Элис медленно просыпалась, потягиваясь и зевая. Дарио чмокнул ее в губы со словами:

– Buon giorno[9], Спящая красавица. Ты собираешься сегодня вставать?

– М-м-м… – промурлыкала она и свернулась клубочком под одеялом, как маленький хрупкий котенок. Как же ему это нравилось! Хотелось погладить ее по атласной спине, наблюдая, как она выгибается и прижимается к его ладони.

– Так ты собираешься вставать?

– Может быть… если проснусь…

Она сонно улыбнулась ему. От этой улыбки у него внутри все стянуло и напряглось.

– Но я не собиралась вообще сегодня вставать. Я думала остаться здесь… Может, и ты захочешь ко мне присоединиться.

Элис потянулась к нему и, задев рукой его ногу в брючине, нахмурилась:

– Ну нет, так дело не пойдет… – И недовольно надула губы. – Тебе придется снять это… все снять.

– Элис!

Он попытался скрыть свое удовольствие – он сам хотел сделать то, что она предложила. Глаза у Элис были прикрыты, и поэтому она не могла видеть, что его возмущение притворно.

– Дарио! – передразнила его тон она. – Не понимаю, почему ты возражаешь. Проведем весь день в постели. Немного еды, немного вина, а остальное время займемся любовью, снова и снова.

Она призывно изогнулась, одеяло сползло с ее голого тела, пробивавшиеся сквозь сетку на окнах солнечные лучи осветили кремовую грудь, заострившиеся розовые соски. Дарио хорошо помнил их вкус, и рот наполнился слюной.

– Но то же самое было и вчера… и позавчера…

– А ты можешь придумать что-нибудь получше? – Глаза Элис, широко раскрытые, сверкали на солнце изумрудами. – Может, ты от меня устал? Да?

– Устал от тебя? – Он засмеялся, глядя, как заколыхалась у нее грудь, когда она села. – Черт возьми, женщина, ты что, действительно думаешь, что такое возможно?

Она сдвинула брови, и тонкая складка прорезала ей лоб. Ему это не понравилось. Что с ней? Что ее беспокоит? Всю ночь она была полна страсти, жаждала наслаждений. И так было все ночи после их приезда на виллу. Устоять против ее ненасытности было невозможно. Он вспомнил то первое утро, когда они оба настолько потеряли голову, что он начисто забыл о своем правиле: никогда ни за что без презерватива. Если бы не Элис, которая принимала таблетки…

Дарио отключился от этой мысли и внимательно посмотрел на Элис.

– Как я мог устать от тебя? Разве я выглядел уставшим прошлой ночью? – На этот раз он засмеялся более естественно, даже виновато, когда вспомнил, как они наконец провалились в сон.

Но у нее по-прежнему был озабоченный взгляд. Надо ее отвлечь и сообщить план, с которым он пришел:

– Я подумал, не отправиться ли нам сегодня куда-нибудь. Пора тебе познакомиться с Италией.

– Куда? Что здесь есть поблизости?

– Ну, Болонья или Флоренция… Пиза. – Заметив в ее глазах интерес, он засмеялся: – О нет. Неужели ты хочешь стать туристкой? Увидеть падающую башню?

– Я бы лучше увидела другую падающую башню…

То куда она посмотрела и шаловливый изгиб ее губ прямо говорили, что она имеет в виду.

– Но если это не предлагается, то сойдет и Пиза. Это недалеко от Кампо-Санто?[10]

– Можно дойти пешком. Но почему ты спрашиваешь?

Шаловливая улыбка исчезла с лица Элис.

– Мне говорили, что там есть фрески, которые стоит увидеть. Ой, не надо так на меня смотреть! – воскликнула она на его недоверчивый взгляд. – Я изучала историю искусств в университете.

Он-то всегда считал, что она взялась за необременительную работу секретарши с приличной зарплатой в художественной галерее, потому что это не нарушало привычного образа жизни. Но он, оказывается, ошибался.

– Да? Тогда почему…

– Почему я работала простым секретарем? – закончила за него Элис. – Я хотя бы находилась в мире искусства. Мама часто болела, и было необходимо, чтобы кто-нибудь находился рядом и ухаживал за ней. Вот почему я до сих пор жила дома. Но не беспокойся, – поспешила успокоить она его, заметив, как он нахмурился, – этого больше не будет. Во-первых, я не вернусь в галерею. Я предупредила об увольнении, как только… когда мы заключили сделку. И во-вторых…

– Сколько времени болеет твоя мать?

– У нее были резкие смены настроения ровно столько, сколько я себя помню. – Элис сморщилась. – Меня с детства приучили ее не расстраивать.

Мать ничего не могла поделать со своими «приступами», но, оглядываясь назад, Элис поняла, что отец потакал жене, ходил вокруг нее на цыпочках, окружал заботой и вниманием, говоря, что она «слишком чувствительна», делал все, чтобы она никогда не сталкивалась с последствиями своего поведения. А все закончилось катастрофой, из которой их вызволил Дарио.

– Ты достаточно для нее всего сделала, – заявил Дарио.

– Теперь пусть всем занимается мой отец, – согласилась Элис, мысленно радуясь восхитительному ощущению свободы, с которым она просыпалась каждое утро с тех пор, как Дарио сделал ей предложение выйти за него замуж.

Она только сейчас, после того как приехала с Дарио в Италию, перестала чувствовать себя пешкой в руках родителей. Странно, но она никогда не ощущала столько жизненной энергии, несмотря на то что связана брачным договором.

– Я не могу больше жить жизнью матери. У меня своя жизнь.

– Итак, фрески.

– И все остальное: падающая башня и туристические достопримечательности. – Настроение у Элис поднялось, и она, откинув одеяло, встала с постели. – Дай мне полчаса, и я буду готова. Дарио, в чем дело? – Увидев, как он, не отрываясь, смотрит на ее обнаженную фигуру, она погрозила ему пальцем: – Нет! Ты обещал мне выходной.

– Выходной… – У Дарио пересохло в горле. – А потом мы вернемся в постель.

«Вернемся в постель»… Позже в тот день она металась на широченной кровати, стараясь найти удобное место на подушке, чтобы пристроить пульсирующую болью голову. Сомнительно, что Дарио имел в виду это, когда собирался снова уложить ее в постель.

Головная боль начала ее мучить уже по пути с Виллы-де-Оро, а к тому моменту, когда они закончили осмотр фресок, переросла в сильнейшую мигрень. Элис знала, что ее ждет, и умолила Дарио немедленно вернуться обратно. Они успели приехать до того, как у нее началась рвота, и следующие двадцать четыре часа она находилась в плачевном состоянии.

Она не стала бы упрекать Дарио, если бы он ушел, оставив ее на попечении слуг. Но как только они приехали на виллу, он на руках поднял ее наверх в спальню, где осторожно раздел, уложил на прохладные простыни, дал необходимые лекарства и, к ее немалому смущению, принес таз, который вскоре стал абсолютно необходим.

Время для нее остановилось, все заволокло туманом. Элис сознавала только то, что Дарио около нее… его тихий голос, прохладную руку на лбу. Он вытирал пот с ее лица влажной салфеткой, давал глотнуть воды в перерывах между приступами.

Наконец через обычные в таких случаях сорок восемь часов она почувствовала, что мигрень отступила. Вторую ночь Элис проспала и наутро смогла подняться с постели. Она сняла смятую ночную рубашку, надела белый хлопчатобумажный халат и спустилась вниз. Дарио сидел на террасе с кружкой кофе в руке. Он смотрел на зеленую долину, на занимавшийся рассвет, позолотивший кирпичные стены виллы.

– Buon giorno, mio marito…[11] – сказала она.

Он резко обернулся – ее появление вывело его из задумчивости.

– Buon giorno, mia moglie[12].

Он, казалось, с трудом произнес эти слова по-итальянски. Или, возможно, дело в том, что она назвала его мужем?

– Тебе можно вставать?

Он поднялся, придвинул ей кресло и взбил подушки.

– Я уже хорошо себя чувствую. Обычно приступ проходит через пару дней. Выглядит все, конечно, ужасно. – Элис быстро села. Чувствует она себя лучше, но не готова смотреть на полуголого Дарио – босого, без рубашки, в одних лишь шортах до пупка. – Но с удовольствием чего-нибудь выпью. Это лимонад?

– Naturalmente[13].

Лимонад был прохладный, с кусочками льда и приятно освежил пересохшее горло. Сегодня утром Дарио какой-то… другой, не похожий на себя, но в чем эта непохожесть, она не понимала.

– Такое с тобой часто случается?

– К счастью, нет. – Элис перевела взгляд на горизонт, где вставало солнце. – Извини…

– Извинить? За что? – Темные брови недоуменно сдвинулись.

– Ну… ты же не подписывался на роль сиделки.

Он ведь хотел иметь в своей постели любовницу, привлекательную, желанную, а ее два дня нельзя было назвать желанной. Она не знала, где он спал, но точно не в одной с ней постели. Элис смутно припоминала, что, проснувшись пару раз, видела его вытянувшегося в неудобной позе в кресле около кровати.

– «В горе и в радости, в богатстве и в бедности», – насмешливо процитировал Дарио.

Эти обеты относятся к настоящему браку. Она не хотела думать о другом обете – «Пока смерть не разлучит нас», поскольку этого в их браке никогда не будет. Но как же это больно…

– Как долго наш брак продлится? – Элис не ожидала, что произнесет эти слова, и пришла в ужас.

– Тебе уже надоело? – нахмурившись, спросил Дарио.

– Нет… – Элис торопливо глотнула лимонада. – Я хотела сказать… кому же надоест жить здесь? – И обвела рукой раскинувшуюся перед ними долину, бассейн с искрящейся голубой водой, длинную подъездную аллею, ведущую к дороге. – Это рай, но…

Рай, но не для нее. Потому что настанет день, когда эта благодать будет у нее отнята. А потом… потом от нее уйдет Дарио.

Куда же ее уводят мысли? Она думала о Дарио и одновременно о любви и страшилась того момента, когда он устанет от этого фальшивого брака.

– Почему ты привез меня сюда? – спросила она, не осмеливаясь домысливать то, что крутится у нее в мозгу.

– Ты знаешь почему.

– Ты хотел, чтобы все было как положено.

Вдруг освежающий, терпкий вкус лимонада сделался неприятно кислым. Она знала, что медовый месяц в Тоскане был обманом, чтобы их брак выглядел настоящим. И сначала она не испытывала сомнений – пусть будет так. Но многое изменилось за прошедшие три недели. Абсолютно изменилось.

– Я хотел, чтобы ты увидела мой дом.

«Мой дом», не «наш дом». Она знала это. Господи, какое это имеет значение сейчас? Зачем переживать по этому поводу?

Да потому, что вначале она чувствовала благодарность к Дарио за то, что он сделал, за то чудесное ощущение свободы, когда от счастья кружится голова. Он безумно привлекал ее, она страстно его хотела… Но те чувства, которые обуревают ею сейчас… они совсем другие. Она не представляла, что у нее разобьется сердце, когда придет время покинуть Виллу-де-Оро… и его.

Потому что за тот небольшой период, прошедший с их фальшивой помолвки, брака по расчету и сексуальных страстей, она влюбилась в своего ненастоящего мужа. Мысль была такой сокрушительно опасной, что Элис боялась даже думать об этом.

– Твоя мать когда-нибудь здесь жила? – спросила Элис, лишь бы что-то сказать.

– Нет, здесь она не жила.

Голос Дарио замер. Он так и не смог помочь матери, когда она заболела. Он не зарабатывал тогда достаточно денег, не мог обеспечить ей должного ухода, но нашел способ, чтобы хранить память о ней.

– Я купил виллу в память о моей матери. Ей очень нравилась эта вилла, когда она была жива. Она как-то сказала, что ее мечта иметь свой дом в таком месте.

– Это волшебное место.

Дарио лишь кивнул, подумав, что волшебство Виллы-де-Оро он почувствовал, когда сейчас приехал сюда.

Последние недели он жил в дымке лени и покоя, проводя дни с Элис, показывая ей красоты Тосканы, а ночами открывая красоты ее тела. Они баловали себя вкусной едой, пили лучшие вина из его виноградников. Это было неспешное, полное наслаждения существование – своего рода отпуск, которого у него никогда не было. Никто не поверил бы, что он может так долго бездельничать. Да ему это и не было нужно.

Он сказал Элис, что хотел показать ей свой дом. А сейчас вдруг понял, что никогда никому не говорил этого. Ни одной женщине не говорил. Вообще-то он ни разу не приводил сюда женщину. Обычно ему хватало двух дней на Вилле-де-Оро, и он уже стремился вернуться к работе. Но не на этот раз. Теперь что-то изменилось.

– Я бы очень хотел, чтобы моя мать хоть раз увидела это место. Увидела свою мечту.

И еще кое-что изменилось. И это тоже связано с Элис. Он знал, чего хотела бы его мать: чтобы у него была жена… настоящая. Неправильно, когда его союз с женщиной – всего лишь иллюзия. Но другую мечту матери – чтобы он примирился со своим отцом – он пытался осуществить.

– А я хочу, чтобы она могла увидеть тебя сейчас, – мягко вставила Элис.

В сердце кольнуло, и он уставился на солнце, пока не ослеп от яркого света, а из сознания не исчезли призраки его так называемой семьи. Но мысли все равно тяготили, давили на плечи, темной тенью закрывали прекрасный сегодняшний день.

– Я пригласил отца на свадьбу, – вдруг сказал он, глядя на Элис. – Он не пришел.

Элис вспомнила, как он оглядывался, когда они шли по проходу к алтарю, – он искал кого-то. Несмотря на свое циничное и безразличное отношение к отцу, неужели он на самом деле надеялся, что тот появится на бракосочетании своего отвергнутого незаконного сына с женщиной, которую не удалось завоевать Маркусу?

Неудивительно, что Дарио заявил ей, что он не семейный человек. Но ведь у него никогда не было полноценной семьи. Откуда ему знать, что это такое и как жить в семье?

– Он глупец, – сказала Элис. – Надо быть дураком, чтобы не захотеть общаться с сыном, которым любой другой гордился бы.

– Ты так думаешь? – Дарио бросил на нее косой недоверчивый взгляд.

– Конечно. Ты сам себя создал. Ты сам сделал состояние, в отличие от Маркуса, который с детства имел все.

– Я тоже так когда-то думал, – сказал Дарио. – Зарабатывая деньги – каждую тысячу, а потом каждый миллион, – я хотел верить в то, что на этот раз он должен меня заметить. Когда я его превзошел… – Дарио невесело и отрывисто рассмеялся. У Элис от этого унылого смеха на глаза навернулись слезы. – Пора бы мне привыкнуть к молчанию со стороны Кавано.

– Я уже сказала: твой отец – глупец. Ты – тот сын, который добился всего сам, а не унаследовал состояние.

Дарио повернулся к ней. Его голова закрывала солнце. Он мог четко ее видеть, а его лицо вырисовывалось черным силуэтом на фоне поднимавшегося солнечного круга.

– А как насчет сына, который шантажом получил жену?

Ну зачем он так сказал? Элис передернуло от этих слов, от цинизма, прозвучавшего в его голосе.

– О чем ты? Ты не шантажировал меня. Я хотела это сделать.

Черная бровь насмешливо выгнулась, и тогда Элис вскочила с кресла. Она подошла к нему, склонилась и поцеловала его в губы. Поцелуй был долгим и медленным, полы халата распахнулись, в низком вырезе ночной рубашки он увидел грудь. Элис не могла не заметить, как потемнели его глаза.

– Я хотела… – повторила она и уселась ему на колени, сразу почувствовав, как он напрягся. – Я все еще хочу…

– Элис… – Он погрузил руки ей в волосы, а она продолжала его целовать.

– Давай я покажу, как сильно я хочу.

Она потянула вниз молнию на его шортах. Он не успел опомниться… и его набухший член оказался в ее руках. Еще мгновение – и в ее лоне. Он глухо застонал от удовольствия.

– Это похоже на шантаж? – бормотала Элис. – Похоже?

У Дарио не нашлось слов, чтобы ей ответить, он лишь потряс головой. А Элис начала размеренно двигаться вверх-вниз, сидя у него на коленях. Он замер, потом со стоном подчинился, прижал ее к себе, нагнул ей голову и впился в рот. Он отдавал себя ей.