Элис не донесла бокал до рта и со стуком опустила на полированную поверхность обеденного стола.

– Не может быть! Вы шутите.

– Не шучу.

Дарио теребил ножку бокала, и, казалось, мысли его были где-то далеко, но Элис чувствовала, что это притворство. Он сделал ей предложение и теперь ждал, чтобы она успокоилась, прежде чем он обсудит с ней детали.

Но как она может успокоиться, когда он предложил ей… такое?

– Я сказал, что помогу вам, на моих условиях.

А вот от этих-то условий у нее голова пошла кругом.

– Я не понимаю… Зачем нам жениться?

– Вы произнесли это как смертный приговор.

«Это почти то же самое», – подумала Элис. За исключением того, что казнь может быть безотлагательной и кончается очень быстро.

– Это – пожизненный приговор.

– Да? – Он бросил на нее скептический взгляд. – Я предложил брак, а не связь и привязанность на всю жизнь.

Понятно. Если она когда-то грезила о кольцах, цветах и счастье, то эта фантазия разлетелась вдребезги. Но о каких мечтах может идти речь? Это шанс выйти из того кошмара, куда она угодила. Она еще не опомнилась от его слов, что он ей поможет, а тут такое… К этому она была совершенно не готова.

– Разве брак не подразумевает того и другого… или, по крайней мере, стремления к этому?

– Если вы в это верите, то у вас на глазах розовые очки. О, возможно, какие-то романтические олухи клянутся соблюдать свои обещания. Мы хотя бы будем знать, что к чему: это брак по расчету и даст нам обоим то, чего мы хотим.

– Просто брак по расчету.

Она очень старалась произнести это спокойно и уверенно. Надо быть сумасшедшей, чтобы представить кольца, цветы и счастье с этим человеком, но в душе у нее все перевернулось, когда он описал ей брак, который ее ждет. Она, конечно, надеялась, что когда-нибудь встретит мужчину, который полюбит ее так, как отец любил мать, любил больше всего на свете. Разве не все женщины мечтают о такой любви?

– Брак с предсказуемым концом, – продолжал Дарио, – чтобы не было ни ошибок, ни иллюзий и чтобы никто не мог заявить, что вступил в этот брак вслепую.

– Понятно. – Гладкое пространство блестящего дерева между ними стало похоже на широкую безводную пустыню. Нетронутая еда стыла перед ней на тарелке. – Вы даже ничем не приукрасили ваше предложение.

– Я обычно не отличаюсь мягкостью в сделках, – ответил Дарио.

Она это знала. У нее было всего несколько часов после его ухода, чтобы открыть Интернет и выяснить все что можно о Дарио Оливеро. О его происхождении сообщалось туманно, но очевидно, что вырос он в обстановке совсем не похожей на ту, в которой жил сейчас – власти и богатства. Судя по всему, до последнего времени у него не было связи с семьей Кавано. Но неясное прошлое Дарио осталось позади, и он создал обширный и успешный винодельческий бизнес в Тоскане, получая награду за наградой за крепленые красные вина и легкие белые. Нет сомнения, что он обеспечивал вином отели Кавано и таким образом встретился со своим единокровным братом. Он создал целую винную империю, которая не только соперничала, но и превосходила то, чем владел Кавано. Он создал огромное состояние, потому что, как он только что сказал, был известен своей жесткостью и решительностью во всех сделках.

О да, жестокость распространялась также и на его связи с женщинами. Ни одна из женщин не оставалась с ним слишком долго. Их было много, и все богатые гламурные красавицы. Но их круговорот являлся доказательством – если ей нужно было доказательство – того, что он не шутил, заявляя, что не предлагает ей связь и привязанность на всю жизнь.

Но что он на самом деле ей предлагает и почему?

– Я пересказала отцу все сказанное вами… и он все подтвердил.

– Я это знал.

Это был самый неприятный и неловкий разговор, который она когда-либо имела с отцом. Сначала Антони Грегори возмутился, потом сник, а в конце почти потерял самообладание, и Элис видела, что глаза у него были полны слез. Она была потрясена тем, как низко пал отец. Она все-таки надеялась, что дела обстоят не настолько плохо, как ей обрисовал Дарио. Оказалось, что намного хуже. Растрата отцом денежных средств компании Кавано всплыла, и Маркус грозил отцу разоблачением и арестом. И у нее не было сомнений в том, что ее поведение в злополучный вечер благотворительного бала усугубило положение.

– Маркус жаждет мести за то, что он увидел, – он счел это жутким унижением. Он сказал отцу, что у него есть время до конца недели, чтобы все уладить, а затем он идет в полицию.

Перед глазами Элис всплыло лицо отца. Но отцовские слезы были о его жене – и о себе, – но не о дочери или о том, что он толкает ее в брак, который ей ненавистен. За двадцать четыре часа Элис многое передумала. Поняв, какую роль сыграли родители в том, что их дочь попала в ловушку, она по-новому взглянула на их брак.

Она никогда не сомневалась в том, что отец любит мать. Он был готов поставить на карту свое имя и свободу, чтобы защитить женщину, которую обожал. События последних дней сотрясли мир Элис, вырвали у нее все, в чем она была уверена: материальная обеспеченность семьи, вера в родителей. А она осталась с осознанием того, что ей лгали, что она – пешка в руках людей, которым следовало доверять больше всего.

– Вот почему вы здесь.

Неужели ничто не может заставить его выказать хоть каплю чувств?

Во время еды он сидел с видом сфинкса, ел мало, как и она. Но возможно, он просто умерен в еде, как и в сдержанной элегантности своей одежды. Безукоризненная белая рубашка обтягивала мощные плечи, черные брюки плотно сидели на узких бедрах и длинных ногах, талию подчеркивал кожаный ремень с увесистой серебряной пряжкой.

Ясно, что от недостатка самоуверенности он не страдает и никакие тревожные предчувствия его не мучают. Чего Элис не могла сказать про себя, когда она собиралась на эту встречу. Ей было очень трудно решить, что надеть. В конце концов, это деловая встреча, и она выбрала бледно-зеленое платье-рубашку, одно из тех, которые носила на работу, и добавила лишь блестящие балетки да высоко зачесала волосы в хвост. Ей казалось, что она выбрала правильный наряд, но сейчас…

Что, черт возьми, следует надевать, когда тебе предлагают вступить в брак по деловым соображениям?

– Я весьма ценю то, что вы предлагаете помощь, но… почему мы должны пожениться? – У Элис так сильно дрожал голос, что последнее слово она почти проглотила.

– А вы можете придумать что-то еще, что отвадило бы от вас Маркуса? Поверьте мне, если мы намерены довести дело до конца, то недостаточно предложить уплатить долги вашего отца.

– Недостаточно?

Он чего-то ей недоговаривает, но он сказал «мы», и она не должна это забывать. В одиночку она не в силах это сделать, поэтому для нее огромное облегчение, что Дарио рядом и поддержит ее. Он, по крайней мере, предлагает ей выход.

– Но наверняка помолвка…

Дарио поставил бокал и через стол внимательно на нее посмотрел. Легкий сквозняк колыхал пламя свечей, блики падали на бледное лицо Элис. Небо за окнами быстро темнело, наступал вечер. Элис пришла позже, чем Дарио ожидал. Наверное, ей было нужно переговорить с отцом, и на это ушло время. Но времени у них явно не хватает, если они хотят, чтобы Маркус не одержал над ними верх.

– Помолвки недостаточно.

Помолвка могла бы удержать его братца, но чтобы выполнить требования, которые выдвинул их отец, вернее, условия в измененном завещании, этого мало.

Дарио сжал ножку бокала, да так крепко, что побелели костяшки пальцев. Для него стало шоком, как тяжело, вот уже несколько месяцев, был болен отец. Настолько тяжело, что он изменил завещание… и написал об этом своему незаконнорожденному сыну.

На пороге смерти Хенри Кавано испугался, что его заветная мечта иметь внука от невестки с титулом никогда не сбудется. Иллюзий в отношении Маркуса он не питал, учитывая его распущенный образ жизни. Поэтому в своем завещании сделал условием получения наследства вступление в брак. Хитрый старый лис решил подстраховаться и впервые признать, что у него два сына. До того, как он уйдет в мир иной, у него должен быть внук, пусть и от незаконного сына, которого он до сих пор знать не знал.

Глядя в потрясенные зеленые глаза Элис, Дарио спрятал улыбку – он ведь тоже не собирался жениться. Раньше не собирался. Он дал себе слово, что это не для него. Когда он недавно приехал в Англию, то всего лишь хотел сорвать план Маркуса. Сделает это и уедет. Но тут пришло отцовское письмо, и ему была предложена возможность продвинуться намного дальше, чем он мог предположить.

Знай он об этом завещании раньше, то успел бы придумать что-нибудь другое. Но Маркус, будь он проклят, его опередил и составил свой собственный план в отношении Элис. Дарио не собирался допустить, чтобы его опять обошли.

– Почему недостаточно?

– Потому что Маркус не хочет отправлять вашего отца в тюрьму… хотя сделал бы это при возможности. То, чего он хочет, – это вы.

– О, теперь вы…

Она тряхнула головой, и гладкие светлые волосы, зачесанные в хвост, едва не попали в пламя свечи. Дарио наклонился и отвел пряди подальше от огня. Их лица оказались совсем близко.

– Прежде чем снова сказать мне, что я шучу, подумайте дважды. Неужели я стал бы обсуждать это, будь другой выход?

– Я… Но… – Глаза у Элис – то ли оттого, что в комнате стемнело, то ли от бледности лица – из зеленых, под цвет светло-зеленого платья, сделались совсем темными. Она прижала пальцы к губам. На ногтях у нее был тот же матово-розовый лак, и Дарио вспомнил, как эти самые ноготки задевали ему ладонь. Свело пах. Хорошо хоть, что нижняя часть напрягшегося тела скрыта под столом. Для этого еще будет время позже, а сейчас он не позволит себе отвлекаться и спешить – она может вскочить и убежать до того, как он уладит дела.

От Дарио не укрылась ее внутренняя борьба. Ему нравилась гордая, непокорная Элис. Такая, какой она была в тот вечер, когда Маркусу не удалось заставить ее пойти с ним и он потерпел позорное фиаско. Завоевать слабую женщину – это не по его части. Это он оставляет Маркусу. Возможно, сейчас он одерживает верх, но лишь потому, что Элис тоже его хочет. Просто она пока не готова признаться в этом.

– Я Маркуса никогда не поощряла, – сказала Элис, и ее глаза с вызовом сверкнули. – Даже когда отец дал мне понять – теперь мне ясно, по каким причинам, – что не возражал бы иметь Маркуса своим зятем. Я прямо ему заявила, что Маркус меня не интересует.

– Что, зная Маркуса, только его распалило. Отказать ему – значит, задеть его за живое, – усмехнулся Дарио.

– Я поступила так не поэтому!

– Знаю. Вы были готовы пойти на крайние – и нелепые – меры, лишь бы отделаться от его ухаживаний.

И еще Дарио знал, что Элис уже забыла про свой план, когда Маркус ввалился к нему в квартиру. Он отпустил тогда Элис – он никогда не принуждал женщин и не собирался поступать так с Элис Грегори. Когда она к нему придет – а это случится, – то будет сама желать близости так же, как желал этого он в жарких снах, преследовавших его все ночи после их первой встречи. Он просыпался в поту с дико стучащим сердцем, разрываясь от прилива страсти, и долго стоял под холодным душем, чтобы прийти в себя. Есть, разумеется, способы, как удовлетворить сжигающее его плотское желание, но он счел, что долгое ожидание вознаградится сполна.

– Вы на самом деле не понимаете? – произнес Дарио, увидев, как она сдвинула золотистые брови, отчего на атласном лбу появилась маленькая складочка. – У вас безупречная родословная, что крайне важно для Маркуса, да и для всего семейства Кавано.

– Родословная? Я чувствую себя какой-то кошкой…

– Но очень породистой.

Складка у нее на лбу стала глубже. Дарио улыбнулся. Неужели она все еще не понимает? Ему нравилось, что она не придает значения своему титулу.

– Леди Элис…

Она быстро-быстро заморгала – наконец-то поняла.

– Он считает, что это важно?

– Его отец так считает. Ему кажется, что брак с вашей светлостью повысит репутацию семьи.

Элис подумала о том, что если титулы кому-то важны, то Маркус как раз такой человек, и становится понятно, почему он так долго ее преследовал. Но… отец Маркуса и отец Дарио – один и тот же человек.

– А вы? Вас титулы волнуют?

Он сощурился, потом засмеялся, откинулся в кресле и взял в руку бокал.

– Certamente[3], – весело произнес он. – Там, где я жил, на задворках Казентино[4], мы все безумно хотели быть лордами и леди… Больше ни о чем не говорили.

Элис заставила себя улыбнуться, но ее больно кольнуло – не сладко ему было расти в таком месте.

– Ваш… отец Маркуса вам совсем не помогал?

Лицо Дарио окаменело.

– Кавано меня не признавал – как и мою мать – многие годы. Она ведь была всего лишь девушкой из итальянской деревни, с которой он, напившись, переспал, когда остановился у своего поставщика вин. А она работала в доме прислугой. Она пыталась сказать ему, что беременна, но он отказывался ее видеть.

– Что случилось с вашей матерью?

– Она умерла, когда мне было пятнадцать лет. – Лицо Дарио темнело с каждой произнесенной им фразой. – Я обратился к нему за помощью, когда она заболела, но…

Он развел руками и больше ничего не сказал.

– Мне очень жаль…

Элис хотелось узнать, что было потом. Ведь потом за многие годы в его жизни все изменилось. Дарио встал, прошел к окну своей кошачьей походкой и вернулся, так и не посмотрев в окно.

Он такой высокий, особенно когда стоит, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него, а широкие плечи закрывают свет из окна. Он сказал, что поможет ей, но она не чувствовала себя в безопасности с ним. Ну, может, опасность была чуть меньше, чем когда она узнала правду о махинациях Маркуса. Если Дарио поможет ей освободиться от ужаса и страха, которые обуяли ее после признаний отца, то она… рискнет и согласится на его условия.

– Если вы выйдете за меня, то я, как ваш муж, буду обязан помочь вам и вашей семье. Когда же долги вашей семьи будут выплачены, то Маркусу ничего не останется, как оставить вас в покое.

Все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Элис не могла отделаться от сомнений.

– Это… Что в результате приобретаете вы?

Взгляд синих глаз изменился. Сначала они затуманились и потемнели, потом, к ее изумлению, снова стали ясными, и он улыбнулся, глядя в ее обеспокоенное лицо. Он протянул ей руку ладонью вверх. Как под гипнозом, Элис вложила свою руку в его. Он потянул ее, и ей пришлось встать с ним рядом.

– Вам действительно нужно было задать мне этот вопрос? – Длинные пальцы приподняли ей подбородок, синие глаза смотрели прямо на ее рот. Взгляд Дарио сказал ей, что сейчас произойдет… и она этого хотела. Хотела так сильно, что не знала, сама ли подняла к нему лицо или это он наклонил голову. Она знала одно: ее губы вписались в его губы. Ни колебания, ни неловкости.

После жаркого напора их первой встречи Элис не была готова к нежности. Там, где раньше пылал огонь, сейчас грело ласковое солнце. Она словно плыла по теплому морю. Руки Дарио обхватили ее, твердые ладони гладили спину, и тепло проникало сквозь льняную ткань платья. Он сжал ладонями ей ягодицы, приподнял ее, и она ощутила твердый член между его ног. Этот выпирающий ком давил ей на живот, отчего внутри у нее запульсировало и закололо.

– Дарио…

Не в силах удержаться, Элис потерлась о его член и услышала в ответ громкий стон и прерывистый выдох.

– Strega… колдунья… – пробормотал он, одной рукой касаясь ее груди, а другой прижимая поясницей к себе, не давая отстраниться, да она и не хотела этого. – Колдунья!

Если она колдунья, то он чародей. Он едва коснулся ее поцелуем, а она уже жаждет, чтобы он пошел дальше. Она умрет, если он остановится…

Мысли разлетались, когда его ладонь обхватила ей грудь и сжала. Ее снова охватил жар. Ей нужно это…

– Bella strega, – продолжал шептать Дарио, водя языком по ее губам, понуждая открыть рот. – La mia bella strega[5].

Это прозвучало с интонацией собственника. Элис словно брызнули холодной водой в лицо. Она отодвинулась и встретилась взглядом с его глазами, затуманенными страстью, увидела, как покраснели у него скулы.

– В чем дело? – Синие глаза Дарио впились в нее.

– Я не…

– И даже не пытайтесь заявить, что это не то, чего вы хотите, потому что я знаю, когда женщина отвечает мне. И дураку ясно, что вы хотите меня так же сильно, как я хочу вас.

Он отнял руку от ее груди и осторожно провел ладонью по щеке. Она вздрогнула, а он улыбнулся и сказал:

– Мой чертов братец наверняка не раз говорил вам, какая вы красивая и что он хочет вас. Но если это говорю я, то так оно и есть, Элис. Вы красивы, и я хочу вас. – Он произнес ее имя со стоном. – Я до безумия вас хочу, и это желание съедает меня живьем оттого, что я не обладаю вами, что вы не моя…

В этом сомнений у нее не было: его взгляд, его страстный голос говорили сами за себя. Он хочет ее, а ведь с ней такого никогда в жизни не бывало… чтобы кто-нибудь хотел ее так сильно. Она была дитя любви, всепоглощающей любви, которая существовала между ее родителями. И это привело к тому, что она часто ощущала себя посторонней, за исключением тех случаев, когда от нее что-то требовалось. Она так и не переехала из родительского дома в собственную квартиру, потому что мать нуждалась в уходе и поддержке, а отец – в помощи. Он даже пытался убедить ее ради спасения семьи принять предложение Маркуса.

Но то, что говорит Дарио, – это все для нее и только для нее.

«Я до безумия вас хочу, и это желание съедает меня живьем…»

Она готова слушать его слова весь вечер. Никто никогда раньше не говорил ей ничего подобного. Никогда она не чувствовала, что ее хотят просто так, а не используют. Беда в том, что как бы она ни хотела слушать это до конца жизни, она знает, что у Дарио на уме другое. Но пусть все остается так, как есть. Пусть будет это дикое возбуждение, это ощущение того, что тебя хотят, – ощущение, которое она испытала совсем недолго в вечер бала. Она могла бы насладиться этим состоянием и одновременно спасти родителей от страшной участи.

– Я тоже вас хочу, – сказала Элис. Все зашло слишком далеко, чтобы врать. Но… не слишком ли опасно признаваться ему в этом? А что ей делать? Какой другой выход? Альтернатива чересчур страшна.

– Значит, все ясно. Не стоит спрашивать, что получаю я от этой сделки – ответ очевиден. Я получаю вас – в моей постели, там, где хотел вас видеть с первой же минуты.

И таким образом они спасают ее отца, спасают мать… и расстраивают планы Маркуса. У нее это единственный выход, и разве это очень отличается от того, что она задумала вначале? Тот план должен был освободить ее от Маркуса. Но сейчас она хочет большей свободы – права быть самой собой. В родительском доме у нее такого права никогда не было. Теперь-то она видит, что любовь родителей друг к другу не оставляла места для нее, для того, что нужно лично ей.

Она планировала сделать вид, что увлечена другим мужчиной, а не Маркусом. И этот мужчина мог бы дать ей все то, что она, возможно, была бы вынуждена просить у брата Дарио.

Маркус ее не волновал, ее передергивало от одного лишь его прикосновения, от взгляда. Рядом с ним она даже мечтать не могла о страсти, полной восторга и чувственного наслаждения. А Дарио… Дарио она страстно хотела.

Если отец попадет в тюрьму, мать останется одна, и тогда мечтам о свободе придет конец. Дарио ясно дал понять, что хочет ее… и он ее волнует, он открыл ей новый мир. Она ведь этого хотела для себя? Когда она по собственной воле пришла к нему, в его квартиру, то разве она не собиралась отдаться ему без каких-либо сомнений? У нее в голове была одна-единственная мысль – получить наслаждение. Она знала, что получит это, что они подарят наслаждение друг другу.

И если после того одного вечера Дарио говорит, что снова хочет ее, то зачем ей сомневаться? Она ведь именно это хотела услышать. Тогда почему слово «брак» вызывает у нее неприятие? Это из-за ее детских мечтаний, из-за того, что она верила в идеальные отношения у родителей?

Ее тело знает, чего хочет, но что потом, после того, как она окажется в его постели? Что будет потом, после того как он получит желаемое? Зачем ему помогать ей?

Но Дарио предлагает ей выход. Все остальные ей лгали, а он вроде откровенен.

– Откуда мне знать, что я могу вам доверять, что вы сдержите свое слово? Какая у меня гарантия, что я не попаду впросак после того, как вы получите все, чего хотите?

– А вы разве меня не хотите?

Слова прозвучали мягко и глухо, как шипение змеи, и выбили у нее почву из-под ног.

Но Дарио и не нужен никакой ответ – он широко улыбался.

– Предварительный брачный контракт вас устроит? Юридически оформленный, подписанный обеими сторонами? Где четко обговорены условия, и что каждый из нас получает в результате, и с чем остается, когда с браком будет покончено и мы оба разойдемся в разные стороны.

Но все же что он получает, какая выгода помимо того, что отомстит своему брату? Ему этого достаточно? Кажется, что Дарио настолько сильно ненавидит Маркуса, что удовольствуется этим фальшивым браком. Правда, он еще получает кое-что – ее в своей постели, где он хотел, по его словам, видеть ее с первой же встречи. У Элис пересохло во рту, голова закружилась. Что тому причиной, она не совсем понимала: то ли страх, то ли у нее начался бред от сексуального влечения, которое в ней зажег Дарио.

Достаточно ли этого, чтобы удовлетворить такого мужчину, как Дарио? Удовлетворит ли она его?

– Контракт должен быть подписан и заверен, никаких двойных толкований – все должно быть обговорено до последней детали.

– Вы сами можете дать указания моему юристу, – ответил Дарио, совершенно не раздосадованный ее заявлением. – И разумеется, вы не должны ничего подписывать, пока не будете полностью довольны.

Все звучит честно и разумно. Выходит, она получит все, чего хочет. Словно это контракт между двумя равными в своих правах людьми, выгода присутствует с обеих сторон. Но тем не менее она чувствовала, что это не так.

Дарио… он получает то, чего хочет. А она может потерять очень много. Если она не подпишет контракт, тогда Дарио просто устранится, но серьезно он не пострадает. Она же останется с тем кошмаром, в какой превратится ее жизнь: мать тяжело больна, возможно, она и не выберется из депрессии, а отец в тюрьме, куда попадет за преступление, которое он совершил, чтобы защитить любимую женщину.

Страшно даже представить себе это.

У нее есть возможность помочь им, если она найдет в себе мужество. А в конце этой истории – каким бы ни был конец – она получит желанную свободу.

Элис сделала глубокий вдох, собираясь с силами, с трудом проглотила слюну.

– В таком случае свяжитесь со своим юристом, – сказала она. Хорошо, хоть голос не дрожит! – Пусть составит контракт, я его просмотрю и тогда подпишу. Давайте запустим это шоу.

В глазах и улыбке Дарио промелькнуло торжество.

– Тогда идите ко мне…

Он взял ее за руку, и от его прикосновения к обнаженной коже по телу пробежала волна желания и угнездилась глубоко под ложечкой. Все слишком походило на то, что происходило в вечер бала. Очень похоже на тот момент, когда он навис над Маркусом со словами, что тот проиграл, а он выиграл. Элис не хотелось думать о том, что сейчас происходит что-то похожее. Не хотелось быть костью, которую тащат каждый в свою сторону два злых рычащих пса. Но нет… сейчас все не так… по-другому… и она хочет, чтобы было по-другому.

– Нет. – Ей удалось произнести это шутливо, даже улыбнуться и легонько чмокнуть его в нос. – Подождем до брачной ночи.

– Как старомодно.

– Ну, такая вот я есть – старомодная девушка. – Элис бросила на него кокетливый взгляд. – О, не беспокойтесь, вы получите то, за что заплатите… но не раньше чем кольцо будет на моем пальце.

Темное облако заволокло синие глаза. Она, затаив дыхание, ждала взрыва. Но, слава богу, взрыва не последовало.

– Хорошо, mia strega, мы сделаем все традиционным образом. Подождем до брачной ночи… но потом…

Он не договорил, но мог бы и не продолжать. Мозг у нее разрывался от наплыва эротических видений предстоящей ночи.

– Я завтра же увижусь со своим юристом, потому что я не намерен долго ждать вас, bellissima[6].

Она не предполагала ничего иного. Душа трепетала от возбуждения и предвкушения. В голове не укладывалось, как может этот потрясающий мужчина так сильно ее хотеть, что готов пойти на большие жертвы, лишь бы добиться ее. Даже связать себя браком по расчету, заплатив целое состояние в качестве выкупа за невесту. Это непостижимо. Это порождает новые, незнакомые ощущения.

И тут он спустил ее с небес на землю, сказав:

– Я хочу вас в своей постели до конца месяца… или скорее. Маркус не станет ждать… да и я тоже.