Алексис взглянула на Рауля и сразу поняла, что он все слышал. Не так она хотела, чтобы он узнал о ребенке. Он должен был услышать эту новость от нее, а не от медсестры. Как бы она хотела, чтобы все было по-другому. Чтобы он не привозил ее сюда, чтобы ему не пришлось ждать неизвестно сколько, задавать себе тысячу вопросов.

Когда она проснулась сегодня утром и увидела кровь на белье, она запаниковала. Она тут же позвонила в больницу и записалась на прием. Она позвонила Катерине, а потом и Лауре, чтобы оставить с ними Руби на несколько часов, но из этого ничего не вышло. Оставался только один выход – Рауль.

Она бы прекрасно обошлась без обморока посреди тротуара, но, по крайней мере, Рауль остался с Руби. Глядя, как он держит спящую малышку на руках, Алексис поняла, что им двоим жизненно необходимо проводить больше времени вместе.

– Мы можем ехать? – спросила она быстро. Она не хотела ничего объяснять ему здесь, в больнице, среди посторонних людей. По одному его виду Алексис поняла, что он потребует объяснений, как только они окажутся одни.

Гнев волнами исходил от Рауля и наполнял замкнутое пространство машины. Алексис сжалась на пассажирском сиденье. Алексис отвернулась к боковому окну, как только они сели в машину. Тем не менее она замечала, как он время от времени поворачивал голову и смотрел на нее. Алексис даже подумала, что он надеется увидеть ответы на все свои вопросы, аккуратно написанные на ее лице. Она была рада, что он не начал допрос прямо в машине. С другой стороны, она с ужасом ждала того момента, когда они доберутся до дома.

Когда они приехали, Алексис вышла из машины и пошла к заднему сиденью, чтобы взять Руби из детского кресла. Рауль подошел вместе с ней. Он мягко отодвинул ее в сторону и сам взял Руби.

– Я ее перенесу. Иди и приляг, – сказал он хмуро, подхватил ребенка и понес в детскую.

Алексис сделала, как ей было велено, и направилась в свою комнату. Ее ноги дрожали, хотя она и не устала. Хотя, может быть, если она заснет, Рауль оставит ее в покое и отложит допрос. Ей не повезло. Рауль вошел в комнату вслед за ней.

– Рассказывай, – потребовал он. Он встал рядом с кроватью и смотрел на нее сверху вниз.

Она поглубже зарылась в одеяло. Она не хотела разговаривать сейчас, но знала, что избежать этого не удастся. Откладывать признание не было смысла. Как бы больно ни было, но ей придется все рассказать. Даже когда она мысленно подбирала слова, чтобы сообщить новость о своей беременности, все казалось неправильным. Произнести это вслух, чтобы Рауль услышал, было мучительно.

– У меня была угроза выкидыша, – произнесла Алексис на одном дыхании.

Она следила за его реакцией. Его губы сжались, пульс участился.

– Что конкретно это значит?

– Я проснулась утром и увидела кровь на белье. Я позвонила в больницу, они мне сказали приезжать немедленно. Они думают, что кровотечение остановится, что… – она запнулась, – что я не потеряю ребенка.

– Ребенка.

Его голос был холодным и ровным, как и его глаза.

– Да, – прошептала она.

– Я так предполагаю, что отец ребенка я.

– Да, – сказала она более уверенно.

Он сделал глубокий вдох, запустил руку в волосы и произнес:

– Скажи, Алексис, когда ты собиралась сообщить мне о беременности?

– Я… я не знаю.

– Что? Ты что, думала, что сможешь скрыть это от меня?

– Не долго, – призналась она. Алексис перевернулась на бок и подтянула колени к груди.

Он начал расхаживать по комнате туда-сюда. Когда он остановился, она уже знала, что он скажет.

– Ты соврала мне, когда сказала, что принимаешь противозачаточные, хотя знала, как я отношусь к тому, что между нами происходит. Почему?

– Я думала, все будет в порядке. Я пропустила только две или три таблетки за цикл. На следующий день после того, как мы были вместе, я выпила таблетку после незапланированного секса. Я сделал все возможное, чтобы этого не произошло.

– И все же ты беременна.

– Да.

– Я не должен был тебе доверять. Мне не следовало вообще к тебе прикасаться. Черт, что нам теперь делать?

– Ну, если кровотечение остановится, как обещали врачи, мы станем родителями, – сказала она мягко. Она старалась говорить ласково и заботливо, чтобы хоть как-то вывести его из состояния шока.

Он посмотрел на нее. В его глазах застыл ужас.

– Если кровотечение остановится? Что ты имеешь в виду? То есть ты в порядке? – спросил он, побледнев.

– Врач хочет, чтобы я прошла обследование в центре материнства в Крайсчерче. На всякий случай. Мне нужно записаться на прием.

– Мы не будем записываться на прием. Я отвезу тебя к частному врачу.

– Я не могу позволить себе частного гинеколога, – запротестовала Алексис. – Моя страховка не покроет частного врача.

– Я заплачу за осмотр. Мне нужно знать, что с тобой. – Он остановился посреди комнаты и направился к двери, на ходу доставая телефон, чтобы сделать необходимые звонки.

– Рауль, я не хотела, чтобы так произошло. Поверь мне, – прошептала она до того, как он вышел из комнаты.

Он закрыл глаза и потряс головой. Она увидела, как он сглотнул.

– Я тоже не хотел, чтобы это случилось. Попытайся отдохнуть. Я присмотрю за Руби, когда она проснется.

Он взял с прикроватной тумбочки радионяню и прикрепил ее к ремню.

– А как же курьеры и все такое? Я думала, что у тебя насыщенный день намечается.

– Ты права. Мне как-то придется с этим справиться.

На глаза навернулись слезы, но Алексис постаралась взять себя в руки.

– Рауль, мне жаль, – сказала она, когда он уже вышел из комнаты.

– Мне тоже.

Она уставилась на дверь. Ее сердце сжалось. Ей не хотелось, чтобы он через это проходил. Она видела, как он испугался за нее утром, когда она упала в обморок. Он был в шоке, когда подслушал их разговор с медсестрой.

Алексис положила руку на живот. Она очень надеялась, что все будет хорошо. Она хотела сказать ему сама, в правильном месте, в правильное время. Но природа решила по-своему. Теперь оставалось ждать, что предпримет Рауль.

Рауль расхаживал по гостиной. Сейчас он должен был находиться на винодельне, но он обещал Алексис, что присмотрит за Руби. Значит, он должен оставаться здесь, когда Руби проснется.

Небо затянули тяжелые тучи. Крупные капли дождя начали падать с неба и разбиваться о стеклянные двери, ведущие в сад. Он прислонился лбом к холодному стеклу. Все лучше, чем снова и снова прокручивать в голове одну и ту же мысль: Алексис беременна.

Он оперся руками о дверной косяк и слепо уставился в сад. Эти два слова не давали ему покоя.

Этого не может быть. Не сейчас. Разве судьба уже не была жестока с ним и с Бри. Теперь то же самое повторяется с Алексис. Он не мог дать определения случившемуся. Это не могло быть предательством. Он верил Алексис. Думал, что она говорит ему правду с первого раза, когда они были вместе. Она ни разу не усомнилась, что защищена от незапланированной беременности.

Ветер усилился. Капли дождя во всю мощь барабанили по стеклу. Он не двигался. Не мог. Ему казалось, что он уже никогда не сдвинется с этого места. С Алексис он начал смягчаться. Он давно уже заметил, что Алексис нашла себе место глубоко в его сердце. Он перестал сопротивляться ей. Он начал задумываться над ее словами, что пора двигаться дальше. Он верил этим словам. Верил ей.

Но он был дураком. Почему он не усвоил этот урок с прошлого раза? Если в твоей жизни есть люди, любящие тебя, приготовься к тому, что они могут обмануть тебя в любой момент. Бри соврала. Но он и представить не мог, что Алексис сможет это сделать. Она была такой честной, такой открытой. Он слышал, как она призналась ему в любви однажды ночью. Он знал это. Он чувствовал ее любовь в каждом слове, каждом прикосновении. Когда они занимались любовью, он чувствовал, как она отдавала частичку себя, своего сердца. Она заставляла его снова переживать все то, что он поклялся себе никогда не испытывать. Она заставляла его мечтать о большем.

И все же она соврала. И что еще хуже, ее беременность была тяжелой. Ребенок мог отнять и жизнь Алексис.

Он всегда хотел большую семью. До сих пор хочет. Он подавил в себе крик боли, зарождавшийся глубоко внутри его. Он знал, что если позволит себе эту слабость, то уже не сможет остановиться.

Он не готов к такому. Просто не готов. Он уже потерял женщину, которую любил, с которой он надеялся провести всю оставшуюся жизнь. Он до сих пор помнил боль, которая пронзила его, когда Бри умерла. Когда он узнал, что она была серьезно больна и не перенесла родов, он готов был сам умереть.

Он не мог потерять Алексис.

«Господи, – подумал он, – я люблю ее, люблю Алексис».

Он испугался. Любовь всегда приносит боль и страдание. Он знал это не понаслышке. Беременность Алексис была проблемой. Если случится самое худшее и Алексис умрет, как и Бри, он этого просто не переживет. Он не мог позволить себе любить Алексис. Он был уверен, что контролировал свои чувства к Алексис, не подпускал ее слишком близко. Но Алексис смогла найти путь к его сердцу, сокрушила его защитные барьеры и заставила полюбить.

Ее ненавязчивость, поддержка и забота заставили его обнажиться перед ней, чтобы она могла причинить ему новую боль. Он не хотел любить ее, не хотел привязываться к ней эмоционально. Даже сейчас, зная, что она его обманула, он хотел броситься обратно в комнату и убедиться, что с ней все в порядке. Он не доверял себе, когда речь заходила о ней. Он не доверял ей.

Ему нужно собраться, снова поместить свое сердце в железные оковы, сделать так, чтобы никто и никогда больше не смог до него добраться.

Рауль достал мобильный телефон из кармана и пролистал список контактов. Вот он, номер телефона гинеколога Бри. Он нажал на кнопку вызова. Этот врач был одним из лучших в стране. Алексис заслуживала, чтобы о ней заботились лучшие специалисты. К тому же ему самому было жизненно необходимо знать, с чем они имеют дело.

Переговорив с секретарем, он записал Алексис на прием через несколько дней. Он засунул телефон обратно в карман. В ближайшее время ему нужно чем-то занять себя, чтобы не думать об Алексис. И ему нужно запереть свое сердце, чтобы никто и никогда не смог до него достучаться.

– Я не понимаю, почему мы не могли подождать, пока мне назначат обследование через моего врача, – ворчала Алексис, пока они ехали в Крайсчерч пару дней спустя. – Все равно кровотечение прекратилось.

– А ты не хочешь знать, почему кровотечение вообще началось?

– Рауль, иногда такое случается, особенно на ранних стадиях беременности. Никаких конкретных причин может и не быть. Просто так происходит.

Он покачал головой, неудовлетворенный таким ответом:

– Все имеет свою причину и, соответственно, решение.

Он услышал, как она вздохнула. Боковым зрением он увидел, что она отвернулась к окну.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – задал он свой ритуальный вопрос. Он справлялся о ее здоровье несколько раз в день, после того как узнал о беременности и кровотечении.

– Все в порядке. Иногда тошнит, но это нормально в моем положении. Хотя когда я за рулем, мне значительно лучше.

– Хочешь сесть за руль? – предложил он.

– Нет, я в порядке, не беспокойся.

– Если почувствуешь себя плохо, скажи, и я остановлюсь.

– Конечно, – вздохнула она. – Ты думаешь, Руби будет хорошо у Катерины? Она была расстроена, когда мы уезжали, ты так не думаешь?

– Она быстро привыкнет. Если переживаешь, позвони Катерине.

– Нет, я уверена, она быстро освоится, как ты и сказал.

Оставшуюся часть пути они проделали в тишине. Когда они доехали до клиники, Рауль припарковался. У него возникло чувство дежавю. Может, ему действительно не стоило ехать вместе с Алексис? Желудок свело судорогой, когда они вышли из машины и он повел Алексис к зданию клиники.

На стойке регистрации Алексис представилась и присоединилась к Раулю в комнате ожидания. Он почувствовал ее нервозность. Если бы у них были нормальные отношения, он бы взял ее за руку, чтобы поддержать и передать частичку своих сил и уверенности. Вместо этого он только наблюдал за ней. Она была напряжена, как высоковольтная линия.

– Я в порядке. Перестань так смотреть на меня, – проговорила она сквозь сжатые зубы. – Я не собираюсь снова падать в обморок.

– Рад это слышать, – сказал он. Рауль откинулся в кресле, взял в руки журнал и попытался придать своему лицу равнодушное выражение.

– Мисс Фабрини? – послышался мужской голос.

– Это я, – отозвалась Алексис, вставая с кресла.

Рауль поднялся и пошел вслед за Алексис.

– Здравствуйте, меня зовут Питер Тэйлор. Приятно познакомиться, – поприветствовал врач Алексис, протягивая руку. Он взглянул ей за плечо и заметил стоящего позади Рауля. – Рауль, рад видеть тебя снова. Как Руби?

– Растет и развивается.

Гинеколог перевел взгляд с Алексис на Рауля и обратно.

Пауза затягивалась, и Алексис решилась нарушить неловкое молчание:

– Я Алексис, няня Руби.

– Понимаю. Пройдемте в кабинет. Рауль?

– Нет, он не пойдет, – ответила Алексис твердо.

Рауль собирался возразить, напомнить ей, что он имеет все права находиться в кабинете вместе с ней. Но осекся. На самом деле у него не было на это никаких прав. Они были друг другу чужими людьми. Он развернулся и пошел обратно к креслу в комнате ожидания. Все повторялось снова.

Он снова блуждал в темноте, как ежик в тумане, и не знал, что происходит. Точно так же было с Бри. Она всегда записывалась на прием в такие дни, когда он был слишком занят и не мог поехать с ней. Сейчас он понимал, что она, должно быть, просила держать ее болезнь в тайне от него, так как врачи следили за развитием недуга на протяжении всей беременности.

Ожидание было смерти подобно. Отсутствие информации было еще хуже. Он не мог сидеть здесь и ничего не делать. Это сводило его с ума. Он пошел к стойке регистрации и попросил секретаря предупредить Алексис, что он будет ждать ее на улице.

День выдался холодный. Солнце периодически выглядывало из-за облаков. Рауль остановился рядом с машиной и пытался убедить себя, что ему все равно, что Алексис не позволила ему находиться в смотровой вместе с ней. Он ничего не мог ей предложить, кроме своего сломанного прошлого. Он боялся доверять. Он доверился ей, и вот к чему это привело.

Если он будет повторять все это снова и снова, то в конце концов сам поверит в это.

Он выругался себе под нос и засунул руки в карманы куртки. Облокотившись на «ренджровер», он подставил лицо солнцу и прикрыл глаза. Зачем он поддался ее очарованию? Зачем он подпустил ее к себе? Зачем она вообще сюда приехала?

Слишком много «зачем» и «почему» сводили его с ума. Все было так просто и упорядоченно, пока Алексис не ворвалась в его жизнь. Теперь жизнь представлялась ему телеигрой «Что? Где? Когда?». Сможет ли он пройти через это опять? Сможет ли он наблюдать, как его ребенок растет и развивается в ней? Сможет ли он перенести страх неизвестности?

Ответ был очевиден: не сможет.

Да, это была трусость. Да, он шел на попятную. Но он уже проходил через это. У него не хватит сил сделать это еще раз. Но вопрос был в другом: сможет ли он отпустить ее?