Предположив, что покрасневшие глаза Алины связаны с ним, Демьян на этот раз не ошибся. Стены кабинета давили на него, причем не только из-за прошлого вечера. Демьян снова попытался позвонить сыну, но снова наткнулся на автоответчик. Надя прислала сообщение, что она пакует вещи. Она планировала уехать вместе с Романом на следующей неделе. Демьян решил уехать тогда же.

– Пошли, – распорядился он. – Мы должны посмотреть ферму.

– Я позвоню водителю, – сказала Алина.

– Просто вызови машину.

Он был взволнован и растревожен сообщением Нади и не очень-то счастлив тем, как у них с Алиной все сложилось накануне. Демьян постоянно прокручивал в голове их разговоры, и ее опухшие покрасневшие глаза совсем не помогали.

– Я поведу сам. – Он взял куртку и посмотрел на каблуки девушки. – Ты не забыла на этот раз захватить обувь на плоской подошве?

– Все в порядке. У меня есть запасная пара в машине.

В этом была вся Алина. И ему это нравилось. И в этом заключалась проблема.

Вскоре они оказались за городской чертой, и Алина решила заполнить тишину:

– Я никогда не думала, что у вас есть ферма. Это не та собственность, владельцем которой я могла бы вас представить.

Демьян пожал плечами.

– Это… – попытался объяснить он, – это постоянная зубная боль.

– Да, фермы – они такие.

– На ферме всегда есть что-то, чем необходимо заняться. Если не проблемы арендаторов, то заборы или изгороди. – Демьян покачал головой. – Я должен был продать ее давным-давно.

– Почему же вы этого не сделали?

Во время двухчасовой поездки Демьян пытался держаться в деловом русле, напоминая себе, что речь идет о бизнесе и Алине следует сообщить только то, что она должна знать для продажи.

– Живущая на ферме пара – друзья моей тети. У них был сад по соседству. После смерти тети Кати ферма досталась мне. Я никогда не собирался здесь… – Алина повернулась к нему, заметив, что он говорит неуверенно. – Что ж, одно время я рассматривал такую возможность. Но потом начались пожары, и сад Росса и Мари был уничтожен. Я сдал им дом и мои земли. Прошло двенадцать лет, сады возрождены…

– А их дом?

– Они не захотели его восстанавливать. – Демьян покосился на Алину и увидел ее поджатые губы. – Они могут предложить продать ферму им. У них очень успешный бизнес… Ты не записываешь.

– Мне это не требуется. – Алина посмотрела в окно. – Наша ферма тоже преподносилась как процветающая.

– Что вы выращивали?

– Телопею. – По его молчанию она поняла, что нужно объяснить подробнее. – Это огромные красные цветы, похожие на большую капусту, красивые… – Ее голос угас. Какое ему до этого дело? – Мне хорошо известно, что фермерство – тяжелый труд.

Оставшуюся часть пути они проехали в тишине.

Пожимая руку Россу, Демьян напомнил себе, что они здесь по делам бизнеса. Росс тоже успел успокоиться после телефонного звонка – в конце концов, Демьян нормально с ними обошелся, поставил их в известность. Алина переобулась на потертом кожаном стуле, и они отправились смотреть окрестности. По дороге Росс сообщил, что они не собираются покупать ферму. В их возрасте лучше свернуть бизнес.

Как и ожидал Демьян, было очень сложно вернуться туда, где он провел много лет с тетей, постепенно оттаивая. Еще сложнее было провести несколько часов, обходя территорию, вернуться в дом, вымыть руки в ванной и поймать краем глаза свое отражение в зеркале – увидеть мужчину вместо недоверчивого подростка.

– Мы постараемся, чтобы потенциальные покупатели мешали вам как можно меньше. – Демьян пожал Россу руку. – Алина будет на связи и… – Он умолк. Впервые в жизни Демьян не знал, как завершить деловые переговоры.

– Конечно, – кивнул Росс.

– Я приготовила вам обед. – Глаза Мари были такими же опухшими, как глаза Алины этим утром. – Знаю, тебе это тоже нелегко дается, Демьян. Я помню, каким ты впервые появился здесь… – Она вздохнула. – Посмотри на себя сейчас.

– Времена меняются.

– Да. – Мари протянула им корзинку с едой. – Я решила, что вам захочется еще раз прогуляться здесь напоследок.

Демьян не хотел никакого «напоследок». Он мечтал забраться в машину и уехать, уехать отсюда поскорее и не оглядываться. Потому что без Романа это все равно ничего не значит.

– Спасибо.

Отказаться было бы грубо.

Хотя когда его это останавливало?

Они долго гуляли в тишине садов, и Алина чувствовала, что ее голова вот-вот взорвется. В Демьяне было слишком много того, что ее отталкивало, – то, как он разговаривал с бывшей женой, что он не сражался за своего сына, что разрушал жизни Мари и Росса.

Лучше оттолкнуть его, но все же…

Все же ее мир никогда не был таким…

Она никогда не испытывала столько эмоций, сколько сейчас, гуляя рядом с Демьяном.

Алина была готова зарыдать, запеть… даже раздеться.

Она жила эмоциями.

– Хочешь пообедать под тем деревом? А я могу расположиться здесь. – Демьян поддразнивал ее, вспоминая правила агентства. – Или ты можешь поесть в машине.

– Стоп.

– Я обычно устраивался там. – Он указал на большую иву, ветви которой купались в реке. – Там гораздо прохладнее.

Демьян придержал для нее зеленые «шторы», и Алина вошла в его рай.

– Я привык приходить сюда, чтобы подумать. – Он не стал уточнять, о чем. Он намазал масло на хлеб, покрыл сверху толстым слоем вишневого джема, так что рот Алины наполнился слюной. – Начнем с десерта. Я не считаю, что лучшее нужно оставлять напоследок. Ну как, нравится?

– Чудесно! Я мечтала о чем-то подобном в школе…

– Там плохо кормили?

– Еда была восхитительная. Но чтобы успеть ее получить, нужно было подходить моментально.

– Ты не подходила?

– Это не стоило толкания локтями со всех сторон.

– Я бы сказал им…

– Мне по фигу, – произнесла она по-русски его любимую фразу и была вознаграждена всплеском смеха.

– Сильнее ударение на «по», – поправил ее Демьян.

– Ваш язык ужасен, – улыбнулась Алина.

– Мой язык прекрасен. Скажи еще раз.

– Нет. Я практикуюсь в одиночестве.

– Тебе нравилось на ферме?

– Я любила эту жизнь.

– У тебя есть братья или сестры?

– Нет.

– А твоя мать?

– Она за границей, наслаждается отдыхом. Мама заслужила его, воспитывая меня в одиночку.

– А отец? – закинул удочку Демьян.

Алина пожала плечами:

– Он оставил нас, когда мне было три года.

– Ты когда-нибудь видела его?

– Нет. – Было больно это признавать. – Он хотел работать на ферме, так они с мамой и встретились… В общем, появилась я, и отец решил, что всего этого для него слишком много, и ушел. Мама пыталась удержать все на своих плечах и какое-то время хорошо справлялась, но ей было тяжело. Приходилось подниматься среди ночи, чтобы успеть к открытию цветочного рынка… – Алина покачала головой. Если она продолжит рассказ, то начнет плакать.

– А почему ты выбрала профессию личного секретаря?

– Потому что это более надежный способ прожить. Бизнесменам всегда требуются помощники.

Пожалуй, не стоит говорить Алине, насколько ужасно у нее это получается…

Или стоит?

Фактически, не будь у него тяжелого похмелья после ночи, проведенной с тремя девицами, Демьян уволил бы ее в тот момент, когда понял, что она вообще не разбирается в недвижимости. Однако он не уволил Алину. Может, потому, что по его коже не ползли мурашки, когда Демьян думал о том, что она ходит по его дому, трогает его вещи.

Он даже позволил ей убрать комнату Романа. Интересно, Алина это сделала?

– Агентство часто предлагает тебе работу?

– Не слишком. Я очень рада, что нашла место официантки. – Алина откусила еще кусочек.

Она предпочла не объяснять мужчине, который все равно этого не поймет, что деньги, которые она получает в ресторане, позволяют ей оплачивать квартиру. К тому же, даже если в агентстве нет для нее работы, четыре ночи в неделю она получает еду бесплатно.

– Тебе нравится эта работа?

– Хороший ресторан, прекрасный персонал.

– Я говорил о работе секретаря.

Алина замерла.

– Конечно. – Она нацепила улыбку – по крайней мере, надеялась, что улыбается.

– Алина…

Она посмотрела на Демьяна.

«Я ненавижу эту работу». Как можно сказать такое?

– Здесь вы жили, когда приехали в Австралию? – Алина перевела разговор на другую тему.

Он кивнул.

– Это ферма моей тети. Она умерла, когда Роману было два года. – Алина удивилась. Демьян редко упоминал своего сына. – Катя умерла через два дня после того, как завершился мой бракоразводный процесс. Надя считала, что я должен продать ферму, но я сказал ей… – Они обменялись быстрыми улыбками. – Что меня не волнует ее мнение. Я предложил ей жить здесь, но Надя не мыслила себе жизни без города. В конце концов я сдал ферму внаем.

– Вы когда-нибудь думали о том, чтобы поселиться здесь?

– Немного. – Он пожал плечами. – Когда Катя умерла, здесь все изменилось. Я рассчитывал сохранить ферму для Романа, но… Кажется, он будет жить в России.

– Вы поедете в Россию, чтобы увидеться с ним?

– Конечно. Я не собираюсь терять с ним связь.

Алина нахмурилась. Демьян говорил очень спокойно, однако ей показалось, что предстоящая разлука с сыном убивает его.

А Демьян тем временем вспоминал слова Нади: «Пожалуйста, подумай об этом. Я не прошу много – просто быть вместе».

Жена не любила его, ей нравилось его имя и деньги, поток которых иссякнет, когда Роману исполнится восемнадцать лет.

Еще один брак без любви?

Демьян думал об этом.

Еще один дорогостоящий развод?

И об этом он тоже думал.

Не очень приятно, но это позволило бы сохранить статус-кво – созданную им жизнь, регулярное общение с сыном в стране, которую он все эти годы называл домом…

Шах и мат.

Демьян снова посмотрел на Алину.

– У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

Ее щеки порозовели.

– Не совсем. Нет.

– Могу я спросить: почему?

– Не знаю. Мне было известно, что отец переспал с половиной женщин в деревне, и я боялась, что у меня могут оказаться сводные братья, о которых я не знаю, так что обстоятельства не больно-то располагали…

– Алина! – Демьян рассмеялся. – Когда ты забываешь о застенчивости, то становишься довольно смешной.

– Верно. Я сама все время над собой смеюсь.

– Почему ты ни с кем не спала?

Как это объяснить?

– Меня не интересуют мускулистые смуглые парни. Это плохо, потому что бледные интересные мужчины не очень… – Она неожиданно спросила: – На какой тип мужчин я могу замахнуться, как думаете?

Демьян предпочитал не думать о ней с другим мужчиной.

Он лег на спину в их зеленом убежище и попытался нарисовать образ идеального мужчины для Алины.

Не получалось.

Точнее, получалось, но у этого образа было его лицо.

Демьян посмотрел в ее карие глаза и круглое личико и представил, как какой-то подлец дает ей слишком много выпить или как кто-то неловкий и застенчивый делает ее еще более застенчивой и неловкой.

– Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я уже был разведен и имел пятилетнего сына.

– Да. – Алина помолчала. – Почему вы?..

Никто не спрашивал его о причинах развода, никто даже не пытался, а она либо слишком глупа, либо слишком смела.

– Мои дела шли не очень хорошо…

Демьян заколебался. Это была не совсем правда, но он ни с кем не обсуждал это, даже с самим собой. Алина рылась в корзинке, которую дала им Мари, достала зачем-то соль. Ее руки задрожали, и соль просыпалась на скатерть. Демьян ощутил комок в горле, такой знакомый, и попытался проигнорировать его. Было нелогично верить, что такая простая вещь, как просыпанная соль, может привести к катастрофе. Но даже много лет спустя он буквально слышал, как мать кричит на него.

Демьян удивился, заметив, что Алина взяла щепотку соли и бросила ее через левое плечо.

– Что ты делаешь?

– Вы же знаете… – Она смущенно улыбнулась. – Просыпать соль – плохая примета.

– А бросок через плечо отменяет последствия?

– Предполагается, что да.

Он выпрямился, взял немного соли и бросил назад.

– Левое плечо. Там сидит дьявол, – подсказала Алина.

Демьян посмотрел ей в глаза, увидел улыбку, услышал теплый голос, и сковывавший его лед немного подтаял.

– Моя мать верила в приметы.

– Ох…

– Она была очень суеверной.

Он никогда ни с кем не говорил об этом, и признание Алине было первым в его жизни. Надя только смеялась над старыми суевериями, спокойно оставляя пустую бутылку из-под вина на столе.

– Помнишь ту женщину, что выступала на вчерашнем ужине? – спросил он. – На какой-то момент мне показалось, что у нас была одна мать.

– Мне жаль. – Алина покраснела, потому что говорила с набитым ртом. Она быстро все проглотила и запила водой. – Простите.

– Алина, – улыбнулся он, – ты извиняешься, даже проявляя доброту.

– Верно. – Она откусила еще кусочек, просто чтобы дать себе маленькую передышку. Разговор получился слишком личным, но Демьян сам поднял этот вопрос.

Тем не менее ей хотелось продолжить.

– Она была плохой матерью?

Демьян закрыл глаза. Вспоминания о детстве он спрятал в самом дальнем уголке души и запер на ключ. Но пребывание на ферме, возможная потеря Романа, вчерашнее выступление… Он не смог сдержаться.

– Если бы я рассказал кому-то, как мы живем, мать упрятали бы в лечебницу. И я пытался сохранить ее мир.

– Как?

– Ты не захочешь знать.

– Захочу.

– Тогда ложись рядом.

Он предложил Алине лечь не потому, что хотел близости. Просто Демьян не желал видеть ее реакцию.

Он рассказал далеко не все, но достаточно, чтобы раскрыть перед ней невероятный мир своего детства.

– Однажды я забыл в школе учебник. Она накричала на меня, потащила к зеркалу и заставила плюнуть три раза через плечо… Все было под запретом, все указывало на то, что мы катимся в ад. Бесчисленные приметы… – Демьян покачал головой. – Это был хаос.

Алина замялась, но все-таки спросила:

– А как вы воспитывали Романа? Это было тяжело, учитывая то, через что пришлось пройти вам?

– Наоборот, легко. У меня выработалось правило: я поступал не так, как моя мать. Если Роман боялся темноты, вместо того чтобы бояться вместе с ним, я включал свет и читал ему. Если он плакал, я обнимал его… Если он наступал на трещины в асфальте, я наступал на них вместе с ним… Если он просыпал соль, я просто убирал ее.

Слезы в глазах Алины говорили о том, как важен для нее этот разговор.

– Сколько лет вам было, когда она умерла? – спросила девушка.

– Тринадцать.

– А ваш отец?

– Я не знал его.

– Вы вообще ничего не знаете о нем?

– Только одно – он был беден. Впрочем, вспоминая, как мы жили, я не думаю, что моя мать зарабатывала много.

Демьян поддерживал разговор не случайно. Будет лучше, если шокированная Алина соберет вещи, и они отправятся в Сидней. Ведь она невинна, а он – далеко нет.

Вместо этого она села и, отпив воды, облизнула губы. Это не было намеренное соблазнение, и все же оно откликнулось у него в паху.

– Похоже, ваша мать была серьезно больна.

– Она была слаба и выбрала алкоголь. – Демьян замолчал и посмотрел на нее.

– Похоже, она была серьезно больна, – повторила Алина. – Поэтому вас невозможно шокировать? – Ее щеки запылали.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… меня, напротив, все шокирует. Возможно, я росла закрытым ребенком. То есть мы жили вдвоем с мамой, потом школа для девочек…

– Мы говорим о сексе, верно? – поинтересовался он.

Ему нравилось, что у нее покраснела даже шея, а потом Демьян подумал о ее груди.

– Да, – шепнула Алина.

Итак, они заговорили о сексе. Что теперь? Она снова легла рядом с ним.

– Я не думаю, что могу… – Она осеклась.

– Продолжай.

– Я не могу нравиться мужчинам.

– Неправда.

– А если и смогу, они не захотят, чтобы их видели со мной.

– Алина, это была работа.

– Даже если так, вы не желаете…

– Неправда. Я очень хотел, но ты бы подумала, что это… – Демьян помолчал, но она не подсказала нужное слово. – Свидание.

– Нет.

– Да. Ты подумала бы, что это первое свидание, и расстроилась бы, когда за ним не последовало второе.

– Как много вторых свиданий у вас было?

– Поверь, список тебя шокирует – настолько он мал. Когда-нибудь ты встретишь своего мужчину, нужно только больше уверенности и опыта.

– Нельзя обрести уверенность и опыт без практики. Это как поиск работы.

– Сейчас ты работаешь на меня. – Они повернулись друг к другу, и их взгляды встретились. Все внутри Алины переворачивалось, когда она смотрела в немигающие глаза Демьяна. – Теперь у тебя не будет проблем с устройством на работу. Выбирай любую.

– Мы все еще говорим о сексе?

– Может быть. – Демьян задумался. Он безумно хотел избавиться от мыслей о ней, но Алина заслуживала больше, чем одноразовый контакт, каким обычно был для него секс. – Но только не вздумай влюбляться в меня.

Он говорил прямо, а это означало, что Алина тоже может быть прямой.

– Слишком поздно. – Удивительно легко быть честной, лежа рядом с самым сексуальным мужчиной в мире. – В этом виноват поцелуй.

– Не будь такой откровенной.

– Обычно я не такая. Но я шучу. Не волнуйтесь, я не влюблюсь в вас. Вы не мой тип.

– Я недостаточно бледен и интересен?

– Слишком интересны. Мне кажется, я потеряла от вас голову.

– Потерять голову – это нормально. Я потерял голову от тебя.

– Правда? – Алина улыбнулась и посмотрела на него.

– Мы все равно не можем заняться тем, чем хотим. Мой пиджак остался в машине.

– Уверена, выход найти можно, – снова улыбнулась она. – В любом случае я принимаю таблетки.

– Во-первых, не стоит говорить об этом, если под рукой нет презервативов. Во-вторых… – Демьян заколебался. Обычно он не занимался другими вещами – по крайней мере теми, на которые она намекала. – Если ты хочешь мужчину, который… – Он посмотрел в ее доверчивые глаза. – Все, о чем мы говорим, – секс.

– Я поняла. Личный секретарь с преимуществами.

В этот раз Демьян не улыбнулся, потому что, несмотря на свои храбрые заявления, Алина не учитывала, что он не бывает нежным. И уж точно не стоит ожидать от него душевной близости, о которой молили глаза Алины.

– Урок секса! – Она была невероятно возбуждена, она почувствовала боль внизу живота и едва могла вдохнуть раскаленный воздух, настолько плотным он стал.

– Никакой любви! – Демьян наклонился, чтобы поцеловать ее. – Просто секс.

У его языка был вкус вишен? Или у ее языка? Алина не знала. Она вообще перестала думать и сконцентрировалась на восхитительных ощущениях от прикосновений руки, игравшей с ее сосками.

Демьян перевидал множество грудей, но не с такими крупными сосками, как у Алины, и испытал настоящий сексуальный голод, сняв ее топ.

– Как далеко ты заходила раньше?

Она показала. Он приподнял ее юбку.

– Но не настолько, – добавила Алина, когда его пальцы начали искать путь в ее трусики.

– Ты серьезно? – Демьян улыбнулся.

Алина не могла ответить. Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо. Ласки его пальцев, соприкосновение губ… Она должна была бы испытывать неловкость, но в ее сознании не осталось для этого места.

– Демьян…

Его ладонь переместилась на средоточие ее женственности, потом пальцы скользнули глубже… Это было больно и прекрасно. Алина вздрогнула и сжала бедра, подарив Демьяну чувство триумфа.

– Я хочу тебя увидеть, – простонала она, едва дыша.

Прежде Демьяну не приходилось заниматься всякими прелюдиями и поглаживаниями. Первый сексуальный опыт у него был с женщиной много старше, и она показала ему, что делать. А Алина, вместо того чтобы сразу расстегнуть молнию на брюках, расстегнула его рубашку. Однако ему нравилось быть здесь, в укрытии под ветвями ивы, слышать пение птиц, словно происходило что-то невероятно натуральное. Он никогда бы не догадался, что такая игра покажется ему естественной.

Алина решила, что у Демьяна самая красивая кожа, которую она когда-либо видела. Она провела пальцами по его груди, спустилась к животу, пытаясь представить, какими бы красками нарисовала его – может, цветом беленого льна? Но Демьян приподнял бедра, и мысли Алины переметнулись к другим вещам. Она спустила вниз его брюки и потянулась к черным боксерам, но Демьян остановил ее.

– Вытащи, – попросил он.

Ему нравилось охватившее его напряжение, нравились мягкие пальцы, погладившие его мужское достоинство, нравилось, что Алина обращается с ним очень осторожно. Слишком осторожно. Не выдержав, Демьян сам стянул боксеры.

Алина никогда не видела и не чувствовала ничего настолько прекрасного. Она на мгновение замерла, а потом потянулась к нему.

По легкому прикосновению Демьян понял, что и руки ее девственны. Он накрыл их своими ладонями, заставляя держать ритм, но стоило ему освободить их, и Алина потеряла такт. Заметив, что он стиснул зубы, девушка прикусила губу и сконцентрировалась.

– Так?

Демьян издал низкий рык, нечто среднее между ругательством и стоном.

– Ох! – Алине уже ничего не нужно было спрашивать. В ее глазах разгорелось пламя, она облизала губы.

– Могу я попробовать? – попросила она.

– Позже. – Демьян отвел ее руку. – Я покажу тебе, как достичь оргазма, если лузер забыл презервативы. – Он криво улыбнулся. – Лузер – это я.

Он приподнял Алину и уложил ее на себя. Она тотчас обвила его ногами. Пришлось сдерживать ее – контроль в этой игре был всем.

– Ох… – Алина почувствовала, как по ее шелковым трусикам заскользило что-то твердое. Вскоре ей даже «ох» было сложно сказать. Ее бедра принялись двигаться. – Демьян…

– Все нормально.

Ему хотелось заставить ее остановиться, метнуться к машине, схватить пиджак, надеть презерватив и разорвать на ней трусики.

– Демьян… – Алина продолжала произносить его имя. Если он сейчас остановится, она умрет, если продолжит, сложно представить, что случится. Лицо ее горело, но по сравнению с новыми невероятными ощущениями это были пустяки. – Это происходит со мной?

– С нами обоими. – Ему тоже не хватало дыхания.

Ей нравилась его сосредоточенность, нравилось видеть свои груди рядом с его лицом. Демьян никак не мог поймать ртом ее сосок, а Алина, выгибаясь, не давала ему возможности попробовать этот запретный плод. Ей хотелось опуститься на него, наполниться им, а Демьян притягивал ее к себе все сильнее, пока его разгоряченное потное лицо не оказалось прижатым вплотную к ее шее. Алина вскрикнула. Демьян не отдавал ей инициативу только по одной причине – он сам должен был овладеть ею.

Он перекатился так, чтобы Алина оказалась на спине, страстно поцеловал, а потом принялся покрывать короткими поцелуями ее разгоряченное напряженное лицо, пока девушка не успокоилась и не услышала его слова:

– Я стану твоим первым мужчиной.

Она кивнула. Демьян опустился на колени возле нее и, потянувшись за бутылкой, дал ей глоток воды, словно она была марафонцем на дистанции, нуждающимся в подкреплении. Собственно, так оно и было.

Алина сняла трусики:

– Может, я должна побриться?

– Я побрею тебя ночью, если захочешь. – Сказав это, он мысленно напомнил себе, что не будет никакой ночи – только этот день.

Она почти не ощущала вес Демьяна. Он раздвинул ее бедра.

– Это будет очень больно? – спросила она.

– Откуда мне знать?

Алина решила, что это сарказм.

Она ошиблась.

Демьян никогда не затаскивал в постель неопытных женщин и никогда не занимался любовью без презерватива. Для него не существовало такого понятия, как занятия любовью. Просто секс. Однако сердце Алины верило, что они занимаются любовью. Она снова почувствовала прикосновение его пальцев. И наконец он позволил себе войти в нее. Бедра Алины приподнялись, и она ощутила боль – боль восхитительную и явно меньшую, чем та, к которой она готовилась.

Возможно, это их первый и последний раз…

Проникнув глубже, Демьян не мог не восхититься ее стоицизмом – несмотря на слезы в глазах и содрогнувшееся тело, Алина ограничилась стоном. Когда же он продвинулся дальше, произошло то, что трудно было предположить, – его охватил вихрь чувств.

– Ты скоро привыкнешь, – прохрипел он.

– Я не хочу привыкать. – Алина не желала утрачивать прекрасное ощущение того, как Демьян двигается внутри ее. Не желала, чтобы ритм, к которому она пыталась приспособиться, стал обычным.

– Привыкнешь.

Демьян продвинулся еще, но не до конца, твердя себе, что он медлит не для того, чтобы смаковать порочное чувство, которое охватило его и Алину, а чтобы доставить ей удовольствие.

А потом наступила невероятная разрядка, и он припал губами к ее горлу.

Чуть позже, когда ее тело должно было уже удовлетвориться, а пульс – успокоиться, она услышала звук, исходящий словно из-под спины, которая была прижата к земле. Это был то ли хрип, то ли стон Демьяна, и Алина почувствовала, как он высвобождается. Она выкрикнула его имя и еще три слова, которые лучше было бы не выкрикивать. Три бессмысленных слова…

Как она может любить человека, которого еще неделю назад не знала?

Когда они начали готовиться к отъезду, Алина изо всех сил старалась избегать его взгляда. Демьян тоже был несколько озадачен.

Он привык к несколько иному финалу. Душ и иногда утренний кофе. Но не собирание корзины для пикника, встряхивание покрывал и вытаскивание травы из волос. И не попытка завязать разговор по дороге домой.

Он осознавал, что они зашли слишком далеко, точнее, он зашел, и теперь нужно как-то вернуть все на свои места. Как в день похорон матери он сбросил с плеча тетину руку, так теперь пытался избавиться от Алины. И как ни хочется ему сдаться, Демьян Жуков не сделает этого. Показались знакомые очертания Сиднея, и Демьян, как всегда, принялся искать свой дом.

– Ты не скучаешь по этому виду? – спросила Алина.

– Нет. – Он покачал головой. – Вид – это всего лишь вид.

– Ты вернешься? То есть… – Алина не имела в виду продолжение их отношений. Но она не могла представить, что можно навсегда покинуть родные места. Она до сих пор время от времени проезжала мимо их бывшей фермы, скучая по ней. – Ты не будешь скучать?

– Не буду.

Они подъехали к квартире Алины, и Демьян не стал целовать ее на прощание, сделав вид, что не заметил опущенные плечи молодой женщины.

– Демьян… – Вместо того чтобы выйти из машины, Алина повернулась к нему.

– Нет. Позволь напомнить тебе, что это был просто урок секса. При расставании ты не оборачиваешься, и выходишь из машины, слегка помахав рукой.

Продолжить роман с ней легче легкого, но это, по его мнению, было бы слишком жестоко.

Он не сблизится с Алиной.

Он предпочитает, чтобы она исчезла. С глаз долой – из сердца вон.