Вертолет приземлился на освещенной факелами площадке острова Летсос.

– Ты родился на этом острове? Он принадлежит тебе? – спросила Билли, когда Джио спустил ее с трапа и подхватил Тео, помогая няне сойти на землю.

– Он до сих пор принадлежит моему деду, тезке Тео. Если бы остров отошел к отцу, тот давно бы продал его, – сухо заметил Джио, – как продал задолго до смерти все, что попало в его руки.

– Остров назван по имени рода? – полюбопытствовала Билли.

– Нет, мои предки использовали название острова как свое имя несколько поколений назад, когда после семейного конфликта наш род распался на две ветви, – пояснил Джио, усаживая всех во внедорожник.

– Не терпится встретиться с твоей семьей, – соврала Билли, считая, что должна проявить вежливость. С одной стороны, ее мучило любопытство, но с другой – у нее были определенные опасения насчет приема, который окажут ей богатые родственники Джио. Сама она понимала все минусы своего положения: стремительное замужество, рождение внебрачного ребенка, ее собственное происхождение – иностранка без роду и племени, да еще и без денег. Все эти обстоятельства делали ее весьма подозрительной, если не опасной персоной в глазах греческих аристократов.

– Познакомишься с ними завтра, – успокоил Джио.

– Разве они не ждут нас сегодня… вечером? – насторожилась Билли.

– У нас был длинный день, а кроме того, мы не будем ночевать в главном доме. Семья познакомится с Тео утром. – Джио погладил сына по спине и вынул из машины, несмотря на протестующие крики. – Чем скорее он будет в постели, тем лучше. Айрин, я знаю, вы устали. Сегодня вечером вам поможет моя старая няня. Мы оставим Айрин и Тео в доме Агаты.

– Оставим… Тео? – не поверила Билли.

– Успокойся. Мы же не бросаем его в саду на скамейке, – усмехнулся Джио, глядя на ее встревоженное лицо. – Мы проведем нашу брачную ночь в коттедже на берегу моря, а Тео заберем утром и сразу отправимся на встречу с семьей. Агата будет в восторге оттого, что первая на этом острове увидит моего сына.

Когда машина остановилась возле дома Агаты, Билли оценила предусмотрительность Джио. Прибытие Тео вызвало радостный переполох. Бывшая няня Джио оказалась полной женщиной средних лет. Она бросилась горячо обнимать своего воспитанника, потом с блаженной улыбкой подхватила на руки Тео, одновременно приветствуя Айрин и обещая ей удобную постель в гостевой комнате.

Не задерживаясь, Джио усадил Билли в джип. Дорога начала спускаться вниз, и скоро машина остановилась возле начала узкой дорожки. Водитель, молодой стройный парень, подхватил чемоданы и пошел вперед.

– Смотри под ноги, здесь круто, – предупредил Джио, сильной рукой обнимая ее за плечи, когда высокие каблуки Билли увязли в песке.

– Никогда бы не надела эти туфли, если бы знала, что мы ночуем в коттедже! – возмущенно заявила Билли. – Я нарядилась для встречи с твоей семьей.

– Мне хотелось приготовить сюрприз.

– Тебе это определенно удалось, – засмеялась Билли, глядя вниз на появившуюся за поворотом полоску пляжа. Солнце опускалось за горизонт, и горящие лучи заката бросали яркие блики на белый песок и темные волны прибоя.

В дальнем углу маленькой бухты Билли увидела деревянный дом, освещенный похожими на розы фонариками.

– Ох, как красиво! – воскликнула Билли, заметив огоньки и внутри дома, сверкавшие за высокими, от пола до потолка, окнами.

Джио перенес ее через порог, и Билли потеряла одну туфлю. Джио сказал, что это хорошая примета, потому что ей все равно неудобно в них ходить. Он опустил смеющуюся жену на полированный деревянный пол. Вокруг нее в просторной гостиной стояли цветы и горели свечи, отбрасывая причудливые танцующие тени. Водитель поставил чемоданы в соседней комнате и ушел. Билли босиком зашла в спальню, оценив по достоинству лаконичное оформление интерьера и широкую, удобную кровать.

– Шампанского? – предложил Джио.

– Может, позже. Сейчас мне больше всего хочется залезть в душ, – призналась Билли, мечтая сбросить дизайнерское платье и жакет, которые надела для встречи с семьей Джио. – Помоги расстегнуть молнию.

– Если я сниму с тебя одежду, ты никогда не доберешься до душа, – предупредил он, когда она приблизилась.

Молния легко разъехалась под его пальцами, и Джио развел в стороны ткань, чтобы прильнуть губами к обнаженной спине.

– У тебя невероятно мягкая кожа, – пробормотал он, стягивая платье с плеч и позволяя ему скользнуть вниз. Джио приподнял ее над упавшей на пол одеждой.

– Кажется, в душ я попаду не скоро, – прокомментировала Билли, когда он повернул ее лицом к себе.

– Скорее всего, не сейчас, а позже, и вместе со мной, – усмехнулся он, оглядывая загоревшимися страстью глазами аппетитные округлости ее тела в кружевном белье из зеленого шелка. – Если я вообще выпущу тебя из постели.

Билли подавила глупый импульс спросить, не считает ли он ее попку слишком большой. Она следила за тем, чтобы вес оставался постоянным, но ее никогда не смущали данные от рождения пышные формы. Она понимала, что бороться с природой бессмысленно и не принесет ничего, кроме разочарования. Чтобы скрыть смущение, она сказала:

– На тебе слишком много одежды.

Джио подхватил ее на руки, жадно поцеловал и опустил на кровать.

– Душ, ужин и цивилизованное общение будут потом, я обещаю.

Билли унеслась памятью в прошлое, когда много, много раз Джио прямо от порога квартиры бросался на нее с необузданной страстью. Она ценила это, принимая за доказательство искренней привязанности, о которой он никогда не говорил вслух. Тем больнее было разочарование, когда он объявил о женитьбе на Калисто. Джио показал, насколько глупо строить предположения и чего стоит вера в мнимую защищенность. Поймав себя на тревожной мысли, Билли опомнилась. Она отогнала непрошеные воспоминания и откинулась на подушки: в конце концов, сегодня у них брачная ночь, и Джио – ее законный муж. Он целиком принадлежит ей, а значит, нет оснований для беспокойства. Теперь Джио, она и Тео стали одной семьей, частью большого клана, который, если Бог услышит ее молитвы, не отвергнет ее, хотя бы ради Тео.

– Кто все это устроил? – Она обвела рукой изысканный декор спальни. – Этим домом часто пользуются?

– Нет. Он довольно долго пустовал, – признался Джио, расстегивая пуговицы рубашки и бросая ее на пол. – Ева, сестра Леандроса, занимается дизайном интерьеров и согласилась, в виде личного одолжения, срочно привести коттедж в порядок. Она не была уверена, что уложится в срок, и трудилась до последней минуты. В результате закончила только сегодня, а слуги навели блеск.

– Как я люблю цветы и свечи, – мечтательно произнесла Билли.

– Знаю… ты всегда была романтиком, – поддразнил Джио.

– Поскольку это твоя идея и ты обо всем позаботился, значит, ты тоже романтик, – заметила Билли, до которой начало доходить, что Джио затеял обновление дома перед брачной ночью, только чтобы доставить ей удовольствие.

– Романтизм не входит в число моих достоинств, – поправил ее Джио. – Но у меня хватает ума понять, чего требуют обстоятельства, дорогая моя.

Билли с усилием отвела глаза от рельефных мышц груди, четко обозначившихся под гладкой золотисто-смуглой кожей. Джио походил фигурой на античного бога, но предпочел ее, а не остался со столь же божественной Калисто. На долю секунды эта мысль смутила Билли, и она рассердилась на себя за то, что посмела усомниться. Они с Джио женаты, а Калисто осталась в прошлом. Совершенно не догадываясь о приступах неуверенности, Джио скинул брюки и одним нетерпеливым движением избавился от трусов.

У Билли пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось. Сколько времени прошло с тех пор, как ей доводилось наблюдать возбуждающую картину обнаженного Джио. В тот день, когда она приняла его приглашение на обед, закончившийся сексом в его номере, он даже не разделся. Воспоминание заставило ее покраснеть.

– О чем ты подумала? – полюбопытствовал Джио, готовый присоединиться к ней в постели.

Билли рассказала ему, и, к ее удивлению, он рассмеялся.

– Я не был похож на опытного соблазнителя, правда? Скорее, напоминал юнца, впервые занимающегося любовью. Но, по крайней мере, я не забыл надеть презерватив.

– Честно говоря, я тоже потеряла голову, – согласилась Билли, лаская кончиками пальцев твердую линию подбородка. – Но тебе и сейчас не стоит забывать о безопасности. Я никак не предохраняюсь.

Джио привстал на локте и склонился над ней.

– Думаю, мы можем забыть об осторожности. Меня не было рядом, когда ты вынашивала и рожала Тео. Мне бы хотелось, чтобы ты снова забеременела, – сказал Джио. Его золотые глаза поблескивали в мерцании свечей.

«Он не мог сказать ничего более убедительного, чтобы вернуть мне уверенность», – подумала Билли. Высказанное Джио желание иметь второго ребенка застало ее врасплох. Это означало, что он рассматривает их брак серьезно, а не как пустую формальность, позволявшую закрепить за Тео наследственные права.

– Я очень набираю вес при беременности, – предупредила Билли.

– В самых нужных местах, – хрипло пробормотал Джио, поглаживая мягкое кремово-розовое полукружие груди над кружевным бюстгальтером. – Господи, как я люблю твое тело.

– Честное слово?

– Да я просто не могу оторваться от тебя, Билли, – простонал Джио, добираясь до застежки и с наслаждением накрывая ладонями освобожденную плоть. – Никогда не мог…

Проклятый мозг не давал Билли покоя, требуя ответа на мучивший вопрос: почему тогда он женился на Калисто? Она поняла, что больше не в силах сдерживать себя.

– Зачем же ты выбрал в жены женщину вполовину тоньше меня?

Наступила мертвая тишина. Джио, который, опустив голову, нежно ласкал ее обнаженную грудь, мрачно взглянул из-под длинных черных ресниц.

– По самым нелепым причинам… Но я дорого заплатил за это, – произнес он с нескрываемым сожалением.

Билли хотелось развить тему и узнать больше, но здравый смысл подсказывал, что она рискует омрачить брачную ночь тенью прошлых ошибок и утрат. Усилием воли она отогнала навязчивые переживания и ничего больше не спросила. Разве недостаточно того, что в словах Джио она услышала искреннюю боль? Какие еще нужны жертвы, чтобы удовлетворить ее уязвленное самолюбие? Разумно ли продолжать испытывать терпение Джио, когда он уже высказал пожелание иметь второго ребенка? Билли решила забыть прошлое, чтобы отныне с оптимизмом смотреть в будущее.

Джио захватил губами тугой сосок и играл с ним, пока тот не начал покалывать. Билли нежилась в сладкой истоме, чувствуя, как жар охватывает все тело, увлажняя самые интимные места. Ее бедра непроизвольно приподнялись, а пальцы теребили короткие темные волосы Джио. Еще ребенок? Весьма многообещающее заявление с его стороны! В детстве он пережил распад семьи, и Билли не сомневалась, что Джио не решился бы на второго ребенка, если бы сомневался в надежности их брачного союза.

– Боюсь, что завтра наступит слишком быстро для меня, – пожаловался он, приподнимая ее колени и одним стремительным движением стаскивая с нее трусики. – Если мы будем заниматься любовью всю ночь, ты слишком устанешь еще до встречи с моей семьей.

– Теперь каждая ночь будет принадлежать тебе, если захочешь, – прошептала Билли, когда Джио осторожно провел пальцем по влажной ложбинке между бедер. Она вздрогнула: каждый нерв напрягся и вибрировал в ожидании продолжения.

– Уж я не упущу ни одной возможности – умираю от сексуального голода, – заверил Джио, покусывая и прихватывая губами нежную, бархатную кожу. – Мне никогда не хватало тебя, все время хотелось больше. Зато теперь могу любить сутками, и попробуй только отказать!

– Обещания… обещания, – пошутила обрадованная Билли: чем больше Джио хотел ее, тем более уверенно она себя чувствовала. Возбуждение охватывало ее все сильнее, мысли путались, и она замолчала, извиваясь под ним во власти эротического наслаждения. Джио ласкал ее изощренно и умело, языком и пальцами доводя до мощного оргазма.

Расслабившись в благостном изнеможении, Билли вскрикнула от неожиданности, когда Джио резким движением перевернул ее на живот.

– Что…

– Сегодня я настроен на решительные действия, дорогая, – пророкотал Джио, удерживая ее ягодицы, и с силой вонзил большой член в горячее, влажное лоно, заполнив его до предела.

Билли испытала новый прилив ненасытного голода. Втайне ей льстило, когда Джио не мог сдержать яростную страсть. Странным образом в такие минуты, как сейчас, она чувствовала себя неотразимой. Волны эротического наслаждения сотрясали Билли, дыхание стало прерывистым, сердце бешено стучало, когда он входил в нее снова и снова с первобытной мощью. Одновременно его палец прижимал и массировал набухший клитор, туго закручивая пружину сексуального возбуждения. Наконец в глубине ее лона началась цепная реакция – быстрая цепочка конвульсивных спазмов вырвалась наружу в ярком взрыве умопомрачительного оргазма.

– Думаю, в сексе тебе нет равных, – прошептала Билли срывающимся голосом, когда Джио отстранился и приготовился встать с кровати. Она схватила его за руку. Ее глаза смотрели умоляюще в мерцании свечей. – Постой, не уходи. Ненавижу, когда ты оставляешь меня.

– Что поделаешь, если я такой, – нахмурился Джио.

Билли приподнялась и обвила рукой его шею.

– Но ведь можно по-другому. Ты же обнимаешь Тео.

– Это другое дело.

Билли знала, что требует от него слишком многого, и выбрала для жалоб неудачное время, но его манера немедленно прекращать интимный контакт сразу после секса всегда обижала ее.

– Но для тебя же естественно обнять и приласкать меня, когда я расстроена, правда ведь?

– Да… но…

– Тогда представь, что я огорчена, – настаивала Билли, обрадованная тем, что нашла идеальный способ заставить его проявить нежность.

– Что? – с недоверием переспросил Джио.

– После секса, – упорствовала Билли. – Только подумай: она расстроена, надо бы обнять ее.

– Представить не могу тебя огорченной после того, как я удовлетворил тебя.

– Неужели у тебя на все есть готовый ответ? – обиделась Билли. – Просто я стараюсь придумать стратегию, которая устроила бы нас обоих.

– Забудь о стратегии, – посоветовал Джио, возвращаясь в постель. Сцепив зубы, он обнял Билли и привлек к себе. – Я сам разберусь, хорошо?

– Хорошо, – удовлетворенно согласилась Билли. Она погладила мягкие волоски на выпуклых мышцах груди, а потом игриво скользнула рукой ниже, демонстрируя преимущества другой формы близости после секса.

– Хорошо, – повторил Джио, но уже другим, довольным голосом. – Очень хорошо!

Спустя час они валялись в шезлонгах на широком открытом балконе и любовались игрой последних всполохов заката на темном небе. Обилие пустых упаковок от холодного ужина указывало на то, что они с аппетитом поели. Сжимая в пальцах тонкую ножку бокала с шампанским, Билли удовлетворенно вздохнула.

– Здесь так спокойно отдыхать под убаюкивающий шум прибоя.

– Мне с детства нравился этот звук. Родители часто привозили нас сюда и… – Голос Джио замер.

Билли взглянула на него, чувствуя, как напряглось его стройное тело.

– И что? – поинтересовалась она. – Как здорово, что у тебя сохранились добрые детские воспоминания.

– Мы с сестрой были еще маленькими тогда… задолго до того, как отец встретил «любовь своей жизни», – с горечью произнес Джио.

– Он так… считал? – Билли не упустила представившуюся возможность глубже проникнуть в семейную историю, ведь Джио всегда избегал говорить о разводе родителей.

– Британская модель по имени Марианна была его любовницей, а потом «случайно» забеременела и родила мальчика. Не от моего отца, как потом выяснилось. Но он решил, что не может жить без нее.

– Ох! – не удержалась от восклицания Билли, находя явное сходство с ее собственной ситуацией. По крайней мере, ей стала понятна эмоциональная отчужденность Джио в отношении ее.

– Мы с сестрой вернулись из пансиона на летние каникулы и попали в другую жизнь. Отец развелся с матерью и предоставил ей квартиру в Афинах. Нам тоже не нашлось места на Летсосе, как и в родительском доме, потому что мой отец – не хочется его так называть – женился на Марианне, а ей не хотелось видеть рядом его детей от прежнего брака.

Невероятная горечь его слов поразила Билли. Она представила, как Джио и его сестра страдали от унижения родной матери и оттого, что их лишили всего, что принадлежало им по праву.

– Почему твой дед не вмешался? Ты же сказал, что остров принадлежал ему.

– Он не мог отказаться от собственного сына и не хотел иметь врага в лице его новой жены. Теперь он сожалеет, что не помог и не поддержал нашу мать. Ему, правда, было не до нее – пришлось спасать семейный бизнес и капитал от ущерба, причиненного безрассудством Дмитрия и капризами его жены.

– Ты поддерживал отношения с отцом после развода?

– Нет. Мы встретились еще только один раз. Марианна очень болезненно относилась к тому, что у него есть дети от первого брака. Любовь, – печально вздохнул Джио, – может быть очень разрушительной. Мой отец во имя любви разрушил семью, а моя мать рано умерла, не выдержав разочарования.

Билли молчала в задумчивости. Ей стало понятно, как Джио пришел к заключению о пагубности эмоций. Ребенком он видел, какими ужасными последствиями оборачивается эгоистичное чувство, называемое любовью. Его отец без сожаления бросил жену и детей ради женщины, которую хотел.

– Но разве родительская любовь разрушительна? Многие считают, что она хранит ребенка и помогает ему, – миролюбиво заметила Билли.

– Мужчина должен выполнять свой долг по отношению к семье, не рассуждая о любви, – убежденно сказал Джио, крепче обнимая ее. – Мне не обязательно любить, чтобы заботиться о тебе.

У Билли защипало в глазах. Разве он позаботился о ней, когда два года назад решил жениться на Калисто. Впрочем, сейчас не время для грусти, решила она и положила голову на плечо Джио.

– Мне кажется, – после долгой паузы сказал Джио, поразмыслив, – я все-таки люблю Тео, но только потому, что он маленький и беззащитный. К тому же он забавный, как щенок или котенок. У меня в телефоне десяток его фотографий из Йоркшира. Не мог дождаться, когда увижу его снова.

В этот момент Билли позавидовала сыну, пробудившему за короткое знакомство такую привязанность со стороны Джио.

– Мне не терпелось увидеть и тебя… как ты, вероятно, догадалась, когда сегодня я ворвался к тебе перед свадебной церемонией, – признался Джио и ласково потерся небритым подбородком о ее нежную шею. Впервые за долгое время он чувствовал полное умиротворение и удивлялся, как Билли удается так влиять на него. – До сих пор не пойму, что на меня нашло. Просто охватило какое-то безумие.

– Я была не против, – успокоила его Билли, поворачиваясь в его объятиях и глядя сверху вниз.

Лицо сохраняло растерянное выражение, словно, вспоминая сегодняшнее утро, он не мог поверить, что способен на необдуманный поступок.

– Представляешь, в глубине души меня мучили сомнения: боялся, что ты не придешь в церковь. Разве это не безумие?

«Он не знает, как сильно я люблю его, иначе бы не беспокоился на этот счет», – с грустью подумала Билли. Какой бы сильной ни была обида, она никогда не бросила бы его перед алтарем.

Когда внедорожник остановился перед крыльцом, Билли непроизвольно ахнула:

– Господи, какой огромный дом!

Вилла широко раскинулась на вершине холма в окружении прекрасного тропического сада.

– Дом должен быть большим, чтобы вместить семью, когда мы все собираемся здесь. Кроме того, с момента постройки каждое новое поколение, как правило, расширяло здание.

От Билли не укрылось непривычно сильное волнение Джио. Он спрыгнул с подножки автомобиля и открыл заднюю дверь, чтобы вынуть Тео из детского кресла. Айрин и Агата уже поднимались вверх по ступеням крыльца. Двери дома были распахнуты настежь.

В холле суетился дворецкий, но Джио только коротко кивнул вместо приветствия и устремился внутрь, точно зная, куда идти, и не желая задерживаться.

– Джио, – окликнула его Билли, слегка задыхаясь от спешки, – если нас ожидает толпа людей, лучше дай мне Тео. Он может испугаться незнакомых…

Джио твердо сжал челюсти и, почти не останавливаясь, передал ей ребенка. Билли привычным жестом усадила сына на бедро.

– И улыбайся, черт возьми, – велела она, озабоченная грозным выражением красивого смуглого лица. – Ничего страшного, если я не понравлюсь твоей семье. Надо дать им время…

Гостиная по размеру была под стать дому. Сквозь стеклянную дверь Билли увидела огромное количество народа. Люди стояли, сидели, двигались по огромному залу. Семейный клан Джио оказался значительно больше, чем она предполагала. Когда они вошли в зал, все головы повернулись к ним. Чувствуя резкий спазм в желудке, Билли заставила себя глубоко и ровно дышать, чтобы успокоить нервы.

– Я просил вас всех собраться сегодня здесь, чтобы представить вам свою жену, – объявил Джио в наступившей тишине. Его низкий ровный голос был хорошо слышен всем присутствующим. – Это Билли. Мы поженились вчера и…

В дальнем углу зала послышался шум. Пожилой человек поднялся из кресла и громко стукнул тростью по полу. Гримаса исказила морщинистое лицо, когда, обращаясь к Джио, он разразился гневной тирадой на греческом. Джио резко ответил ему тоже на греческом, положил руку на плечо Билли и подтолкнул ее обратно к двери.

– Мы уходим, – коротко сказал он.

– Пожалуйста, Джио, не уходи! – бросилась к ним изящная брюнетка. – Я София, младшая сестра Джио. Почему он не сказал нам, что женился?

Билли резко остановилась, перекинув тяжелого Тео на другое бедро.

– Он не сказал никому из вас? – ахнула она в изумлении.

– Нет. Обещал, что приготовил сюрприз, поэтому мы все собрались.

– Мы уходим, Билли, – настаивал Джио.

Не обращая внимания на распахнутую им дверь, Билли вернулась в зал.

– Джио должен был сказать. Мне в голову не пришло…

– Билли, – прервал ее Джио, решительно удерживая за плечо.

– Извини, что критикую тебя перед твоей семьей, но ты обязан был предупредить их. Неудивительно, что все в шоке, а в таком состоянии люди могут сгоряча говорить не подумав, – сказала она, глядя на разгневанного старика, как она предполагала, Теона Летсоса – деда Джио. – Не вижу смысла сердиться и кричать друг на друга.

– Я не горячусь, – пробормотал Джио сквозь стиснутые зубы, в ярости оттого, что Билли не послушалась и перечит ему перед собственной семьей.

– Пожалуй, мы можем поговорить спокойно, – проворчал старик, окидывая Билли проницательным взглядом темных, как у Джио, глаз. – Твоя жена права. Я был не прав.

– Он оскорбил тебя, – вмешался Джио.

– Ничего страшного. Я реагирую, только когда меня оскорбляют по-английски, – великодушно отмахнулась Билли. – А по-гречески не понимаю ни слова!

– Джио и его сестра учились в английской школе, – вдруг сказал старик и улыбнулся. – Присядь возле меня и расскажи о себе. Мне трудно долго стоять на ногах.

Джио никак не мог поверить, что оказался на вторых ролях, в то время как Билли, сопровождая деда к ближайшему ряду кресел, оживленно беседовала с ним, словно знала его с детства, а не встретила несколько минут назад.

– Прости меня, что пренебрег правилами приличия, – пробормотал Теон. – Я дед Джио, Теон Летсос.

– Меня зовут Билли. Просто Билли.

– А твоего сына?

– Нашего сына, – с гордостью поправила Билли. – Теон Георгиос, ваш правнук. Мы зовем его просто Тео.

Пораженный словами Билли, старик пригляделся к мальчику, ползущему по комнате со всей энергией малыша, долго лишенного возможности двигаться.

– Тео, – повторил он в тишине, воцарившейся в гостиной. – Так вы поженились только вчера?

– Джио совсем недавно узнал о существовании сына, – поспешила объяснить Билли. – Мы не общались более двух лет…

Джио заскрежетал зубами.

– Совершенно не обязательно рассказывать всю историю.

– Как раз обязательно. Не хочу, чтобы кто-то решил, что у меня была связь с женатым мужчиной, – решительно заявила Билли, возмущенная безразличием Джио к собственной репутации: его не беспокоило мнение окружающих, но зачем ей позорное клеймо в кругу семьи? Пусть она не любила Калисто, но никогда не допустила бы интимных отношений с Джио, даже с ее согласия.

– Мой правнук, названный в мою честь… – заинтересовался Теон, вежливо игнорируя мощную фигуру Джио, стоящего на страже рядом с креслом жены. – Здоровый мальчик, не из застенчивых! – одобрительно засмеялся он, когда Тео добрался до другого малыша, сидящего перед грудой игрушек, и схватил первый же яркий предмет, до которого смог дотянуться. – Что ж, расскажи теперь о себе, – предложил глава семейного клана.

– Билли здесь не для того, чтобы давать интервью, – холодно сообщил Джио.

– Господи, умираю от жажды. Пожалуйста, принеси стакан воды, – попросила Билли мужа, выразительно посмотрев на него.

Однако Джио было достаточно, как восточному владыке, щелкнуть пальцами, чтобы рядом возник официант в униформе.

Билли поймала лукавый взгляд Теона, и ее губы тронула усмешка: стратегия не сработала, ей не удалось отделаться от Джио, охранявшего ее, как беззащитную пленницу в стане врагов. Он никогда раньше не вел себя так по отношению к ней, и Билли с огорчением убедилась, что Джио не доверял никому, включая близких родственников. Джио походил на одинокого волка – это было шокирующим открытием. Как получилось, что он стал черствым и бесчувственным в окружении большой и любящей, как ей казалось, семьи?

Тео приполз обратно, цепляясь за колени Билли, поднялся и ухватился за ногу отца. Джио неожиданно сбросил грозную маску. Строгое лицо осветила добрая улыбка. Он подхватил сына на руки и понес обратно к игрушкам.

– Давно не видел, чтобы Джио улыбался, – заметил Теон.

– У меня нет древней родословной и нет капитала. Я самая обычная женщина, была хозяйкой магазина, – проявила инициативу Билли, не дожидаясь возвращения Джио: ему бы не понравились ее слова. – Думаю, вы должны это знать.

– Недавно, совсем недавно я осознал всю пустоту тщеславия, – выразительно пожал плечами Теон и откинулся на спинку кресла. – Но кое в чем не соглашусь с тобой. Обычной женщине не под силу завоевать Джио и проявить в отношении клана Летсос столько терпения и здравого смысла.

На этом разговор Билли с патриархом закончился, потому что ее окружили и начали представляться многочисленные родственники Джио – тети, дяди, сестры. Среди них, к удивлению Билли, оказалась Мелисса, сводная сестра Джио. Полжизни семья надменно игнорировала ее на том основании, что она была внебрачным ребенком – «грехом молодости» Дмитрия Летсоса.

– Они неплохие люди, когда узнаешь их лучше, – сказала Мелисса, сорокалетняя блондинка, преподавательница колледжа. – Конечно, между ними сложные отношения, как бывает между родственниками, но будь уверена, все они, как один, преданы Джио. Это он привел меня к ним. Он первый, к кому обращаются в случае кризиса. Надеюсь, ты справишься с этим, потому что Калисто не сумела.

Из коротких замечаний и брошенных вскользь реплик у Билли сложилось впечатление, что первую жену Джио в семье недолюбливали. Она ругала себя за болезненное любопытство относительно предшественницы, понимая его бессмысленность и опасаясь, что излишние подробности могут вызвать у нее обиду и ревность. Джио был женат на другой женщине. Билли уговаривала себя, что должна принять этот факт и перестать думать об этом.

– Если твоя жена такова, какой предстала перед нами, то она золотая женщина, – поделился с Джио его дед.

– Когда речь идет о Билли, мне не нужно чье-то поощрение, – надменно процедил Джио.

– Однако было бы очень уместно с твоей стороны прислать нам приглашение на свадьбу, – сухо заметил Теон.

* * *

Когда Айрин забрала Тео, чтобы уложить в постель, а гости начали тихо расходиться по своим комнатам в огромной вилле, Билли выскользнула из дома, чтобы прогуляться по саду, а потом уселась на скамейку под огромным каштаном и с высоты птичьего полета любовалась величественной панорамой острова и морского простора. Несмотря на усталость, она была довольна, что встреча с семьей Джио прошла успешно, хотя чуть было не сорвалась вначале.

Когда Джио стал таким вспыльчивым? Он походил на шашку динамита с тлеющим бикфордовым шнуром, готовый с яростью наброситься на любого, кто, казалось, мог обидеть ее. Он искал подвох в каждом адресованном ей вопросе, в каждом брошенном в ее сторону взгляде. Билли не могла найти ответа. Наконец, она позволила себе расслабиться.

– Я везде искал тебя, – пожаловался Джио, спеша к ней по гравиевой дорожке, – внизу в вестибюле, наверху…

– Может, введешь мне микрочип, чтобы всегда знать, где я, – предложила Билли, не моргнув глазом.

Пряча раздражение, Джио глубоко вздохнул. Билли сидела на скамейке, спокойная и довольная, пушистая копна волос обрамляла хорошенькое тонкое личико, глаза смотрели задумчиво. Как он мог объяснить свой страх за нее? Весь день Билли проявляла дружелюбие и расположение к его семье, мужественно скрывая обиду за не слишком теплый прием.

– Ты в порядке?

– Устала, – призналась она, подняв на него немного сонные зеленые глаза и улыбнулась, вспоминая удовольствия прошедшей ночи. – Но мы ведь почти не спали.

Его высокие скулы порозовели от солнца, в янтарных глазах плясали золотые огоньки, классические черты смуглого лица поражали идеальной симметрией, губы тронула чувственная улыбка. Билли любила его и была бессильна против этой любви.

– Ты пришла сюда потому, что тебя что-то беспокоит?

– Почему ты так решил? Просто наслаждаюсь прекрасным садом.

Подумав о цветах, которые Билли разводила в квартире на подоконнике и в горшках, Джио испытал угрызения совести. Он вспомнил чувство опустошенности, охватившее его при виде растений, засохших и погибших после ее ухода. Как обычно, Джио поспешил отогнать тревожное видение.

– Давно надо было купить тебе дом с садом.

– Единственный опыт садоводства связан с детскими воспоминаниями, когда я помогала дедушке в его огороде, – задумчиво сказала Билли. – Мы сажали овощи. Тогда он еще не увлекся игрой на скачках, не злоупотреблял алкоголем. В конце концов он забросил все, что требовало усилий.

Джио нахмурился, поняв вдруг, что никогда не интересовался прошлым своей жены. В свое время он почти не задавал ей вопросов, кроме самых основных, а когда выяснил, что у нее нет родственников или она ничего не знает о них, не счел нужным копать глубже.

– Он был пьяницей?

– Нет, пожалуй. Он пил, чтобы не слушать бесконечное ворчание жены, но, даже пьяный, оставался добрым. Понятное дело, печень не выдержала. Он очень долго болел. Я начала пропускать школу, чтобы помогать ему. Бабушка отказалась ухаживать за ним так, как следовало, а я не могла допустить, чтобы он изо дня в день оставался один.

– Разве государственные социальные службы не оказывали помощь?

– Почти никакой. Бабушке сказали, что он не настолько плох, чтобы рассчитывать на госпитализацию, хотя его болезнь была смертельной. Когда он умер, мы остались вдвоем. Бабушка никогда не любила меня: я напоминала ей мать, – покачала головой Билли. – Ее можно понять, ведь мама бросила меня на ее попечение и сбежала. У бабушки был тяжелый характер: все вызывало злобу. Я вернулась в школу, но через два года снова пришлось бросить учебу, потому что она заболела. Больше я в школу не вернулась.

Рассказ Билли поразил Джио.

– Почему я только сейчас узнал все это? – спросил он с упреком, словно подозревая ее в скрытности.

Билли тактично сделала вид, что не удивилась вопросу, только укоризненно посмотрела.

– Джио, в те времена я вроде бы мелькала перед глазами, но не существовала для тебя.

– Неправда, – упрямо возразил Джио.

– Помнишь, однажды я сравнила твою жизнь с большим шкафом, где я занимала одну из полочек. Время от времени, когда хотел, ты доставал меня оттуда. Это не шутка – так было на самом деле.

Его строгое лицо помрачнело.

– Хочешь сказать, что я невероятно эгоистичный человек?

– Ты был погружен в себя и весь во власти амбиций. Даже когда мы были вместе, ты продолжал думать о бизнесе. Гордость и тщеславие также не давали забыть о разнице в происхождении. Тебе казалось проще игнорировать этот факт. При условии, что я не затрагиваю больную тему, можно было не думать о том, что раньше я была скромной горничной, – мягко пояснила Билли.

– Не могу понять, зачем мы вообще затеяли этот разговор! – рассердился Джио. Весь день ему приходилось сдерживать раздражение и злость, и наконец представилась возможность выпустить пар. – Неужели ты всегда была такого низкого мнения обо мне?

В тихом отчаянии Билли закрыла глаза и сосчитала до десяти.

– Все осталось в прошлом и забыто. Джио, давай не будем ворошить старое. Я не обвиняю тебя, но стараюсь быть честной и не отрицаю своей вины. Мне следовало заявлять о своих правах и больше требовать с тебя, но я была слишком молода, а ты – мой первый мужчина.

– Ты соврала насчет возраста, – нашел повод придраться Джио.

Билли миролюбиво кивнула, не поддаваясь на провокацию: ей совершенно не хотелось затевать с ним спор. В конце концов, все изменилось, и они начинают новую жизнь на новых условиях.

– Мне надо идти работать, – категорично закончил разговор Джио.

Билли улыбнулась, зная, что в случае эмоционального дискомфорта работа всегда была первой отговоркой для Джио.

– Я пройдусь с тобой до виллы.

Джио уселся с лэптопом в библиотеке, оборудованной под современный офис. Все еще перебирая в памяти подробности их разговора, он злился, потому что никогда не считал себя эгоистом. Билли права только в одном: нет нужды возвращаться в прошлое. Сделав такое заключение, Джио попытался сосредоточиться на колонке цифр, всплывающих на мониторе. Все шло хорошо до тех пор, пока он не вспомнил о брачном контракте, и в ту же секунду все померкло перед его глазами. Словно громом поразила мысль о том, что сам дьявол не мог придумать более эгоистичный и подлый документ. Он позвонил управляющему, чтобы выяснить, где сложен доставленный неделей ранее багаж Билли.

Джио никогда не мыслил участия в нелегальной операции, но именно такое чувство он испытал, стоя в комнате перед горой коробок. Трудно представить, что когда-нибудь Билли, перебирая свои бумаги, захочет прочитать контракт. Почему он так разволновался по поводу минимального риска? Джио чувствовал, как на лбу выступила испарина. Фактически, он собирался устроить обыск, и эта мысль совсем не нравилась ему. Однако до этого контракта он всегда был честен с Билли. Он колебался, глядя на коробки. Документ может причинить ей боль, подумал Джио, и решил, что это достаточное основание сделать то, что он собирался сделать.

Джио никогда в жизни не приходилось распаковывать багаж, и его поразило, с какой аккуратностью были уложены снабженные ярлычками вещи. Билли любила порядок и умела поддерживать его. В третьей по счету коробке он нашел то, что искал, – толстые папки с бумагами. В одной из них оказался брачный контракт, который Джио немедленно отложил в сторону, но между делом с удивлением обнаружил среди документов сертификат об окончании курса любителей живописи и другой – ценителей вина. Тогда он изучил все бумаги, сверил даты и узнал то, о чем должен был догадаться на пару лет раньше.

У Джио подозрительно защипало глаза, и он потер их ладонями. Его пошатывало, как от неожиданного удара по голове. Чувствуя себя как побитая собака, он уложил все, за исключением контракта, обратно в коробку, вернулся в библиотеку и налил себе хорошую порцию крепкого виски. Уничтожив контракт, Джио, однако, не почувствовал облегчения, как надеялся. Его мучила вина: он без разрешения залез в чужие бумаги и получил то, что заслуживал.

– Теон приглашает тебя присоединиться к нему за чаем, – весело сообщила София, разыскав Билли около трех часов дня. – Это большая честь.

– Он мне нравится, – усмехнулась та.

– Думаю, чувство взаимно, – заметила сестра Джио со смехом, провожая Билли через весь дом в крыло, которое занимал Теон.

Камердинер отвел Билли на затененный балкон, где ее поджидал глава клана.

– Вы оказали мне большую честь, – почтительно склонила голову Билли.

– Как тебе удалось сбежать от Джио? – шутливо поинтересовался старик.

– Кажется, ему не понравилось кое-что из того, что я сказала. Он уединился в кабинете, – доложила Билли, радуясь, что так легко чувствует себя в компании Теона.

– Я подслушал ваш разговор, – признался старик, смутив Билли. – Мой балкон как раз над вами.

Покраснев, Билли села.

– У нас нет секретов от семьи, – сказала она, не расстроившись, ведь они с Джио не оскорбляли друг друга и не касались интимных тем. Конечно, окажись Джио сейчас на ее месте, он пришел бы в ярость.

– Думаю, мне стоит посвятить тебя в некоторые подробности семейной истории. Вряд ли Джио сделает это за меня, – продолжал Теон.

– Я знаю о разводе его родителей, – поделилась Билли. – Мне известно, что отец почти не общался с ним.

– Дмитрий был слабым. Ну вот, я наконец произнес это слово, – горько вздохнул старик. – Многие годы я боялся признаться даже себе, ведь он мой сын…

– Требуется мужество, чтобы объективно судить тех, кто нам дороже всего, – постаралась утешить его Билли.

– Ты любишь Джио – такую любовь нельзя скрыть. Ему очень повезло.

Билли вспыхнула, но не стала лицемерно отрицать очевидное. Разливая чай, она сказала:

– Надеюсь, он не будет разочарован. Он гораздо более сложная натура, чем я…

– Именно поэтому я пригласил тебя для разговора. Мне бы не хотелось считать себя виновницей его комплексов, ведь я воспитывал Джио с одиннадцати лет, когда умерла его мать.

– Я не знала, что он стал сиротой в таком раннем возрасте, – удивилась Билли, намазывая рогалик маслом и размышляя, какой джем взять – малиновый или клубничный.

– Ианта проявила полную беспомощность, когда Дмитрий развелся с ней и женился на Марианне. Я не знал о бедственном положении матери Джио, – с тяжелым вздохом признался Теон. – Если бы была жива моя жена, у нее хватило бы мудрости предвидеть последствия. Мы бы вовремя вмешались и трагедии удалось бы избежать.

Билли отложила рогалик, успев откусить один кусочек.

– Трагедии? – переспросила она.

– Ианта повесилась… и Джио нашел ее. – Теон даже передернулся от воспоминаний. – Бремя вины будет лежать на моих плечах до самой смерти.

Билли побледнела как полотно.

– Я не знала…

– Неудивительно. Поэтому я решил сам рассказать тебе, – сказал старик. – Джио с трудом перенес удар. Сначала он лишился отца и своего дома, потом, вскорости, потерял мать.

Билли медленно покачала головой, стараясь представить весь ужас того, что пережили в детстве Джио и его сестра.

– Страшная трагедия, – прошептала она с болью. – Он мог подумать, что это его вина…

– Я боялся, что Джио унаследует повышенную эмоциональную возбудимость, от которой страдали его отец и мать, судя по их поступкам. Это чревато тяжелыми последствиями.

– Не всегда, – мягко усомнилась Билли.

Теон покачал седой головой.

– Мне хотелось уберечь Джио от повторения отцовских ошибок. Для ребенка ответственность была непосильной. Боюсь, что я во многом привил ему ложные ценности, – горестно вздохнул старик. – Хотел… настаивал, чтобы Джио нашел себе достойную жену, и мы все знаем, что из этого вышло. Слишком большое значение я придавал богатству, статусу, семейному долгу…

– Но, – вмешалась Билли с извиняющейся улыбкой, – в конце концов Джио, с его незаурядным умом и совершенно независимым характером, принял собственное решение.

– Да… женился на тебе, не говоря никому ни слова, потому что боялся – вдруг я попробую вмешаться.

– Допускаю, – задумчиво протянула Билли. – Хотя он настолько не доверяет своим чувствам, что даже не способен это осознать.

– Ты хорошо изучила его, – одобрительно сказал Теон. – Теперь, когда мы закончили трудный разговор, давай перейдем к вкусным рогаликам.

Джио разговаривал по телефону с Леандросом, и тот задавал неудобные вопросы, на которые Джио не собирался отвечать.

– Послушай, – вздыхал старинный друг, – только вчера ты женился, сегодня прибыл с семьей на остров. Зачем тебе лететь в Афины на одну ночь ради того, чтобы поужинать в шикарном ресторане?

– Завтра у Билли день рождения.

– Прилетайте завтра.

– Но я хочу сделать это сегодня вечером. Ты присоединишься? – на всякий случай спросил Джио. – И еще, Леандрос, если упомянешь Каналетто, перережу тебе горло.

– Конечно, я буду с вами.

* * *

Вытерев Тео после купания, Билли натягивала на него пижаму, когда Джио возник в дверях детской комнаты. Он подхватил сына, прижал к себе, а потом подбросил в воздух, от чего малыш пришел в полный восторг.

– Он устал, – заметил Джио, когда ребенок наконец прижал кудрявую голову к отцовскому плечу и затих.

– Сегодня ему выпало столько волнений, и его утомляет общение с другими детьми. – Билли уложила сына в красиво украшенную кроватку, быстро сняв развешанные вокруг яркие побрякушки, до которых мог дотянуться непоседливый ребенок.

– Детскую надо полностью переоборудовать, – решил Джио, внимательно наблюдавший за ее действиями, что несколько смущало Билли.

Она засмеялась:

– Комната чудесная, только больше подходит для маленькой девочки. Хорошо, что Тео пока не знает разницы.

– Детскую готовили для младшей дочери Софии. Ее ожидали трудные роды, а муж был в отъезде по делам. Теон предложил ей на время перебраться на остров, – пояснил Джио.

– Она очень милая, – улыбнулась Билли.

– Мы сегодня ужинаем не дома, – вдруг сменил тему Джио.

– А где?

– В Афинах.

– В Афинах? – удивленно переспросила Билли. – Но мы только что прибыли сюда!

– Завтра вернемся обратно. К нам присоединится Леандрос с подругой.

– Они празднуют обручение или отмечают другое событие?

– Нет, насколько мне известно. Неужели нужен повод, чтобы поужинать со мной в ресторане? – обиделся Джио.

Билли открыла рот, готовая согласиться, ведь раньше он никогда не приглашал ее в публичные места – свадьба стала первым исключением, – но решила не заострять внимание на этом факте. Зачем ворошить прошлое? Пора привыкнуть, что брак положил начало совершенно новым отношениям. Вероятно, для Джио не было ничего особенного в том, чтобы на один вечер слетать в Афины, а значит, ей лучше подумать, что надеть на выход.

Как мудро она поступила, что перед свадьбой обновила гардероб и купила более дорогие и изысканные вещи! Билли открыла створки огромного шкафа, где была развешана распакованная горничной одежда, и выбрала элегантное серебристо-серое платье. Принимая душ и накладывая свежий макияж, она размышляла о странном предложении Джио.

– Тебе нравится? – кокетливо повертелась она перед Джио, ожидавшим ее в спальне.

– Выглядишь потрясающе! – В янтарных глазах отразилось искреннее восхищение. – Пойдем, если ты готова.

От его признания у Билли потеплело на душе, хотя ей было непонятно, как он мог применить к ней слово «потрясающе» после того, как был женат на красавице Калисто.

– Мы вернемся на остров? – уточнила Билли, усаживаясь с помощью Джио в вертолет.

– Если захочешь, можем переночевать в Афинах, в апартаментах, принадлежащих нашей семье.

– Нет, лучше вернемся. Я буду скучать без Тео. Как я могу пропустить завтрак, когда он такой теплый, уютный и так рад видеть меня.

Когда вертолет поднялся в воздух, Джио наклонился, запустил пальцы в пушистые локоны Билли, притянул ее к себе. Через секунду властные губы накрыли ее рот в жарком, страстном поцелуе, пробудившем в ней волну нетерпеливого желания, сменившего мгновенное удивление.

Очнувшись после поцелуя, Билли подняла на него глаза. На смуглом худощавом лице играла счастливая улыбка. Джио крепко сжал ее ладонь. Билли чувствовала, что происходит что-то необычное, но не могла понять, что именно.