Элен ничего не помнила.

Мэлони понадобилось совсем немного времени, чтобы понять это.

«Она, конечно, в шоке, — решил адвокат. — Когда это состояние пройдет, Элен, наверное, все вспомнит».

Однако оказалось, что никакого шока не было. Элен скорее страдала, чем испытала потрясение.

— Мэлони, что мне делать? — спросила она, после того как выпила бренди, стоящее перед ней.

— Во-первых, ты расскажешь мне все, что сможешь вспомнить.

— Но все что я помню — это неточно, неясно… Все смешалось.

— Безусловно, — бодро произнес Мэлони. — В наши дни все смешалось.

— Я… о Боже! Откуда начать?

— Мне многое известно, дорогая. Так что, позволь, я задам тебе несколько вопросов. Ты знаешь, что очень много времени провела под гипнозом?

— Да, да, думаю, знаю. Я боюсь, Мэлони. Боюсь смерти. И мне стыдно…

— Стыдно? С какой это стати тебе стыдиться? Ты не совершила ничего плохого. — Когда Мэлони произносил эти слова, он проглотил комок в горле, мысленно представив Барнхолла, лежащего поперек кушетки. Но говорил он всерьез. Плохое — как он не раз доказывал в суде — это понятие относительное.

— Все, что я делала, было плохо. Прежде всего я чувствую, что поступила вероломно по отношению к Джеку. Изменила ему.

— Ты имеешь в виду… ты хочешь сказать, что тот парень, Фарго…

— Нет. Фарго — всего лишь неприятный инцидент. Я имею в виду, что ничего не рассказала Джеку… правду для начала.

— Не беспокойся из-за этого.

— Ведь причина, по которой я ничего ему не рассказывала, — такое ребячество! Глупость! Теперь только я понимаю это. Мне казалось, что последнее время Джека больше интересует казино, а не я. Моя первая ошибка — это позволить Вивьен уговорить себя пойти к Барнхоллу. Но я считала, что он сможет помочь мне… объяснить, чем я не угодила Джеку.

— Черт возьми, ты ни на секунду не обманула его ожиданий!

— Тогда не рассказывай ему о тех людях из правительства или как они там называются… Мне кажется, что я поступила довольно подло — даже с ним.

— Выкинь это из головы, Элен! Давай немедленно попытаемся во всем разобраться. Сегодня ведь твой первый день в «Уолдене», не так ли?

— Да.

— Как происходила подготовка к твоей работе?

— Все так запутано… У меня какие-то провалы в памяти. Я не осознаю времени. Часы… выбиты… украдены из моей жизни, так что я не могу отдать себе в них отчета. Думаю, отказываюсь верить, что действительно нахожусь под чьей-то властью, ибо это доказывало бы мою слабость.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я лежала там, на кушетке Барнхолла, — и во всем подчинялась ему.

— Ты ошибаешься, дорогая! Слабость не имеет к этому никакого отношения. Во время войны очень сильным физически мужчинам прочищали мозги и гипнотизировали их. С тех пор у них новые методы, а этот Барнхолл чертовски опытен.

— Сейчас для меня многое начинает проясняться. Но не совсем. Однако я могу вспомнить достаточно, чтобы начать сомневаться в своих прошлых поступках.

— Вот это нам и нужно, — искренне сказал Мэлони. — Теперь о сегодняшнем дне. Я многое могу рассказать тебе. Было запланировано, что ты вынесешь из лаборатории некую информацию, и то, что случилось сегодня, было, в некотором роде, генеральной репетицией. Ты помнишь что-нибудь из этого?

— По-моему, не очень много. Я пришла в «Уолден», и Фарго показал мне мое рабочее место. Напечатала несколько писем. Встретилась с Попом Уорнером, курьером, с мисс Пенроуз, профессором Водсвортом и его помощником по имени Феликс Бассетт.

— Пока все довольно ясно.

— Мне показалось, что я не угодила мисс Пенроуз, но потом Поп Уорнер принес мне еще одну пленку. На ней говорилось… говорилось… не помню.

— Эта пленка снова установила контроль над тобой.

— Наверное, да, но там было что-то еще. Я помню достаточно много про то состояние, в котором находилась, и знаю, что всегда после «установки» у меня появлялось неудержимое желание идти в офис Барнхолла. Я уверена, что всегда шла именно туда. Однако на этот раз все было по-другому. Что-то по поводу свадьбы, и я хотела приготовиться к ней… однако и не только к ней.

— Постарайся вспомнить.

— Там было что-то, имеющее отношение к старому отелю.

— «Грэймору»? Он довольно старый.

— Нет, не старому отелю, старому ТЕАТРУ. Да. Старый театр и НОВЫЙ отель. — Элен провела дрожащей рукой по глазам. — Ох, я не могу вспомнить.

— Я обнаружил тебя в офисе Барнхолла.

Мэлони чуть не сказал: «Я обнаружил тебя с ножом в руке сразу после того, как ты убила Барнхолла», — но не осмелился. Он пристально наблюдал за ее реакцией на его заявление. Никакой реакции не было.

— Да, я это смутно припоминаю. Но было что-то еще — какое-то другое место. Я уверена, что побывала там — это не просто сон — какое-то огромное пустое здание с отличной акустикой, где пел Карузо.

— Ты слышала, как он пел?

— Нет. Это, кажется, было написано на зеркале. Тем не менее я страшно испугалась. Не знаю, где находится это место и почему я там оказалась.

— Но ты думаешь, что оно имело какое-то отношение к указанию принять тебя на работу в «Уолден».

— Уверена, что это так.

Элен, закрыв глаза, обессиленно откинулась на спинку стула. Мэлони смотрел на нее. Он относился к ней со смешанным чувством. У бедняжки не было ни малейшей мысли, что она совершила убийство. И он пришел к твердому решению, что она никогда не разберется с этим, если ему не удастся помочь ей.

Но у него не было большой надежды на это. Его врожденный оптимизм и энергия почти иссякли. У любого человека есть какой-то предел, дойдя до которого они могут истощиться. Черт возьми, он бегал целый день, пытаясь увеличить разрыв, отделяющий их от несчастья, только для того, чтобы в конце концов обнаружить, что несчастье произошло, и понять, что надеяться можно только на себя.

Элен Джустус — убийца.

Мэлони несколько секунд дал отдохнуть своему мозгу, затем сразу же начал планировать защиту Элен. Выбор присяжных — вот где сложность. Надо найти двенадцать абсолютно подходящих людей. Посмотрим, понадобится ли в данном случае как можно больше женщин. Нет, наверное, лучше, если жюри будет пропорциональным. Если бы ему удалось тайком подобрать несколько человек, которые считали психиатрию чудачеством, а всех психиатров — потенциальными насильниками…

Внезапно Элен открыла глаза.

— Вивьен Коновер собиралась выйти замуж.

— То есть?

Взгляд Элен помрачнел.

— Или, по крайней мере, мне так показалось. Но…

Весь долгий день Мэлони не имел времени и возможности, чтобы забежать в туалет. Медленно поднявшись, он сказал:

— Должно быть, это каким-то образом связано с ключевыми словами, которые употреблялись, чтобы загипнотизировать тебя, — КОНФЕТТИ и ЖЕЛТАЯ ЛЕНТА. Я сейчас вернусь, дорогая.

Мэлони вышел. В туалете он сполоснул лицо и руки, чтобы окончательно прийти в себя, а также оправдать полдоллара, которые он вручил служителю.

Вернувшись за столик, адвокат увидел, что Элен нет. Он предположил, что она в дамской комнате, и стал ждать ее. Но спустя некоторое время он осознал, что она не вернется.

Даже тогда, когда он бормотал себе: «Мэлони, ты врожденный идиот!», он понимал, что осмотр дамского туалета будет лишь потерей времени. Кинув на столик деньги, он выбежал к автомобильной стоянке. Машины Элен на месте не оказалось. Произнеся своим болтливым ртом слова конфетти и желтая лента, он услал ее Бог знает куда…

Это было огромное просторное гулкое помещение, но приближалась ночь, поэтому оно было также темным, мрачным… и угрожающим. Как и в первый раз, Элен вошла туда через покосившийся дверной проем, но когда она оказалась внутри, то пошла увереннее и решительнее — как сомнамбула — несмотря на темноту.

Какой-то голос выкрикнул:

— Ты где?

Однако более громкий голос внутри Элен спрашивал: почему я здесь? — и она оставалась безмолвной.

— Сюда! Сюда… — указывал голос, звучащий наяву.

Элен пошла вперед. Над оркестровой ямой она обнаружила мостик и перешла через него на сцену. Там она остановилась, неспособная двигаться дальше. Борьба в ее мозгу возрастала. Та ее часть, которая сомневалась в реальности происходящего, сомневалась в этом все больше и больше. И появился страх.

— Я… не понимаю…

— Тебе и не надо ничего понимать. В этом нет необходимости. Тебе не страшно. Иди, как шла прежде.

Элен не могла произнести ни слова в этом огромном резонирующем помещении, откуда доносился голос. Смутно Элен осознавала, что кто бы ни звал ее, она не понимала куда, и не понимала, где она находилась.

ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ?! ПОЧЕМУ Я СЮДА ПРИШЛА?!

— Не могу! — вслух произнесла она. — Я не знаю дороги.

— Ты знаешь дорогу.

Элен остановилась. Она не могла идти вперед и не могла отступить. Когда это состояние стало невыносимым, она собралась с духом и уже спокойно перешла узкий мостик над оркестровой ямой. Она знала, что внизу находилась яма, однако автоматически под воздействием внушения, подавляющего ее, двигалась в одном направлении, в темноту.

— Оставайся там, где стоишь! — неожиданно приказал голос.

Элен стояла и ждала. Откуда-то донесся едва различимый звук шагов, и она услышала приглушенное проклятье. Это проклятье было подобно вспышке реальности, неожиданно ворвавшейся в ее смутный сон и в ее разум, поглощенный этим сном. Теперь страх в ее мозгу увеличился.

Шаги раздавались над ней, где-то наверху узкой лестницы, которая вела к гримерным. Элен свернула налево и вслепую нащупала кулисы, где она должна была находиться. Она добралась бы до них, если бы не споткнулась в темноте и не упала.

Поднявшись, Элен не направилась дальше. Она ощущала приближение непосредственной опасности, словно оказалась на краю пропасти. Попыталась отступить и в нерешительности застыла на месте.

В этот момент через темноту пробился свет, но очень тусклый. И Элен услышала, как кто-то глухо выругался. Наконец человек, находившийся с ней в этом жутком месте, нашел выключатель.

Однако лампочки, которые он включил, располагались очень далеко, были слабыми и покрытыми густым слоем пыли. Их свет частично разрывал тьму, но оставались огромные затемненные промежутки. Этому человеку был нужен не только выключатель, и, когда Элен посмотрела вниз в черную пещеру оркестровой ямы, он снова выругался.

Разум Элен немного прояснился. Она отскочила назад, резко повернулась и побежала прочь из этого ужасного места. Очевидно, это заметили, поскольку голос прокричал:

— Подожди! Подожди!

На этот раз другим тоном. Прежде всего в голосе прозвучал приказ и раздражение, словно человек понял, что Элен успешно вышла из-под его контроля.

— Остановись! Черт тебя побери!

Раздался шум бегущих ног откуда-то сверху сцены. Но Элен не стала ждать. Она стремительно забежала за кулисы, отыскала лестницу и бросилась вверх по ступеням.

Еще один лабиринт тусклых коридоров возник перед нею. Этот лабиринт приводил в замешательство, также как и шум приближающихся к ней шагов.

Элен, ничего не видя, как слепая, бежала вперед.

Голос ее преследователя теперь стал резким и угрожающим.

— Оставайся там, где ты есть!

Ужас окончательно прояснил ее разум. Она всхлипнула, когда тускло освещенный проход перед ней обрел вид некоего чистилища, в котором, как ей казалось, она навсегда останется. Каждый темный дверной проем в этом коридоре таил в себе страшную угрозу, которая становилась все реальней с приближающимися к ней шагами преследователя.

Наконец бежать ей стало некуда. Но вдруг — в самый критический момент — она обнаружила открытую дверь, через которую могла попасть в еще один отрезок лабиринта.

Но там удача ей изменила. Она с отчаянием подергала несколько дверей, выходящих в этот пыльный коридор, расстилающийся перед ней. Все двери оказались запертыми. Впереди, в дальнем конце коридора, виднелась лишь глубокая непроглядная ночь.

Бегущий за ней человек неумолимо приближался. Элен повернулась, ожидая его, и медленно попятилась. До тех пор, пока ее спина не прикоснулась к чему-то в непроглядной тьме. При ее прикосновении это НЕЧТО слегка отодвинулось.

Затем из темноты высунулась рука и чья-то ладонь прикрыла ей рот. Вторая рука обвилась вокруг ее талии и резко дернула назад. Ужас обволакивал Элен и разрывал на части, когда она пыталась слабо сопротивляться. Она боролась до тех пор, пока не услышала голос, прошептавшей ей на ухо:

— Спокойно, дорогая! Тихо! Это Мэлони. Джон Дж. Мэлони. Ты меня знаешь.

Преследователь Элен пришел в замешательство и мгновенно остановился, внимательно разглядывая тупик. Но все-таки снова обнаружил след.

Мэлони ослабил хватку.

— Все хорошо, дорогая. Только стой тихо.

Элен схватила его за руку.

— Мэлони! Кто этот человек? Почему я здесь? Чего он хочет?

— Если я пока еще в своем уме, — прошептал Мэлони, — то этого парня зовут Маркус. А нужен ему материал, который ты вынесла с «Уолдена».

Наступила мертвая тишина, словно тот человек наконец сориентировался и готовился к окончательному броску.

— Но я ничего не выносила!

— Может быть, да, а возможно, и нет, однако думаю, ты это сделала.

— Он вооружен, Мэлони. Я уверена в этом. Я видела его тень, когда он спускался по лестнице. У него что-то в руке. Револьвер… Я…

Ее предупреждение прозвучало в темноте как раз в тот самый момент, когда в дальнем конце коридора появились неясные очертания человеческой фигуры.

— Ты, подонок, — заорал Мэлони. — Замри-ка на месте!

В ответ грохнул выстрел. Пуля ударила в стену рядом с пригнувшейся парой.

Когда Мэлони выстрелил в ответ, звук выстрела отозвался в оглушенных ушах Элен: Грохот выстрела сопровождался криком ярости, а потом послышался звук удаляющихся шагов.

— Идем! Все-таки Фланаган сделал это… Он удерет!!

Заслоняя Элен собой, Мэлони бросился в погоню.

— Тысяча чертей! Будь я проклят! — ревел он. — Если он выберется из здания, мы никогда не поймаем этого мерзавца.

Элен покорно следовала за ним, а Мэлони мчался вперед, по-прежнему говоря недовольным тоном:

— Это здание, наверное, планировал пьяный архитектор и строили слепые строители. Давай-ка поднимемся по лестнице.

Через несколько секунд Элен произнесла:

— Мы опять попали на сцену.

— Правильно, но где же он, черт побери?

Откуда-то над авансценой прогремел выстрел. Пуля пролетела мимо Мэлони. И он проворчал:

— Видимо, у него отросли крылья, что он так быстро добрался туда.

Он наугад выстрелил в ответ. Выстрела со стороны его противника не последовало.

— Держись! — подбодрил Элен Мэлони. — Стой тихо и не двигайся. Знаешь, где ты находишься?

— Теперь да. Это старое здание Пантеона Оперы на Соу-Мичиган.

— Верно. Оно признано негодным. Его собираются сносить и построить на его месте новый отель.

— Старый театр, — тихо проговорила Элен. — Новый отель. Это сидит у меня в голове. Но теперь я вспоминаю. Хотя не понимаю…

— Успокойся. Не волнуйся и расслабься. С тобой теперь снова все о’кей, даже без НИЖНЕЙ ЮБКИ.

— Нижняя юбка?

— Тссс. Они идут…

Раздались еще какие-то звуки — уверенные звуки обычных шагов сразу в нескольких местах. Сверху прогремела серия выстрелов, а затем гулкий голос Фланагана произнес:

— Зажгите какой-нибудь свет в этой мусорной яме! Что, ни один из вас, идиоты, не знает, где найти выключатель?!

Кто-то что-то проворчал, и Фланаган проревел:

— Отлично, протряси свою задницу! Наверное, где-то тут убитый человек. — Затем он прорычал: — Мэлони! Где вы, черт побери?!

— Лучше бы вы заткнулись, идиот! Вы будете отличной мишенью!

Но Фланаган уже представлял из себя мишень. Откуда-то сверху над его головой грохнул револьверный выстрел. Недалеко от оркестровой ямы произошла небольшая свалка, а затем раздался пронзительный вопль Фланагана:

— Кто этот сумасшедший сукин сын с револьвером там наверху, Мэлони?

У адвоката не было ни времени, ни желания отвечать. Когда кто-то наконец отыскал главный рубильник, повсюду загорелся яркий свет. Мэлони схватил Элен за руку и толкнул за кулисы.

— Поживей! Нагнись!

Снова прогремел выстрел, и оба остановились и посмотрели наверх. Там, высоко над просцениумом на маленькой площадке стоял человек. Он находился слишком далеко, чтобы его можно было узнать, и явно попал в ловушку. Эта площадка была приготовлена для каких-то мероприятий по сносу здания, и добраться к ней можно было только пройдя узкие подвесные леса для установки осветительной аппаратуры.

— Эй там, слезай немедленно вниз, — приказал Фланаган.

Ответом были громоподобные выстрелы. Затем раздался еще один выстрел. Человек наверху вздрогнул, зашатался и гулко рухнул на сцену. Он приземлился навзничь, его руки были широко раскинуты.

Мэлони хмуро рассматривал труп.

— Маркус. Однако кто он?

— Маркус? — удивленно спросила Элен. — Я встречалась с ним в «Уолдене». Его зовут Феликс Бассетт.

Мэлони уже снова тащил Элен за кулисы.

— Идем отсюда скорей!

— Но Мэлони! К чему нам скрываться? Мы не можем убежать вот так!

— Сейчас — ты мой клиент, — строго отвечал Мэлони. — Я имею право защищать твое здоровье и благополучие. Давай уйдем отсюда.

Элен не возражала. Мэлони взял ее за руку и повел по коридору, ведущему к двери со старой сцены. Они вышли из здания театра, а вслед им доносился раскатистый голос Фланагана:

— Мэлони! Где ты, черт тебя побери!!!