Роми по-прежнему пыталась собраться с мыслями. Предложение Максвелла было сродни разорвавшейся бомбе.

Он повел ее в свой пентхаус.

Она подумала, что его жилище занимает весь этаж. Тут были домашний офис, огромная ванная комната, две гостевые спальни, поистине громадная гостиная, бильярдная зона и столовая, объединенная с кухней.

Помещения были оформлены в теплых коричневых тонах с медной и латунной отделкой. По-настоящему мужской дом.

Обед был накрыт на блестящем столе из красного дерева: небольшие тарелки с салатом «Цезарь», горячие блюда и корзинка с лепешками с сыром. На столе лежало помолвочное кольцо в футляре.

– Вкусно пахнет. – Она приблизилась к столу, потом повернулась к Максвеллу лицом. – Ты хочешь на мне жениться?

– Ты опять недовольна? Ты меня плохо слышала? – насмешливо произнес он, его роскошные серые глаза заблестели.

– Мне показалось, что я ослышалась.

Дальше Роми сделала то, что привело бы в ужас Хелен Арчер, – вытерла влажные ладони о хлопчатобумажные леггинсы. Хотя Хелен была либеральных взглядов, она строго придерживалась правил приличия.

Уголок его рта изогнулся в улыбке.

– По-моему, ты шокирована. Присядь. Я налью тебе вина.

– А почему не шампанское? – нахально спросила она, но позволила Максвеллу подвести ее к столу и плюхнулась в кресло. На помолвочное кольцо она не обратила внимания.

– Ты не хотел на мне жениться, – правдиво заявила она. – Ты вообще не хотел жениться.

– Ты ошибаешься.

Озадаченность Роми сменилась яростью.

– Год назад ты откровенно сказал, что не согласен на отношения с обязательствами.

– Никогда не говори никогда, – высокомерно ответил он.

– Ты не прав, Макс. Я знаю, как трудно тебе рассуждать о долгосрочных отношениях. Ты для них не создан. – Она скрестила руки на груди и сердито оглядела его с головы до ног. – Хотя миллионы людей делают подобные предложения.

Максвелл остался равнодушен к ее словам. Об этом говорили его поджатые губы и хладнокровный взгляд серых глаз.

– И они часто нарушают свои обещания.

– Но все равно они их дают, – сказала она.

– Совещание, в котором я участвовал с Мэдисон и ее отцом, было очень познавательным, – вдруг произнес Макс.

Роми продолжала смотреть на него, раздражаясь сильнее:

– Ты решил вывести меня из себя?

– Это хорошая тактика ведения переговоров.

– Я конкурент, которого ты надеешься поглотить или победить? – злобно спросила она.

Роми действительно теряла терпение. Максвелл говорит о браке, как о деловом соглашении. Для Роми его слова были как соль на рану, особенно после всего, через что пришлось пройти Мэдди.

– Нет, ты женщина, на которой я женюсь.

– В этом нет никакого смысла. Ты меня не любишь.

Он посмотрел на нее почти с сожалением:

– Любовь не входит в мои планы.

– Расскажи об этом своей мамочке, – возразила она.

– Ты отлично знаешь, что семейная любовь и романтическая любовь – совершенно разные понятия.

– У них одна природа.

– Это ты так считаешь.

Она закатила глаза:

– Довольно многие считают, что любовь – любая любовь – идет от сердца.

– Мое сердце перегоняет кровь, а не производит идиотские эмоции, – ответил он с присущей ему уверенностью.

– Ты прикидываешься дураком назло мне.

– Нет. – Он источал искренность и уверенность. – Просто у нас с тобой разные точки зрения по этому вопросу.

– Я выйду замуж за человека, который будет любить меня так, как мой отец любил мою мать. – В этом Роми не сомневалась.

Максвелл взглянул на нее скептически:

– Я не желаю становиться точной копией твоего отца.

– Он не слабак.

– Он слабак. Но еще он умный, преданный и желает стать сильнее.

– Ого! Я даже не знаю, что сказать. – Роми не понимала, как реагировать на внезапную гуманность Максвелла.

– Пообещай выслушать меня с открытой душой.

Она вздохнула, сожалея, что они ведут бессмысленный разговор:

– Кое-что не подлежит обсуждению, Макс.

Наклонившись, он нежно, но решительно обхватил ладонями ее щеки:

– Иногда мы сами дивимся тому, на какие компромиссы мы готовы пойти. Для тебя брак – это компромисс. – Он хотел ее так сильно, что решился на ней жениться. Роми была изумлена, но понимала, что физическая страсть без любви всего лишь похоть.

Страсть – отвратительный повод для вступления в брак. Процент разводов и заголовки бульварных газет подтверждают это почти ежедневно.

– Мой отец не предлагал тебе часть «Грейсон Энтерпрайзиз», чтобы ты на мне женился. – В этом она не сомневалась.

– Нет, но его компания участвует в сделке.

Она отстранилась от его прикосновений:

– Каким образом?

– Мэдисон сказала тебе, что ее отец угрожал компании твоего отца, чтобы заставить согласиться с планами Джереми по поводу ее замужества?

– Мэдди вышла замуж за Виктора, чтобы сохранить компанию моего отца? – спросила Роми, и ей вдруг стало трудно дышать.

– О нет. Твоя подруга отличный противник, – искренне восхитился Макс.

Несмотря на внезапную ревность, Роми произнесла:

– Мэдди замечательная.

– Мэдисон сказала Джереми Арчеру, что если компании твоего отца будет что-то угрожать на ее двадцать пятый день рождения, то она переведет все акции своего трастового фонда «Арчер Интернешнл Холдингс» лично твоему отцу.

– Что? Нет, она не могла так поступить!

– Уверяю тебя, именно так она и поступила. Она подписала документы в тот же день.

– Откуда ты знаешь?

– Неужели ты не догадываешься?

Роми не сомневалась, что Максвелл способен раздобыть любую информацию.

– Но ты собираешься вести дела с моим отцом. В этом случае его не тронет даже Арчер.

– Наш контракт составлен таким образом, что я буду угрожать его компании, если он не выполнит определенные условия. – Он не выглядел ни довольным, ни виноватым. Он просто констатировал факт.

– Какие условия?

– Тебе действительно нужны подробности? Достаточно сказать, что я буду полностью контролировать его компанию следующие шесть месяцев.

– Ты не посмеешь отобрать компанию у моего отца. – Она не верила, что Максвелл так жесток.

– Я не планирую ее отбирать. Я проведу в ней реорганизацию и буду использовать как плацдарм для других работ. – Он нисколько не смущался.

– При условии, что я буду приложением к сделке.

Макс кивнул:

– Это только одна часть.

– А какова вторая?

– Твой отец в реабилитационном центре.

– Что? Как? – Она не верила тому, что слышит.

– Это условие нашего контракта. Однако, хотя твой отец уже его подписал и отправился в очень эксклюзивный и закрытый реабилитационный центр, где вероятность его выздоровления более семидесяти процентов, я еще не поставил свою подпись.

– И ты ее не поставишь, если я не выйду за тебя замуж? – Она с трудом верила, что он действует с ней так беспринципно. – Как ты мог играть на его здоровье? Это чудовищно, Макс.

– Не забывай, что у меня в руках его компания.

– Мне все равно.

– Я это понял, – сказал он.

– Значит, ты все предусмотрел. – Максвелл настоящий монстр.

Хотя нет. Он просто безжалостен и прагматичен.

Он очень решительная акула, которая не прочь пустить немного крови жертве, прежде чем начать пиршество.

– Каковы условия вступления в брак? – спросила она.

– Обычные условия с хорошо составленным брачным договором.

– То есть ты не рассчитываешь, что брак продлится долго.

– Нет, – ответил он с жестокой прямотой.

– Дата окончания брака уже известна? – сказала она.

– Не совсем.

– Что это значит? – Год назад он отлично знал, когда готов закончить их непродолжительный роман.

– Любой из нас может расторгнуть брак в любое время.

– Но будут последствия?

– Естественно.

– Для нас обоих. – Она не знала, почему так в этом уверена.

– Точно.

– Почему, Макс?

– Потому что, несмотря на свое неожиданное и довольно непонятное предложение, ты против секса без обязательств. – Он начал обедать, словно они обсуждали дату следующего свидания, а не серьезное дело.

Притворившись беспечной, Роми тоже принялась за еду. Максвеллу незачем знать, что она прячет бурные эмоции.

– Ты сказал, что люди меняются.

– Нет. Я сказал, что меняются обстоятельства. Изменить людей намного сложнее.

– Как ты можешь быть таким умным и одновременно невежественным в определенных вещах?

– В чем я невежа? – спросил он.

– В любви.

Максвелл устало вздохнул:

– Знаешь, я не верю в вечную любовь. Закон о разводе в этой стране позволяет в конечном счете расторгнуть любой брак, когда, если так можно сказать, выйдет срок его годности.

– Нашему так называемому браку ты уже определил срок годности?

– Мы будем мужем и женой по-настоящему. Ты станешь моей, Роми. А я буду твоим, согласно букве закона.

– Ты говоришь как пещерный человек. – Роми нравилось поведение Максвелла. – Или как древний царь.

– А ты подай на меня в суд.

Она чуть не расхохоталась. Однако атмосфера оставалась напряженной.

– Так каков срок годности нашего брака? – спросила она.

– Большинство негативных последствий, изложенных в брачном контракте, аннулируются через десять лет.

– Это целая жизнь!

– С этим я категорически не согласен.

Роми не понимала, как проживет в браке с человеком, неспособным любить, так долго.

– Я спрошу напрямик: ты хочешь заняться со мной сексом?

– Да.

– И ты готов шантажом заставить меня выйти за тебя замуж? – спросила она.

Он протянул ей кусок лепешки:

– Да.

– Ты очень откровенен. – Она взяла хлеб. Ситуация казалась Роми нереальной.

Он пожал плечами:

– В бизнесе нужно чаще всего действовать прямо и откровенно. Условности не изменят реалий.

– Я предложила тебе провести вместе одну ночь.

– Одной ночи мне мало.

– Тебе нужно десять лет.

– Возможно, больше, – сказал он.

– Или меньше.

– Вероятно, ты захочешь развестись первой. – Он говорил так, словно это совсем его не волновало.

– А как насчет верности в браке? – спросила она, будучи совсем сбитой с толку.

– Это не обсуждается.

– А дети?

– Дети? – произнес он, словно впервые услышал это слово.

– Такие маленькие человечки, называющие тебя папой. Ты хочешь, чтобы у тебя были дети, которые называли бы тебя папой?

Он перестал жевать и замер. Роми показалось, что он перестал дышать. Выражение его лица было нечитаемым, но она догадалась, что задела Максвелла за живое.

– Моя мать хочет внуков. – Его слова не совпадали с благоговением в его тоне.

Он снова принялся за еду. Но ему не удалось провести Роми. Он не настолько беспечно относится к их разговору, как кажется. И на то есть причины.

– А ты хочешь ребенка? – настаивала она.

В его серых глазах читалось желание.

– Да. Я хотел бы ребенка.

– Ребенок изменит условия расторжения брака? – спросила она.

– Многие пары с детьми разводятся.

– Ты предпочтешь встречаться с ребенком пару выходных в месяц?

– Мы оформим совместную опеку, – не слишком радостно произнес он.

Роми прищурилась и выпалила:

– Ты в этом уверен?

– Мне кажется, будет лучше не разводиться, пока наш ребенок не поступит в университет.

– А если детей будет несколько?

– Ты хочешь много детей? – с благоговением сказал он.

– Я всегда хотела, чтобы у меня было несколько детей. В детстве я мечтала о брате или сестре.

– И сколько детей ты хочешь? – осторожно спросил он.

– Не меньше двух, а то и больше. – Она и Мэдди мечтали когда-нибудь взять ребенка из приюта.

Ее ответ заинтриговал Макса.

– Для русских семья самое главное.

– Наш разговор кажется мне сюрреалистичным, – беспомощно сказала она.

– Я не согласен. По-моему, этот разговор следовало начать год назад. – Он отложил серебряную вилку в сторону, доев салат.

– Ты шутишь? После нескольких свиданий? – Хотя Роми казалось, что и сейчас их разговор бессмысленный.

– Я знал, что хочу тебя. А ты четко высказала свои условия. Ты обозначила требования, которые я должен выполнить, чтобы заполучить тебя в свою постель.

– Я говорила об одной ночи вместе.

Он недоверчиво поднял брови:

– Ты действительно веришь, что нам с тобой хватит одной ночи?

– Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Если Максвелл ждет от нее честности, то она будет с ним откровенной.

– Дело в том, что мы должны установить время наших отношений. Год назад я влюбилась в тебя, и мои чувства почти дошли до той точки, откуда нет возврата. Я не хочу любить человека, который считает любовь слабостью. Неужели ты этого не понимаешь?

– Разве у тебя есть выбор?

Черт побери. Как обидно. Она охнула, словно от физической боли, когда до нее дошел смысл его слов.

Тем не менее Роми упорствовала:

– По-моему, тебе нечего сказать о чувствах, которые ты отрицаешь.

– Мы разные люди, Роми.

– Кто бы сомневался!

Вместо того чтобы разозлиться от ее язвительности, Максвелл улыбнулся:

– Ты совсем не умеешь скрывать эмоции.

– По крайней мере, у меня есть сердце, – обиженно возразила она.

– Да. Щедрое сердце.

– Зачем ты восхищаешься моим сердцем, если ясно заявил, что влюбляются только слабаки?

– Я не называл слабостью твое умение любить.

– Но себя ты счел бы слабаком, если бы влюбился? – спросила она в замешательстве.

– Как я уже сказал, мы разные люди. Ты готова рисковать и страдать, испытав временный восторг.

– А вдруг любовь не временна? Что делать, если она никогда не закончится? – Именно это пугало Роми.

Максвелл Блэк, в конечном счете, может стать ее единственной любовью. Роми верила в родство душ. Она знала, что такое бывает, на примере своих родителей.

И хотя Роми желает, чтобы в ее жизни была такая любовь, она не собирается до конца жизни скорбеть о потерянной любви. В частности, любить мужчину, который ее бросил.

– У нашего брака не будет срока годности, – заметил он. – Прочитай контракт.

– Меня беспокоят не условия брачного контракта. Меня интересует, что творится у тебя на душе, Макс. Ты считаешь, что рано или поздно я тебе наскучу, и ты уйдешь.

– Нет.

– Но ты сказал…

– Я согласен, что, вероятно, наш брак не продлится долго. Я не требую, чтобы мы развелись в конкретные сроки.

– Я просто не понимаю, что ты рассчитываешь из этого получить.

– Твое тело.

Роми показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. У нее потемнело в глазах.

Тихо ругаясь по-русски, Максвелл вскочил и схватил Роми, чтобы она не свалилась боком со стула.

Расфокусированным взглядом она уставилась на футляр с кольцом, лежащий на столе.

– Заканчивай обед. Поговорим после.

– По-твоему, у меня упал сахар в крови? – спросила она, почти истерически смеясь.

– С тобой явно что-то происходит. Ешь. – Он поставил перед ней тарелку с горячим блюдом, потом сел на свое место.

Хотя Роми решила, что у нее нет аппетита, она быстро съела половину пирога с артишоками и яйцами, а потом ломтик дыни.

Она уставилась на Макса через стол:

– Итак, если я откажусь стать твоей женой, ты отберешь компанию у моего отца, чем приведешь в ярость Мэдди, и перестанешь финансировать лечение моего отца в реабилитационном центре?

Макс даже глазом не моргнул:

– Да.

– Зачем это тебе?

– Я люблю выигрывать, – сказал он.