Дмитрий никак не мог отдышаться. Внутри его боролись противоречивые чувства. Его руки все еще были связаны, но он почему-то не спешил освобождаться от пут. В том, что он подчинился женщине, стал ее пленником, было что-то пьянящее.

Много лет назад в Москве он освободил свою мать от монстра, пожертвовав своей душой. Тогда у него не было выбора.

Виктория дала ему выбор. Кроме того, она ясно дала ему понять, что хочет быть с ним. Путы у него на запястьях говорили больше, чем любые слова. Ее голова лежала у него на груди, ее руки крепко обнимали его. Это было еще красноречивее.

Виктория пошевелилась и поцеловала его в грудь. Этот поцелуй подействовал на него сильнее, чем удар противника. Ему казалось, что он участвует в бою, и ему впервые в жизни хотелось проиграть. Уступить своему желанию и навсегда остаться с этой женщиной.

До него вдруг дошло, что большинство людей, с которыми он имел дело, кому-то принадлежали. Сам он давно никому не принадлежал. Конечно, Кольвин спас его от беспросветного отчаяния, наставил его на истинный путь, но их отношения никогда не выходили за пределы ринга. Отец Дмитрия утратил человеческие качества после неудачной спецоперации, и в какой-то момент ему пришлось убрать это чудовище из своей жизни. Мать после этого так легко отреклась от Дмитрия, что ему стало ясно, что он никогда по-настоящему ей не принадлежал.

С Викторией все было совсем по-другому, и это его пугало. У него было такое чувство, будто он снова оказался на распутье и не знал, куда идти дальше.

Такова была цена, которую он заплатил за утрату контроля. Она проникла сквозь защитные стены, которыми он окружил свое сердце. Он так увлекся ею, что забыл об обещании, которое дал самому себе много лет назад.

Внезапно ему стало нечем дышать, и он, заерзав под ней, произнес сдавленным голосом:

– Освободи меня.

Виктория тут же отстранилась и принялась развязывать дрожащими пальцами его запястья. Он мог бы сделать это сам, но ему нужно было, чтобы его освободила от пут она. Потому что идея связать ему руки принадлежала ей.

Сев на край кровати, Дмитрий потер запястья, хотя на них не осталось никаких следов.

– Игра окончена, – заявил он, поднявшись.

Он не знал, какой реакции хотел от Виктории, но явно не ожидал, что ее лицо станет похоже на каменную маску. Ее губы сжались в тонкую линию, в глазах появился стальной блеск.

– Почему ты меня боишься?

– Я не боюсь тебя, принцесса. Если бы я тебя боялся, я бы не позволил тебе связать мне руки.

Он солгал. На самом деле он боялся, потому что столкнулся с тем, чего избегал всю жизнь. Теперь ему необходимо либо это принять, либо продолжать от этого бежать.

– Правда? На меня должен произвести впечатление тот факт, что ты позволил мне связать тебе руки, когда мы оба знаем, что ты мог бы побороть меня одной левой, если бы захотел?

Дмитрия охватил гнев, и он не смог понять, почему его так разозлили ее слова.

– Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило. Я передал контроль тебе. Когда в последний раз у меня отобрали контроль над ситуацией, я спустил курок и убил человека, так что не преуменьшай значение того, что я тебе дал.

– Дмитрий…

– Ты знаешь, откуда у меня кожаный браслет? – спросил он.

– Тот, который ты мне дал? Ты сказал, что он ничего для тебя не значит.

– Я солгал, Виктория, и тебе не следует этому удивляться.

– Откуда он у тебя?

– Он принадлежал моему отцу, – сухо произнес Дмитрий, и она уставилась на него широко распахнутыми глазами. – Убив его, я снял браслет с его руки и надел себе на запястье. Он служил мне напоминанием о том, что происходит, когда теряешь контроль над ситуацией. Когда тебя лишают права выбора. Он постоянно напоминал мне о том, кем я стал. – Глубоко вдохнув, он продолжил: – С того дня моей жизнью управляло насилие. Я был вынужден это принять, поскольку у меня отобрали право выбора. Тот день сделал меня таким, какой я есть сейчас. Я не хотел быть таким.

– Тогда будь другим, – ответила она.

– Потому что забыть прошлое просто? Ты до сих пор переживаешь из-за любовной неудачи двенадцатилетней давности. И ты еще смеешь мне говорить, что убийство человека не должно на меня влиять?

– Выбор есть всегда, Дмитрий.

– У меня не было выбора. Если бы я не убил его, он бы убил мою мать, или меня, или нас обоих.

– Возможно, тогда его у тебя не было. Но я не думаю, что сейчас тебя беспокоит именно это. Тебе не дает покоя то, что произошло после того, что ты сделал.

Ее слова проникли глубоко в душу, где была рана, которая так до конца и не зажила.

– Ты не знаешь, что говоришь.

– Разве? Как ты заметил, мне мешает жить прошлая обида.

– Бедная Виктория. Тебя отверг парень, и это негативно повлияло на твою самооценку? Ты расстроила папочку? А мой папочка отправился на тот свет по моей вине. Думаю, у меня больше оснований рассуждать о выборе и прошлых обидах.

– У тебя тогда все-таки был выбор. Он был труден, но ты его сделал.

– Решить спасти себя совсем не трудно.

– Ты не спас себя. Ты просто позволил себе существовать еще много лет. Думаю, ты сам себя проклял. Сам вынес себе приговор.

Дмитрий горько рассмеялся:

– В этом не было необходимости, принцесса. На меня без того сыпалось достаточно проклятий. В том числе со стороны моей собственной матери.

– Но ее сейчас здесь нет. Она не имеет над тобой власти. Перестань себя наказывать. Да, я сегодня связала тебе руки, но на самом деле они были связаны с того момента, когда ты снял браслет с руки своего отца.

Когда он услышал, что она считает его виноватым в том, что с ним произошло, его охватил гнев.

– Значит, ты тоже винишь меня?

– Не в смерти твоего отца, а в том, что было после этого. Ты не заложник того дня. Твой поступок не определяет всю твою дальнейшую жизнь. Твоя сущность им не ограничивается. Ты гораздо сложнее. Кольвин это сразу понял. Именно поэтому он забрал тебя с собой в Лондон и помог тебе стать тем, кто ты сейчас. Я это тоже поняла. Именно поэтому я люблю тебя.

– Не говори этого, Виктория.

– Почему? – спросила она. – Это правда. Хотя бы один из нас должен говорить правду.

– За что ты меня полюбила?

Ему должно было быть все равно. Ему не следовало задавать ей этот вопрос. Он не заслуживает ее любви. Он не может ее принять, потому что не способен ответить ей взаимностью. Однако ему хотелось получить ответ на свой вопрос. Потому что он был абсолютно уверен в том, что она единственный человек, который его когда-либо любил. Он должен узнать, за что она его любит. Это для него необходимо как воздух.

– Сначала я думала, что хочу с тобой переспать, потому что меня к тебе влечет. Потому что ты пробудил во мне то, о существовании чего я даже не подозревала. В тот вечер в Новом Орлеане, когда ты прикоснулся ко мне на балконе, ты что-то во мне изменил. Ты заставил меня делать выбор. После этого я поняла, что хочу большего. После каждой ночи, проведенной с тобой, понимание этого становилось все глубже. Мне казалось, что окружавший меня густой туман рассеялся и я впервые за много лет отчетливо увидела себя настоящую. Теперь я точно знаю, чего хочу, и доверяю своим желаниям. Я хочу тебя, Дмитрий. И речь идет не только о сексе. Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались по истечении срока нашего соглашения. Ты борец. Ты чемпион. Ты лучший мужчина, которого я когда-либо знала. Единственный мужчина, который когда-либо хотел меня, а не то, что я могу предложить. Именно за это я люблю тебя.

Дмитрий надеялся услышать именно эти слова. На одно пьянящее мгновение ему захотелось принять то, что она ему предлагает, прижать ее к своей груди и никуда не отпускать, но к нему быстро вернулось чувство реальности, и он понял, что это невозможно.

Ее влюбленность в него не была бы продолжительной. Однажды она поняла бы, какой он на самом деле, и прогнала бы его, как сделала его мать. После убийства своего отца он с каждым днем становился только хуже. Такой мужчина, как он, не подходит Виктории. Он хочет обладать ею, но это не то же самое, что любить.

Он утратил способность любить много лет назад и вряд ли когда-то снова ее обретет. Потому что он знает, как больно быть отвергнутым. Виктория, несомненно, в конце концов отвергла бы такого мужчину, как он.

Ему понравилось принадлежать Виктории. Быть связанным с другим человеком, а не брести по жизненному пути в одиночестве. Это похоже на прекрасный сон, и ему следует как можно скорее проснуться.

Он не боится снова оказаться беспомощным. Он боится, что привяжется к другому человеку, отдаст ему все, а его снова отвергнут.

Он не может этого допустить. Не может потерять контроль над своей жизнью. Поэтому секс – это единственное, что он может себе позволить.

– Нет, Виктория. Это невозможно, – сказал он.

– Почему? – спросила она. Ее голубые глаза смотрели на него с болью, которую причинил ей он. – Ты говоришь глупости. Я не понимаю, почему этого не может быть?

– Потому что я тебя не люблю.

Как только Дмитрий произнес эти ужасные слова, в его грудь словно вонзили нож. «Лжец», – промелькнуло в голове.

Нижняя губа Виктории задрожала, и она прикусила ее.

Он должен как можно скорее положить этому конец. Один правильный удар может принести победу в схватке. Это он знал на собственном опыте.

– Помнишь, что я сказал тебе, что воспользовался твоей невинностью? Именно так все и было. Я добился своего, и теперь мне стало скучно. Я не вижу никакой необходимости в том, чтобы продолжать наши отношения.

– Я не верю тебе. Не верю, что ты на самом деле так считаешь. Я видела твою реакцию на пятно крови на покрывале.

– Ты так же наивна, как и двенадцать лет назад, раз позволила еще одному мужчине запудрить тебе мозги. – Каждое его слово было отвратительным, но у него не было другого выхода. – Посмотри на себя, Виктория. Ты так же глупа, как и в шестнадцать лет.

– Нет! – Ее голос сломался, и внутри у него что-то болезненно сжалось. – Я не глупая. Я не такая, как раньше. Ты вернул мне часть меня. Не забирай ее. Как ты можешь пытаться отобрать у меня все то, что ты мне дал?

– Ты сама себе это дала, милая. Я не имею к этому никакого отношения. Я только лишь брал. Мне было достаточно твоего прекрасного тела. Ты не первая женщина, с которой я играю в подобные игры, и явно не последняя.

Это была ложь. Ни одна женщина прежде не вызывала у него таких чувств, как эта.

Ни одна женщина прежде не связывала ему руки.

Ни одна женщина прежде не проникала сквозь стену, за которой он прятал свои чувства.

Ни одной женщине прежде ему не хотелось принадлежать целиком и полностью.

Именно поэтому он должен ее прогнать.

Тяжело сглотнув, Виктория указала ему пальцем на дверь:

– Убирайся!

– Это мой номер, принцесса. Ты не имеешь права меня отсюда выгонять.

– Ты лживый бессердечный дикарь. – Поднявшись с кровати, она начала собирать свою одежду. Ее тело при этом сотрясала дрожь. – Я не глупа и не наивна. Я не позволю тебе считать меня жертвенной овечкой, у которой ты забрал невинность, пытаясь очистить от греха свою душу. Ты ничего у меня не забирал. Я сама отдала тебе то, что хотела. Это был мой выбор. Мне не о чем жалеть. Ты должен жалеть. Натан должен жалеть. Мой отец должен жалеть. Я не буду жалеть о том, что любила каждого из вас. О том, что продолжала верить в людей, даже когда мне причиняли боль. Я разрываю нашу помолвку.

Его грудь так сильно сдавило, что ему стало тяжело дышать.

– Ты не можешь это сделать. Если ты разорвешь наше соглашение, ты не получишь «Лондонскую диву».

– Она мне больше не нужна. Мне ничего от тебя не нужно. Я больше не хочу угождать своему отцу. Мне надоело расплачиваться за свои ошибки. Надоело притворяться тем, кем я на самом деле не являюсь. Знай, что тебя не так уж сложно любить, – добавила она, с трудом сдерживая рыдания, затем натянула на себя платье и с гордо поднятой головой вышла из его спальни.

Мгновение спустя Дмитрий услышал, как захлопнулась дверь ее комнаты. Он снова остался один. Он находился не на холодной улице, а в роскошном гостиничном номере, но чувствовал себя еще хуже, чем в тот день, когда мать выгнала его из дома и он понял, что остался один в целом мире.

Ему казалось, что события прошлого оставили в его душе такие глубокие раны, что он навсегда утратил способность любить. Но он ошибался. Он сам не заметил, как полюбил Викторию каждой клеточкой своего истерзанного сердца.

Проблема заключалась в том, что Виктория заслуживала большего. К счастью, она наконец это поняла.

Внезапно его охватила боль. Такой сильной душевной боли, как сейчас, он никогда прежде не испытывал, потому что всячески защищал себя от нее. К физической боли он привык, еще когда дрался в подпольных клубах. Ее, в отличие от душевной, можно было вытерпеть.

Он не хотел этого. У него все было хорошо, пока она не ворвалась в его жизнь и не предложила ему сделку, которая должна была принести выгоду им обоим. Только что она разорвала соглашение, отказалась от компании, которую так хотела вернуть. Отказалась от него.

Но так для нее будет лучше. Она наконец освободилась от чувства вины, которое удерживало ее в прошлом, мешая ей двигаться дальше. Рожденная для того, чтобы сиять, она слишком долго держалась в тени. Отныне все изменится, и он не собирается этому препятствовать.

Обычно Виктория серьезно относилась к деньгам. Она тратила только то, что зарабатывала сама, не прикасаясь к своему трастовому фонду. Ей не хотелось, чтобы отец считал ее легкомысленной транжирой.

Когда она разорвала отношения с Дмитрием, ей вдруг стало на все это наплевать. Ей захотелось как можно скорее покинуть Нью-Йорк, поэтому она была вынуждена купить очень дорогой билет первого класса на ближайший рейс до Лондона.

Через пятнадцать часов после того, как она занималась любовью с Дмитрием, Виктория вошла в свою квартиру. Ее не было всего две недели, но квартира внезапно показалась ей унылой и чужой.

Наверное, дело было в том, что рядом с ней не было Дмитрия.

Эта мысль разозлила ее. Дмитрий не заслуживает, чтобы она постоянно о нем думала, потому что он ее не любит. Она так устала от этого. Так устала любить людей, которые не способны ответить ей взаимностью.

«Ты сама себе это дала, милая».

Его жестокие слова наполнили ее душу меланхолией и непонятной болью. Ей очень хотелось, чтобы эти слова были правдой. Хотелось думать, что Дмитрий подарил ей способность наконец примириться с собой, и в то же время, что она сама нашла эту способность внутри себя. Сейчас она снова одна, и ей нужны силы для того, чтобы пережить очередную неудачу.

– Выше нос, Виктория. Бывало и хуже.

Как только она произнесла это вслух, она сразу поняла, что это ложь. Потому что хуже этого не было ничего. Ее отец постоянно заставлял ее чувствовать себя виноватой. Натан много лет назад разбил ее девичье сердце. Дмитрий исцелил его, а затем разбил.

Он разбил ей сердце, но не сломал ее. Она сильная и умная женщина и должна извлечь выгоду из отрицательного опыта. Она не собирается еще двенадцать лет прятаться от эмоций и удовольствий. Не собирается винить себя в том, в чем виновата не только она. Ей придется простить себя за эту ошибку, за несостоявшийся брак со Ставросом, за потерю «Лондонской дивы» – в общем, за все. Она не может ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Ведь она именно этим занималась последние двенадцать лет – наказывала себя за свои ошибки.

Они с Дмитрием похожи. Правда, в отличие от него, она не убивала собственного отца, а только лишила его бизнеса, который ему принадлежал.

Издав истерический смешок, она напомнила себе, что изменилась и не должна об этом жалеть. Да, она по-прежнему хочет быть с Дмитрием, но ей придется смириться с тем, что это невозможно.

Она другая и будет отныне жить по-другому. Для этого ей нужно лишь почаще напоминать себе о том, что она никому ничем не обязана, кроме самой себя.

Достав из сумочки мобильный телефон, она нашла в списке контактов номер своего отца и позвонила ему.

– Привет, папа.

– Виктория? За что мне выпала такая честь?

– Мы с Дмитрием разорвали помолвку.

– О! Думаю, мне не следует удивляться, – произнес ее отец холодным тоном.

– Я и не ждала, что ты удивишься, – ответила Виктория с нескрываемым раздражением. – Потому что ты думаешь, что, раз я совершила одну ошибку, я вообще не способна поступать правильно. На самом деле я сама разорвала помолвку. Потому что Дмитрий меня не любит, а я заслуживаю большего.

– Виктория…

– Я слишком долго думала, что не заслуживаю любви и восхищения. Сейчас я наконец поняла, что мне никогда не удастся компенсировать тебе потерю «Лондонской дивы», что бы я ни сделала. Поэтому я больше не буду пытаться доказать тебе, что я на что-то гожусь. Никто не заслуживает, чтобы о нем до конца жизни судили по одному-единственному поступку.

Ее отец прокашлялся:

– Ты до сих пор жила с этим ощущением? Чувствовала себя виноватой?

– Разве ты не хотел, чтобы я до конца жизни расплачивалась за то, что была наивна в шестнадцать лет и позволила хитрому негодяю мной воспользоваться? Если ты этого не хотел, ты плохо это показывал.

– Последствия, конечно, были тяжелыми, но я вовсе не хотел, чтобы ты жила с чувством вины.

– Но ты не простил меня.

– Я не простил себя, Виктория, – ответил ее отец после долгой паузы. – За то, что не замечал, что происходит. За то, что злился на тебя, тогда как виноват был только подонок, который тебя обманул.

У Виктории защемило сердце. Она никак не ожидала такое услышать.

– В таком случае, может, нам обоим следует забыть прошлые обиды и продолжить жить дальше? Жизнь достаточно сложна и без зацикленности на своих неудачах.

Она снова подумала о Дмитрии, и на ее глаза навернулись слезы.

– Ты приедешь ко мне на ужин на следующей неделе? У меня такое чувство, что нам многое нужно обсудить.

– С удовольствием, – ответила Виктория. Возможно, ей наконец удастся наладить отношения с отцом.

– Мы на днях созвонимся и договоримся.

– Хорошо.

– Я люблю тебя, Виктория, – неожиданно сказал он.

Виктория тяжело сглотнула:

– Я тебя тоже.

На нее нахлынуло чувство облегчения. Она не понимала, почему так долго не могла решиться на этот разговор.

– Благодаря Дмитрию ты поняла, что заслужила это.

Подойдя к дивану, она устало рухнула на него и сказала себе, что со временем станет сильнее. Что отношения с Дмитрием изменили ее. Сейчас она не чувствует этой силы. Сейчас она испытывает лишь боль.

Из ее глаз покатились слезы. Смахивая их с лица, она почувствовала прикосновение металла к своей коже. Подняв руку, она посмотрела на кольцо, выбранное Дмитрием. Две недели назад желтый бриллиант показался ей дурацким. Сейчас она просто не представляла себе другого кольца на своем безымянном пальце. Не представляла себе там кольца другого мужчины.

Они договорились, что в конце их соглашения Дмитрий получит это кольцо назад.

Перевернувшись на бок, Виктория притянула колени к груди и снова посмотрела на кольцо. Ей совсем не хотелось его отдавать. Ведь когда она вернет Дмитрию кольцо, в их отношениях будет поставлена точка. К сожалению, у нее нет выбора.

Всхлипнув, она сняла с пальца кольцо и зажала его в кулак.

Она вернет его завтра и публично объявит о разрыве своей помолвки. Потому что она не сможет появиться на мероприятии в Лондоне вместе с Дмитрием, танцевать с ним весь вечер, притворяясь счастливой невестой.

Она не получит награду за услуги, которые выполнила не до конца, поэтому ничего не должна Дмитрию.

Но она не может допустить, чтобы разрыв помолвки негативно отразился на проекте Дмитрия. Он задумал благородное дело, и она не имеет права подвергать его риску. Она по-прежнему будет ему помогать, только на расстоянии.

Она раскрыла ладонь и снова уставилась на кольцо. Завтра она обо всем позаботится. Во второй половине дня Дмитрий вернется в Лондон. Первым делом он конечно же отправится в свой спортзал. За две недели ему надоели строгие костюмы и публичные выступления. Ему явно захочется очутиться в более привычной обстановке. За эти две недели она хорошо узнала его, а он ее.

Удивительно, но, связав ему руки, она привязала себя к нему, стала его частью. В тот момент она открылась ему полностью, и он это принял. Это должно было что-то значить.

Это должно было значить многое.

– Возможно, это было важно только для тебя, – произнесла она вслух с укоризной.

Перевернувшись на спину, Виктория начала придумывать план. Это было лучше, чем обливаться слезами и жалеть себя.

Она поплачет позже, и, когда она начнет, ей будет трудно остановиться.