Где зверь напишет кровью:

«Эй! Я юноши тело ем!» –

Там скажет мать: «Дала сынов я!..»

Мы, старцы, рассудим, что делаем.

Правда, что юноши стали дешевле,

Дешевле и снега, бочки воды и телеги углей?

О гнилоокая, косящая стебли,

Сильных рук взмахом играя, наглей!

Старый игрок! Не прогнал тебя никто –

Давно пора – с земного шара!

Хрипло дыша и навек-то

Шагнет за тобой твоя пара.

Хриплая смерть! Твои – Цеппелины!

Ты дышишь гаваной, но вовсе не курится!

В колбочку смерти! И полоний

Откроемте в ней, как Кюри.

Есть овощ золотой на жезле.

Его бери, Башкирцева, и правь!

Ужели надо, чтобы юноши исчезли,

И нами стала мертва явь?

Падают Брянские, растут у Манташева,

Юноши падают, нет уже нашего

Черноглазого короля беседы за ужином.

Он дорог, поймите, он нужен нам.

Кто книжечку издал «Последние песни оленя»,

Продетый кольцом за колени,

Рядом с серебряной шкуркою зайца,

Висит там, где сметана, мясо и яйца.

Мертвые юноши! Мертвые юноши!

По площади плещется стон городов!

Как будто разносчик со связкой дроздов.

Дешевые юноши! Дешевые юноши!