Алексис заваривала чай на кухне, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Рауль вернулся. Ее сердце замерло в груди. Что он скажет на этот раз? После обследования у гинеколога они почти не разговаривали. Так, обменивались парой фраз каждый день.

Она так и не рассказала ему, как прошло обследование, но у нее были на то причины. Рауль отдалился от нее. Полностью. Она снова спала одна в хозяйской спальне. И он снова начал избегать ее.

Эта беременность была важна для нее. Она была готова воспитывать ребенка одна, если потребуется. Особенно если мужчина, которого она любила, не был готов поддерживать ее морально, материально, физически, как угодно. Рауль к этому точно готов не был.

Она услышала его тяжелые шаги в холле и через секунду почувствовала знакомое покалывание между лопаток, когда Рауль вошел на кухню. Медленно она повернулась к нему.

– Я в душ. С тобой все в порядке? Разве тебе можно вставать?

Вот это был Рауль Бенуа, которого она знала, в которого влюбилась. И в то же самое время это был абсолютно незнакомый человек. Она посмотрела на его лицо и встретила его пустой взгляд. Ее сердце упало. Слабая надежда, что они смогут все обсудить и решить сложившуюся ситуацию, лопнула как мыльный пузырь.

– Я в порядке. Как я тебе уже говорила, мне нельзя поднимать тяжести. Все остальное на мое усмотрение.

Он кивнул.

– Не вынимай Руби из кроватки, – напомнил он ей в сотый раз. – Я возьму ее, когда она проснется.

Сказав это, он вышел из кухни. Как обычно. Он всегда был дома, когда Руби просыпалась и укладывалась спать. Когда у него не получалось прийти вовремя и Алексис сама поднимала малышку, он с порицанием смотрел на нее. Но Алексис мало обращала внимания на его взгляды. Она прекрасно знала, что ей можно делать, а что нет. Забота о Руби была в списке ее обязанностей.

Электрический чайник автоматически отключился, но Алексис не сдвинулась с места. Значит, так теперь будет всегда. Он будет общаться с ней с холодной вежливостью, справляться о ее здоровье и беспокоиться о малыше, которого они по неосторожности зачали.

Часть ее существа хотела пойти вслед за ним, разозлить его, заставить поговорить. Она хотела, чтобы он видел в ней не только беременную от него женщину. Она хотела, чтобы он смотрел на нее так же, как смотрел до того, как узнал о беременности. В конце концов, она хотела знать, чем были для него их отношения. Но его пустой взгляд остудил ее пыл. Глаза – зеркало души. В этом зеркале она увидела намного больше, чем он мог выразить словами.

Все, что было между ними, кончено. Рауль держался от нее на расстоянии, за исключением тех моментов, когда было необходимо поднимать или укладывать Руби спать. Ей не с кем было делить радости и тяжести беременности.

К ее огромному облегчению, угроза выкидыша миновала, как и предсказывал доктор Тэйлор. Она перечитала огромное количество литературы для беременных и поняла, что на ранних сроках кровотечение – обычное дело. Пытаться убедить себя в том, что беременность протекает нормально, было легко, а вот поверить в это оказалось сложнее.

Она чувствовала себя потерянной в этом огромном океане запутанных отношений с Раулем. Хуже всего было то, что она не могла ни с кем поделиться своими страхами. И в глубине души она все еще надеялась на поддержку Рауля, даже на его любовь. Катерина должна была приехать сегодня, и Алексис с нетерпением ждала ее. Когда та приехала, Алексис сразу поняла, что что-то произошло.

Они сидели в гостиной и наблюдали, как Руби играла на полу возле камина. Катерина не стала ходить вокруг да около и спросила Алексис в лоб:

– Алексис, ты знаешь, что Рауль попросил меня найти новую няню для Руби?

Алексис удивилась бы меньше, если бы Катерина ударила ее.

– Он хочет, чтобы я уехала?

– Он особо не распространялся на эту тему, но ясно выразился, чтобы я указала в объявлении, что требуется няня с проживанием.

– Он ничего мне не говорил. Ничего.

Катерина откинулась в кресле и улыбнулась:

– Он сказал мне, что ты беременна. Это правда?

– Да.

– На каком ты месяце?

– Приблизительно девять недель, – улыбнулась Алексис.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Он рассказал вам о приеме у гинеколога? Как я упала в обморок, как он отвез меня в больницу, а потом к частному доктору? Это было в среду, когда мы оставили Руби с вами.

– Нет. Но я предположила, что что-то произошло. Он странно себя вел. Совсем как в прошлый раз, когда умерла Бри.

Катерина встала с кресла и пересела на диван ближе к Алексис. Она обняла ее за плечи.

– Расскажи мне, – скомандовала она.

Алексис повиновалась. Она устала бояться того, что скажет Катерина на ее признание. Она спала с мужем ее умершей дочери. Алексис почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение, когда рассказала обо всем. Катерина знала ее с детства, была ей второй матерью. Она слушала ее внимательно, время от времени сжимая ее плечо, ободряя, придавая сил. Когда Алексис закончила, ее щеки были мокрыми от слез. Катерина дала ей свой носовой платок.

– О, бедняжка, – сказала она после того, как Алексис высморкалась и вытерла слезы. – Ты любишь его, не так ли?

Алексис кивнула, затем взглянула на пожилую женщину и испуганно спросила:

– Вы не сердитесь на меня?

– За что? – удивленно спросила Катерина.

– Из-за Бри. Ведь даже года не прошло с ее смерти, а я накинулась на него.

– Дорогая моя, – засмеялась Катерина, – ты накинулась на Рауля? Едва ли. К тому же он относится к тому типу мужчин, на которых женщины набрасываются, не ожидая наткнуться на гранитную стену за красивым фасадом. – Она похлопала Алексис по ноге. – Послушай, я люблю своего зятя. Я знаю, что они с Бри были безмерно счастливы вместе, когда не ругались по поводу и без. Мы все страдали, когда она умерла. Но я реалист. Бри умерла. Как бы тяжело нам ни пришлось после ее смерти, мы должны продолжать жить, двигаться дальше. Рауль… ну, Рауль не жил, он существовал. Но после твоего приезда он словно проснулся от долгого сна. Ему нравится бороться с тобой.

– Бороться со мной? Я не понимаю, что вы имеете в виду?

– Он замкнулся в себе, отгородился от всех. Даже от Руби. Я до сих пор помню, как он стоял в палате интенсивной терапии и смотрел на Руби через стекло инкубатора. Он не показал тогда никаких эмоций, понимаешь, даже не мигал. В тот момент я поняла, что ему нужна помощь. Когда я заботилась о Руби, я постепенно свыкалась с мыслью, что Бри больше нет. Он бы тоже смирился с потерей Бри, если бы занимался своей дочерью. Но она болела целый месяц после рождения, и Рауль испугался. Он боялся потерять и дочь. Поэтому он начал всеми силами отталкивать ее от себя.

– И все равно я не понимаю, – сказала Алексис, покачав головой.

Она видела фотографии Руби, когда она лежала в инкубаторе. Они пробудили в ней материнский инстинкт. Она хотела оказаться там, в палате, вместе с ней и сделать все от нее зависящее, чтобы малышка поправилась. Разве Рауль не чувствовал то же самое по отношению к родной дочери?

– Он сильный мужчина, способный на сильные эмоции. Иногда даже такой мужчина не в состоянии справиться с такими переживаниями, – сказала Катерина. – Отец Бри был таким же. Бри полюбила Рауля именно за его эмоциональную привязанность, как я когда-то полюбила отца Бри. И ты знаешь, из-за чего мы чаще всего ссорились с мужем? Он полагал, что сильный мужчина никогда не должен показывать свою слабость. Бри с Раулем ссорились по этой же причине.

Руби надоело играть. Она встала с пола и пошла к бабушке. Катерина тут же подхватила малышку на руки и посадила на колени.

– А самое страшное, что он даже не понимает, что теряет, отталкивая от себя дочь. По крайней мере, не понимал, пока не появилась ты.

– Все хорошее, что я успела сделать за это время, теперь разрушено, – ответила Алексис тихо.

– Может быть, да, а может, и нет. Мне кажется, ему нужно время, чтобы свыкнуться с новым положением вещей.

– Что ж, если, как вы говорите, он ищет новую няню, мое время на исходе.

Катерина поцеловала Руби и опустила на пол.

– Не сдавайся, Алексис. Если он стоит того, чтобы биться за него, тогда бейся до конца.

Вскоре она ушла, пообещав позвонить на следующий день. Алексис стояла на крыльце с Руби на руках и прокручивала в голове слова Катерины. Сможет ли она бороться за Рауля? Вопрос стоял в другом: позволит ли Рауль побороться за него?

Рауль должен был признать, что он скучал по Алексис. Это злило его. Но он принял решение: она должна уехать.

И у него появилась проблема. Катерина еще недостаточна поправилась, чтобы присматривать за Руби. Ему нужно было найти няню в очень короткие сроки.

А пока ему нужно было присматривать за Алексис. Он, как ястреб, наблюдал за каждым ее движением, готовый прийти на помощь, если ей снова станет плохо. Сама мысль, что она уедет, была ему ненавистна. С другой стороны, он с нетерпением ждал этого дня. Тогда все снова станет на свои места. Его жизнь вернется в привычное русло. В последнее время он пытался убедить себя, что сможет забыть Алексис, вырвать ее из своего сердца. Он не мог позволить себе даже мысли о ребенке. Его ребенке. Их ребенке.

Рауль вошел в дом и остановился на пороге. Сегодня он скажет ей, что она должна уехать, что он нашел новую няню. Он хотел поскорее покончить с этим. В своей комнате он сразу же направился в ванную, разделся и встал под горячие струи воды. Он весь день провел на виноградниках, подрезая лозу. Работа была монотонная. У него было чертовски много времени подумать.

Он закрыл глаза и наклонил голову вперед, позволяя струям воды массажировать его затылок. Он потянулся к флакону с шампунем. Как только он открыл бутылку, то понял, что это был женский шампунь. Цветочный аромат, который напоминал ему Алексис. Желание мгновенно наполнило его тело, его плоть пробудилась к жизни. Чертыхнувшись, он захлопнул бутылку и бросил ее на дно душевой кабинки.

Она была везде: в его мыслях, в его снах, в его душевой. Он быстро закончил водные процедуры. Он хотел поскорее найти ее и сказать, что ей придется уехать.

Он услышал голос Алексис на кухне. Она уговаривала Руби съесть несомненно полезные для здоровья овощи. Он слышал, с какой любовью Алексис разговаривала с малышкой. Его сердце сжалось.

– Привет, – как ни в чем не бывало поздоровалась она, как только он вошел на кухню.

Руби взвизгнула от восторга, когда увидела его, и ударила ложкой по тарелке. Он посмотрел на нее. Пюре было размазано по ее личику и волосам. Видимо, она пыталась проявить самостоятельность и есть без помощи Алексис. Безуспешно.

– Нам надо поговорить. Когда ты освободишься?

– Что? Теперь ты записываешься на прием, чтобы поговорить со мной?

У нее были синяки под глазами, как будто она так же плохо спала, как и он.

– Это важно. Ты должна внимательно меня выслушать, – ответил он сухо.

– Если это по поводу новой няни, то не беспокойся. Катерина мне уже все рассказала вчера. Итак, ты кого-нибудь нашел?

Она застала его врасплох.

– Несколько претенденток уже прислали мне резюме.

– Отлично. – Она сполоснула полотенце в раковине и подошла к Руби. Алексис вытерла девочке личико и ручки и дала кусочек яблока, чтобы отвлечь ее. – Я подумала, для Руби будет лучше, если пару недель я поработаю вместе с новой няней. Руби должна привыкнуть к новому человеку.

– Ты думаешь?

– Конечно. Что, если мой отъезд расстроит Руби и новая няня не сможет справиться с ней? Руби уже различает родных и чужих людей. Она уже не доверяет незнакомым людям.

– Ты права.

– И тебе нужно будет проводить с ней больше времени.

– Больше времени?

Боже, ему нужно взять себя в руки и перестать отвечать односложно.

– Конечно. Ей нужна стабильность. Она должна видеть хоть одно знакомое лицо.

– Она скоро вернется к Катерине.

– Я знаю. Катерина рассказала. Рауль, ты действительно собираешься отправить Руби обратно к бабушке?

– Конечно. Она не может здесь оставаться.

Алексис посмотрела ему прямо в глаза:

– Почему?

– Потому что это невозможно.

Его сердце пропустило удар. Он обдумывал этот шаг снова и снова. Как бы сильно он ни привязался к Руби за последнее время, он не мог оставить ее здесь. Только так он мог защитить себя от боли.

– Если у нее будет няня, хоть целая вереница нянь с Катериной во главе, почему ты выставляешь ее из собственного дома.

– Я…

Слова застряли в его горле. Он хотел уже возразить, что Руби не имеет никакого отношения к этому. Он огляделся. Вещи дочери оккупировали каждую свободную поверхность дома. Он понял, что не может произнести эту чушь, так же как и то, что не хочет больше видеть ее в своем доме. Конечно, сама идея самостоятельно ухаживать за ней пугала его до смерти. Но если здесь будет няня или вереница нянь, все могло бы получиться.

Он попытался представить, каково это будет – не видеть ее сияющего личика каждый день и не слышать постоянного «папа, пап, пап». Сама мысль об этом оставляла в сердце пустоту.

– Рауль, – позвала Алексис.

– Я подумаю над твоими словами. Сначала нужно побеседовать с кандидатками.

– Что ж, мы сошли с мертвой точки.

Рауль не двинулся с места. Он чувствовал себя не у дел, в то время как Алексис спокойно передвигалась по кухне, завершая приготовление ужина и заботясь о Руби.

– Как ты себя чувствуешь… с понедельника? – задал он единственный вопрос, пришедший в голову.

– Все стабилизировалось, – ответила она не обернувшись. Он видел ее отражение в кухонном окне. Он заметил, как она заколебалась, прежде чем ответить.

– Когда у тебя повторное обследование?

– Через месяц. Если я уеду, то запишусь на прием дома.

– Я оплачу все расходы на обследования и… на ребенка, когда он родится.

– Я позвоню, если понадобится твоя помощь, – сказала она сухо.

– Я готов выполнять свои обязательства перед ребенком.

Алексис усмехнулась:

– Где же ты был раньше?

Он почувствовал, как его щеки покраснели.

– Я уже говорил тебе, Алексис, ты просишь слишком много.

– Что? Много? Даже если я, Руби, твои друзья – все готовы многим пожертвовать ради тебя? Неужели любить нас для тебя слишком много?

Он сжал руки в кулаки. Ногти впивались в кожу ладоней, причиняя боль. Но он приветствовал эту боль. Она отвлекала его мысли подойти к Алексис, обнять ее со всей силы и показать, как сильно он любит ее. Его тело задрожало.

– Я все сказал, Алексис. Не жди меня к ужину. Я поем позже.

Алексис наблюдала за его бегством. Она была полной дурой, если думала, что сможет выиграть битву за его любовь. Все ее надежды на счастливое будущее с Раулем были с самого начала обречены на провал. Они оба заслуживали лучшего в этой жизни. Так почему она понимала это, а он – нет? Почему он не может принять то, что ему предлагает судьба, и держать это обеими руками?

Ей стало больно от того, что он не позволяет любить себе, любить себя. Он был сломлен изнутри, чтобы попробовать жить снова. Более того, он осознанно шел на такой шаг – прожить оставшуюся жизнь в одиночестве. Но она не могла понять, как можно променять настоящую любовь на жизнь отшельника!

Следующие несколько дней Алексис наблюдала, как вереница претенденток приходила на собеседование с Раулем. Каждый раз Рауль просил ее принести Руби, чтобы посмотреть, как она отнесется к потенциальной няне. В конце недели Рауль сообщил ей, что нашел подходящую кандидатку и она приступит к работе с понедельника. Сердце Алексис упало. Вскоре ей придется покинуть этот дом и его обитателей, и от этого на душе Алексис скребли кошки.

Единственным светлым пятном в это темное для нее время стало планирование вечеринки в честь первого дня рождения Руби. Катерина предложила провести вечеринку в детском зале в торговом центре. По ее мнению, там было достаточно места, чтобы вместить большое количество маленьких детей, их родителей и всех, кого Алексис решит пригласить.

Рауль, как всегда, присутствовать не хотел.

– Нет, – ответил он слишком эмоционально, когда она пригласила и его.

– Но это день рождения Руби. Первый в ее жизни, – взмолилась она.

– Она еще не понимает, что к чему. Ей все равно, первый день рождения или восемнадцатый.

Алексис ушам не поверила.

– Не в этом дело.

– Если ты не забыла, Алексис, это также и годовщина смерти Бри.

– Конечно, я помню, – запротестовала она. В последние дни они часто ссорились, и это отбирало у Алексис слишком много сил. – Но ты не можешь наказывать Руби за это до конца ее жизни. Ты что, собираешься лишать ее праздника каждый год потому, что ты потерял Бри в этот день? Почему ты не можешь дорожить тем, что у тебя есть, и не оглядываться постоянно назад?

– Я сказал – нет! Точка.

Все равно что со стеной разговаривать. Он так качественно возвел вокруг себя стену из самобичевания и скорби, что она не знала, как до него достучаться.

Две недели пролетели незаметно. Новая няня, Дженни, была очень милой и компетентной. Последнее время она работала в Веллингтоне, Новая Зеландия. Ее работодатели переехали за границу и хотели взять ее с собой, но она предпочла остаться в Новой Зеландии.

Алексис не хотела налаживать отношения с новой няней. И как ни прискорбно ей было признавать, Руби быстро привыкла к новой няне. С каждым днем Дженни перенимала все больше и больше обязанностей Алексис. Катерина тоже отметила, что новая девушка справляется с обязанностями превосходно.

С появлением Дженни у Алексис появилось больше свободного времени. Она успела уже продумать детскую комнату и даже вернулась к эскизам новых моделей. В последнее время она придумала несколько моделей, зафиксировала их на бумаге, поиграла с цветами и деталями, и теперь ей не терпелось перенести эскизы на так любимые ею натуральные ткани. Раньше она даже представить себе не могла, что будет выпускать одежду для беременных. Сейчас же эта идея казалась ей просто потрясающей.

К тому же, в сотый раз напомнила она себе, ей нужно будет отвлечься от мыслей о Рауле, когда она покинет этот дом. И это будет очень тяжело. А еще ей нужно было рассказать отцу о том, что он скоро станет дедушкой. Это тоже будет нелегко. Он будет разочарован, но, с другой стороны, появление малыша отвлечет его от собственного горя. Она знала, что они вместе будут ждать рождения ребенка.

Сначала Алексис хотела позвонить отцу и рассказать о ребенке по телефону. Затем она подумывала написать ему электронное письмо. В итоге она пришла к выводу, что такую новость необходимо рассказать лично. В конце концов, скоро она будет дома, со своей семьей: с отцом, сводной сестрой Тасмин и ее мужем, Финном, который был для Алексис как старший брат. Они ее поддержат, она знала это.

– Ого, это твои эскизы? – спросила Дженни, войдя на кухню, где Алексис работала за столом. – Ты хорошо рисуешь.

– Спасибо. Я подумываю о линии одежды для беременных. Переношу на бумагу некоторые идеи.

– Так, значит, ты модельер, не няня?

– И то, и другое. После школы я работала няней. Дизайном одежды я занимаюсь последние несколько лет. Весь прошлый год я работала за границей, путешествовала, искала вдохновения. Потом приехала сюда помочь Раулю.

Помочь Раулю. Такие простые слова. Никто и представить себе не может, насколько все на самом деле сложно.

Дженни взяла со стола сначала один эскиз, затем другой:

– Значит, поэтому ты уезжаешь? Хочешь вернуться к своей работе?

Алексис взглянула на Рауля, вошедшего на кухню. Он подошел к кофеварке и сделал себе кофе.

– Мы отняли у Алексис слишком много времени, – встрял Рауль до того, как она успела ответить. – Ей пора вернуться к ее прежней жизни.

Но она не хотела свою прежнюю жизнь. Она хотела жизнь с ним и Руби. Над эскизами она могла работать из любой точки мира. Черт бы его побрал, в этом огромном доме достаточно места для ее мастерской. Но беда в том, что он не хотел ее. По крайней мере, не так, как она хотела его – как партнера, как часть души.

Они смотрели друг на друга из разных углов кухни. Дженни почувствовала, как воздух между этими двумя наэлектризовался. Она извинилась и покинула кухню, сославшись на неотложные дела. Алексис вздохнула, собрала свои эскизы и встала из-за стола.

– Ты уже предупредил новую помощницу, что ей не стоит влюбляться в тебя? – спросила она, провоцируя Рауля на спор.

– Удар ниже пояса, Алексис.

– Извини. Мне не следовало оскорблять… ее. Я уверена, у нее хватит ума держаться от тебя подальше. Она профессионал, и Руби она нравится.

– Да, я думаю, с ней Руби будет в полной безопасности.

– В безопасности, Рауль? В безопасности? Это все, о чем ты думаешь? Безопасность? А как же любовь? Ты не думаешь, что любовь для Руби так же важна, как и безопасность? Разве тебя не любили, когда ты был ребенком? Разве родители тебя не поддерживали на каждом шаге твоей жизни? Конечно, они были с тобой, потому что для этого и существуют родители, Рауль, чтобы поддерживать. Родители всегда с тобой. Они не перекладывают свои обязанности на нянь.

– И это говорит мне няня. Если родители не будут перекладывать обязанности, как ты выразилась, все няни в мире умрут с голоду.

Она зарычала. Она была сыта по горло его твердолобостью.

– По крайней мере, в тех семьях, где я прежде работала, родители любили своих детей и не боялись признаться в этом. Родители участвовали в жизни своих детей и не прикрывались работой.

– Хватит! – Он заставил ее замолчать взмахом руки. – Не дави на меня, Алексис. Дженни, как ты сама сказала, профессионалка. Руби привыкла к Дженни. Если понадобится помощь, Катерина всегда будет рядом. Можешь уехать сегодня. Ты получишь зарплату в конце месяца, и мои юристы свяжутся с тобой по поводу алиментов на…

– Сегодня? Ты хочешь, чтобы я уехала сегодня? Но еще не прошло двух недель.

Алексис села в кухонное кресло. Она тяжело дышала, как будто весь воздух выкачали из легких. Она взглянула на него, впитывая в себя его образ, запоминая. Его каштановые волосы, которые отросли за последнее время и завивались на концах. Его ореховые глаза с золотыми искрами вокруг зрачка. Ширину его плеч и подтянутость его фигуры. Он был таким родным, таким… своим. Она не могла поверить, что мужчина, занимавшийся с ней любовью, даривший наслаждение, и этот холодный человек, стоявший напротив, – одно и то же лицо.

– Ты мне больше не нужна, – сказал Рауль.

– В этом-то и проблема, – прошептала она. – Ты никогда не нуждался во мне.