После выкупа невесты они отправились в церковь на двух лимузинах. Мэдди не обращала внимания, кто как разместился. Ее волновало только то, что по одну руку от нее сидит Вик, а по другую – Роми.

Кафедральный собор Непорочного Зачатия в Сан-Франциско, с куполами и белым фасадом, выглядел так, словно его перенесли сюда из России. Об этой стране напоминало и богатое внутреннее убранство с обилием икон и роскошным алтарем.

Мэдди не заметила, как церемония завершилась. Она была невероятно тронута, когда Вик поднял вуаль, поцеловал ее и прошептал, что теперь и Бог знает, что она принадлежит ему.

Может, кому-то эти слова показались бы преувеличением, но именно они требовались душе Мэдди. Она оставила вуаль откинутой и, почувствовав на голове тяжесть венца, ощутила себя одновременно связанной и свободной.

Они отказались от гражданской церемонии и просто разбили хрустальные бокалы на глазах у сотен ближайших знакомых ее отца и Вика.

Хотя оба бокала разлетелись вдребезги, было очевидно, что свой Вик метнул с куда большей силой, чем Мэдди.

– Это будет долгий и благословенный союз! – провозгласил Миша.

Мэдисон слегка удивилась, обнаружив, что в качестве тамады пригласили известного актера, а один из ее любимых исполнителей развлекал гостей песнями.

Они поели, разрезали свадебный торт. Отовсюду слышались пожелания счастья молодым, и все это нисколько не походило на бизнес-сделку. Когда Мэдди поделилась своими наблюдениями с Виком, тот улыбнулся:

– Наш брак – не сделка.

– Но…

– Это брак мечты. Прими его таким, каков он есть.

Мэдди так и сделала. Она не удивилась, когда Роми поймала букет. Единственное, что ее смутило и даже слегка встревожило, – это то, что Максвелл Блэк поймал подвязку невесты. От его взгляда Мэдди сбежала бы в панике, а Роми покраснела и выглядела заинтересованной.

Хм… Об этом стоит подумать.

После медового месяца.

Мэдисон улыбалась так много, что к тому времени, когда белый «роллс-ройс» приехал за молодоженами, у нее болели щеки. Машина остановилась возле «Риц-Карлтона», а не в Пареан-Холл и удивленная Мэдди повернулась к мужу:

– Я думала, мы едем домой.

– Мы приехали. И об этом знаем только ты, я и водитель.

– А служба безопасности?

– Даже они не в курсе. Не сегодня. Ни друзья. Ни семья. Никакой службы безопасности. Никакой прессы.

– Сегодняшняя ночь принадлежит нам. – Мэдди была довольна. – Мне нравится.

Вик провел ее в один из двух самых знаменитых номеров отеля. Но Мэдди не могла оценить его красоту, она была слишком занята Виком, чтобы обращать внимание на мраморные полы и мебель в стиле чиппендейл.

– Шампанского?

Она покачала головой.

– Что-нибудь перекусишь?

На ее губах показалась улыбка.

– Нет, спасибо.

Его глаза потемнели, выражая решимость.

– Что ж, тогда в постель?

– О да.

Вик отнес ее в спальню.

– Я говорил тебе, как прекрасна ты сегодня?

– Кажется, ты что-то подобное упоминал.

Он кивнул:

– Я могу представить только одну ситуацию, в которой ты будешь просто сногсшибательной.

– Какую?

– Позволь показать тебе.

– Покажи.

Вик осторожно снял вуаль, затем перешел к украшениям.

– Ожерелье и серьги невероятно изящные, спасибо.

– Это просто жемчуг, пока ты не наденешь их.

– Ох… Я даже не знаю, как реагировать на некоторые твои слова.

– Как на правду. Мы же договорились, что я не вру тебе. – Он дотронулся губами до ее шеи, и Мэдди не сдержала дрожь.

Виктор встал к ней лицом, наклонился и принялся целовать плечи и шею. От каждого нежного прикосновения его губ по телу женщины пробегали мурашки, и к тому времени, когда он добрался до платья, Мэдди уже сгорала от желания. Вик расстегнул бюстгальтер, продолжая целовать ее. Он помог ей снять платье, аккуратно сложил его и отнес в гостиную, где положил на стол.

– Ты заботишься о моем платье.

– Это реликвия вашей семьи. – Вик пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся.

Мэдди надеялась, что никогда не перестанет восхищаться теми поступками, которые он совершал, проявляя заботу о ней.

– Ты об этой ситуации говорил? – Мэдди показала на себя.

На ней остались только корсет, трусики, длинные шелковые чулки и сверкающие туфли на высоких каблуках от Джимми Чу.

Он хищнически улыбнулся и покачал головой:

– Почти, но еще не совсем то.

Она сняла лодочки.

– Уже ближе. – Его голос был полон страсти, и Мэдди сглотнула.

В последние пять недель они занимались любовью каждую ночь, и не существовало никаких причин, из-за которых бы стоило нервничать.

Она наклонилась, чтобы отстегнуть чулки, но Вик остановил ее:

– Позволь мне.

– Хорошо. – Мэдди выпрямилась и замерла.

Не заботясь о своих дорогих брюках, Виктор опустился на колени, но вместо того, чтобы отстегнуть подвязки, придвинулся ближе и поцеловал ее между грудей.

У Мэдди перехватило дыхание, колени подогнулись.

– Вик, пожалуйста.

– Пожалуйста что? Это?

Он наклонился ниже и дотронулся языком до ее кожи, пробуя на вкус, наполняя Мэдди удовольствием. Вик обхватил ее руками, поглаживая кончиками пальцев кожу между трусиками и подвязками, и только потом расстегнул крючки.

Еще месяц назад до нее никто так не дотрагивался, но теперь тело женщины знало, какое удовольствие это может доставить.

По бедрам пробежала дрожь от прикосновений его пальцев. Мэдди хотелось большего – больше прикосновений, больше нежности. Соски уже затвердели в предвкушении, а воспоминания о том, что было раньше, только усиливали ощущения.

Вик потянулся, чтобы расстегнуть корсет, и она обрадовалась, что выбрала фасон с молнией, а не с лентами.

– М-м-м… – Лицо Вика выражало счастье. – Уже почти все. – Он стянул нижнее белье и поцеловал соски. – Это самое прекрасное зрелище, которое я мог себе представить.

Тело Мэдди обдало жаром, она не могла скрывать это от Виктора. С ним не работал ни один из ее защитных механизмов.

– Ты все еще одет.

– Ты хотела бы это изменить?

Он явно ее поддразнивал, и, вместо ответа, она шагнула вперед и развязала галстук.

– Я начинаю понимать, почему тебе нравится разворачивание подарков. – Мэдди медленно сняла с него галстук.

– Да?

– О да.

Она медленно расстегнула пуговицы рубашки, наклоняясь, чтобы насладиться его мужественным ароматом и коснуться волосков на груди. Женщина наслаждалась каждым обнажившимся миллиметром кожи, дотрагиваясь и целуя ее. Могло показаться странным, с какой скоростью она научилась искусству любви. Но Виктор всегда с энтузиазмом принимал все, что она делала во время их сексуальных утех.

Закончив раздевать мужа, Мэдди сделала шаг вперед, и их тела слились воедино. Вик был намного больше ее, и в то же время они идеально совпадали, словно были созданы друг для друга. Несколько минут они целовались, не проявляя ни малейшего нетерпения. Но было еще кое-что, что Мэдди не делала, хотя ей хотелось, и разве не стоит заняться этим в их первую брачную ночь?

Она отстранилась, прерывая поцелуй, но Вик притянул ее к себе. Наконец ей удалось высвободиться.

– Я хочу попробовать тебя.

Его глаза вспыхнули.

– Не откажусь.

– Я и не сомневалась. – Мэдди опустилась на колени.

– Может, тебе будет удобнее на кровати?

Она взяла символ его мужественности в руки и ласково провела по нему пальцами.

– Может быть, но не сейчас.

Мэдди погладила его еще раз, наслаждаясь бархатной нежностью кожи и тем, как легкие прикосновения влияют на него. Виктор зарычал.

Он принадлежит ей. Только ей.

– Пожалуйста, милайа мойа. – Русские слова смешались с английскими.

Он мог отрицать это, но свадьба повлияла на Вика. Он никогда – по крайней мере с Мэдди – не разговаривал по-русски, а теперь впустил ее в свою святая святых.

И это так же влекло женщину, как обнаженный мужчина, стоящий перед ней.

– Что это значит? – Мэдди подняла голову, чтобы видеть его лицо, встретиться взглядом с его горящими от страсти глазами.

– Моя милая.

Вик поднял ее и жадно поцеловал. Мэдди не ожидала, что одна ночь без любви сделает его таким нетерпеливым, таким жаждущим. Не теряя времени, он одним мощным движением смел покрывало и простыню и вместе с женой лег в центр огромного матраса. Вик развел ее бедра и опустился на колени, при льнув к средоточию женственности. Мэдди немедленно ощутила близость оргазма. Но еще больше ее сжигало желание почувствовать его внутри.

– Пожалуйста, Вик, займись со мной любовью сейчас.

Он поднял голову, его глаза стали почти черными.

– А что я, по-твоему, делаю?

– Не так.

– Именно так.

Он подводил Мэдди к краю пропасти. Ее крики отлетали от стен роскошной спальни. Наконец она обмякла, потеряв всякую способность шевелиться. Вик приподнялся:

– С презервативом или без?

К счастью, в их первый раз Мэдди не забеременела, и с тех пор они были очень осторожны. Но теперь они женаты и уже договорились, что сразу приступят к созданию семьи. Более того, ей хотелось, чтобы между ними не было никаких барьеров.

– Никакой защиты, – решительно проговорила она.

Вик кивнул, его лицо выражало ненасытное желание. Это желание исходило от него волнами. Мэдди думала, что просто разделит с ним интимную близость и насладится их эмоциональной связью после яростного оргазма и бессилия, до которого Вик довел ее своими ласками. Ничего больше. И она не была готова к тому, как отреагирует ее тело на их слияние. Экстаз только усилился, с каждой секундой ее тело распалялось все больше. Удовольствие распространялось внутри, подчиняясь медленному, но настойчивому ритму Вика. То ли читая ее мысли, то ли руководствуясь сигналами тела Мэдди, Вик ускорил темп. С каждым движением наслаждение нарастало. Его кофейного цвета глаза требовательно горели.

– Давай, милайа мойа.

Ее тело содрогнулось с невероятной силой, способной вызвать землетрясение.

Вик присоединился к ней в невероятном сексуальном удовлетворении. Они не сводили глаз друг с друга, слившись в единое целое, словно в самом страстном поцелуе.

– Если это не сделает ребенка… – Мэдди едва могла дышать.

Он прижал ее к себе:

– Мы продолжим с большим удовольствием.

Что они и делали всю ночь, пока на рассвете не погрузились в сон.

В полдень Вик разбудил жену, чтобы принять душ. Вместе. Совместный душ был одним из недавно открытых развлечений.

Выйдя из ванной, они обнаружили, что кто-то застелил их постель и положил сверху одежду, а у стены стоят чемоданы.

– Как долго мы здесь пробудем? – Мэдди застегнула бюстгальтер и натянула черный шелковый топ.

Вик бросил взгляд на чемоданы, затем посмотрел на нее:

– Регистрация начинается через час.

– Куда мы едем?

Явно не домой. Их вещи были доставлены в Пареан-Холл за день до свадьбы, так что для поездки туда им не требовался багаж.

Он надел боксеры и темно-синие джинсы.

– В Палм-Спрингс.

– Зачем?

– У нас медовый месяц.

Мэдди остановилась:

– Но мы не обсуждали свадебное путешествие.

Вик надел черно-белую рубашку поло.

– Это традиция.

– Наш союз трудно считать традиционным.

– Я не согласен.

Мэдди покачала головой. Конечно, Вик не отступится. Он не видит ничего странного в том, что женился на женщине, которую не любит.

– Значит, Палм-Спрингс, – протянула она.

– Я не видел смысла в каких-нибудь экзотических местах. Все равно мы большую часть времени проведем в спальне. – Вик улыбнулся.

Покраснев, Мэдди пожала плечами:

– Мне нравится Палм-Спрингс.

Маленький курортный городок в пустынном районе Калифорнии был одним из ее любимых. Вместе с матерью она посещала его каждую зиму. Там собиралось столько звезд, что Арчеры прессу даже не интересовали. Позднее Мэдди уезжала туда, когда ей хотелось перестать быть Мэдисон Арчер, наследницей гигантского состояния.

И она подозревала, что Вик знает об этом.

– Хорошо, что ты умна, иначе школьные занятия, пропущенные из-за путешествий с матерью, могли стать проблемой, – заметил он.

– Мама всегда заботилась о том, чтобы у меня был учитель.

– Я стану единственным учителем, который тебе понадобится на этой неделе. – Вик излучал страсть.

– После последних пяти недель и особенно этой ночи, я уверена, что ты не слишком многому сможешь меня научить.

– Ты будешь удивлена.

У этого мужчины точно нет недостатка в уверенности.

Они действительно провели много времени в спальне их номера, однако он настоял и на том, чтобы посетить любимые места Мэдди. Вик отвел ее в один из лучших ресторанов города и устроил шопинг в эксклюзивных бутиках с одеждой от лучших дизайнеров.

Мэдди, всегда считавшая свою светскую сторону чем-то несущественным, наслаждалась. Такого с ней не было со дня смерти Хелены.

Вику нравился едва ли не каждый предмет одежды, который примеряла Мэдди, и даже рычание, которое он издавал при виде особо вызывающих, ей льстило.

Когда новобрачные вернулись в Сан-Франциско, их ждал список мест, подходящих для школы. И хотя невероятное количество дел, скопившихся у Вика после недельного отсутствия и с которыми никто, кроме него, не мог справиться, не позволяло ему сопровождать Мэдди и Роми, он каждый вечер подробно расспрашивал жену о том, что она видела. Похоже, он искренне интересовался их проектом.

Утром в пятницу Мэдди получила сообщение от секретаря ее отца с просьбой прибыть в офис на совещание.

Она собиралась посетить еще один участок, который им с Роми казался особенно подходящим. Испытывая великодушие ко всему миру, и даже к отцу, Мэдди позвонила и перенесла осмотр, а затем отправила секретарю ответное сообщение, подтвердив свое согласие. Приехав, Мэдди заметила, что в конференц-зале нет секретаря, обычно ведущего протокол. Это что, личная встреча? Тогда почему в офисе?

Ее отец встал и обошел стол.

– Мэдди, я хотел бы представить тебе доктора Уилсона, директора… – Джереми назвал известный институт, специализировавшийся на исследованиях в области психиатрии.

Седовласый и представительный, в костюме хорошего качества, возможно, от итальянских дизайнеров, доктор Уилсон сидел в одном из кожаных кресел. Он поднялся и подошел к ней, протягивая руку:

– Мэдисон, рад видеть вас.

– Спасибо. Надеюсь, могу сказать то же самое. – У нее появилось плохое предчувствие.

Почему в офис отца приглашен психиатр?

– Давайте сядем и расслабимся.

Доктор Уилсон явно считал себя главным на этом собрании, и тот факт, что отец беспрекословно выполнил его указания, говорил, что он это принимает.

Мэдди не разделяла его молчаливого согласия и не села, а отец занял место на стуле, стоящем напротив кресла, в которое вновь опустился доктор.

– Что происходит? – спросила она.

– Садитесь, Мэдисон, чтобы мы могли обсудить все, как цивилизованные люди.

– Сначала скажите, что мы обсуждаем.

Отец нахмурился:

– Ты грубишь.

– А ты что-то скрываешь.

Скрытность гораздо хуже, чем грубость.

– Вы понимаете, что я имею в виду? – обратился Джереми к доктору. – Дерзость без причины.

– Ты попросил доктора Уилсона обследовать меня? – Эмоции прорвались, прежде чем она смогла подавить их.

К удивлению Мэдди, отец поморщился, но кивнул:

– Я узнал, что ты посещаешь психотерапевта.

– Да, посещала несколько недель, как и добрая половина американцев.

Это был правильный выбор, а не слабость.

– Это небольшое преувеличение. – Похоже, доктор Уилсон уже сделал заметку о склонности Мэдди к гигантизму. – Всего около двадцати процентов.

– Кто сказал тебе об этом? – Мэдисон повернулась к отцу, игнорируя врача.

Виктор не стал бы говорить. Может, он и не любит Мэдди, но он – рыцарь и никогда не принес бы ее в жертву королю.

– Вик знает об этом?

Джереми начал привычную игру:

– А ты что думаешь?

– Что ты не хочешь ответить на мой вопрос. – Она вытащила телефон.

– Кому вы звоните? – Тон доктора Уилсона был нарочито спокойным.

– Своему мужу.

– Вы видите? Симптомы зависимости и паранойи.

Мэдди хотела было швырнуть телефон в отца, но сдержалась. Неизвестно, какие выводы сделает психиатр. На телефоне Вика сработал автоответчик, и она оставила голосовое сообщение:

– Это я. Джереми пригласил меня на совещание, а оказалось – к психиатру. Мне нужно поговорить с тобой. Позвони.

Доктор Уилсон наблюдал за ней с выражением лица, по которому невозможно было ничего прочитать. Отец прищурился. Мэдди гадала: раздражен он или переживает за нее?

– Значит, тебе стало известно, что я бывала у психотерапевта, и теперь ты пригласил доктора Уилсона. Зачем?

– Никто не говорит, что я здесь, чтобы наблюдать за вами, – сказал Уилсон.

– Никто не говорит, что не для этого.

Ни психиатр, ни отец ничего не ответили. Помолчав, Джереми уточнил:

– Я поделился с доктором Уилсоном беспокойством по поводу твоего нестабильного поведения в последние годы.

– Вы правильно сделали, обратившись за помощью. – Доктор Уилсон говорил с ней, как с ребенком или умственно отсталым человеком. – Но я вынужден согласиться с вашим отцом. Ваши поступки после смерти матери отражают ухудшение вашего состояния.

– У меня нет никакого состояния. – Зато у нее есть мозги, которые сейчас начали работать. – Джереми, ты хочешь, чтобы меня признали психически неполноценной? Тогда бумаги, которые я подписала, окажутся недействительными. Это не сработает.

Судя по выражению его лица, отец был с этим не согласен, и, что еще хуже, психиатр покачал головой:

– То, что вы подписали такой документ, сложно назвать осмысленным поступком.

– Вы так считаете?

– А вы?

– Я действовала осмысленно. Кроме того, то, как я поступаю со своими деньгами и имуществом, – не ваше дело, доктор Уилсон, равно как и не Джереми Арчера.

– Вы называете отца по имени. Это говорит о многом.

Кем он себя мнит, выдумывая психологические проблемы, основываясь только на предвзятых жалобах отца и нескольких секундах абсолютно непрофессионального диалога?

– Его экономка ближе мне, чем он.

Может, это и преувеличение, но пусть они попробуют доказать обратное.

Психиатр был озабочен.

– Недостаток эмоциональной близости с единственным оставшимся родителем – это то, с чем мы можем поработать.

– Доктор Уилсон, вы никогда не были и не будете моим врачом. Теперь прошу меня простить. – Мэдди повернулась, собираясь уйти.

– Мэдисон, – позвал ее отец, но она не остановилась.

Ей было все равно, какие угрозы он наговорит ей на автоответчик.