением выхватил черную трубку.

В ту же секунду нечто среднее между дугой автогена и статического электричества вырвалось из оружия маленького человека. Пламя рвалось к груди Реаса, но не достигло цели. Трубка Реаса приняла нужное положение, и контрразряд встретил и обезвредил пламя так, что два разряда поднялись кверху…

— Очень хорошо, — сказал Галиан.

Огонь исчез. Два человека опустили оружие и повернулись к Высокородному. Галиан забрал у коричневого человека трубку и махнул ему рукой, приказывая вернуться на место и продолжать свою работу.

— А сейчас смотри внимательно, Дикий Волк, — сказал Галиан.

Он сунул черную трубку в петлю на поясе, и, как бы отвечая на невидимый сигнал, Реас сделал то же самое.

— А сейчас смотри, — мягко сказал Галиан. — Реасу разрешено стрелять в любое время, когда он захочет.

Телохранитель шагнул вперед и очутился на расстоянии вытянутой руки от Высокородного. Реас на мгновение застыл, чтобы потом бросить взгляд в противоположный угол комнаты, и его рука скользнула к поясу.

Короткий щелчок. Трубка Галиана касалась трубки Реаса, еще и наполовину не вытащенной из-за пояса. Высокородный довольно улыбнулся и отпустил Реаса. Потом он отдал ему оружие, и телохранитель отнес его в хранилище.

— Понял? Рефлексы любого Высокородного быстрее любого человека любой расы. Поэтому Мекон отправился за двумя трубками. Он хотел заставить тебя драться. У тебя не было шансов. Как я уже говорил, мы — единственная настоящая аристократия Галактики. Но я не только быстрее Реаса. Моя память лучше, мой ум изощреннее, мои чувства намного острее чувств любого из существующих людей… даже Высокородных. Несмотря на это, у меня служит больше низкорослых, чем у любого Высокородного. Они делают для меня очень много. Я заставляю их работать. Тебя не удивляет, зачем я делаю это, если все что угодно я могу сделать сам гораздо лучше?

— Я считаю, — сказал Джим, — по той простой причине, что ты не можешь находиться в двух местах одновременно.

Глаза Галиана сверкнули.

— Ты неплохо соображаешь, Дикий Волк, — сказал он. — Да, другие люди мне полезны, хотя они и ниже меня. И я подумал, что ты и твое маленькое оружие, ранившее Мекона, может быть, когда-нибудь мне пригодитесь. Ты удивлен?

— Нет, — мягко ответил Джим. — Вы потратили на меня очень много времени.

Галиан откинулся на пуховую подушку, опять обхватив колено.

— Лучше и лучше, — прошептал он. — У этого Дикого Волка есть мозг — сырое серое вещество, не больше. Но тем не менее мозг! Я не ошибся. Да, возможно, ты пригодишься мне, Дикий Волк, — и знаешь, почему ты согласишься?

— Ты как-нибудь отблагодаришь меня? — сказал Джим.

— Точно, — прошептал Галиан. — Мы, Высокородные, не любим говорить, сколько лет мы прожили. Я просто скажу тебе, что я даю им желанное как награду или как законный заработок.

Он замолчал. Джим спокойно ждал.

— Ну что ж, Дикий Волк, — сказал Галиан через минуту, — скажи, чего ты хочешь больше всего? Если бы ты не был Диким, я бы уже знал, чего ты желаешь. Но я плохо знаю Диких Волков. Что они ценят, как свою жизнь?

— Свободу.

Галиан усмехнулся.

— Ну, конечно, все дикие звери хотят или думают, что хотят, свободы. В твоем представлении свобода — это право уходить и приходить куда хочешь и когда хочешь. Ведь так?

— Это основа.

— В особенности уходить… — прошептал Галиан. — Несомненно, ты никогда не задумывался над этим, Дикий Волк, но факт остается фактом. Если мы тебя взяли на Тронный Мир, ты уже не вернешься на родину. Понимаешь? Ты уже не вернешься!

Джим уставился на него.

— Черт возьми! Я думал, что вернусь домой.

— У тебя нет выхода, — сказал Галиан, — но если ты будешь мне полезен, я смогу вернуть тебя на родину.

Галиан вскочил.

— Сейчас ты вернешься к Ро, — сказал он. — Пусть та мысль, которую я так старательно вложил в твой мозг, останется с тобой. Твоя последняя надежда на возвращение — я, Высокородный Галиан.

… И Джим оказался в комнате, где размещались питомцы принцессы.

Ро сидела в углу и плакала над телом гигантской кошки. Вторая кошка жалобно выла. Тело ягуара раскроила почти надвое молния.