Копье татар что грубо трогало,

На землю с тихим стоном клонится.

Но всю страну разграбив догола,

Бежала прочь Сибири конница.

Хранил железный лик Еврея

Курганный воин, умирая.

Молчит земля. Свист суслика, его нора и –

Курганный день идет скорее.

Свинец костей, как примесь Цеппелина,

Несется в небо. В лодке немчик.

И оловом костей забита та долина,

Забит и глаз предсмертный жемчуг.

Копье татар чего ни трогало,

Бессильно все на землю клонится.

Раздевши мирных женщин догола,

Бежит в Сибирь Сибири конница.

Курганный воин, умирая,

Сжимал железный лик еврея.

Молчит земля. Свист суслика, нора, и

Курганный день течет скорее.

Свинец костей, как примесь Цеппелина,

Несется в небо, в лодке немчик.

Но костью забита та долина,

И в гробовых ресницах жемчуг.

И вечер вепрем-секачом

Бежит над старою долиной.

И голос, брошенный мечом,

Несется просьбой: чаша, минуй!

И сусличья семья подымет стаю рожиц.

Несется конь, похищенный цыганом.

Лежит суровый запорожец.

Часы столетий над курганом.