Максвелл вошел в кабинет Гарри Грейсона, с большим нетерпением предвкушая обед с Роми. Гарри был в свитере, рубашке и галстуке и отлично выглаженных брюках. Покрасневшие глаза – единственное доказательство его вчерашнего злоупотребления спиртным.

– Доброе утро, Максвелл! Присаживайтесь. Я попрошу принести кофе.

– Спасибо. – При других обстоятельствах Максвелл, возможно, отмахнулся бы от его гостеприимства, но сегодня был уверен, что старику не помешает выпить кофейку.

На самом деле Максвелл обрадовался, что Грейсон не предложил ему выпить чего-нибудь покрепче в девять утра. Он тихо ждал, пока Грейсон разговаривал с экономкой, заказывая кофе.

Рука Грейсона слегка дрогнула, когда он повесил трубку:

– Я просмотрел контракт, который вы мне прислали.

– Хорошо. – Еще один положительный признак.

– Контракт выгодный.

– Для обеих сторон. – Максвелл не привык упускать выгоду в бизнесе.

– Почему?

– Вы о чем?

– Почему «Грейсон Энтерпрайзиз»? Есть более успешные компании для подобного слияния. Вы обладаете почти неограниченными возможностями. И я не понимаю, отчего вы предпочли мою компанию.

– Я планирую жениться на вашей дочери.

Гарри откинулся на спинку кресла, будто слова Максвелла ударили его физически:

– Я не Джереми Арчер. Я не продам дочь ради будущего своей компании.

– А я не пытаюсь ее купить. – Хотя Максвелл не считал, что Виктор купил Мэдисон.

– Вы ее любите? – спросил Грейсон.

– Это касается только меня и Роми.

– Она моя дочь. Я хочу, чтобы она была счастлива.

– Правда?

– Конечно. Как вы можете сомневаться? Я не Джереми Арчер. Я не продам Роми, чтобы спасти компанию, которая не на грани разорения, что бы там ни говорил этот ублюдок.

– Но вашу компанию могут перекупить и поглотить.

– Роми не будет приложением к этой сделке.

– Нет. Но речь о вашей трезвости.

– Что? Этого не было в контракте. – Грейсон посмотрел на контракт, присланный из офиса Максвелла два дня назад.

Максвелл вытащил пачку бумаг из портфеля:

– Нет. Об этом сказано в дополнительном распоряжении к завещанию.

Вчера вечером Максвелл понял, что Роми вполне может понадобиться более мощный стимул для согласия с его планами. Если он хочет дать Роми нечто большее, чем сохранение компании отца от поглощения другими дельцами, то обязательно применит подобную мотивацию.

Грейсон стал болезненно бледным, читая распоряжение к завещанию:

– Я не обязан соглашаться. Моя жизнь никого не касается.

– И все-таки я решил вмешаться.

– Как и в дела моей компании.

– Неужели вы предпочли бы дискутировать с Джереми Арчером?

– Я предпочел бы Виктора Бека.

– Виктор не захочет объединять компании. Он просто поглотит вашу компанию. – Виктор Бек был столь же безжалостным бизнесменом, что и Максвелл Блэк.

– Я не лягу в реабилитационную клинику.

Максвелл не стал спорить. Он знал лучше, что Гарри Грейсон согласится.

Поэтому он спросил:

– Вы задумывались, как ваша смерть от алкоголизма навредит вашей дочери?

– Она взрослый человек.

– Который будет горевать после вашей смерти и обвинять себя в том, что не смогла вам помочь. У нее очень нежное сердце.

– Не надо мне об этом говорить. – Грейсон свирепо посмотрел на Максвелла. – Я хорошо знаю свою дочь.

– Тогда вы должны знать, как на нее повлияют ваши действия.

– Она за меня не отвечает, – как-то не слишком уверенно ответил он.

– Она ваша дочь, и вы за нее отвечаете, – произнес Максвелл.

– Да, конечно.

– Несмотря на то, что она взрослая?

– Да, – выдавил Гарри Грейсон.

– Тогда вы должны лечиться ради нее.

– Это не так просто.

– Жизнь вообще штука сложная.

– Я тоскую по ее матери, черт побери! – воскликнул Гарри.

Максвелл не стал говорить, что пожилой мужчина слишком долго топит тоску в вине. И, вероятно, постоянное опьянение не позволяет ему жить дальше.

– Вы должны лечь в реабилитационную клинику и оставаться там, пока вас не выпишут, – произнес Максвелл.

– Не выйдет! – Грейсон швырнул документы на стол. – Я должен пробыть там до конца жизни?

– Нет. Вы останетесь там, пока не научитесь справляться со своим горем.

– Проблема уже не только в моем горе, – признался Грейсон, удивляя Максвелла.

Он не догадывался, что старик знает о масштабе своей проблемы.

– Значит, у вас есть более веская причина решить свою проблему немедленно, – настаивал Максвелл.

– Не все так просто.

– Я не согласен, – сказал он.

– Тогда сами отправляйтесь в клинику.

– Мне не нужно лечиться. А вам необходимо.

Гарри Грейсон отчаянно сопротивлялся:

– Я не обязан подписывать этот контракт.

– Мне не нужно слияние с вашей компанией. Я могу завладеть ею без вашего участия. На карту поставлено нечто иное.

– Что именно?

– Благополучие вашей дочери Роми.

– О чем вы, черт побери, говорите?

– Вы не причините ей боли. Никак. – Максвелл был уверен, что для Роми здоровье Гарри Грейсона дороже ее собственного комфорта.

– Она не позволит вам забрать у меня компанию, – резко, но обеспокоенно произнес Грейсон, зная, что говорит неубедительно.

– Вы недооцениваете мое умение убеждать. – Максвелл напротив ничуть не сомневался в собственных способностях.

– А вы недооцениваете ее преданность и силу любви.

– Вы хотите, чтобы она вас потеряла? – сказал Максвелл.

– Вы не остановитесь ни перед чем, – заметил Гарри.

– Моя репутация вам известна.

– Известна. Поэтому я и удивился вашему предложению о слиянии компаний.

– Соглашайтесь с моим предложением.

– Зачем? Чтобы вы не забрали то, что хотите?

– Ради Роми.

Грейсон скривился:

– Она примерная дочь.

– И она заслуживает здорового отца.

– Должно быть, она вам небезразлична, иначе бы вы не настаивали. Ладно. Я подпишу контракт. И дополнительное распоряжение к завещанию.

– Хорошо.

Максвелл вызвал по телефону своего телохранителя и личного помощника по административным вопросам, чтобы они засвидетельствовали контракт. Его второй помощник – лицензированный нотариус – заверил контракт.

– Ваша находчивость пугает, – сказал Грейсон Максвеллу.

Максвелл не возражал.

Через пятнадцать минут Гарри Грейсон чертыхался, когда его вещи собрали, а Максвелл приставил к нему телохранителя-няньку, который должен был отвезти его в реабилитационный центр.

* * *

Роми впорхнула в дом в пять минут после полудня, чувствуя себя посвежевшей.

Экономка миссис Кей сообщила, что в гостиной ее ждет мистер Блэк.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула и ослабил галстук. Красивые брюки облегали его мускулистые бедра, пока он сидел на диване. Напротив Макса, на журнальном столике, лежали альбомы с семейными фотографиями Грейсонов.

Максвелл поднял глаза от открытого альбома, лежащего на его коленях:

– Твоя мать была красавицей…

– Да. – Роми положила сумочку и пересекла комнату.

– Ты похожа на нее. – Он кивнул на альбом. Ей пришлось присесть рядом, чтобы увидеть фотографии.

Было бы несправедливо отказаться присесть с ним рядом. Поправив ворот платья-туники, Роми расположилась рядом с Максвеллом:

– Спасибо, но большинство людей думают, что я похожа на родню со стороны отца.

– Нет. – Максвелл решительно покачал головой. – Ты унаследовала от нее не только цвет глаз, но и их миндалевидную форму.

– Она не была брюнеткой. – Волосы Роми были такого же цвета, как у бабушки Грейсон в молодости. Хотя она никогда не встречалась с этой женщиной.

– Они такие же шелковистые, – ласково произнес Макс, – и прямые как у тебя.

Взяв несколько ее прядей большим и указательным пальцами, он погладил их, чтобы доказать Роми, насколько он мягкие.

Рассматривая фотографии матери прежде, Роми не замечала деталей, на которые указывал Максвелл.

– По сравнению с ней я дурнушка. – Дженна Грейсон была стройной красавицей, на десять сантиметров выше ростом своей дочери.

– У нее лицо как у эльфа. – Он указал на заостренный подбородок матери Роми. – Видишь?

Растроганная его искренностью, Роми кивнула.

– Ты также наклоняешь голову, когда смеешься. Взгляни на этот снимок. – Он взял другой альбом.

– Я смотрю, ты внимательно изучил семейные фотографии. И давно ты меня ждешь? – спросила она, скрывая, как тронута его вниманием.

Макс положил альбом и одарил Роми нечитаемым взглядом:

– Мы с твоим отцом закончили дела почти два часа назад.

– И ты ждал меня все это время?

– Да.

– Ты мог уехать, а потом вернуться, – сказала она.

– Я нашел, как скоротать время.

Да, он нашел себе занятие, но Роми никак не ожидала, что Максвелл Блэк проведет утро именно так. Он расположился в уютной домашней обстановке. Но уют и домашняя обстановка не подходят такому человеку, как он.

Как бы он ни заботился о своей матери, Роми никогда не считала, что из него получится хороший семьянин.

Разволновавшись от непривычной интимной обстановки, Роми встала:

– Я проверю, как дела у отца, а потом мы пообедаем. – Она не собиралась переодеваться.

На Роми было платье-туника в стиле шестидесятых годов с ярко-желтыми и белыми кругами на черном фоне и желтые леггинсы. В таком виде она сегодня утром встречалась с местным главой экологической комиссии, а затем пила кофе с женщиной, с которой обсуждала открытие чартерных школ по всей стране.

Она не могла поверить, что ее с Мэдди мечта открыть собственную чартерную школу скоро реализуется. Виктор Бек предложил купить здание в качестве свадебного подарка Мэдди.

Максвелл тоже встал:

– Твоего отца здесь нет.

– Что? – Неужели он сегодня отправился в офис? – Я думала…

– У нас с ним были деловые переговоры.

– Да.

– Они прошли успешно, – сказал он.

– Отлично. Но на самом деле я плохо разбираюсь в делах «Грейсон Энтерпрайзиз».

Кстати, отец Роми ни разу не предложил ей отказаться от своей деятельности и мечты открыть чартерную школу и заняться делами компании.

Максвелл кивнул:

– Я думаю, в этом случае тебе понравится результат.

– Почему?

– Потому что он повлияет на тебя.

– В этом я сомневаюсь.

У Роми не было ничего похожего на семейный трастовый фонд Мэдисон, хотя дедушка Грейсон оставил ей достаточно денег для финансирования школы ее мечты. Она была шокирована, когда адвокаты связались с ней, пока она училась на втором курсе в университете, но деньги взяла.

Отец открыл трастовый счет на имя Роми после ее рождения.

Роми не такая богатая наследница, как Мэдди, но ей будет все равно, если отец продаст свою компанию.

– Мне и правда не важно, если он продаст тебе бизнес, – сказала она.

– А вот Мэдисон Бек очень волнует, что происходит с «Грейсон Энтерпрайзиз», – предупредил Максвелл.

– Что? – Роми озадаченно покачала головой. – Что это значит? Мэдди наплевать на бизнес, как и мне.

– Но ей не наплевать на тебя.

– Я знаю.

– И тебе она небезразлична.

– Верно.

Максвелл кивнул, в его серых глазах читалось удовлетворение и уверенность.

По спине Роми пробежала дрожь. Но вряд ли она испугалась. Она просто изнемогала от предвкушения.

Мэдди всегда говорила, что у Роми страсть к приключениям.

– Ты готова к обеду? – спросил Макс, словно совсем недавно не отпускал загадочные комментарии по поводу компании отца Роми.

– По-видимому?

– Это вопрос или утверждение? – немного удивленно произнес он.

– Я не знаю. Ты такой загадочный, Макс.

– А у тебя все написано на прекрасном лице.

– Противоположности притягиваются?

Он рассмеялся искренне и по-доброму, Роми давно не слышала такого приятного смеха. Она наслаждалась моментом, несмотря на растерянность.

– Пойдем обедать, – произнес Максвелл.

– И разговаривать. У меня к тебе предложение.

– Неужели? – Он был удивлен и явно заинтригован. – Ты обо всем расскажешь мне в машине.

– Ты сам поведешь машину?

– Разве ты не заметила мой автомобиль у дома?

– Я не обратила внимания. – Она размышляла о том, что предложит Максвеллу, и тренировалась выглядеть перед ним беззаботной.

– Я поведу машину сам.

– Тогда поговорим в дороге.

– Неужели предложение настолько личное? – спросил он дразнящим тоном.

Она, не колеблясь, призналась:

– Очень личное.

– Интересно.

Роми заметила, что Максвелл приехал на новом спортивном автомобиле, роскошном и более просторном.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не меняешь машины так же часто, как любовниц, – произнесла она.

Он рассмеялся, въезжая на круглую площадку перед домом:

– Прежде чем купить эту машину, я ездил на другой целых пять лет.

– Ого! Это довольно долго. Значит, ты все-таки бываешь верным.

На этот раз он не засмеялся, как она ожидала.

– Автомобиль – это просто вложение денег, – сказал он. – И потом, «мазерати» очень качественная машина.

– С впечатляющими, обтекаемыми очертаниями кузова и очень мощным двигателем.

Он пожал плечами:

– Я не против роскоши.

– Ты бы меньше загрязнял окружающую среду, если бы ездил на гибридной машине.

Он вздрогнул:

– Нет, спасибо.

Она сдержала смех:

– Многие новые гибридные автомобили мощнее ранних моделей.

– Когда фирма «Мазерати» сделает гибридную модель, я ее куплю.

Она улыбнулась:

– Договорились.

– А пока мы поедем на автомобиле с дизельным двигателем, который минимально загрязняет окружающую среду.

– Дизель?

– Да.

– Лучше бы это был гибридный автомобиль. – Многие экологи не согласились бы с Роми, но она не унималась. Ей хотелось дразнить Максвелла.

– А почему ты не купишь себе экологичный автомобиль? – сказал он.

– У меня вообще нет машины.

– Насколько мне известно, у твоего отца «даймлер», которым управляет водитель. Ты можешь вызвать машину в любое время.

– Я почти все время езжу на общественном транспорте. Я вызываю машину отца только тогда, когда еду на вечеринку.

– Что? – резко спросил Максвелл. – Ты пользуешься общественным транспортом?

– Да. – Она улыбнулась, ощущая самодовольство от его реакции.

– И по ночам? – произнес он, ужасаясь.

– Иногда.

Его подбородок казался высеченным из гранита.

– Это небезопасно.

– Мы же не Рокфеллеры. У нас с отцом нет даже телохранителей.

Макс выругался. По-русски. Его брань показалась Роми милой.

– Не волнуйся. В Сан-Франциско очень запутанная транспортная система, но я выучила кратчайшие маршруты.

– Тебе нужен телохранитель, – серьезно сказал он.

– Ты хочешь наняться ко мне на работу?

Он снова выругался. На этот раз по-английски.

– Ответ отрицательный? – спросила она. Максвелл прорычал в ответ. Она хихикнула.

– Какое у тебя ко мне предложение? – произнес он напряженным тоном, пока они ехали по знакомым улицам.

– Я тебя хочу, – сказала она. – И я этого не скрываю.

От удивления Максвелл раздул ноздри и прищурился:

– Неожиданное признание.

Значит, он не ожидал подобного разговора. Отлично. Ей удалось застать Максвелла Блэка врасплох.

– И ты меня хочешь, – сказала она.

– Хочу, – решительно ответил он.

– Верно. Но мне не нужна короткая интрижка.

– В этом ты призналась год назад.

– Мне уже двадцать четыре года, и меня не прельщает перспектива оставаться девственницей.

Он бросил на нее шокированный взгляд. Ее заявление ему, мягко говоря, не нравилось.

– И что ты намерена делать?

– А вот теперь мы поговорим о моем предложении.

– Твое предложение связано с твоей девственностью? – Максвелл был более чем впечатлен.

– Мы проведем вместе одну ночь. – Она была уверена, что он прочтет подтекст в ее словах.

– И что потом?

– Потом наши пути разойдутся.

– Почему только одна ночь? – спросил он.

– Потому что я не хочу, чтобы ты разбил мне сердце.

Если они будут вместе чуть дольше, Роми влюбится в него еще сильнее и начнет страдать.

– Ты слишком откровенна.

– Разве? Ты же не станешь притворяться, будто не знал, что я влюбилась в тебя по уши год назад? – Она очень расстроится, если он ответит отрицательно.

– Не стану.

– Итак, что ты скажешь?

– По поводу одной ночи? Я против.

– После всего, что ты мне говорил… Ты издеваешься надо мной?

Он хочет ее. Она в этом не сомневается. Тогда почему он ей отказывает?

– Твое предложение никак не стыкуется с моим решением, – произнес он.

– О чем ты говоришь? – резко и нетерпеливо спросила она.

– Мы поженимся.

Шокированная Роми с трудом переводила дыхание даже тогда, когда они повернули к гаражу у дома, где жил Максвелл.