Оливия старалась не показывать своих истинных чувств, сидя с Рокко на борту его частного самолета. Они уже приближались к Манхэттену, и с каждым километром прошлое, от которого она так усердно пряталась, все сильнее завладевало ее мыслями.

Безымянный палец заметно потяжелел от обручального кольца с огромным белым бриллиантом. Его фотографию уже напечатали во всех мировых журналах после того, как папарацци запечатлели Рокко в эксклюзивном бутике на Виа делла Спига.

В каком-то смысле Оливия была готова ко всему этому. В ее багаже нашли место новые платья – все как одно от Марио Мазини. На голове красовалась элегантная прическа – наконец-то парикмахеры из Дома Монделли избавили ее от надоевших секущихся кончиков. Оливия знала, что выглядит потрясающе. Но это снаружи. В душе царил абсолютный хаос. Мнимый бойфренд с самого взлета не отрывался от работы. Уже семь часов его взгляд был устремлен в экран ноутбука.

Его крепкое атлетическое тело смотрелось вычурно в узком самолетном кресле. Оливкового цвета мускулы выглядывали из засученных рукавов. И точеные, всегда сосредоточенные черты лица. Все это заставляло Оливию почувствовать себя такой хрупкой и даже жалкой.

С того вечера в квартире он ни разу не притронулся к ней. Если не считать нескольких наигранных прикосновений на ужине с Алессандрой. Что уж говорить о поцелуях. Грустно признать, но ее тело реагировало на Рокко с полной отдачей. Вот только ему было все равно.

И все же, что с ним не так? Джованни беззаветно любил свою жену, отец Рокко души не чаял в своей. Почему же сам Рокко сторонился – или лучше сказать «боялся» – женщин? Возможно, одна из них нанесла ему рану, не зажившую с годами?

Размышления Оливии прервались, когда шасси самолета ударилось о посадочную полосу. Манхэттен встретил их зимним вечерним морозом. Они быстро сели в поданную машину, и водитель помчал их через центр в апартаменты семьи Монделли.

Интенсивная, пульсирующая энергия Нью-Йорка обвилась вокруг Оливии смертельно опасным удавом, буквально лишая ее возможности дышать. Она заметно нервничала, когда автомобиль вез их мимо снующих толп людей и сигналящих машин.

Когда-то она подпитывалась этой энергией. Тогда Нью-Йорк был ее любимым городом. А позже возненавидела за то, что он сделал с ней и с теми, кого она любила. Теперь же единственное чувство, которое вызывал в ней Нью-Йорк, – был страх.

Вот и сейчас она вышла из лимузина напротив эксклюзивной резиденции Монделли в Сентрал-Парк-Уэст, и сердце как будто сдавила чья-то ледяная рука. Чтобы не упасть на ватных ногах, пришлось даже опереться на дверь машины. Впрочем, в ту же секунду Рокко подхватил ее под локоть:

– Все хорошо?

Нет, все было плохо. Все всегда будет плохо, когда она будет возвращаться в этот город. Но сейчас нужно было взять себя в руки. Оливия глубоко вздохнула, заставила себя кивнуть и отошла от лимузина. Главное – не думать о Петре и не вспоминать последний вечер в Линкольн-центре.

Рокко продолжал держать ее под локоть, направляясь ко входу в роскошную резиденцию. Швейцар поднялся с ними на двадцатый этаж и, обратившись к Рокко по имени, пожелал хорошего вечера.

Апартаменты были стильно декорированы в карамельных и зеленых цветах. Оригинальную отделку рабочие заменили на красное дерево. Оливия следовала за Рокко по длинной, узкой террасе, выходящей в парк. Морозный воздух и холодные перила, за которые она крепко держалась, не позволяли потерять сознание и упасть.

– И все же, что с тобой? – вновь спросил Рокко. – Что в этом городе так удручает тебя? Ведь когда-то здесь случился твой триумф.

Искренний интерес в его глазах и несвойственная его голосу мягкость почти убедили Оливию, что ему и правда интересно. Но она помнила: с Рокко Монделли нельзя терять бдительность. Особенно сейчас, когда все козыри в этой странной игре были у него на руках.

– Просто неприятные воспоминания, – ответила наконец Оливия. – Я уже не та наивная юная девочка, которой деньги заслонили видение реальности.

Казалось, взгляд Рокко и впрямь полон участия.

– У всех есть неприятные воспоминания, Оливия. Главное не позволять им управлять собой.

– Это правда, – согласилась она, стараясь придать голосу хоть сколько-нибудь радости. – Меня ведут в шикарный ресторан, где я познакомлюсь с легендарным Бьянко. А вскоре я выпущу свою первую коллекцию. Чего еще желать от жизни?

Она повернулась и вошла внутрь. Первое, что бросилось ей в глаза, – во всей квартире, видимо, была всего одна спальня. Значит ли это, что им придется спать в одной кровати?

Оливия в отчаянии смотрела по сторонам. Может быть, где-то есть кушетка или диванчик.

– Нет, кровать только одна, – подтвердил ее опасения Рокко. – Прости, принцесса, но эта квартира покупалась не для развлечений.

«Только этого не хватало», – пронеслось в голове Оливии. Но в ту минуту она предпочла сосредоточиться на меньшем из зол. Впереди их ждал ужин, на который она так отчаянно не хотела идти. Взглянув на старые, тикающие на стене часы, Оливия похолодела. Через пятнадцать минут они должны были выйти.

Она моментально устремилась в ванную. К счастью, за время работы моделью она научилась полностью приводить себя в порядок за семь минут. Минуты три уйдет, чтоб поправить прическу, слегка помятую в полете. Но какое выбрать платье?

Скинув на пол джинсы и топик, Оливия побежала в гардеробную. Ее сердце чуть не ушло в пятки, когда здесь она наткнулась на Рокко. Он искал подходящий галстук. Он машинально остановил ее бег, схватив вынужденную сожительницу за талию. Оливия невольно выставила вперед руки, упершись ладонями ему в грудь… и затаила дыхание. Ощущение горячего, мускулистого тела мгновенно ускорило ритм сердца в несколько раз. Черт бы его побрал.

Не слишком охотно высвободившись, она заметила, что щеки Рокко залиты румянцем. Весьма редкая картина, учитывая его дерзость и самоуверенность. С пытливостью детектива в поисках улик Оливия проследила за его взглядом. Сначала он скользнул ей на грудь, затем на бедра и ниже, на икры. Только сейчас ее осенило. Она была не просто в белье. Ее белье было прозрачным! В силу недавней профессии для нее было так естественно появляться на людях в полуголом виде, что сейчас Оливия не сразу догадалась, в чем дело.

Глаза Рокко как будто помутнели. Она знала, что означает этот взгляд. В нем безошибочно читалась похоть. Рокко Монделли страстно хотел ее.

Впрочем, это не явилось сюрпризом для Оливии. Ее влечение к нему было таким же сильным. И в тот вечер, после ужина в «Навильи», она чувствовала – это влечение взаимно. При этом у него хватает наглости врать ей про итальянских брюнеток.

– Ты… – непроизвольно начала она, еще не зная, что скажет потом. Нет, свои инстинкты нужно держать при себе. Особенно с мужчиной, в руках которого твоя судьба. – Ты мог бы помочь мне выбрать платье? – продолжила Оливия, поворачиваясь к нему спиной. Теперь ее тон был более прохладным. – Так будет быстрее.

Рокко стоял неподвижно, когда Оливия наклонилась прямо перед ним и принялась рыться в чемодане. Ее белье было не самым прозрачным, что ему доводилось видеть, но в нем его лжелюбовница выглядела неописуемо сексуально. Округлые, загорелые ягодицы будоражили воображение. И длинные ноги с тонкими изящными лодыжками… Рокко едва не застонал, представив их у себя на плечах.

Оливия повернулась, победно держа в руках серебристо-голубое платье:

– Не мог бы ты застегнуть его сзади?

Он хотел провалиться сквозь пол прямо здесь. Это куда легче, чем видеть ее соски сквозь прозрачную ткань бюстгальтера. Это лучше, чем представлять, как он вцепляется пальцами в эти изящные бедра… Не говоря уже про аккуратный треугольник трусиков между ними.

– Рокко? – позвала Оливия. – Ты тут?

– Конечно, – ответил он, придавая голосу неестественную холодность. – Чтобы я его застегнул, сначала надень это чертово платье. Водитель внизу заждался.

Одно мгновение – и платье скользнуло вниз через голову Оливии. Еще одно – и она повернута к нему спиной:

– Прошу.

Рокко нашел маленькую застежку и медленно потянул вверх. Оливия приблизилась к нему, шелк платья уже касался его бедер. Кровь в венах забурлила сильнее.

– От тебя приятно пахнет, – констатировала она. – Что это за вода?

Ее ягодицы были слишком близки к его возбужденному члену. В голове Рокко была сейчас лишь одна мысль, и она не имела никакого отношения к названию его парфюма.

Когда молния достигла назначения, Рокко мысленно благодарил небо.

– Finito.

– Grazie, – улыбнулась Оливия, поворачиваясь к нему. – Но помни, что мне еще понадобится твоя помощь. Когда я буду его снимать.

Если бы у них были лишние десять минут, Рокко потратил бы их на холодный душ. Но сейчас он сдернул с вешалки один из галстуков и отправился к зеркалу. Совсем скоро холодный вечерний воздух сопроводил их до машины.

Стефано Бьянко встретил их у заднего входа в роскошный ресторан, совладельцем которого он являлся. Вот он – один из самых жестких и бескомпромиссных бизнесменов, которых Рокко встречал в своей жизни.

Друзья обнялись.

– Добро пожаловать в «Темпеста дель фуоко».

– Я впечатлен, друг мой. – Рокко обхватил Оливию за талию, аккуратно подталкивая вперед. – Оливия, это мой друг Стефано. Стефано, это Оливия, моя невеста.

Стефано поднес кисть Оливии к своим губам:

– В жизни вы еще красивее, чем в журналах. Не удивлен, что Рокко потерял голову.

Легкий румянец покрыл ее щеки.

– А вы еще более харизматичны, чем Рокко мне рассказывал.

В глазах Стефано блеснула заинтересованность:

– Потом поведайте мне, как он меня описывал.

Рокко прижал Оливию к себе:

– В моем описании не было ничего нового, fratello.

Они сели за тихий столик в уединенном зале этого крайне модного ресторана, отделанного хромом и сталью в приглушенных цветах. Это был столик на четверых. Оливия и Рокко присели с одной его стороны, а Стефано расположился в одиночестве напротив. Он поднял руку и заказал у сомелье бутылку старого каберне.

– Надеюсь, вы не против вина? – поинтересовался Стефано у Оливии. – Признаться, я ненавижу шампанское. Такой женский напиток. И к тому же французский, – добавил он, скорчив недовольную гримасу.

– Я тоже не большая любительница шампанского, – призналась Оливия с улыбкой. – И я тоже люблю каберне.

Рокко знал, что ни один мужчина на земле не устоит перед этой фирменной улыбкой Оливии Фицджеральд. Он понимал, что, если бы ей это понадобилось, к концу вечера Стефано уже ел бы из ее рук. Его знаменитое хладнокровие и твердость капитулировали бы перед обаянием Оливии в считаные секунды.

Стефано откинулся на стуле и сложил руки на груди.

– Расскажите, как вам удалось пробить защиту моего друга? У него ее хватит на целую армию.

И снова эта обворожительная улыбка.

– Рокко подсел ко мне в кафе, спугнув всех моих подруг. Это была страсть с первого взгляда.

Стефано улыбнулся в ответ:

– Это на него так похоже. Но что меня удивляет, так это стремительное развитие вашего романа. Знаете, как ваш жених выбирает вино в моем погребе? Стоит по полчаса возле каждой бочки, обдумывает, принюхивается. А потом вдруг решает, что сегодня может обойтись без вина. Поэтому я всегда говорил, что если он когда-нибудь женится, то на какой-нибудь итальянке – обязательно голубых кровей, которая будет…

– Если ты забыл, я все еще здесь, – перебил Рокко, выставляя вперед ладони.

Он чуть не подпрыгнул на месте, когда под столом Оливия положила ладонь ему на бедро и аккуратно сжала.

– Видимо, у нас совместимость на другом уровне, – сказала она. – Хотя вначале Рокко отказывался это признавать.

Мускул дрогнул на щеке Рокко. В эту минуту он испытывал крайне смешанные чувства. Возбуждение от ладони, сжимающей сейчас его бедро. И непонимание того гнева, который исходил сейчас от Оливии, несмотря на восхитительную, но притворную улыбку на ее лице.

– Да, вначале между нами было легкое непонимание, – проговорил он. – Но мы его побороли.

Оливия разжала пальцы и ласково провела ладонью по бедру Рокко. Отчего показатели его возбуждения превысили даже те, что были зафиксированы в раздевалке.

Стефано взглянул на нее с подозрением:

– Это же вы были на похоронах Джованни.

Оливия кивнула:

– Тогда мы с Рокко были в ссоре. Признаю, неподходящий день для выяснения отношений. Но Рокко чуть не изошел от ревности к моему бывшему жениху – Гуиллермо Виллануэве. Я еле убедила его, что между нами все давно кончено.

– Что-то не припомню, чтобы Рокко за кем-нибудь так бегал, – констатировал Стефано.

– Значит, я была первой, – расплылась в улыбке Оливия.

Рокко стиснул зубы. Он не мог убрать ее ладонь со своего бедра, потому что свободной рукой он держал ее правую руку. Вместо этого он сильно сжал ее:

– Я за тобой не бегал.

– Еще как бегал, дорогой.

Глаза Оливии блеснули, когда она повернулась к нему лицом, а ее ладонь еще сильнее сжалась на бедре Рокко.

– Ты приходил ко мне с цветами и читал стихи. – Она перевела взгляд на Стефано: – Вы знали, что ваш непокорный и неприступный друг пишет стихи? Конечно, не шедевры поэзии, но и не самые худшие, что мне посвящали в жизни. – Теперь Оливия положила голову на плечо своему «жениху». – В общем, его ревность была беспричинной. Он прекрасно знает, что другие мужчины для меня не существуют.

Щеки Рокко мгновенно стали пунцовыми. Чувствуя уплотнение в области паха, он попытался собраться с мыслями. Ему стало ясно, что происходит. Там, в раздевалке, Оливия прочла желание в его глазах и теперь использовала его в своих целях.

Он отпустил ее руку и, убирая ладонь Оливии со своего бедра, поднес ее к губам.

– Да, я знаю, аморэ мио. Но прошу тебя, прекрати раскрывать все наши тайны.

– Нет-нет, наоборот, – запротестовал Стефано. – Прошу вас, все это очень интересно.

Рокко крепко сжал ладонь Оливии.

– Она из любого мужчины сделает поэта. – В его голосе был неприкрытый сарказм.

– Не сомневаюсь, – признался Стефано. – Надеюсь, на свадьбе ты прочитаешь одно из своих стихотворений. Уверен, никто не сможет сдержать слез.

Ситуацию спас сомелье, поднесший Стефано вино. Сицилиец взглянул на этикетку, кивнул и распорядился, чтобы тот открыл бутылку.

– Но когда состоится эта звездная свадьба? – спросил он, когда сомелье отошел от столика.

Оливия подвинулась поближе к Рокко и вновь положила руку ему на бедро:

– Мы еще не определились с датой. Весь следующий год мы перегружены работой. Так что не раньше следующего лета. Но обещаем, что не будем тянуть с детьми.

Стефано округлил глаза, а Рокко едва не подавился глотком воды:

– Дорогая, признаться, настолько далеко я еще не заглядывал.

Пальцы Оливии скользнули по его бедру ближе к паху. Еще сантиметр, и она почувствует его нарастающую эрекцию.

Этим же вечером. После ужина. Он задушит ее, если не узнает, куда делась та напуганная, взволнованная женщина, которую он привез в Нью-Йорк.

– Может быть, уже взглянем в меню? – предложил Рокко, терзаясь самыми противоречивыми мыслями.

* * *

Поворот долгожданного ключа в двери громом прогремел в ушах Оливии после давящей тишины по пути из ресторана. Рокко не сказал ни слова, а на его лице было поистине пугающее выражение.

Но разве не идеально она сыграла роль его невесты? Даже у Стефано не осталось ни тени сомнений.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Рокко повернулся к Оливии лицом.

– Что, черт возьми, это было? – прорычал он.

Оливия откашлялась.

– Ты ведешь себя странно. Стефано бы не купился, если бы я вела себя как обычно.

Между ними было не больше полуметра. Сердце его билось так сильно, что Оливия, казалось, слышала каждый удар.

– А твое поведение не кажется тебе странным? Твоя рука была у меня между ног! – воскликнул Рокко.

Щеки Оливии залились румянцем.

– Признаю, с этим я перегнула. Прости.

Его взгляд был поистине испепеляющим.

– Извинениями ты не отделаешься. – Рокко выдержал недолгую паузу и продолжил: – Я хочу, чтобы твоя рука снова оказалась там же. Прямо сейчас. И не только рука.