Демьян на следующий день пребывал в отвратительном настроении и всячески игнорировал Алину, так что она была даже рада возможности улизнуть в пентхаус и проверить, все ли готово к визиту королевской семьи.

– Я вернусь к двум или к трем. – Алина взяла сумку со стола.

– Можешь не возвращаться.

– Мне еще нужно уведомить казино, прибудете ли вы на завтрашнее открытие, и…

– Я сам могу справиться со своей публичной жизнью. Увидимся в понедельник.

То, что произойдет между сегодняшним днем и понедельником, определит их будущее.

Это беспокоило Алину.

Раньше она об этом не думала.

Если ей придется прочитать в воскресных газетах о безумном отдыхе Демьяна, она начнет рабочую неделю с мыслями о его разврате. С этим ее сердце вряд ли справится.

– Демьян…

– Я занят.

Было бы хорошо отвлечься, вот только ничто не могло отвлечь ее от воспоминаний о дне, который они провели вместе. Алина была не глупа, она знала, что их связь не будет длиться вечно. Но как Демьян мог забыть обо всем, что произошло, когда они даже до машины не успели дойти?! Как можно только что быть единым целым, а через минуту оказаться на огромном расстоянии друг от друга?!

Жалела ли Алина, что переспала с ним?

Нет.

Она просто не понимала Демьяна.

Алина посмотрела на свою картину, висящую в его спальне, и отступила назад. Не верилось, что ее работа действительно украшает дом стоимостью в миллиарды долларов.

– Ух ты! – К ней подошла Либби.

– Я добавила слишком много деталей?

– Нет, так гораздо лучше. Они прибудут в девять часов, а мы придем сюда к семи. Я захвачу с собой флориста и уборщиков, чтобы навести лоск. Пожалуйста, позволь мне поручить кому-нибудь убраться в той комнате.

– Нет.

– Это королевская семья!

Они вышли в сад на террасе, и Либби прервалась от открывшейся панорамы. Все выглядело великолепно: бассейн с водой цвета неба, оазис на горизонте…

Как он решился на отъезд? Алина подняла голову и закрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца и легким ветерком. Если завтра дом продадут, все закончится. Демьян не станет дожидаться продажи фермы, для него это пустяк.

Как и она.

– Алина! – позвала ее Либби. – Все в порядке?

– Да, конечно.

Нет. Все далеко не в порядке.

Они прошлись по пентхаусу в последний раз перед завтрашним визитом, и Алина осталась одна в хозяйской спальне, рассматривая свою картину на стене, восхищенная ее красотой. Иногда ей с трудом верилось, что это нарисовала она. Картина заставляла поверить в магию. И пусть Алине было не с чем сравнивать, она не сомневалась – то, что произошло под ивой, было именно волшебством.

Алина заперла пентхаус, но вместо того, чтобы послушаться Демьяна и поехать домой, отправилась в отель. Он едва удостоил ее вниманием.

– Демьян, я…

Он не дал ей закончить:

– Мне кажется, я сказал, чтобы ты отправлялась домой. – Только теперь он посмотрел на нее. – Я мог развлекаться.

– Об этом…

Он снова прервал ее:

– Ты мне не нужна.

Демьян изучил себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что он лжет. Ему как никогда было необходимо забыться, бежать от реальности, но он не хотел навязывать себя Алине. Надя снова написала ему, напоминая о положении вещей. В это же время на следующей неделе Роман будет лететь в самолете, и в это же время завтра его дом может быть продан. Ему очень нужна Алина этой ночью, но он сделает все, чтобы не допустить это.

– Я позвоню тебе завтра после осмотра пентхауса, – предложила она.

– Пусть позвонит Либби.

Алина искала подход к нему, однако он с треском захлопывал перед ней все двери.

– Иди. Не беспокойся, твой рабочий день будет оплачен полностью.

Алина сдержала едва не вырвавшееся ругательство.

– Демьян, мы можем поговорить?

– Нет. Почему женщинам всегда надо поговорить, хотя обсуждать нечего?

– Я понимаю… Но в тот день… – Она сглотнула и заставила себя продолжить: – Если ты планируешь развлекаться в эти выходные, то знай, что повторения того дня не будет. Я…

– В мои планы не входит его повторение. Найди себе милого парня, с которым ты займешься любовью. – По его коже бежали мурашки при одной мысли об этом, но лучше обидеть ее, чем тащить на дно. – Того, кто будет нашептывать тебе всякие приятные словечки и не торопиться…

– А если я не хочу этого?

– Алина… – Ему было сложно сдерживаться. – Кажется, ты не понимаешь, что я был милым только потому, что это был твой первый раз.

Ее щеки полыхали, но она стояла на своем:

– Значит, тебе не понравилось? Ты терпел ради меня?

– Да.

– Боже, Демьян, я не знала, что ты увлекаешься благотворительностью. – Она скептически улыбнулась, но он не вернул ей улыбку. – Что ж, спасибо за пожертвование. Мне в голову не приходило, что ты страдаешь… – Ее улыбка превратилась в хмурую гримасу. – Что ты имеешь в виду под словом «милый»?

– Это не для твоих ушей.

– Проверь. Может, я хочу того же, что и ты.

– Тогда замолчи и опустись на колени.

Алина сжала губы, в ее глазах появились слезы, но на этот раз слезы ярости.

– Ты все усложняешь, – бросил Демьян.

– Я не верю тебе…

– Все еще говоришь, Алина? – Он взял ее руки и прижал их к молнии на брюках, но она оттолкнула его. – Ты уже должна стоять на коленях.

– Отправляйся в ад! – Она повернулась к двери. – Другого варианта для тебя не существует.

Теперь Демьян был уверен, что в понедельник она не появится, и это вызвало у него вздох облегчения. Он взял телефон и набрал номер Романа, пытаясь оставаться спокойным, однако снова нарвался на автоответчик.

– Роман, я не понимаю, почему мы не можем общаться, но я здесь, если ты передумаешь. Звони в любое время. – Демьян закрыл глаза. – Пожалуйста.

Пришло время позвонить важным шишкам.

– Микаэл, – обратился он к очередному автоответчику, – перезвони мне.

Демьян сидел, барабаня пальцами по столу и потягивая коньяк, в ожидании звонка этого монстра. Демьян и Микаэл были давними друзьями, и все же он переживал развод в одиночку, ему не хотелось выслушивать советы, касающиеся прав на ребенка, – у Микаэла было не больше совести, чем у него, и он был известен своей беспощадностью.

Микаэл откликнулся быстро. Он уже давно ждал звонка Демьяна.

– Мы можем встретиться?

Они договорились встретиться в баре, но там по случаю пятницы собралась оживленная толпа, и им предоставили пустующий ресторан, расположенный этажом выше. Демьян поведал Микаэлу, что слухи о скором отъезде Нади и Романа в Россию правдивы.

– Чего хочет Роман? – поинтересовался тот.

– Не знаю. Мы не разговариваем, и я не понимаю почему.

– Ему четырнадцать лет, может, в этом причина?

– Нет, – покачал головой Демьян. У него всегда были отличные отношения с сыном. – Это началось, когда Надя объявила, что выходит замуж и возвращается в Россию.

– Почему ты ей это позволяешь? – Все хотели задать ему этот вопрос. – Почему ты не сражаешься за сына?

– Она заявила, что Роман, возможно, не от меня.

– Ты хочешь узнать правду? Тогда расскажи мне все с самого начала.

– Зачем?

– Тебе нужен мой совет? – Когда Демьян неохотно кивнул, Микаэл спросил: – Ты пользовался презервативом?

– Всегда. – Он поморщился, вспомнив Алину. – В то время – всегда.

– Но?..

– Возможно, я использовал его не совсем правильно.

Демьян едва помнил ту давнюю ночь с Надей, но презерватив был довольно старым, он мог соскочить, и к тому же детали уже забылись.

– Сейчас она говорит…

– Меня не волнует сейчас, – прервал его Микаэл. – Я хочу знать, что было тогда.

Демьян не хотел вспоминать те времена, когда он думал на русском языке, и его голова болела после дня, проведенного в разговорах на английском. Но он отказывался верить, что Надя могла использовать его.

– Было очень приятно общаться с ней по-русски, легко заканчивать все в постели. – Демьян взял рюмку. – Несколько недель спустя Надя сказала мне, что беременна. Тогда я был гораздо моложе. Если я переспал с ней, то должен был ответить за последствия и жениться.

– Ты в ней никогда не сомневался?

– Нет.

– Два года спустя ты развелся. Почему?

– Потому что.

Было невероятно тяжело анализировать собственную жизнь. Глубоко внутри Демьян понимал, что Микаэл едва ли сможет помочь ему. Он был в отчаянии.

– Мы развелись потому, что мужчина с многообещающим будущим недостаточно быстро к этому будущему продвигался.

– И…

Демьян помолчал. Микаэл стал вторым человеком, задающим ему прямые вопросы. Первой была Алина. Но даже самому себе он не был готов ответить.

– Вскоре после развода мои дела пошли на лад, потом стало еще лучше, и Надя захотела, чтобы мы снова зажили одной семьей. Она по-прежнему хочет этого, но я всегда говорю «нет».

– Всегда? Мне нужна правда.

– Всегда. Когда я перестаю иметь дело с кем бы то ни было, то уже не меняю решение.

– Сколько ты ей заплатил?

– Сколько нужно. Не хочу называть цифры.

Однако Микаэл настаивал:

– Надя не работала ни дня в своей жизни. Она дитя улиц, как и мы с тобой. Откуда у нее деньги, чтобы жить так, как живет она?

– От меня, – признался Демьян. – Я не хотел, чтобы мой сын… – Он запнулся. – Надя хорошо воспитала его.

– На твои деньги.

– Разумеется.

– Что произойдет, когда Роману исполнится восемнадцать лет?

Демьян пожал плечами. Ему не нравился этот разговор, не нравилось, куда ведет Микаэл.

– Тогда деньги перестанут поступать на ее счет.

– А сейчас они поступают?

Демьян сглотнул. Вечернее солнце было слишком жарким. Шум, доносившийся из бара внизу, слишком громким, но недостаточно громким, чтобы заглушить слова Микаэла.

– Ты платишь ей до сих пор? – Микаэлу хватало мужества улыбаться мрачному Демьяну. – Она сказала тебе, что Роман не твой сын, а ты по-прежнему платишь?

У Микаэла появилось решение.

– Я встречусь с Надей в понедельник и объясню ей, что если она заберет Романа с собой, то каждый цент, который ты выплатил ей, придется вернуть, каждый доллар, который ты потратил на воспитание этого бастарда…

Демьян ударил его кулаком по лицу, не дав закончить, но Микаэл только рассмеялся и ударил Демьяна:

– Ты идиот! Она дурачит тебя, а ты ей это позволяешь.

Демьян взорвался. Микаэл не возражал – в свое время они часто дрались.

– Как в старые добрые времена, только с электрошокером, – заметил он после того, как полиция утихомирила Демьяна.

Микаэл отказался подавать заявление или требовать возмещения ущерба, как, впрочем, и ресторан, учитывая выписанный Жуковым чек.

Когда полицейские уводили закованного в наручники Демьяна, чтобы он остудил свой пыл, Микаэл сказал напоследок:

– Не трать мое время, пока ты действительно не будешь готов сражаться. Тогда можешь мне позвонить.

Алина возвращалась с работы домой, когда зазвонил ее телефон.

– Старший констебль Эдмунд, полицейский участок Кинг-Кросс…

Алина округлила глаза, услышав, что Демьян подрался.

– У вас есть ключи, так как он потерял свои?

Ей хотелось сказать констеблю, что Демьян больше не ее проблема, но, услышав доносившуюся из квартиры музыку, Алина сочла это достаточной причиной для возвращения в город. Кэти и ее шумные друзья не дадут ей отдохнуть.

– Похоже, ты не рада видеть меня. – Демьян забрал у скучающего полицейского ремень и галстук и подписал необходимые бумаги.

Почему он выглядит так прекрасно? При том, что у него синяк под глазом, ободраны костяшки пальцев, костюм измят, и даже на расстоянии чувствуется, что настроение у него далеко не самое лучшее.

– Не так я представляла себе ночь, полную развлечений, – заметила она.

– Я показываю тебе мир, – пожал печами Демьян.

– Я предпочитаю свой мир.

Они сели в машину и отъехали от участка. Алина включила сигнал левого поворота, чтобы направиться к отелю.

– Нет. Домой… – Демьян потянулся и переключил сигнал на правый поворот, и Алина вцепилась в руль. – Жалко, что пришлось вызвать тебя в такое время.

– Тебе не жалко.

Ему было бы жалко, если бы она отказалась приехать за ним, бог знает где бы он тогда был. Жизнь Демьяна вышла из-под контроля, просто сорвалась с катушек, и ему хотелось, чтобы все вернулось на место. Он уже начал испытывать эмоции, чего прежде избегал любой ценой.

– Я дрался с…

– Меня это не интересует.

Алина твердила себе, что хочет поскорее доставить Демьяна домой и избавиться от него. А после завтрашнего визита королевской семьи в пентхаус у них не останется никаких общих дел.

Однако Демьян продолжал говорить:

– Я дрался с Микаэлом, моим юристом.

– О, очень мудро.

Зазвонил его телефон. Он ответил:

– Микаэл?

Они проговорили несколько минут.

Алина ничего не понимала – разговор был весьма дружелюбным.

– Он позвонил, чтобы узнать, как я, – объяснил Демьян. Она пожала плечами. – То, что я сказал тебе тогда в отеле…

– Было грубо.

– Но необходимо. Ты заслуживаешь чего-то менее… – Он замолчал. Краем глаза Алина заметила, что он задумался. – Тебе, наверное, трудно это понять, но я думал о твоем благе. Я не веду себя нежно, я не…

– Ведешь. Когда мы были на ферме…

Голова Демьяна раскалывалась, тело болело после электрошокера, сердце кричало из-за потери сына, и у него ничего не осталось, кроме его биллионов.

Они подъехали к зданию, в котором располагался его пентхаус. Алина выключила двигатель и протянула Демьяну ключи.

– Идем. – Демьян не мог находиться там… и не мог не находиться.

– Нет, спасибо.

– Тебе придется пойти, я не помню код.

– Лжец.

– Пойдем.

– Зачем? Я могу совершить что-нибудь ужасное – например, заговорить. Я могу захотеть…

Алине не удалось закончить. Демьян перебил ее и сказал правду:

– Ты знаешь зачем.

Ее тело просто кричало о том же самом. Алина чувствовала, как внизу живота пульсирует восхитительный страх оттого, что сейчас она увидит другого Демьяна, настоящего, которого ей так хотелось узнать.

– Демьян…

– У меня нет желания разговаривать.

– Тогда почему ты дал полицейским мой телефон?

Он решил не отвечать и вместо этого указал на открывшуюся дверь лифта.

– После тебя.

– Я уверена, что консьерж тебя впустил бы. – Она смотрела прямо в его замкнутое лицо, отказываясь сводить к нулю то, что между ними было. – Или ты мог вернуться в отель. Если тебе потребовался просто секс, при чем здесь я?

– Ты знаешь.

Она вышла из лифта и, открывая дверь, чувствовала на себе взгляд мужчины, который стоял позади нее.

– Демьян, я не думаю…

– Лучше не думай. И не говори.

Он прижался горячим ртом к ее щеке и одним движением стащил с нее майку. Демьян был настоящим животным, Алина никогда не испытывала ничего подобного. Невероятно возбужденный мужчина прижимался к ее спине. Это и нервировало, и приводило в восторг. Демьян рванул ее бюстгальтер, обнажив грудь, и впился пальцами в оголенную плоть.

– Я работала…

– Не спорь со мной.

Замолчать ее заставил не приказ, но пальцы, скользнувшие по животу и добравшиеся до самого укромного местечка. Алина пыталась повернуться к нему лицом, но Демьян держал ее крепко. Наконец он разжал объятия и опустился на колени. Алина опустилась следом за ним. Она испугалась бы, не испытывай она возбуждение. Демьян выключил свет. Алина твердо решила не отказывать ему ни в чем. Послышался звук расстегиваемой молнии. Он приподнял подол ее юбки и стащил с нее трусики.

– Демьян…

Алину била дрожь от понимания того, что он может сделать все, что ему угодно. Он погладил ее тело, и она закрыла глаза, отдавая себя самому страшному и красивому мужчине. У Алины не было выбора. Она могла только доверять ему. И в глубине души она доверяла Демьяну. Он скользнул в нее, и ее глаза открылись. Алина стиснула зубы и подалась к нему, ощущая странное облегчение. Она опустила голову, а Демьян с каждым движением входил все глубже, заставляя ее подчиниться его ритму, ответить его желанию. Один оргазм перерос в другой, такой сильный, что Алина была готова распластаться на полу, но Демьян удержал ее, и она подчинилась, вздрагивая и всхлипывая, проглатывая слезы, выгибаясь дугой.

– Алина…

На какой-то миг он потерял голову и произнес то, что всей душой отрицал: Демьян сказал, что любит ее, что она спасла его. Но он говорил по-русски.

Наконец он выскользнул из Алины.

– Давай.

Демьян поднял ее, словно она ничего не весила, и Алина не стала спорить. Идти самостоятельно она бы не смогла. Алина не догадывалась, что стала первой женщиной, которую Демьян на руках принес в свою спальню. Она лежала, наблюдая, как он срывает с себя одежду. Он поймал ее взгляд.

Демьян слегка улыбнулся и лег рядом с ней. Он попытался быстро поцеловать ее, но поцелуй перерос в нечто большее.

– Спи. – Он откинулся на спину.

Удивительно, но она заснула. Как и Демьян. Но он через несколько часов проснулся и посмотрел на спящую рядом женщину, потом превозмог боль в помятых Микаэлом ребрах и повернулся, чтобы разглядеть ее получше. Не забери она его из участка, сидеть бы ему сейчас в камере. Он хотел разбудить ее поцелуем и заняться любовью – на сей раз медленно. Но это не в его стиле, и в любом случае – она выглядела слишком невинно, чтобы будить ее.

Вместо этого Демьян обернул бедра полотенцем и решил обойти пентхаус. Ему не требовался свет – он знал его как свои пять пальцев. Все отели были разными и в то же время одинаковыми, здесь же был его дом. Демьян подошел к комнате Романа и заколебался, прежде чем открыть дверь. Он сказал Алине, что не хочет знать, убралась она в комнате или нет. Демьян понимал, что суеверия – это просто старые сказки, но он был на них воспитан. Ему внушили, что за ними скрывается опасность. Его сумасшедшая мать повторяла это столько раз, что он и сейчас словно слышал ее голос. В бизнесе Демьян руководствовался логикой, однако все же, открыв дверь в комнату сына и увидев, что там все осталось, как было, он испытал облегчение. Алина поняла, как много это значит для него. А Надя смеялась, когда Роман заболел и попал в больницу и Демьян попросил не трогать комнату сына.

Надя.

Это имя заставляло его чувствовать себя больным.

Демьян сел на кровать и взял гитару сына, потом посмотрел на фотографию бывшей жены и снова услышал ее голос: «У меня уже была задержка, когда я спала с тобой».

Он буквально слышал, как она говорит, что сексуальный молодой русский с блестящим будущим был более приемлемым отцом для будущего ребенка, чем женатый профессор, с которым она встречалась в течение нескольких месяцев.

Роман – его сын. Демьян никогда не сомневался в этом.

Он посмотрел на фотографии сына.

На снимок Нади.

В чем-то Роман был похож на него. Он любил иногда посидеть в своей комнате, отказываясь от общения с друзьями.

Что это – гены или воспитание?

Демьян осторожно отложил гитару и вернулся к себе. Но заснуть уже не смог.

В шесть часов просигналил будильник Алины. В комнате было еще темно, но она поняла, что Демьян не спит. Привыкнув к полумраку, она разглядела синяки на теле мужчины и дотронулась до него, ощутив его отчаяние и напряжение.

– Демьян…

Она хотела знать о нем больше, хотела отдавать, а не брать.

Демьян закрыл глаза, почувствовав ее руки на своих плечах, перекатился на живот и был готов раствориться в счастье от ее прикосновений. Руки Алины успокаивали его. Потом она коснулась губами его шеи.

– Я приготовлю кофе, – сказал он.

Она безумно хотела заняться с ним любовью, но, как и Демьян, не собиралась умолять.

– С двойным сахаром.

Он поцеловал ее надутые губки и встал:

– Лучше мне одеться, чтобы не напугать флориста.

Пока Алина лежала, пытаясь что-либо понять, Демьян добавил две порции сливок в свой кофе и две порции сахара в ее чашку. Он радовался, что утром в пентхаус придут посетители. Слишком просто было бы вернуться в постель и начать все сначала.

Он испытывал чересчур много чувств к Алине и не желал разбираться в них.

– Демьян…

Алина же встала по другой причине. Ей хотелось поговорить с ним, и сделать это легче не в постели. Она завернулась в полотенце и остановилась на лестнице, у подножия которой стоял Демьян. В этот момент входная дверь открылась, и на них обоих уставились яростные обвиняющие глаза подростка.

– По этой причине ты не сражаешься за меня?

– Роман!

Чашка с кофе упала на пол, но Роман не собирался слушать отца.

– Ты связался с какой-то шлюхой, и…

– Роман!

Алина скрылась в спальне и села на кровать, зарыв лицо в ладони. Хлопнула входная дверь, потом распахнулась снова. Демьян бросился вслед за сыном, не удосужившись даже прикрыть ее. Раздавшийся звонок усугубил ситуацию. Алина поспешила вниз, чтобы встретить Либби. Агент приподняла бровь при виде завернутой в полотенце Алины, потом перевела взгляд на валявшуюся на полу форму официантки.

Для Алины было мучительно обнажать свою личную жизнь, свою очень-очень личную сексуальную жизнь. Она торопливо оделась, но крючки на ее бюстгальтере сломались, потому что у Демьяна вчера не хватило терпения их расцепить. Сомнительно, что ей удастся найти в пентхаусе булавки. Флорист тоже косилась на нее, когда Алина убирала постель.

Она старалась держаться от всех подальше и стояла на террасе, пока королевская чета со свитой осматривала пентхаус. От Демьяна не было никаких известий, но ничего другого Алина и не ждала.

– Пока ничего непонятно. – Либби поднялась к ней, когда высокие гости удалились. – Я дам знать, как только что-то станет известно.

– Спасибо.

– Алина… – Либби видела, что ей неудобно, и попыталась успокоить ее. – Все забыто. Этого никогда не было.

И не должно было быть.

Демьян вернулся как раз перед уходом Алины. Ее не волновало, потерял ли он ключи и как он попадет внутрь. Она была вне себя от ярости.

– Ты хоть представляешь, в какое положение меня поставил?

– Алина, мой сын не сдержался…

Она была не в настроении обсуждать его семейную жизнь.

– Что ж, он явно унаследовал грязные замашки от отца. Как он смел так разговаривать со мной? – Это было за пределами ее понимания. Это было ужасно и мерзко. – Я ухожу.

– Куда?

– А ты как думаешь? Домой.

Она стояла, ожидая ответной ярости или попыток уговорить ее остаться, предложения отвезти или хотя бы вызвать такси. Но Демьян явно привык к подобному поведению своих разъяренных любовниц, равно как и привык их игнорировать.

– Ты не останешься на кофе?

Она очень хотела дать ему пощечину, но не видела в этом смысла.

– Давай! – предложил Демьян, увидев, как она сжала кулак.

Вместо того чтобы ударить его, Алина всхлипнула, развернулась и убежала. Дрожа в автобусе по пути домой и представляя себе череду заплаканных женщин, покидающих пентхаус, она напомнила себе, что сама согласилась на это. Почему она ждала от Демьяна чего-то другого? Глупо было предположить даже на секунду, что для нее все может быть иначе.

Алина не ошиблась. Демьян действительно привык к хлопающим дверям. К чему он не привык, так это к беспокойству и тревоге. Как и к тому, что, обдумав разговор, который у него только что состоялся с Романом, он лежал на кровати, заложив руки за голову, и, глядя в потолок, пытался осознать, что происходит, с точки зрения Алины.

Демьян старался убедить себя в том, что он ничего не испытывает к ней, что ему это не нужно. У него нет намерения идти за ней, Алине гораздо лучше вдали от него.

«Что она сделала с моей стеной?» – Демьян впервые заметил картину.

Алина упоминала, что добавила в интерьер несколько женственных деталей, но на полотне был изображен огромный сосок. Или что-то очень похожее. Демьян не относил себя к знатокам искусства и практически не смотрел на картины, а если и смотрел, то никогда не высказывал свое мнение. Но картина в его спальне была прямо-таки восхитительна. Он встал и подошел поближе.

Как цветок может быть сексуальным? Но это было именно так. Цветущий и трепетный, он, казалось, был живым. Художник очеловечил растение. Картина напомнила Демьяну ее пылающее красками платье. Он опустил взгляд и увидел подпись.

Алина.

Яркая и красивая. Но сложная.